Когда-нибудь я назову тебя Ильюшей

"Любовь должна быть трамплином, с которого человек взлетает ввысь. А если она становится колодцем, из которого нельзя выбраться, это уже не любовь"

***

Будильник врезался в сон, как нож в масло — резко, без предупреждения. Не мелодия, а какой-то пронзительный, тревожный писк, от которого сразу свело скулы. Илья метнулся в полусне, рука сама собой шлепнула по экрану телефона, и наступила оглушительная тишина. Он лежал на спине, уставившись в потолок, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей. В голове было пусто и густо, как после долгого похмелья, но не от алкоголя, а от всей этой вчерашней нервотрепки. «Съемки... — пронеслось в мозгу первой осмысленной фразой. — Сегодня. Десять утра». Он сбросил с себя одеяло. Воздух в комнате был спертым, пахло пылью и вчерашними мандаринами. Первым делом — потянулся к телефону, проверил время. Восемь ноль-ноль. Впритык. Вставать было противно, все тело будто налито свинцом, но под этим слоем усталости уже копошилась та самая нервная энергия, что разгорелась с вечера. Ноги сами понесли его в ванную. Он щелкнул выключателем, и яркий свет обжег глаза. В зеркале на него смотрел невыспавшийся парень с помятым лицом и волосами, которые... О, боги. Вишневая грива превратилась в сюрреалистичное гнездо, зачесанное на одну сторону во сне, а с другой торчащее дыбом. Он скептически хмыкнул. «Ну, ничего, мы это исправим». Сначала — зубы. Выдавил на щетку слишком много мятной пасты, от которой во рту все свело и зашипело. Чистил долго и яростно, пытаясь счистить налет не только с эмали, но и как будто бы всю внутреннюю горечь прошедшего дня. Умылся ледяной водой — бодрящий, почти болезненный шок. Лицо порозовело, в глазах проступила ясность. Потом наступил главный ритуал — битва с прической. Он достал свой арсенал: несмываемый спрей-уход, расческу с редкими зубьями, воск для текстуры. Смочил пряди, чтобы сделать их послушнее, и начал медленно, слой за слоем, восстанавливать хаос, но уже управляемый. Волосы от воды потемнели, стали почти кроваво-бордовыми. Он зачесывал их назад и слегка взъерошивал макушку, создавая тот самый небрежный, но на самом деле выверенный до миллиметра беспорядок. Пару раз подходил к зеркалу, приглядывался, поправлял выбившуюся прядь. Дело было не просто в эстетике — это был его щит, его доспехи. За этим цветом и формой можно было спрятать неуверенность, усталость, все что угодно. Когда последняя непокорная прядка была уложена, он кивнул своему отражению. Готов. На кухне царил все тот же бардак. Он не стал заморачиваться, наскоро налил в стакан йогурта, засыпал мюсли и стоя, залпом, проглотил эту безвкусную смесь. Еда была просто топливом, никакого удовольствия. Главное — не падать в голодный обморок посреди студии. Время поджимало. Он натянул те самые подготовленные с вечера темные джинсы, черную футболку, сверху — теплый худи, ведь на улице мороз. В кармане проверил ключи, кошелек, пауэрбанк. Все на месте. Выходя из квартиры и запирая дверь, он почувствовал странный толчок внутри — смесь страха и предвкушения. Лифт спустился с оглушительным гудением. В подъезде пахло старым ковром и чем-то кислым. На улице мороз ударил в лицо, но сегодня он показался бодрящим. Он достал телефон, пальцы слегка подрагивали от холода и волнения. Открыл приложение такси. Маршрут был уже сохранен. Вызвал машину. «Водитель Рустам, на желтой Lada Vesta, подъедет через 4 минуты». Он постоял у подъезда, похлопывая себя по бедрам, чтобы согреться, и наблюдая, как его дыхание превращается в клубы пара. Потом, внезапно решившись, нашел в контактах «ЭксАйЛ» и нажал «вызов». Трубку взяли почти сразу. —Алло? — голос Эксайла был собранным, бодрым, будто он уже перелопатил полдня дел. — Привет, это Илья, — голос у него слегка подсел, он прокашлялся. — Я уже выехал, значит. Такси подъезжает. — Отлично. Мы тут как раз готовимся. Доедешь — спросишь на ресепшене, тебя проводят. — Понял. Скоро буду. — Ждем. Соединение прервалось. Коротко, по делу. Без лишних сантиментов. Илье это даже нравилось. В этот момент подъехала та самая желтая Vesta. Он помахал рукой водителю, открыл дверь и нырнул в салон. Пахло ароматизатором «Хвоя» и старой обивкой. — Здравствуйте, на... — водитель, Рустам, сверился с навигатором, — на улицу Ленина, 45? — Да-да, точно, — Илья пристегнулся и откинулся на сиденье. Машина тронулась. Город проплывал за окном в зимней дымке. Сугробы, голые деревья, спешащие куда-то люди. Илья смотрел в окно, но не видел ничего. Внутри него все гудело. Он представил себе студию. Большое белое помещение? Или наоборот, темное, с кучей софитов? Камеры на штативах. Люди с хлопушками. Гримерки. Эксайл, который дает указания. А что они вообще будут снимать? Какой-то скетч? Разговор? Может, что-то постановочное, с действием? Он мысленно перебирал все возможные варианты, пытаясь подготовиться, но все казалось зыбким и неизвестным. «Главное — не тупить, — дал он себе установку. — Слушать, что говорят, не перебивать. Войти в образ, если потребуется». Он представил, как свет софитов выжигает все лишнее из головы, оставляя только концентрацию. Руки сами собой сжались в кулаки. Волнение было липким и холодным, но где-то глубоко внутри пряталась и капля радости. Предвкушения. Адреналина. — Приехали, — голос водителя выдернул его из раздумий. Илья вздрогнул. Огляделся. Они стояли у невысокого здания из серого кирпича, с большой стеклянной дверью. — С вас 385 рублей. Он рассеянно достал из кошелька купюры, передал, пробормотал «спасибо, счастливо» и вылез из машины. Дверь захлопнулась, такси уехало. Он остался один на промерзшем тротуаре, лицом к лицу со студией. Сделал глубокий вдох, расправил плечи под худи и направился к входу.

***

Стеклянная дверь оказалась тяжелой, с доводчиком, который с глухим шипением вернул ее на место, отсекая внешний мир вместе с морозным воздухом. Илья очутился в небольшом холле. Воздух здесь был другим — сухим, с примесью пыли и слабого, но устойчивого запаха краски и древесины. Под ногами — темный линолеум, испещренный следами грязи. Прямо перед ним — ресепшен, пустой стол, за которым никого не было, если не считать одинокий монитор, показывающий заставку с логотипом какой-то студии. Тишина была обманчивой. Откуда-то из глубины здания доносились приглушенные голоса, короткие, отрывистые команды, металлический лязг — звуки живого, рабочего процесса, загнанного в рамки стен. Илья постоял секунду, не решаясь двинуться дальше. Неловкость начала подкрадываться к горлу комом. «Спроси на ресепшене...» Но тут же из-за угла коридора появился человек — невысокий, в очках, с планшетом в руках. Он бросил на Илью беглый, оценивающий взгляд. — Тебе кого? — голос был деловым, безразличным. — Меня... к Эксайлу. Я Илья, на съемки. Человек с планшетом кивнул, сделав заметку на экране. — По коридору налево, вторая дверь направо. Там все. Поблагодарив кивком, Илья двинулся в указанном направлении. Сердце начало отстукивать ритм чуть чаще. Коридор был узким, стены выкрашены в грязновато-белый цвет, кое-где испачканный черными полосами, будто что-то по ним таскали. Из-за дверей доносились обрывки разговоров, смех. Он толкнул указанную дверь и оказался в просторном, хаотичном пространстве. Это была не студия в его представлении, а скорее, большая мастерская. Часть помещения была загромождена декорациями — то ли будущая комната, то ли кусок улицы. В другом конце, под черными тканевыми чехлами, угадывались очертания камер на штативах. В центре, спиной к нему, стоял Эксайл, разговаривая с оператором, жестикулируя руками. Он был в темной толстовке и кепке, собранный, как пружина. Илья сделал неуверенный шаг вперед. В этот момент Эксайл обернулся, будто почувствовав его присутствие. Его лицо, сосредоточенное и серьезное, на мгновение смягчилось, в глазах мелькнуло узнавание. — О, Илюх! Привет, — он коротко, по-мужски, обнял его, похлопал по спине. — Доехал нормально? Не замерз? — Да нет, вроде, нормально, — выдавил Илья, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Отлично. Съемки через минут пятнадцать, не больше. Сейчас тебя в гримерку. Там тебе костюм дадут. — Эксайл повернулся к ассистентке, которая тут же материализовалась рядом. — Проводи Илью, пожалуйста. Ему у Марины все подготовлено. Девушка с улыбкой кивнула и жестом пригласила следовать за собой. Гримерка оказалась маленькой комнаткой, заставленной зеркалами с лампочками по периметру. Воздух был густой от запаха пудры, лака для волос и чужого парфюма. У одного из столиков сидела женщина лет сорока — Марина, как представилась ассистентка. У нее были внимательные, усталые глаза. — Ну что, вишневый наш, заходи, — сказала она, указывая на свободное кресло. — Снимай свою одежду, вот твой образ. Она указала на вешалку, где видела... кофта. Не просто кофта, а довольно массивная, коричневого цвета, с фактурой, имитирующей грубую, состаренную кожу. Она выглядела тяжелой, даже немного громоздкой. Илья скинул свой худи и футболку, ощутив прохладу воздуха на коже. Надел кофту. Ткань была прохладной и жестковатой, но внутри — мягкой, флисовой. Она сидела на нем чуть мешковато, как и задумывалось, вероятно, создавая нужный образ. Он покрутился перед зеркалом. Смотрелось... стильно. По-походному какому-то. — Волосы? — спросил он, поймав в зеркале взгляд гримера. — Можно как-то... чтобы не разлетались? Марина кивнула, взяла в руки расческу и лак. — Конечно, милый. Не переживай, все будет супер. Он закрыл глаза, чувствуя, как легкие прикосновения пальцев и расчески упорядочивают его вишневые пряди, фиксируя их легким слоем лака. Это было приятно. Забота. Кому-то есть дело до того, как он выглядит. — Готово, красавец, — Марина похлопала его по плечу. — Удачи там. Выйдя из гримерки, Илья снова очутился в коридоре, теперь уже в новом обличье. Он чувствовал себя немного скованно в чужой, грубой ткани. И в этот момент из соседней двери вышел кто-то. Парень. Рыжие, почти медные волосы, коротко стриженные, и самые пронзительные голубые глаза, какие Илья когда-либо видел. Ясные, как зимнее небо. Они на секунду встретились взглядами. Рыжий парень улыбнулся. Улыбка у него была открытой, легкой. — Привет, — сказал он. — Новенький? Я тебя вроде не видел раньше. Голос был спокойным, бархатистым. Илья почувствовал, как подкатывает комок робости, но сделал над собой усилие. — Да, впервые тут. Меня Илья. Илья Сейко. Он протянул руку. Парень пожал ее. Рукопожатие было крепким, уверенным. — Даня. Даня Кашин, — представился он. Имя прозвучало как знакомый аккорд. Даня Кашин... Да, конечно! Он мелькал в рекомендованных, какой-то блогер, что ли, или тиктокер. Илья смутно припоминал его смеющиеся глаза на превью. Мир оказался тесным. — О, слышал о тебе, — кивнул Илья, стараясь, чтобы это не звучало как подхалимаж. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — улыбка Дани стала еще шире. Он посмотрел на Илью оценивающе, но без капли осуждения. — Классная кофта. Тебе идет. Потом, неожиданно, он шагнул ближе и легонько, по-товарищески, тронул Илью за плечо, прямо над упругим рукавом коричневой кофты. Прикосновение было коротким, но теплым, ободряющим. — Ладно, не тушуйся там. Удачи на съемках. — И, уже отходя, бросил через плечо: — У Эксайла, я слышал, крутой замысел. Илья только кивнул в ответ, слова застряли в горле. Он смотрел, как рыжеволосый парень скрывается за поворотом, и странное чувство тепла разлилось по телу от того мимолетного прикосновения. В ушах слегка гудело. Съемки. Сейчас начнутся. Он глубоко вдохнул, расправил плечи в неудобной, но уже своей кофте и направился к своей комнате — тому самому месту у декораций, которое ему указали. В голове стучало только одно: «Не опозориться. Не опозориться. Сделать все как надо». И где-то глубоко, под слоем нервного напряжения, теплился крошечный огонек радости от той самой, случайной встречи в коридоре.