Ножевые навыки

Баки складывает пять двадцаток в потрепанный кожаный бумажник и засовывает его в задний карман джинсов, а затем берёт с крючка у двери чёрную кожаную мотоциклетную куртку. В нательные ножны убираются два ножа, ещё по одному – в ножны на высоких боевых ботинках. Он берёт телефон и вытащенную sim-карту с книжной полки и засовывает в карман куртки, а затем открывает дверь и выскальзывает наружу. На втором этаже дома есть ещё одна квартира, окнами выходящая на задний двор, но Баки почти никогда не видит её обитательницу — маленькую женщину средних лет с длинными тёмными волосами, всегда собранными в аккуратный пучок на макушке. Её зовут Инес Санс Диосдадо, ей сорок три года, она натурализованная гражданка Соединённых Штатов родом из Лимы. Она работает на двух работах: вечером смены клерком в Дуэйн Рид рядом с тихим районом Бруклина, а утром няней у семьи из пяти человек в Верхнем Ист Сайде. Каждый месяц она отправляет деньги матери в Лиму и получает взамен письма от неё. Ей нравится пить дешёвое светлое пиво и тихо слушать диско семидесятых годов. На первом этаже живёт сын домовладельца, затворник по имени Джейсон Митчел Карр, безработный тридцати трёх лет, не закончил среднюю школу. По почте ему приходят только рекламные листовки из продуктового магазина, но ему нравится играть в видеоигры и рисовать. По большей части он рисует гоночные машины, иногда породистых собак. Однажды Баки проследил за ним, когда он совершенно нехарактерно для себя вышел из дома днём, спустился по улице и завернул за угол, где 5 минут постоял у витрины зоомагазина и посмотрел на щенков, а потом развернулся и снова отправился домой. Баки знает всё это, потому что проверил биографию других жильцов, прочитал их почту и проник в их квартиры в первую же неделю после переезда. На самом деле он не хотел этим заниматься, но остатки программы Солдата не давали ему покоя, пока он не проверил всех жильцов здания, а также деловую активность всех автомастерских, пунктов ремонта автомобильных стёкол, поставщиков медикаментов, захудалых закусочных и складов в радиусе двух кварталов от квартиры. Заперев за собой дверь, Баки спускается по лестнице. В здании тихо: Инес на работе в Манхэттене, а Джейсон либо играет в видеоигру в наушниках, либо снова вышел навестить щенков. День хороший, временами солнечный, не слишком тёплый, но и не холодный. Типичное второе мая. Он решает дойти до кафе в Кэрол Гарденс, где покупает кофе из свежеобжаренных цельных зёрен — новейшее дополнение к рациону, помогающее организму чувствовать себя хорошо. Он неспешно идёт сквозь Бруклин по Макдональд-Авеню, пока не доходит до угла кладбища, где поворачивает налево в сторону Проспект-Парка. Стоя на светофоре и ожидая, когда красный человечек сменится зелёным, он лениво смотрит на телефонный столб справа. Среди обычных обрывков объявлений о поиске потерянных домашних животных, многоуровневых маркетинговых афер и объявлений об аренде виднеется кусок плотной чёрной бумаги с крупными белыми буквами: ВОРОНКА № 9 У тебя отличные ножевые навыки? ТЫ НУЖЕН НАМ Ниже указан номер телефона. Больше ничего. Баки отрывает объявление от телефонного столба, а затем, переходя улицу, вынимает из него скрепки и выбрасывает в мусорное ведро на другой стороне дороги. Он засовывает карточку в карман и ещё немного бредёт по слоуп-парку: невинному наблюдателю это покажется простым блужданием, но на самом деле это тщательно рассчитанный маршрут, предназначенный для того, чтобы сбросить все хвосты. Вообще-то он не думает, что у него есть хвосты, и не думал так целую вечность с тех пор, как приехал в Бруклин, но эта привычка успокаивает. Он оказывается в маленьком неприметном кафе, успокаивающем предсказуемой обстановкой двадцать первого века с искусно подобранными столами и классной доской с меню: не электронной, а грифельной, на которой пишут настоящим мелом. Здесь есть кофе и выпечка, но лишь обычные брауни размером с кулак и блестящие круассаны, ничего интересного. Название у кафе то ли “Синяя птица”, то ли “Утренний кофе”, то ли что-то ещё столь же незапоминающееся. Обхватив живой рукой чашку с кофе и прижавшись спиной к углу, откуда лучше всего просматривается заведение, Баки вытаскивает объявление из кармана и снова смотрит на него. ВОРОНКА № 9 У тебя отличные ножевые навыки? ТЫ НУЖЕН НАМ Он понятия не имеет, что такое “Воронка № 9”, но фраза “ножевые навыки” говорит сама за себя. Он определённо владеет ножом, так что, похоже, нужен Воронке № 9, и она тоже ему нужна. За последние два года он много об этом думал: что он будет делать, когда кончатся деньги. Он подумывал устроиться посудомойщиком или раскладывать товар на полках продуктового магазина в ночную смену — что-нибудь, что не требует общения с людьми. Он мог бы быть курьером на велосипеде. Баки был абсолютно уверен, что сможет ездить на велосипеде. На мотоцикле он ездить умеет, вряд ли это так уж сильно отличается, а ещё он быстрый и бесстрашный, обладает почти неограниченной выносливостью и почти наверняка выживет, если его собьёт машина. Он некоторое время думал о том, чтобы вернуться к охоте на Гидру — снова совершать набеги на другие базы, Возможно, двинуться на запад и начать новые операции на ещё существующие базы на Западном побережье. Но он не хочет покидать Hью-Йорк. Он был его домом много десятилетий назад, и, несмотря ни на что, теперь это снова его дом. Есть в этом городе что-то, что держит его тут, будто магнит, которым он крепит список покупок к дверце мини холодильника. Стив живёт в Нью-Йорке. Конечно, Баки думал о том, чтобы показаться ему, сдаться полиции, дать знать о себе, вернуться к Стиву. У Стива есть деньги, он знает, он проверил его банковские счета. Стив живёт совсем один в красивом доме в Коблхилл, где они выросли. Стив мог бы его накормить, одеть и дать крышу над головой, под которой он мог бы осесть. Но он не хочет возвращаться к Стиву. Не сейчас. Пока нет. Возможно, никогда. Баки достаёт телефон из кармана и снимает перчатку с другой руки, чтобы извлечь sim-карту, засунутую в самый глубокий ворсистый уголок другого кармана. Сняв заднюю панель телефона, он вставляет sim-карту, включает телефон и ждёт, пока тот завершит загрузку. Вводит пин-код, а затем проверяет сообщения. Ничего. И это хорошо. Он никому никогда не давал этот номер телефона, хотя и использовал его для звонков. Каждые шесть месяцев он выбрасывает его в реку и находит новый телефон с новым номером. Раньше он делал это раз в три месяца, но за столько лет произошло так мало событий, что он чуть ослабил меры безопасности. Он печатает номер на появившейся на экране клавиатуре и делает глоток чуть тёплого кофе, пока слушает гудки. После пяти звуков, которые сейчас принято называть гудками, раздаётся тихое “бррр”, какое мог бы издать механический кот, и трубку поднимают. На заднем плане слышится возня и чей-то смех, прежде чем мужской голос произносит: — Воронка номер девять, слушаю? — Я звоню по поводу объявления, — говорит он, добавляя голос чуть интонации Солдата. Кто знает, на каких людей придётся произвести впечатление? — Какое объявление? Про скидку в пятьдесят процентов? Оно было в прошлом месяце, — говорит голос. Баки слегка хмурится, прищурив глаза. — То, что о ножевых навыках. — А, чёрт, это, клёво, да, клёво, — говорит голос. — Ты хорошо владеешь ножом? Когда сможешь прийти? Для собеседования или типа того. Сегодня например? Можешь прийти сегодня? — Да, — говорит Баки и думает: “Чёрт, а они быстро работают”. — Когда? — А ты где? Мы в слоуп-парке, за сколько доберёшься? — Он произносит адрес. — Буду через час, — говорит Баки. — Час, клёво, клёво, — говорит голос. — Эй, как тебя зовут? — Джейми, — говорит Баки. — Джейми Росс. Это одно из имён, которое он использует, в особенности когда хочет, чтобы люди его недооценивали. Никто — ни копы, ни мафия, ни Гидра — никто не ожидает, что какой-то парень по имени Джейми способен на массовое убийство. — Клёво, Джейми, увидимся через час, — говорит парень, и Баки вешает трубку, не попрощавшись. Он одним глотком допивает кофе, а затем относит керамическую кружку на стойку. Девушка за стойкой благодарно улыбается ему, и Баки никогда не может заставить себя улыбаться незнакомцам, но всё же кивает. Затем он проталкивается мимо столиков, детских колясок и людей, снующих между ними, к туалету, который находится в задней части маленького кафе. Зеркало потускнело, его освещает флуоресцентная лампочка, которая умудряется быть тусклой и слишком яркой одновременно, но этого достаточно, чтобы осмотреть себя в зеркале. Длинные волосы чистые, расчёсанные, но никаких модных причёсок, они точно не привлекают внимание. Этим утром он не побрился, поэтому челюсть покрыта щетиной. Черная кожаная куртка, явно поношенная и к тому же не модная. Черные джинсы, черные ботинки и спрятанные повсюду ножи. Он выглядит так, будто может быть кем угодно, в пределах разумного — почти кем угодно из низших слоев общества. Нужен мальчик на побегушках? Наемный убийца? Вышибала? Помощник механика? Этот парень в зеркале — то, что тебе надо. Он снова смотрит на свои волосы, не уверенный, заправить ли их за уши или так и оставить свисающими на лицо. Наконец, он решает собрать волосы и пальцами зачесывает их с лица, скручивая в пучок на макушке и закрепляя двумя чёрными резинками, которые снимает с запястья. У него проколоты уши, левая мочка и правый хрящ, и Баки нравится, что с собранными волосами пирсинг становится виден: он придаёт ему более мягкий вид, а значит его ещё легче недооценить. Трудно сказать, чего ожидать от парня в зеркале: он то ли перережет тебе горло, то ли отсосёт в глухом переулке, и это как раз то, чего хочет Баки. *** Он дважды проходит мимо фасада здания. Располагается оно на оживленном ответвлении улицы, тут множество людей в яркой спортивной одежде, кто-то толкает перед собой трёхколёсные коляски, у других к груди хитросплетениями ремней пристёгнуты грудные дети. Повсюду велосипедисты и обычные бруклинские пешеходы. Худшее место для бизнеса, которому требуется специалист по владению ножом, но Баки знает, что прятаться на виду — не самый плохой вариант. Само здание представляет собой один из классических для Hью-Йорка четырёхэтажных кирпичных домов с ржавой пожарной лестницей; фасад магазина на первом этаже выкрашен в матовый чёрный цвет, виднеется одно большое стеклянное окно высотой в три фута, на котором выведена золотой краской цифра девять. Помещение за ним заливает мягкий свет, видно множество китайских бумажных фонариков. У окна стоит единственный деревянный стол. На столе неподвластная времени картонная коробка из-под яиц с одним коричневым в крапинку яйцом, а рядом с ней валяется перевёрнутая кухонная воронка из нержавеющей стали. Баки пятый раз за пять минут прокручивает в голове адрес. Да, это то самое место. Если это прикрытие для нелегального бизнеса, то довольно умное. Баки никогда раньше не видел ничего подобного. Баки переходит улицу, обходя такси, грузовик доставки и жаждущего смерти скейтбордиста. Он толкает дверь и заходит внутрь. В правом дальнем углу магазина стоит мужчина с метелкой из страусиных перьев в руках, который, заметив его, немедленно суёт метёлку под мышку, подбегает и с энтузиазмом говорит: — Привет! — у него зализанные тёмные волосы, ослепительно белая улыбка и пирсинг в носу, похожий на крошечный сияющий полумесяц. — Что я могу для вас сделать? — М, — говорит Баки, окидывая помещение быстрым взглядом. Стены от пола до потолка увешаны стеллажами, на каждой полке или одни коробки, или одни миски, одни чашки или ещё какой-нибудь другой вид кухонной утвари. На деревянных подставках выставлены венчики и лопаточки, а также разноцветные банки и бутылочки, в которых, должно быть, хранятся специи. В центре комнаты стоит один большой деревянный стол, вокруг которого четыре высокие табуретки, в дальнем левом углу виднеется дверь, и больше ничего. — Я Джейми Росс, — говорит Баки, снова смотря на мужчину. Тот примерно того же роста, что и он сам, но намного худее, на нём чёрный фартук поверх чёрных джинсов и чёрная, мягкая на вид рубашка на пуговицах, рукава который закатанны до середины тощих предплечий. — Я на собеседование. — О, — говорит мужчина. — О-о-о, хорошо, отлично! — Он слегка поворачивается и кричит через плечо. — Флан! Тут к тебе. Затем он снова оборачивается к Баки и медленно осматривает его снизу вверх. — Если бы это зависело от меня, я бы нанял тебя на месте, — говорит он. — Взгляд у тебя убийственный, приятель, — Баки прищуривается. — Не знаю, что и думать, — но в этот момент другой мужчина появляется из-за двери, которая, должно быть, ведёт в заднюю часть магазина. Он невысокий и тощий, большие очки в круглой оправе сдвинуты на переносицу, волосы коротко подстрижены по бокам головы, длинная чёлка зачёсана на лоб и по о необъяснимой причине выкрашена в лаймово-зелёный цвет. — Джейми, я Фланнери, — говорит он, напряжённо вытягивая перед собой правую руку, будто копьё. — Меня назвали в честь этого автора, потому что я из Миссисипи, а мои предки психи, но не ожидай, что буду весь из себя такой миссисипский, — произносит с самой вымученной южной интонацией, какую Баки когда-либо слышал, но у него чисто восточный акцент с бруклинский оттенком. — И не называй меня Флан, я это ненавижу. — Флан только лает, но не кусает, — вставляет другой мужчина, а затем качает головой и печально цокает. Фланнери показывает ему средний палец и свирепо смотрит, отчего его очки съезжают ещё сильнее. Баки чувствуют себя сбитым с толку. Он не помнит, когда в последний раз был в такой растерянности, за исключением, может, инцидента с огурцом, а это было два года назад. Кто эти люди? Что это за место со всеми этими ящиками, табуретками и стеллажами? Зачем кто-то назвал ребёнка Фланнери? — Прости, — говорит Фланнери, — Диего считает это забавным. Диего, ты уволен. Джейми, давай я тебе всё покажу, а потом начнём, ладно? Клёво, клёво, — он разворачивается и проносится обратно через дверь в задней части магазина, которая захлопывается за ним. Баки поворачивается и смотрит на мужчину в фартуке, который одаривает его ещё одной ослепительной улыбкой. — К нему привыкаешь, — говорит он. Баки толкает дверь, и на мгновение его поражает контраст. Подсобка отделана ярко-белым кафелем, тут большая ресторанная раковина, двухдверный холодильник и шесть столов с табуретками. Одна стена занята стеллажами из стальных труб, уставленными полупрозрачными пластиковыми контейнерами. Всё остальное тут либо из хрома, либо из нержавеющей стали, либо из гладкой белой плитки. Похожа на кухню любого респектабельного ресторанчика в Нью-Йорке, но могла бы выполнять и функцию помещения для пыток, думает он, и Солдат в сознании одобрительно бормочет. Фланнери сидит за одним из столов, перед ним стопка бумаг. Слева от него большая деревянная разделочная доска, набор кухонных ножей и — спасибо, блядь — пара чёрных нитриловых перчаток. — Отлично, отлично, клёво, — говорит он. — Садись, — он указывает на стол напротив себя. — Расскажи мне немного о себе, Джейми. Ты принёс резюме? — Баки открывает рот, но Фланнери ему и слово не даёт сказать. — Конечно, не принёс, иначе ты в первую очередь бы сунул его мне, как только сюда пришёл, но это не важно, потому что я ищу кого-то с навыками, мне плевать, проходил ли ты стажировку в El Bulli или просто работал в фудтраках. В любом случае, как я уже сказал, расскажи немного о себе. Затем он наконец закрывает рот и выжидающе смотрит на Баки из-под ярко-зелёной челки. Баки неловко ёрзает на холодном табурете. “Во что, блядь, я вляпался?” — думает он, снова задаваясь вопросом, что, может, проще было бы ограбить ещё пару маленьких гидровских баз и покончить с этим. В этой организации явно ищут не силовика и точно не наёмного убийцу. Но как только он об этом думает, его подсознание пожимает плечами и говорит: “Ну, почему бы и нет”. — Хм, — тянет он пытаясь выиграть ещё немного времени. — Я Джейми Росс, мне тридцать один год, я всю жизнь прожил в Нью-Йорке, работал на разных случайных работах, — он не может придумать, что ещё сказать. Какого хрена он не придумал короткую легенду по дороге сюда. Обычно он просто Джейми Росс, житель Нью-Йорка, и больше ему никто вопросов не задаёт. Но этот парень хочет знать больше. Конечно, хочет, это блядское собеседование при приёме на работу. — Ладно, Джейми, всё клёво, не беспокойся, в действительности мне нужно знать только, что ты имеешь навыки владения ножом и можешь обучать этому других людей, потому что мы хотим проводить тут занятия, я уже говорил? Вроде нет. Ну, и у тебя должен быть банковский счёт, на который я смогу отправлять выплаты. — Э, да, — говорит Баки. — Да, я знаю. — У него их дюжина на разные имена, хотя на имя Джейми Росса и нет. У него есть банковские счета в офшорных налоговых убежищах, в Канаде, Панаме и маленьких кредитных организациях Новой Англии. У него столько банковских счетов, что скоро из ушей полезут, хотя на данный момент ни на одном нет больше сотни долларов. Что возвращает его к причине, по которой он здесь. — Я владею ножом, — говорит он, выпрямляя спину и приглаживая волосы рукой в перчатке. — Но не уверен, что это те навыки, которые вам нужны. — Что ещё за навыки… — говорит Фланнери, прищурив глаза. Затем принимает правильное решение не расспрашивать. — Неважно. Мне всё равно, главное, чтобы ты умел разделывать рыбу и нарезать морковь. Ты умеешь запекать курицу? — Почти подозрительным тоном спрашивает он. — Э, да, да, — говорит Баки. Он никогда раньше не запекал курицу, но это не значит, что вообще ничего не запекал. Конечно, он это умеет. За последние два года у Баки было много свободного времени. И одна из вещей, которым он научился в это свободное время — готовка. Он освоил основы и практически полностью раскрыл потенциал своей крошечной кухоньки с двумя конфорками. Так что Баки и правда умеет обращаться с ножом в кулинарном смысле. — Я всё это умею. Что касается ножей, я смогу всё, что вам нужно, — говорит он, пытаясь придать голосу нужную долю уверенности, которая поможет ему получить эту работу. — Вам нужна демонстрация? — Да, да, да, именно об этом я и собирался дальше попросить. Начнём с овощей, а затем сможешь перейти к мясу. Ты не захватил с собой свои ножи, да? — Спрашивает Фланнери, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть Баки за спину в поисках сумки, которую, возможно, не заметил раньше. — Э-э… — говорит Баки, автоматически дотягиваясь левой рукой в перчатке до поясницы, где удобно лежит в ножнах его любимый нож. Фланнери снова щурится, и Баки прочищает горло, отдёргивая руку и правой прижимая её к полированной металлической столешнице. — Нет. Не принёс. — Хм, — это единственное, что говорит Фланнери, прежде чем подходит к холодильнику, открывает одну дверцу и рывком выдвигает гигантский ящик. Повернувшись спиной, Баки спешно стягивает перчатку с левой руки и натягивает одну из нитриловых. Он сгибает пальцы и сжимает их в кулак. Перчатки хорошие, достаточно плотные, чтобы сквозь них не просвечивал блеск металла. Фланнери складывает несколько продуктов на сгиб руки, затем возвращается к столу, выкладывая перед собой в ряд три морковки, яблоко и помидор. Затем он пододвигает к Баки разделочную доску и с лязгом складывает рядом с ней кучу ножей. Баки, не сдержавшись, морщится. Возможно, это не слишком хорошие ножи, но это не значит, что с ними можно обращаться как с мусором. Он пытается как можно небрежнее разложить их на столе так, чтобы ни одно из лезвий не соприкасалось. Когда он снова поднимает взгляд, Фланнери проницательно наблюдает за ним, в едва заметных морщинках вокруг его глаз читается улыбка. — Хорошо, Джейми, — говорит он, садясь чуть прямее. — Для начала я хочу, чтобы ты нарезал морковь мелким кубиком, соломкой и тонким брюнуазом*, — Затем он снова закрывает рот. Очевидно, он способен включать и выключать разговорчивость по собственному желанию, и бывший шпион в лице Баки чуть-чуть завидует. Что может быть лучшим прикрытием, чем экстраверт, который может внезапно превратиться в интроверта? Баки снова опускает взгляд на ножи и берёт простой маленький универсальный нож. У него изрядно потёртая деревянная ручка и хороший баланс. Баки вертит его в руке, проводит кончиком большого пальца правой руки вниз по лезвию. Острие стёрлось, на кромке лезвия заусенцы, но оно достаточно острое, чтобы справиться с работой. Не сдержавшись, Баки прокручивает его между пальцами, а затем снова ловит на ладонь. — Хм, — это всё, что говорит Фланнери, хотя улыбка в его глазах становится ярче. Баки натягивает вторую перчатку, берёт первую морковку и вертит её в руке. Морковь не почищена, и Баки знает, что на самом деле ему не нужно её чистить, но этот маленький кубик должен быть идеален. Так что он касается лезвием ножа высушенной в холодильнике кожуры и начинает счищать её длинными полупрозрачными золотисто-оранжевыми полосками. Теперь Фланнери приподнимает бровь, невольно выглядя впечатлённым, а Баки внутренне слегка улыбается. Может… может, он может позволить себе немного повеселиться. Он режет морковь на идеальные маленькие кубики. Каждый крошечный кубик — точная копия остальных. Следующую морковь он нарезает соломкой в виде одинаковых спичек, а третью — на одинаковые брюнуазы. Яблоко он очищает одной гладкой и длинной непрерывной лентой от плодоножки до цветка, затем очищает от сердцевины и семян и нарезает полумесяцами, такими тонкими, что они выглядят прозрачными. Затем Фланнери говорит ему почистить помидор. Теперь он открыто улыбается, наслаждаясь разыгранным для него представлением. Войдя во вкус, Баки перемежает работу маленькими взмахами ножа — он оттачивал эти трюки во время долгих засад, а затем изо дня в день готовил себе ужин, насвистывая в такт радио. Он едва не крутит нож на кончике указательного пальца левой руки, но вовремя себя останавливает. Он никак не сможет это объяснить. — Хорошо, — говорит он, беря помидор. — Мне поставить водяную баню? Или с газовой горелкой? — Можно было бы, — говорит Фланнери, — но нет. — Заставляешь идти самым трудным путём? — Говорит Баки, и на его губах едва заметно проступает ухмылка. У него почти кружится голова от беспрецедентного опыта улыбки человеку, которого он даже не пытается напугать до смерти. — Хм, конечно, но судя по тому, что я видел, почти уверен, что на самом деле для тебя это раз плюнуть, даже если дать тебе в руки самые паршивые мусорные ножи, — его словоохотливость снова вернулась. Баки хмурится. — Не оскорбляй так свои ножи. Они — рабочие лошадки на твоей кухне. Просто нужно немного ухода. Тут есть точильный камень? Или два, или пять? Фланнери усмехается. — Конечно, у нас есть точильные камни, ты за что принимаешь наше заведение? И, конечно, ты сможешь наточить мои ножи, но сначала придётся почистить этот помидор. Баки берёт самый острый нож, короткий и дерзко изогнутый, и медленно снимает тонкую, как бумага, кожицу с помидора. Мякоть слегка потрёпана, в некоторых местах кожица рвётся, но это лучшее, что он сможет сделать без бланширования. — Идеально, — говорит Фланнери, — идеально, идеально, идеально. Думаю, остальную часть мы можем пропустить. Клёво, клёво, клёво. Итак, у тебя есть опыт преподавания? — Я… — тепло в груди сменяется льдом. Он видит перед мысленным взором множество маленьких девочек, повторяющих один и тот же прыжок снова и снова, и безликую женщину в строгом чёрном платье и с зажатым подмышкой стеком для верховой езды, которая кричит на них по-французски с русским акцентом. Его вызвали, чтобы продемонстрировать надлежащее исполнение Saut de chat. Потом он учит ту же группу маленьких девочек стрелять, несмотря на то, что сломанный палец на спусковом крючке мучительно болит. Намного позже появляется другая группа, не вдовы, а Солдаты, и он… Он моргает, прочищая голову и отбрасывая воспоминания, как мог бы выбросить в мусорку вчерашнюю газету, хотя мусорка — скорее центр переработки, снова возвращающая воспоминания в оборот, как бы сильно он ни пытался их подавить. Фланнери наблюдает за ним, кажется, не замечая, что для него прошло какое-то время. — Вообще-то да. Балет и самооборона для детей и взрослых, — это не совсем ложь. Глаза Фланнери слегка расширяются, но он никак не комментирует странный опыт работы Баки. — Как бы ты провёл урок для группы взрослых, которых будешь учить владеть ножом? Притворись, что я ничего не знаю и я твой первый ученик. Он подпирает подбородок кулаками и хлопает глазами, будто разноцветный херувим. — Точно. Хм. Он может это сделать. Он знает, что может, он блядский шпион — или, скорее, он был блядским Солдатом, у которого одним из навыков было шпионское ремесло, хотя он и не так часто им пользовался. И вдобавок ко всему он жил под каким-никаким, но прикрытием почти два года, общался в винном магазине и притворялся настоящим человеком на публике. Конечно, он это сможет. — Точно, — снова говорит он, затем меняет образ на более дружелюбный также легко, как одну шляпу на другую. — Привет, меня зовут Джейми. Добро пожаловать на урок владения ножом, — он на ходу придумывает введение, затем знакомит с основами. Баки раскладывает на столе дерьмовые ножи и называет их: ножи для чистки овощей, универсальные, поварские, филейные, зазубренные. Он описывает, для чего нужен каждый из них, а затем показывает каждым из них способы нарезки: жульен, брюнуаз, шифонат, ломтики, кубики, слайсы. Лёд в груди снова уступает место теплу, и он испытывает нечто, близкое к веселью. Фланнери издаёт разные звуки и наблюдает широко раскрытыми от удивления глазами, будто никогда раньше так близко не подходил к ножам. Наконец Баки заканчивает, и Фланнери хлопает в ладоши и говорит: — Ты нанят. — Но, — начинает Баки, снова внезапно осознав, что это собеседование, что они не просто двое страдающих бездельем друзей. Двое знакомых, поправляет он сам себя. Он бывший Кулак Гидры. У него нет друзей. — Не-не-не, — говорит Фланнери, пренебрежительно отмахиваясь от него. — У тебя слегка сомнительный опыт работы, но это не важно, ты знаешь своё дело, ты идеален, ты принят на работу, так что подойди ко мне, и мы сможем подписать документы и обсудить рабочие часы, а ещё то, что ты будешь делать на занятиях, я нормально познакомлю тебя с Диего, он хоть и засранец, и, может, ты не хочешь с ним общаться, но, к сожалению, придётся, потому что раз ты тут работаешь, то будешь постоянно с ним видеться, — всё это произносится на одном дыхании, и к тому времени, когда Баки готов ответить, дверь магазина раскачивается на петлях взад-вперёд, и он остаётся один в большой сверкающей белой кухне.