«Квазар»

Bruno Coulais, Les Petits Chanteurs de Saint-Marc — Vois sur ton Chemin

Утро Джерарда началось с тостов с сыром и поездки на велосипеде до школы. Погода радовала, несмотря на стремительно желтеющий мир вокруг, так что сегодня на нём была только совсем лёгкая ветровка поверх зелёной футболки. Бесконтрольно вращающиеся педали стрекотали от набранной на спуске с горы скорости, и прохладный воздух ещё перебивал тепло утреннего солнца. Джерард мужественно колесил навстречу бедам, которые принесёт ему этот день.

***

Первые уроки, как и начало дня, прошли совсем обычно. У шкафчиков его никто не караулил и в классе тоже старательно не замечал. Казалось, как будто Стэнли забыл об инциденте или не передал своим дружкам указаний относительно мести Джерарду. Зака в школе, конечно, не было — день с биологией в расписании ещё не попадал под исключение. И как он собирался её сдавать?.. Очевидно, он её не выберет, но проходной балл ему всё равно был нужен. А больше ни с кем Джерард не общался. Точнее, с ним никто не общался. Девушка, спугнутая Лекси, — Саманта — тоже его игнорировала. Теперь он знал имена всех перешедших к ним учеников, но ничего особо это не поменяло. Все общались своими группками, лишь несколько человек, включая его самого, оставались одинокими, из которых лишь один, как понял Джерард, — по своему желанию. Впрочем, об этом парне он ничего не знал, кроме того, что, судя по ответам, тот учится весьма средне, хоть и не кажется глупым, одевается чаще в тёмное и сидит у окна. Из мыслей его выдернул раздавшийся звонок. Эту перемену он пережидал в туалете на всякий случай. Но знания, конечно, были важнее, и он не хотел слишком задерживаться перед биологией, поэтому быстро свернул «Зомби против растений» на своём мобильном и, прихватив побитый жизнью рюкзак, покинул свою кабинку, быстрым шагом направившись к кабинету. На горизонте было чисто. Подойдя, он заглянул внутрь. Как он и думал, бо́льшая часть учеников была на месте, но только не преподаватель. Понадобилось всего несколько уроков, проведённых мистером Гридигом, чтобы его за спиной окрестили Твидигом за его несменные твидовые штаны. Впрочем, за не пунктуальность его никак не прозвали. Джерард быстро скользнул в класс, садясь на привычное место, но кое-что за его столом было определённо новым: металлический поднос, стекляная колба, двое пластиковых защитных очков и две пары резиновых перчаток, с которыми некоторые уже забавлялись, надувая их и приставляя по типу презерватива к ширинкам. Такой набор был на каждом столе, и только особо одарённые не поняли бы, что им предстоит лабораторная. Джерард нахмурился, вспоминая, говорил ли им кто-то о предстоящей работе. Он бы явно запомнил. — Смотрю, интеллект бьëт через край, — как гром среди ясного неба раздался голос мистера Гридига, как всегда без приветствия, и хулиганство с перчатками резко прекратилось. — Сегодня у нас мало времени, а работы много, так что убедитесь, что кровь перенаправилась к мозгам. По классу прокатились приглушённые смешки. — Так, работать будете в парах, так что те, кто сидят поодиночке, пересаживайтесь. Мисс Мэйнард, к мистеру Дорси, — кивнул учитель головой в сторону. Класс наполнился улюлюканьем — Эректильный Джон обзавёлся соседкой, и не кем-то там, а Сосалкой. Впрочем, и этот ажиотаж быстро прекратился под мрачным взглядом мистера Гридига. -Оставшиеся… Мистер Айеро, Вам достался мистер Уэй. Рокот отвращения послышался с задних парт, и Джерард потупил взгляд в стол. Ему уже было жаль Фрэнка — того самого парня у окна, которого до этой поры никто не трогал. Тот спокойно собрал вещи с пустого стола, рюкзак, и с абсолютно равнодушным лицом пересел за парту к отодвинувшемуся Джерарду. Отчего-то раньше он не обращал на брюнета особого внимания, и в глаза резко бросились детали: тату в виде скорпиона на шее и небольшой тоннель в ухе, а ещё лёгкий запах сигарет. — Джерард, — зачем-то представился Уэй, будто без этого официоза было никак. Новый сосед повернул голову и коротко ответил: — Фрэнк. Тем временем мистер Гридиг уже отпирал закрытую на ключ дверь в лаборантскую, что пряталась за доской. Там обычно хранилось всё необходимое для проведения опытов, дополнительное оборудование и всё прочее. В груди Джерарда зарождалось смутное беспокойство. Для чего нужны поднос и перчатки? Его мучило какое-то неприятное предчувствие. Погода за окном определённо испортилась, собирался дождь, на солнце не осталось и намёка. Джерард уже тысячу раз пожалел, что поехал в одной ветровке… Фрэнк же невозмутимо сидел, глядя на свои руки и не выказывая своим видом никакой расположенности к общению или хотя бы совместной работе. Учитель скрылся в лаборантской, раздался гремящий металлический звук, последовала приглушённая возня, и спустя минуту он вышел из помещения с подносом в руках. На нём двумя неаккуратным стопками возвышались поставленные друг на друга маленькие металлические судна, которые он, проходя по рядам, принялся раздавать по одному на парту. Джерард вытянулся, чтобы лучше видеть, что в них, и когда разглядел, неприятные догадки стали обретать форму. Между ними с лёгким позвякиванием плюхнулась полная инструментов жестянка. Несколько разных скальпелей, двое ножниц, пинцет. — Надеюсь, мне не нужно говорить вам о технике безопасности: мы не машем инструментами, не выкалываем ими глаза товарищам и ждём моих чётких инструкций. Пока можете надеть перчатки и очки, — бросил учитель, снова удаляясь в подсобку с пустым подносом. Джерард сглотнул вязкую слюну. Фрэнк коротко осмотрел поставленное между ними судно и вновь потерял интерес к происходящему, беря одну пару перчаток с их стола. На Джерарда он даже не смотрел, впрочем, как и любой, кто находился бы с ним рядом. Джерард тоже потянулся к перчаткам, отмечая, что его пальцы мелко подрагивают. Нужно как-то совладать с собой. Мистер Гридиг вынырнул из полутёмной комнаты, держа в руках то, от чего у заинтересовавшегося было Джерарда похолодели все внутренности и заколотилось сердце. Он прошёл к своему столу с большой стекляной банкой в руках, поставил её, надел свою пару перчаток, одëрнул пиджак, а затем снял круглую крышку с банки. Джерард оглянулся по сторонам, чувствуя, будто стены вокруг него надвинулись, наседая на него и сжимая комнату. Латекс неприятно лип к тыльной стороне ладоней. Кажется, никто в классе не был удивлён. Мог ли он пропустить на прошлом уроке предупреждение о таком? Учитель взял банку в руки и двинулся вглубь класса. — Открываем учебники на странице 173. Тема: «Препарирование лягушки». Распространите бланки для отчёта — один на парту. Заполнять их обязательно — в конце соберу, это повлияет на оценку за лабораторную работу. Банка начала пустеть, и Джерард судорожно отвернулся, чтобы не видеть мёртвые тушки, так напоминающие его Поки, но пропитанные формальдегидом и наверняка без живого блеска в омертвевших глазах. — Препарирование начнут сидящие справа, когда скажу, поменяетесь. Мёртвое тело с глухим шлепком плюхнулось на их поднос, и Джерарду пришлось приложить усилие, чтобы посмотреть на это. Он почувствовал, что горло схватывает спазм и быстро заморгал, отводя взгляд на стену, где висела рамка с разными видами бабочек на булавках, стараясь сосредоточиться на их цветных крыльях и не думать о спазмических движениях в глотке. У лягушки отсутствовала половина головы. Нет-нет, бабочки. Чешуйки расположены не только на крыловой пластинке, но и на прожилках между ними. — Как видите, часть головы уже заботливо удалена мной заранее, чтобы особо нежные из вас не слишком шокировались. Кажется, в глазах девушек была написана искренняя благодарность за это, но Джерард не видел. Бабочки. Проходят стадию от яйца до имаго, успевая побыть личинкой и куколкой. — Если ваша лягушка лежит на животе, переверните её. Интерес для нас будет представлять в первую очередь её брюшная полость. Для начала определим вид и пол лягушки. Самка… Бабочки. Встречаются виды с размахом крыльев всего лишь от 2мм и гиганты до 28см. В этой рамке их размеры колебались совсем незначительно. Джерард прикладывал все усилия, чтобы не слышать, что говорит учитель. Возящийся под боком Фрэнк наверняка определял пол. Джерард знал, как определить пол лягушки: размер, нюансы в окраске, наличие яйцеклада внизу или резонаторов под… отрезанной головой. Он задышал чаще, не в силах противиться тому, чтобы вернуться взглядом к этому ужасающему зрелищу. Фрэнк тем временем аккуратно и спокойно осматривал лягушачьи лапки на предмет утолщения большого пальца, характерного для самцов. — Самка, — сдавленно подсказал ему Джерард, мельком разглядев яйцеклад между лапок и понимая, что забыл надеть защитные очки. Фрэнк повернул к нему голову и пару мгновений внимательно смотрел, то ли заподозрив неладное в его поведении, то ли недоверяя его знаниям. Но потом отвернулся и молча отметил в только переданном бланке: пол «Ж». Джерард старался не смотреть в сторону несчастной амфибии, пытаясь ровно дышать и считая минуты до конца этой пытки. Он с трудом нацепил на себя очки, больно тыча дужками в уши от того, что не слушались руки. — Хорошо, теперь, правый ряд, возьмите скальпель номер два в руки и сделайте небольшой вертикальный надрез в области клоаки, как показано на рисунке, — он поднял раскрытый учебник в воздух, указывая на изображение подготовленной к препарированию лягушачьей тушки. — А небольшой — это какой? — раздался женский голос сзади. — Сантиметра будет достаточно. Только неглубокий, иначе повредите органы и будете наблюдать фарш, а не внутреннее строение лягушки, — без тени улыбки произнёс мистер Гридиг. Джерард опять ощутил рвотный позыв и поднял голову вверх, глядя в потолок. Отделаться от мысли, что здесь вот так мог бы лежать его Поки, никак не удавалось, отчего становилось только хуже. — Ты… сможешь? — задал ему вопрос Фрэнк. Кажется, он уже догадался, что у Джерарда серьёзные проблемы с этой лабораторной. Его глаза скозь пластик больших очков смотрели немного недоверчиво, но скорее не с заботой, а больше с сомнением. Джерард спешно закивал, зависая над судном с инструментами, не в силах взять нужный. — Мистер Уэй, нужно особое приглашение? Она уже мертва, вы ей не поможете, — холодно отчеканил мужчина. По классу пошли смешки, с задних парт достаточно громко донеслось: — Да он просто налюбоваться не может. Бородавочник… Эта фраза вызвала новую волну одобрения, но Фрэнк нахмурился. — Тишина, — припечатал преподаватель. Джерард схватил скальпель, чувствуя, что буквально каждый в их классе смотрит на него и ждёт. Он подвинул поднос ближе, уже не особо понимая, как он сможет себя пересилить, но всё же поднëс остриё к нежному брюшку мёртвой лягушки. — Уэй? — как сквозь толщу воды послышался недовольный тон мистера Гридига. Джерард поверхностно дышал, отчаянно борясь с тошнотой и дурнотой, навалившимися удушливым одеялом и давящими на горло, желудок и голову разом. Тело и черепную коробку будто напичкали ватой, пока он пытался удержать убегающий из латекса скальпель в похолодевших пальцах и всё сглатывал вязкую слюну во рту. Лягушка смотрела на него зияющей раной вместо головы. У него явно была тахикардия, которую отчего-то никто не замечал, а холодный пот, проступивший над верхней губой и на затылке, не мог задержать его в реальности. Он пытался бороться с невыносимым писком в ушах, неминуемо переходящим в полную глухоту, будто вата вокруг его мозга добралась и до ушей. Перед глазами плыл мутный силуэт учителя, залепленный мушками так, что не было видно ничего, кроме упертых в бока рук и твидовых штанин его брюк. Джерард больше не мог удерживать себя в сознании. «О, нет, только бы не вырвало. Только бы не вырвало. Не при всех!» — последнее, во что преобразовал его мозг слабые импульсы. И он отключился.

***

Джерард закашлялся, в какой-то агонии выныривая из черноты своего сознания, и сразу попытался сесть. — Лежи! Ложись, давай, вот так, — над ним захлопотала знакомая женщина, укладывая его обратно на кушетку и пристраивая влажную ткань ему на лоб. — Нельзя сразу садиться, опять станет плохо. Всё, лежи-ка. Школьная медсестра, чью фамилию он всегда забывал, — полная темнокожая строгая женщина в возрасте — вернулась к своему столу с бумагами. Джерард уставился в потолок медицинского кабинета, а это был, конечно, именно он. В горле и носу нещадно щипало, и слезились глаза от нашатырного спирта, который так резко выдернул его из обморока. — Секретарь уже позвонила твоей маме, она скоро заберёт тебя. На сегодня от оставшихся занятий ты освобождён. Джерард закрыл глаза, чувствуя лёгкое остаточное головокружение. Безголовая лягушка в памяти, когда та уже не лежала у него перед носом, вызывала гораздо меньше ужаса. Зато ужас вызывала вся сложившаяся ситуация. Он сорвал урок — лабораторную! Опозорился, а ещё наверняка перепугал маму, которую вызвали в школу за своим почти совершеннолетним сыном. Если бы можно было прожечь дыру в кушетке своим телом и провалиться под землю, Джерард обязательно воспользовался бы этой возможностью. Он приподнял голову и посмотрел в окно: дождя всё ещё не было, но небо оставалось мрачным, и ветки за окном хлестали друг друга яростнее, чем обычно. Капля с мокрой тряпки прокатилась по его виску. В кабинете шумно тикали настенные часы, и переодически булькал фильтр в небольшом аквариуме с единственной рыбкой в нём. Медсестра молча заполняла какие-то бумаги. Тишина крайне располагала к самобичеванию. Произошедшее было катастрофой, но, правда, как он мог? Когда дома ждал Поки, немногим отличавшийся от своего протянувшего ноги собрата. Раздалась трель телефона на столе медсестры, и Джерард рефлекторно дотронулся до своего кармана. Телефон на месте, хоть что-то хорошее. — Алло, да. Уже подъезжает? Хорошо. Да, он пришёл в себя, — она бросила быстрый взгляд в сторону парня, затем ещё немного поугукала в трубку и закончила разговор. — Твоя мама уже паркуется, — обратилась к нему медсестра, постукивая пухлыми пальцами по столу. Внезапно Джерарда посетила навязчивая идея во что бы то ни стало покинуть школу раньше, чем сюда придёт мама и начнёт выяснение, что да почему, и как так вообще всё вышло. — Кхм… — попытался он вежливо компенсировать невозможность нормально обратиться к женщине, чьего имени упорно не мог вспомнить. — А я могу сам подождать маму на крыльце? Медсестра посмотрела на него, как на тяжело больного, скептически вздëрнув брови. — Я… — Джерард стушевался, чувствуя, что похоже она непробиваемая. — Мне просто нужно на свежий воздух, от духоты мне хуже. Он почти не врал. Почти. Стараясь не смотреть на открытое на проветривание окно, он сделал жалостливое выражение лица. — Точно дойдëшь? Не свалишься по пути? — внезапно смягчилась женщина, складывая руки на столе со вздохом. — Точно, мне гораздо лучше, — закивал он, в подтверждение своим словам медленно садясь и прислушиваясь к себе мгновение, а затем вставая и неуклюже ловя в полёте отлипшую ото лба тряпочку. Он свернул её пополам и, не найдя ничего лучше, пристроил её на край раковины. — Ты ещё бледный, — недовольно покачала головой она, но поднялась со своего места. — Давай доведу тебя до улицы? — Спасибо, мне правда уже не нужна помощь, я просто подышу немного, — он неловко улыбнулся, озираясь в поисках своих вещей. Медсестра подала ему ветровку и рюкзак, аккуратно сложенные на соседнем стуле. — Я буду ждать звонка от твоей матери, школа за тебя отвечает, — она пронизывающе посмотрела ему в глаза и, дождавшись подтверждения, отпустила на свободу. Оказавшись снаружи, Джерард поëжился, натягивая на себя ветровку. Влажные волосы растрепал холодный ветер, он чувствовал себя странно и некомфортно, будто только продрал глаза и тут же очутился на улице. По сути, почти так и было. Он скрестил руки на груди, съëжившись и пытаясь согреться. Голова немного звенела. Интересно, он ей ударился или что вообще произошло? Даже и спросить не у кого. Он шмыгнул носом, оглядывая парковку. Из знакомого минивэна вышла мама и стремительным шагом направилась к школе. Было заметно, как она нервничает. Он пошёл ей навстречу, тогда она наконец заметила его, и целый спектр эмоций отразился на её лице. Она сразу приняла его в объятия. — Боже, Джерри, что случилось? Замёрз! Почему ты на улице? — она обеспокоенно заглянула ему в лицо, прикасаясь тёплой ладонью к его шее. — Это я попросил меня отпустить, подышать. Я… — Садись. Садись в машину, расскажешь всё в тепле, — она решительно подтолкнула его к автомобилю, открывая дверцу. — А я пока велосипед запихну. Ключ у тебя? Джерард протянул маме маленький комплект ключей от велосипедного замка́ и вздохнул, забираясь на мягкое сиденье и радуясь от всей души, что окна кабинета биологии выходят не на парковку.