Оттенки синего

      Алва перечитывал доклад для Президента и разминал ноющие руки.       Кости срастались медленно, а связки и сухожилия, кажется, повреждены необратимо, поэтому кисти напоминали бледные клешни. Рокэ такое состояние не устраивало, поэтому он мучил негнущиеся пальцы при каждой удобной возможности.       На город опускались густые летние сумерки, и маршал с удивлением понял, что ему не хочется напиться.       Хочется… апельсинового сока, винограда и сыра, и персикового конфитюра на хрустящем батоне.       Что они обсуждали с Окделлом тем вечером, прежде чем оказаться в постели? О философии, вроде бы, спорили, и Рокэ объяснял превосходство гегелевской диалектики над метафизикой.       Ладно Ричард был пьяный, а Алву-то как на трезвую голову на такие разговоры потянуло? Но, надо отдать должное, собеседник из Окделла был интересный, хотя и непробиваемый, упрямый как скала. Таких только в ГУЛАГи — жаль, двадцать первый век, международная общественность не поймёт.       – Товарищ маршал, есть минутка? — Марианна заглянула в его кабинет.       – Нет, но кого это волнует, - Рокэ на мгновение прижал ладони к глазам. — Что же интересного ты хочешь мне поведать?       – Это касается главы оружейной корпорации — Окделла…       Лёгок на помине.       – Дай угадаю — он нарушил соглашение и снова торгует с исламистами?       – Как ни странно, нет. Его хотят убить.       – Да ладно?! — искренне удивился Алва. — И кто?       Марианна разложила перед ним несколько распечатанных скриншотов из телеграм-чатов.       – Отдел мониторинга нашёл это обсуждения в канале радикального проповедника. Смотрите вот отсюда, видите, кто-то скинул видео с подписью «неравный бой наших братьев-шахидов против кафиров…» На этом видео — позавчерашний разгром ячейки боевиков в Варасте. А вот видите, ниже, экстремисты жалуются, что братьев «бросили», «предали» и оружия не хватает. И человек с волком на аватарке пишет, что во всём виновата жидовская рожа Окделл, только о своей шкуре и трясётся…       Следом шли три листа угроз и проклятий Ричарду, и «отрезать голову» было самым безобидным в этом перечне. Кто-то из пользователей даже нарисовал в кафирском фотошопе или нейросети совсем непристойную казнь оружейника. Алва поднял бровь, с огромным интересом рассматривая изображение. Куда-куда Окделлу надо засунуть боеголовку? Фантазии малолетнему исламисту было не занимать.       – Спасибо, Марианна, можешь идти, - кивнул секретарше Рокэ.       Едва девушка скрылась за дверью, разведчик потянулся за айфоном. Нужный номер нашёлся почти мгновенно.       – Маршал? — раздался в трубке потрясённый голос.       – Вы, верно, спали или находитесь в компрометирующей позе? — промурлыкал Алва.       Шок Ричарда был как бальзам на душу. Так ему и надо. Будет знать, как высокопоставленных офицеров в постель затаскивать.       – Что случилось? Вы в порядке?       – Вопреки вашим усилиям, да. Вы знаете, что вас хотят убить?       В телефоне повисло молчание. Наконец Ричард спросил:       – А кто хочет? Вы?       – Я тоже хочу. Но я взрослый, в отличие от некоторых, поэтому не следую слепо своим желаниям. Передо мной на столе распечатки из чата «Мемри:умма-ньюз». Мамкины воины Аллаха обсуждают, как будут вас убивать самыми неприличными способами. Если интересно, могу отправить по факсу…       – Могли бы — убили бы, а не вываливали свои фантазии в интернет, - фыркнул Ричард.       Алва ухмыльнулся:       – И всё же, почитайте, там такие перлы попадаются. Можете выбрать три самых лучших комментария, мы вычислим авторов и арестуем за призывы к экстремизму.       – Мне жутковато от вашего юмора в стиле «1984», - признался Окделл.       – Полно вам, не так плох тоталитаризм, как его малюют.       Рокэ почти наяву увидел, как Ричард поморщился, словно от зубной боли:       – Я вас умоляю, ваш Альенде… простите, Оллар даже на тоталитаризм не способен. Он ни на что не способен, толстое тупое ничтожество…       – Альенде? — подавился смешком Алва. — А вы себя кем видите, никак генералом Пиночетом?       – Если понадобится, и Пиночетом. Кстати, не хотите в выходные съездить на Стадион? В футбол поиграть, в теннис…       – Ещё в вертолётный тур пригласите, - хмыкнул Рокэ.       Разговор с Ричардом напоминал поединок на рапирах — изящество и угроза в каждом выпаде. Недаром «Стадионом» был концлагерь в Сантьяго при генерале Пиночете, а в «вертолётные туры» в один конец отправляли чилийских диссидентов и профсоюзников.       – Зачем вы меня предупредили? — внезапно спросил Ричард. — Вам какое дело, если бы меня убили?       – Жест доброй воли. Как гарантия плодотворного сотрудничества, господин Окделл.       – Дикон. Пожалуйста, зовите меня Диконом или Диком.       – Непременно, господин Окделл, - не удержался Алва и положил трубку.       Почему-то он не мог сдержать тихого смеха. Ричард был уродом, уродом и мудаком, врагом страны. Внезапно, общаться с ним оказалось легче и веселее, чем с большинством единомышленников.       Взгляд упал на потемневший экран ноутбука, и Алва внутренне застонал. Оллар ждал доклада уже вечером.       Президент Талига, что бы там Ричард не говорил, «толстым тупым ничтожеством» не был. Глава умеренной левой партии, после победы на выборах он национализировал крупнейшие предприятия, расширил полномочия местного самоуправления и созвал Народные Советы. Прямо сейчас эксперты разрабатывали экономический план на ближайшую пятилетку.       От Рокэ требовалось выяснить, кто за рубежом будет этому противодействовать. Первым пунктом, конечно, стоял Агарис, давно ставший прибежищем для недобитой монархистской заразы. Династию Раканов свергли несколько десятилетий назад и поделом, но с поражением корольки так и не смирились. У них там подрастал наследничек, Альдо. Убивать восемнадцатилетнего юнца было жалко, но Рокэ уже присматривал в окружении Ракана тех, кто за достойную плату согласился бы пристукнуть выскочку. Просто на всякий случай.       Другим опасным противником для Талига была корпорация Окделлов. Сперва отец, Эгмонт, а теперь и сын тайно поддерживали Раканов и других врагов республики. Рокэ много раз говорил Оллару — национализировать заводы, владельцев под суд — но Оллар медлил. Не хотел выглядеть тираном ни в глазах граждан, ни в глазах зарубежья, боялся спровоцировать вооружённый конфликт. А маршал боялся, что они все заплатят ужасную цену за эту нерешительность.       Рокэ потёр глаза. Снова перечитал доклад.       Раканы встречались с резидентом ЦРУ…       Эпинэ и Альдо посещали ультраконсервативную общину гоганов…       Страны Золотого Договора угрожают санкциями, если Оллар «не обеспечит в стране свободу предпринимательства»…       На атташе по экономическим делам напали ультраправые в Мадриде…       По сравнению с этим, даже диалог с главным героем доклада, Ричардом, казался привлекательной перспективой.       О минувшей ночи Рокэ тоже написал. Пробивало на нервный смех при мысли, что это прочитает сперва Оллар, потом военный совет, потом Политбюро, но выбора не было. Нужно успеть рассказать свою версию, прежде чем историю откопают журналисты или внутренняя безопасность. Таблоиды сойдут с ума. Глава разведки социалистического государства спит с капиталистом! Какой скандал! Рокэ мало волновало, что подумают лично о нём, но не хотелось ненароком бросить тень на весь строй.       Алва перечитал сухие строчки. «Столкнулся с домогательствами Окделла; чтобы спасти агентуру, провёл ночь с объектом; ситуация урегулирована, морально-психическое состояние в норме, в медицинской помощи и отпуске не нуждаюсь.»       Одно предложение. Он не упомянул, как дома его колотило и выворачивало после той ночи. Не упомянул, как снова чуть не напился. Не упомянул, как не выдержал, заплакал, когда попытался сходить в туалет и сзади стало очень больно. Это было так унизительно: рыдать, сидя на унитазе. Он надеялся, что никогда больше такой боли и унижения не почувствует.       Ричард, маленький Ричард, что же ты натворил. Не чудовище ведь, просто капризный мальчик, но страданий от тебя не меньше, чем от чудовищ реальных.       «Столкнулся с домогательствами Окделла... в медицинской помощи и отпуске не нуждаюсь.» Подробностей достаточно мало, чтобы не краснеть, читая это, и в тоже время унизительно много. Его снова будут жалеть.       – Маршал, всё хорошо?       Ну вот, как раз пожалейки подъехали, в лице Марианны. После спасения босса она ведёт себя так, будто Алва не потрёпанный жизнью шпион, а хрупкая хрустальная ваза.       – Всё хорошо, - ровно ответил Рокэ.       – Точно?       Девушка бесшумно подошла и положила голову ему на плечо. Секретаршу стоило выругать за нарушение субординации, но язык не поворачивался.       Алва вдыхал сладкий фруктово-цветочный запах — груша и фиалка, странное, но чудесное сочетание. Марианна любила простые вещи: вкусные духи, красивые платья, страшные фильмы. Когда в очередном ужастике монстр откусывал кому-то голову, она вскрикивала и утыкалась носом в плечо Рокэ. Он тогда гладил её волосы и посмеивался — шпионка, а боится вымышленных страшилок.       …Едва парни из «Альфы» зачистили периметр, Марианна ворвалась в подвал. Прямо на шпильках, в лёгком бронике поверх дорогого брючного костюма. Не обращая внимания на кровь, вонь и трупы, она упала на колени рядом с Рокэ. Что-то шептала, умоляла не умирать, и слёзы лились из чёрных глаз. Её руки, её волосы пахли грушей и фиалкой. Маршалу подумалось тогда, что всё кончено, и святая Октавия пришла по его душу. Сознание ускользало, и Алве казалось каким-то святотатством, что девушка пачкает красивый костюм в его крови.       Теперь у Марианны было пожизненное право врываться в кабинет в любое время и класть голову ему на плечо.

***

      Посмеиваясь, Дикон листал угрозы исламистов. Самые забавные стоило распечатать и в рамочку повесить.       Окделл отпил «Чёрной крови» и шатко поставил бокал на подлокотник кресла. Он заказал это вино специально для Алвы, но тот, видите ли, теперь не пьёт; и куда это богатство девать? Но вкусно, вкусно-то как!       В углу экрана запульсировало синим оповещение защищённого мессенджера. Ричард торопливо ввёл длинный пароль. Неужели сам Альдо почтил его весточкой?       С наследником Дикон встречался и в детстве, когда отец возил его в Агарис, и во взрослом возрасте, на засекреченных переговорах. Последний Ракан производил приятное впечатление — в меру амбициозный, в меру бессовестный, цепкий. Такой действительно сделает Талигойю снова великой. Поговорка «Ракан придёт — порядок наведёт» ходила в семье Окделлов уже несколько поколений, но Альдо казался тем, кто действительно и придёт, и наведёт.       «Ричард, - писал молодой Ракан, - я рад, что ты в добром здравии, а твоя бизнес-империя растёт и процветает. Не хотел бы ты слетать в Агарис и обсудить дальнейшую стратегию?»       Конечно, он хотел бы.