Whiskey Over Rocks

Герману слишком хорошо знаком мир фантазий. Благодаря умению представить красивое лицо, сильные руки и особенный изгиб улыбки, который заставил бы его сердце биться чаще, он никогда не ждал чего-то большего от настоящего человека. Вероятно, он думал, что будет намного лучше, если никто не узнает о его привязанности или зацикленности. Ему знакомо чувство, когда приходится брать частичку воспоминания и прокручивать ее в голове снова и снова, будто камешек в водном потоке, которому сглаживают грани и превращают его в нечто иное. Во что-то блестящее, гладкое и влажное. Он никогда не был уверенным в себе и хоть чуточку храбрым. Возможно, причина кроется в его способностях. Конечно, это не оправдание, однако по его мнению, нерешительность — это врожденный недочет, и поэтому так всегда трудно разговаривать с людьми. В частности, с Робертом. Герм вздыхает, откидываясь на подушки; специальные пластиковые чехлы слегка шуршат, нарушая тишину его комнаты. Первый день в СДС прошел не просто ужасно. Это была катастрофа: сначала он с головы до ног обмочил людей в автобусе, затем умудрился упасть в канаву и обжегся горячим кофе. На собеседование пришел еще более мокрым, чем обычно. А затем появился Мехамен. В вестибюле он помог Герману успокоиться и завязать галстук, склонившись чуть ближе, чем требовалось. Тогда Герм почувствовал тепло, исходящее от тела этого невысокого мужчины, а теперь чувствует здесь и сейчас — в прохладной тишине ночи. Роб говорил с Гермом так ласково, что заикание прошло на тот недолгий момент, который крутился в голове снова и снова. Слишком близко. Рука Герма скользнула вниз, коснувшись боксеров, пока промокшая ткань неприятно липла к его твердеющему члену. Он сильнее вжался в матрас, вспоминая слабый запах машинного масла и пота, который почувствовал, находясь рядом с Робертом. Его член напрягся. Может, подумал Герм, ему должно быть стыдно за то, что прямо сейчас он собирался подрочить на доброжелательного незнакомца. Но у Мехамена — у Роберта — был такой необыкновенно тёплый и успокаивающий голос, а руки двигались с завораживающей уверенностью… Он находился слишком близко и дышал так горячо, что расстояние в несколько сантиметров казалось невыносимым. Однако все это ничего не значило. Он получил работу в СДС, но не в качестве супергероя, а лишь уборщика. Второстепенного, тусклого персонажа в еще более тусклом офисе. Всякое заимодействие с Робертом, несомненно, будет мимолетным. Тем более, диспетчер никогда не узнает, как один из его сотрудников так бессовестно трогает себя, представляя перед собой карие глаза, наблюдающие сверху. Рука Герма дрожала, а крупные капли воды скатывались по бокам и текли вниз, присоединяясь к лужице на бледном животе. Наконец скользнув под боксеры, он обхватил член и несильно сжал. Вода продолжала стекать с тела на кровать, в то время как парень медленно водил рукой по стволу, возбужденному до предела. Слова Роберта, сказанные им ранее в вестибюле, и позже, когда Герм убирал кабинку диспетчера, никак не покидали голову, а их тон и значение менялись, застланные туманом дикого желания и стыда. — Эй, парень, что ты делаешь? — спросил диспетчер, стоя у края кровати, с мягкой ухмылкой на лице. Герм, конечно, был бы смущен в подобной ситуации — если бы коллега-супергерой застукал его с рукой на члене. Роберт придвинулся ближе. — Ты нервничаешь? — Он опустился на колени, оказавшись между ног Герма, а его ловкая рука обхватила горячий, сочащийся смазкой орган и начала двигаться вверх-вниз. Вода, скопившаяся на кровати, хлюпала и смешивалась со сдавленными звуками, которые издавал парень. Длинные пальцы Германа сжались крепче, рука ускорила движение. Голос Роба вновь раздался в голове: — Позволь мне помочь тебе… Из горла Германа вырвался стон. Он был близок к разрядке. — Что за бардак?.. Каждый вдох превращался в сдавленный и жалобный хрип. Понадобилась всего пара мгновений, чтобы вызвать приятную судорогу во всем теле. Ладонь оказалась испачканной горячими белесыми каплями, и тогда Герм издал последний заикающийся стон: — Р-Роберт…