Во славу тебе

Кабинет Ирины Львовны тонул в полумраке. Лишь настольная лампа отбрасывала резкие тени, скользившие по властному профилю заведующей. Агнесса стояла по другую сторону массивного стола, сжимая в потных ладонях заявление о целевом обучении. Четыре месяца в этой клинике изменили всё. Она уже не была той напуганной студенткой, что пришла сюда искать брата. Сквозь её человеческую оболочку проступала иная сущность — голодная, дерзкая и безнадёжно влюблённая в женщину напротив. — Ирина Львовна, — голос Агнессы дрогнул, но она заставила себя выговорить заученную фразу. — Мне нужен ваш спонсорский контракт. Университет требует перехода на платное, угрожают отчислением. Я готова отработать каждый рубль после окончания. Она протянула листок. Ирина Львовна не спеша взяла его, её длинные пальцы с идеальным маникюром скользнули по тексту. Холодные глаза пробежались по строчкам, а затем уставились на Агнессу. — Вы хотите стать психиатром, — констатировала Ирина, и в её голосе не было ни капли удивления, лишь лёгкая, ядовитая насмешка. Она отбросила заявление на стол, как ненужную бумажку. — Зачем вы мне, Агнесса Августовна? Я заведующая хирургическим отделением. Мои пациенты приходят с реальными, осязаемыми проблемами, которые можно разрезать и сшить. А вы собираетесь копаться в чужих фобиях и комплексах. Какая от вас польза в моей поликлинике? Агнесса почувствовала, как внутри всё сжимается. Не от страха, а от знакомого жгучего возмущения. Эта женщина умела задевать самые больные струны. — Я могу быть полезной не только как будущий психиатр, — возразила она, заставляя свой голос звучать твёрже. — Вы сами держите меня здесь уже четыре месяца. Вы изучаете меня. Разве я не интересный... случай? Ирина Львовна медленно поднялась из-за стола, её силуэт в белом халате казался огромным в полутьме. Она обошла его и приблизилась к Агнессе. Тот самый голод, что она так старалась подавить, зашевелился внизу живота, почуяв близость пиршества. — Интересный? Безусловно, — прошептала Ирина, почти вплотную подойдя к ней. Её пахло дорогим кофе, холодным металлом и едва уловимым запахом озона — запахом её силы. — Полу-суккуб, жаждущий женщин, а не мужчин. Девушка с шрамом на матке и демоном в душе. Да вы — ходячее противоречие, Розвуд. Она провела пальцем по цепи на шее Агнессы, дёрнув за пентограмму. — Но одного интереса мало. Моя поликлиника — не благотворительный фонд для странных девушек. Мне нужны те, кто принесёт реальную выгоду. Хирурги. Те, кто умеет резать. А вы... — её губы искривились в улыбке, — вы умеете резать только себя. Агнесса вспыхнула. Эти слова обожгли больнее, чем любое физическое прикосновение. — Я не прошу милостыни! Я предлагаю контракт! Я буду работать на вас! — Чем? — громко, отчеканивая каждое слово, спросила Ирина. — Своим милым личиком? Своей нечеловеческой природой, которую ты до сих пор не научилась контролировать? Ты — источник проблем, Агнесса, а не решения. Жажда внутри Агнессы закипела, смешавшись с обидой и яростью. Лавандовые глаза вспыхнули лиловым огнём. — А что было тогда? — выдохнула она, глядя Ирине прямо в глаза. — Та ночь? Это тоже было про контроль? Или про то, что я — неиссякаемый источник сил для вас? Вы пользуетесь мной, Ирина Львовна, как батарейкой. Я чувствовала, как вы пьёте мою энергию! И вам это понравилось. Ирина замерла. В её глазах что-то мелькнуло — не гнев, а нечто более сложное. Признание. Расчёт. — Понравилось? — она рассмеялась, но смех был беззвучным. — Это был взаимовыгодный обмен. Ты получила то, чего так жаждала. И я получила то, что мне было нужно. Но одного раза недостаточно, чтобы купить мне место в моей клинике. — Так чего вы хотите? — почти взвыла Агнесса. Её кожа горела, и она знала, что если Ирина прикоснётся к ней сейчас, отпечатки пальцев останутся навечно. — Сказать, что я пришла сюда по собственному желанию? Я уже здесь! Добровольно! Я всегда приходила к вам добровольно, даже когда вы меня ненавидели! Она сделала шаг вперёд, сокращая и без того крохотное расстояние между ними. — Возьмите мой контракт. Возьмите меня. Я буду вашим личным... источником. Вашим хирургом-психиатром. Вашим чем угодно. Но не выбрасывайте меня обратно в тот мир, где я никому не нужна. Ирина Львовна смотрела на неё, на это странное существо — наполовину испорченного ангела, наполовину демона-недотёпу. В её глазах бушевала буря. Власть боролась с pragmatism, холодный расчёт — с тем тлеющим углем страсти, что остался после их единственной ночи. Она медленно, почти нежно, взяла Агнессу за подбородок, принудительно подняв её голову. Её пальцы сжались сильнее. — Хорошо, Розвуд. Контракт твой. Но помни: с этого момента ты принадлежишь клинике. И принадлежишь мне. Ты будешь учиться, ты будешь работать, и ты будешь приходить ко мне, когда я позову. По собственному желанию. Поняла? Агнесса закивала, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение, торжество и животный страх смешались в один клубок. Она проиграла эту битву, чтобы выиграть войну. — Поняла, — прошептала она. Ирина Львовна отпустила её и вернулась за стол, чтобы подписать заявление. — Теперь иди. И не вздумай опоздать на лекцию. Мои инвестиции должны окупаться.