Insomnia

«Склонности, которые мы наблюдаем у взрослого, являются фактически непосредственной проекцией пережитого в детстве.»

Альфред Адлер

— Принесите ещё сет настоек, два виски и коктейли девушкам за вон тем столиком. — Тонко улыбаясь, говорит мужчина молодой официантке. — Любые на ваш выбор. Только чтобы были так же красивы, как вы. Договорились? Девушка тут же краснеет, со смущенной улыбкой забирает пустую посуду и направляется к барной стойке. Ши Уду, который наблюдал за происходящим, скептически изогнул бровь и ответил неодобрительно. — Издеваешься? Им лет девятнадцать если не меньше. — Да ничего я не собираюсь делать, успокойся уже. — Беззаботным тоном перебивает его Пэй Мин. — И вообще, что за предвзятое отношение? — Предвзятое? — Усмехается Ши Уду. — Ты влюбляешься в каждую вторую, смотреть стыдно. — Тебе-то чего стыдно, тоже мне, пример морали нашёлся. Любовь приходит и уходит. Глупости всё это. — Откинувшись на спинку кресла, он обводит взглядом зал, ненадолго задерживаясь на группе студенток, для которых он и заказал коктейли. Одна из девушек пересекается с ним взглядом и тут же отворачивается, смеясь и перешептываясь о чём-то с подругами. — А, кстати. Я поговорил с Пэй Су. Поживу у него какое-то время. — А разве он не на службе? — Нет. Уволился в прошлом месяце. — Пожимает плечами Пэй Мин. — Вроде как встречаться с кем-то начал и решил найти занятие поспокойнее. В этот момент приносят их заказ и вместе с ним Пэй Мин получает маленькую бумажку с номером, которую медленно складывает несколько раз и откладывает в сторону как ненужный мусор. Ши Уду на это ничего не говорит, только осуждающе качает головой. — А как та дочь генерала? Я всё ещё жду вашу свадьбу, уже свадебный конверт приготовил. — Тебе лишь бы съязвить. Вот зачем про неё напомнил? — Он раскачивает стакан с виски, небрежно обхватив пальцами кромку так, что ладонь нависала над темной жидкостью. — Не знаю я. Она всё пишет и пишет, хотя я сказал, что ничего не будет. Уже везде где только мог её заблокировал, так она с других номеров начала писать. На, вот, сам посмотри. Пэй Мин ставит стакан на стол и в доказательство открывает одну из переписок, где висело больше сотни непрочитанных сообщений. Ши Уду несколько секунд внимательно смотрит на всё это, а потом тихо усмехается и, отвернувшись, залпом опустошает шот и сразу же морщится от крепости напитка. — Что ты вообще заказал? Почему так горько? — Недовольно скривив губы, говорит он, при этом пододвигая к себе уже другой стакан, и возвращается к предыдущей теме. — Нет, ну знаешь, ты тоже молодец. Зачем давал девушке надежду, если не хотел отношений? — Да не давал я. Она сама себе что-то напридумывала. — Конечно, конечно. Просто то, что ты считаешь легким флиртом, совершенно не похоже на простой знак внимания. — Продолжает он, лениво подпирая голову рукой и постукивая кончиками пальцев другой руки по столу. — Но вообще, может, вы больше и не встретитесь. Так что смени номер и всё. — А ещё желательно имя и гражданство. — Продолжает Пэй Мин. — Но, думаю, она всё равно от меня не отстанет. Ши Уду уклончиво отводит взгляд и хитро улыбается, тянется за стаканом, делает глоток и тихо усмехается. — В таком случае будь примерным мужем и хорошим отцом. Я от всего сердца желаю тебе счастливой семейной жизни. — Иди ты. Не знал, что у тебя есть сердце. — Не удерживается от язвительного комментария Пэй Мин, и Ши Уду недовольно пинает его ногой под столом, не забыв при этом сохранить самое невозмутимое выражение лица. Они ещё какое-то время продолжают обсуждать всё подряд, пока духота в помещении и громкая музыка не начинают надоедать. — Давай такси. — Предлагает Пэй Мин, наблюдая, как Ши Уду с уверенным видом подходит к черному спорткару. — Машину потом заберёшь. — Ты думаешь у меня есть на это время? — Ну хочешь я её потом заберу. — Продолжает он. — Давай, у тебя уже взгляд в точку. Ты всё равно нормально вести не сможешь. Ши Уду тихо усмехается и соглашается с таким видом, будто делает одолжение. — Ну вообще, если так подумать, умереть в аварии не так плохо. Некрасиво, конечно, но главное быстро. — Вслух размышляет он. — Хотя от пули, наверное, тоже быстро. — Ага, конечно. Если попадут точно в голову или в сердце. — Парирует Пэй Мин. — В кино всё врут. Ты сначала ничего не чувствуешь, а потом всё тело сковывает такая боль, будто тебя проткнули раскаленным прутом и… Услышав это, Ши Уду тут же недовольно морщится. — Так, если это подводка к очередной истории, где ты чуть не умер, то я отказываюсь это слушать. — Перебивает он. Давай, вызывай такси, если ты так хочешь. С момента операции проходит порядка месяца, и всё это время протекает в спешной суматохе. Стоило Ши Уду написать заявление на отпуск, как работы у него становится ещё больше обычного. В какой-то момент Цинсюань заводит общение с Се Лянем, и пусть ни один из них не подавал виду, Ши Уду чувствовал, что вся подноготная его биографии больше не была тайной. Его брат порой просто не мог держать язык за зубами и совершенно не понимал, чего не стоит рассказывать посторонним. Операция прошла успешно. Донорское сердце не подавало никаких признаков острого клеточного отторжения, и все опасения Ши Уду оказались напрасными. Цинсюань быстро шёл на поправку, а родственники Хэ Сюаня так и не появились, поэтому вскоре о нём все забыли. Кажется, никто даже не догадывался о произошедшем. Исключением была только Лин Вэнь, о которой, впрочем, он не беспокоился. И всё же временами Ши Уду одолевали беспокойные мысли. Конечно, Цинсюань хотел узнать, кто стал донором сердца. Он постоянно спрашивал об этом, и его настойчивость сильно раздражала Ши Уду. Некоторое время он не давал прямого ответа, ссылаясь на врачебную тайну и утверждая, что сам не знает, так как это конфиденциальная информация. Но Цинсюань не унимался, и Ши Уду не придумал ничего лучше, чем сказать, что ему самому было бы интересно узнать, кем был тот человек, и он попробует это выяснить. После этого расспросы прекратились. В конечном итоге Цинсюаня выписывают, и он даже успевает собрать все вещи до того, как заканчивается рабочий день. Теперь ему оставалось только дождаться конца смены брата, и они поедут наконец домой. Сидя на краю больничной койки, Цинсюань внимательно следил за минутной стрелкой на циферблате и слегка покачивал ногами. Всё вокруг вызывало странное чувство важности настоящего момента. Эта палата, уже привычный запах антисептиков и едва слышимые звуки работы аппаратов. Даже совершенно пресный больничный ужин сегодня казался ему не таким уж плохим. Цинсюань думал, что его жизнь снова изменится, и хотел запомнить этот момент, хотя радость омрачалась пониманием того, что он навсегда останется привязан к лекарствам и регулярным обследованиям. Жизнь снова изменится, и уже никогда не станет как прежде, эта мысль никак не переставала терзать его. Весь месяц ему снились сны. Сначала странные и нелогичные, больше похожие на фильм с нарушенной хронологией. Незнакомые люди, маленький чужой город и такой же маленький старый дом где-то недалеко от озера. В этих снах он будто проживал чужую жизнь. Каждый день после учёбы помогал отцу в лавке, а поздно вечером садился за учебники. Всё слишком смазано, спутанно и непонятно. Там у него была семья. Родители и маленькая сестра, которая цеплялась за рукава его толстовки и просила с ней поиграть. Они все, кажется, любили его. Но не Цинсюаня, другого человека. Того, кем он был в этих снах. Устав ждать брата, он выходит в коридор, надеясь встретить его там. Судя по всему, график работы для Ши Уду был какой-то условностью, а иначе Цинсюань не в силах был объяснить, почему старший вечно где-то пропадал. В этом крыле всегда было мало людей, пациенты находились в своих палатах, и лишь медсёстры регулярно заглядывали к ним. Он спускается на этаж ниже и по памяти идёт к кабинету брата, пока его не окликивают. — Где ты шатаешься, я сказал сидеть и ждать меня. Услышав резкий голос за спиной, Цинсюань тут же оборачивается и встречается с недовольным взглядом Ши Уду. Тот стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, а рядом с ним был человек, которого Цинсюань желал видеть меньше всего. — Просто старший брат уже не указ. — Смеётся Пэй Мин. — А ты вырос. В последний раз ты был на голову ниже. — Эй! — Негодующе вскрикивает Цинсюань. — Брат, что он здесь делает?! — Не кричи в больнице. — Упрекает тот. — И вообще, где твои манеры? Цинсюань насупился и обиженно пробубнил что-то себе под нос, продолжая недовольно пялиться на мужчину. Такая бурная реакция того, впрочем, только развеселила, и он продолжил. — Годы идут, ничего не меняется. — Усмехнулся Пэй Мин и Ши Уду на это лишь тихо цокает. — Еще бы, ничего не меняется. — Включается в разговор Лин Вэнь, подошедшая сзади. — Пока я шла по коридору, три медсестры и одна санитарка пытались узнать чей-то номер. Скажи, пожалуйста, что ты уже успел натворить? В тот же момент улыбка сошла с лица Пэй Мина, и он поспешил объясниться. — Я просто сказал девушкам, что они прекрасно выглядят. И всё. — Просто не можешь пропустить ни одной юбки. Признай это. — Язвительно бросает Ши Уду и Лин Вэнь тихо усмехается, увидев, как недовольно скривилось чужое лицо. — Ну не переживай ты так. — Спокойно говорит она, сочувственно положив ладонь на плечо Пэй Мина и придав своему лицу печальное выражение. — Я передала им, что ты уже женат. Не в силах сдержаться, Ши Уду прыснул от смеха, игнорируя громкие возмущения Пэй Мина и его попытки доказать обратное. — Не трогай меня, женщина. — Отодвигается он от Лин Вэнь. — Да чтоб я вам двоим ещё хоть слово сказал. Спелись тут против меня. — Ты же ради этого и приехал. — Напоминает Ши Уду, попутно бросая взгляд на Цинсюаня, с недовольным видом стоявшего чуть позади. — Не мни о себе так много, видеть твоё недовольное лицо никакого удовольствия. — Парирует Пэй Мин. — Я вообще-то приехал оценить больничные условия. — И как? — Скрестив руки на груди, спрашивает Лин Вэнь. — В тысячу раз лучше военного госпиталя. Я бы даже остался здесь на пару недель. — С задумчивым видом он оглядывается вокруг, делая вид, будто в самом деле оценивает. — Цзе, напиши мне какое-нибудь направление. Прикрыв лицо рукой, она качает головой и обращается к Ши Уду. — Ну это уже по твоей части, у него явно проблемы с головой. — Полагаю мы имеем дело с безнадежным случаем. — Притворно вздыхает тот. Цинсюань наблюдал за ними с некоторой скукой, мысленно возмущаясь из-за того, какой шум они устроили у всех на виду. Ещё некоторое время они перекидываются взаимными подколами, пока Лин Вэнь не предложила позвать Юйши Хуан, и после этого Пэй Мин побледнел, быстро попрощался и поспешил к выходу. — Почему твоя машина так далеко? — спрашивает Цинсюань, когда они выходят на улицу. Одной рукой брат держал его под локоть, и на другом плече нес его рюкзак. Перед ними шел Пэй Мин с остальными сумками в руках. — Можно же было оставить ее на парковке больницы. — Лучше никогда ничего не оставлять на парковке больницы. — Отвечает Ши Уду. — И последний раз я приехал с водителем. На этой фразе Пэй Мин возмущенно фыркает и разворачивается в пол оборота. — Доктор Ши, проявите хоть немного уважения. Мне кажется, вы уже в край обнаглели. — Вы сами вызвались. Или я не прав? — Передразнивает его Ши Уду. — А как ты собирался ехать, если у тебя в машине помещается два человека и максимум папка документов? — Ой всё, не надо тут. Ши Уду небрежно махает рукой, показывая, что продолжать не хочет. — А что не надо? Вижу у тебя аргументы кончились. — Заявляет Пэй Мин, перекладывая сумки в багажник бордового внедорожника. Ши Уду на это тихо фыркает, садится на переднее сиденье и демонстративно хлопает дверью. Слушая их разговоры, Цинсюань невольно вспоминал уже давно забытые моменты из прошлого. Его брат, Пэй Мин и Лин Вэнь дружили еще со времен средней школы, хотя все были на разных годах обучения. И он до сих пор не понимал, что они нашли друг в друге. К Лин Вэнь, впрочем, Цинсюань относился дружески, а вот Пэй Мин никогда ему особо не нравился. И не то чтобы был плохим человеком, просто не лучшим образом влиял на его брата. И когда Пэй Мин ушёл в армию, Цинсюань был уверен, что их с Ши Уду дружба быстро прекратится и он больше его не увидит. Но не сложилось. Мало того, что они с Ши Уду продолжали общаться, так ещё и пару месяцев назад его уволили со службы из-за конфликта с вышестоящим руководством. Цинсюаню, честно говоря, было всё равно. Но когда ты целыми днями лежишь в больничной палате совсем один, любая сплетня развеивает скуку. Пэй Мин, может, и был личностью незаурядной, да воспитания у него никакого. Излишне самоуверенный, импульсивный и ветреный, о его страсти к девушкам, возможно, только глухой не слышал. Как он только смог дослужиться до своей должности, оставалось для Цинсюаня загадкой. Ши Уду, впрочем, ничего из этого не волновало. Всю дорогу Цинсюань молча смотрел в окно и краем уха слушал бессмысленные разговоры, даже не пытаясь вникать, и лишь изредка бросал взгляд на брата. Тот сидел, расслабленно подперев голову рукой и закинув ногу на ногу, и оживленно что-то обсуждал с Пэй Мином, при этом время от времени смеясь и улыбаясь. Прошло столько лет, за это время многое изменилось, но они до сих пор друг с другом вели себя как школьники. И от этого Цинсюаню было слегка обидно. Будь они тут только вдвоём, Ши Уду сидел бы с привычным хмурым видом и молчал. Даже в детстве он вел себя с ним как взрослый, а сейчас с ним и вовсе невозможно было просто поговорить. — Это заберу потом. — Говорит Пэй Мин, указывая на массивную коробку, стоящую посреди их прихожей. — Ну, я пошёл. Наберу как-нибудь на днях. Он кивает на прощание Ши Уду и бросает на Цинсюаня многозначительный взгляд. — Он что, жил в нашей квартире! — С нескрываемым возмущением вскликивает Цинсюань, как только захлопнулась входная дверь. — Почему? — Потому. — Кратко отвечает Ши Уду, окидывая взглядом квартиру. Справедливости ради, здесь даже попытались прибраться. Правда, безуспешно. — Я разрешил. — Ну нет. — Упирается Цинсюань, сверля старшего недовольным взглядом. — Почему ты меня даже не спросил? — Хватит. Я устал и ругаться с тобой не собираюсь. — Он же чужой человек, как ты мог пустить его домой. — Разговор окончен. — Твёрдо говорит Ши Уду, ясно давая понять, что возражений не потерпит. — Иди разбирай вещи. Обижено надув губы, Цинсюань уходит в свою комнату, демонстративно хлопая дверью. Весь следующий день Ши Уду спит и встаёт только ближе к вечеру. За это время Цинсюань успел успокоиться и теперь, со скучающим видом сидя в гостиной, листал новостную ленту. Несколько раз он порывался разбудить брата, но потом решал не делать этого и продолжал ждать. Потому, услышав чужие шаги по коридору, он тут же выходит из комнаты. — Нужно съездить в магазин. — Нетерпеливо начинает он. Ши Уду с сонным видом протирает ладонью глаза, бросает на Цинсюаня короткий взгляд. — Хорошо. Чуть позже съезжу. — Я тоже. — Нет. — Отрезает Ши Уду. — Почему? — Цинсюань обиженно надувает губы. — С какой стати ты мне запрещаешь? — Я сказал нет. — Сухо повторяет Ши Уду, попутно засыпая молотый кофе в кофеварку. — Ты остаёшься дома. Цинсюань садится за стол напротив и, облокотившись на столешницу, недовольно стучит пальцами по поверхности. — Я не собираюсь сидеть дома. Это несправедливо, и вообще, ты не можешь мне запрещать. — Продолжает он. — Я вообще-то могу сам съездить. Или ты просто не хочешь меня видеть, поэтому отказываешься брать с собой? Это из-за того, что я вчера разозлился? Хорошо. Извини. Это твоя квартира, ты можешь приводить сюда кого хочешь. Но ты тоже виноват. Мог бы хотя бы предупредить. Неужели так сложно? Тут же мои вещи, а я не люблю когда их кто-то трогает. Игнорируя чужую болтовню, Ши Уду продолжал молча заниматься своими делами, что видто только мотивировало Цинсюаня продолжать свой монолог. — Достаточно. — Спустя некоторое время прерывает он младшего. — Чем больше ты говоришь, тем вероятнее скажешь глупость. Собирайся. Довольный своей победой, Цинсюань радостно кивает и тут же скрывается в дверном проёме. На выходе Ши Уду натягивает на него шарф, почти как на маленького ребёнка, и Цинсюань в ответ недовольно бурчит, что на улице не так уж и холодно. Но в самом деле ничуть не сопротивляется, только утыкается носом в мягкую шерстяную ткань и молча идет следом. В супермаркете Ши Уду ходил мимо стендов, беспорядочно бросая в корзину всё, что казалось ему необходимым. Он не любил лишний раз ходить за мелочами и старался купить всё сразу, чтобы какое-то время не вспоминать о походах в продуктовый магазин. Цинсюань лениво шел рядом, то и дело добавляя что-то своё или, наоборот, выкладывая из корзины. — Ну нет. — Качает головой Ши Уду, когда младший приносит большую упаковку чипсов. — Даже не пытайся. Отнеси их обратно. — Да почему? — Потому что тебе ещё прописана больничная диета. — Категорично отрезает Ши Уду. — И с каких пор ты вообще ешь такое? Цинсюань, нахмурившись, уносит пачку обратно в отдел со снеками. Действительно, раньше ему такое совсем не нравилось, и в последнее время с его вкусами происходили слишком резкие изменения. Рядом с гипермаркетом находился городской парк и небольшой торговый центр. И пока Ши Уду пытался засунуть часть пакетов в салон машины, Цинсюань стоял рядом, спрятав руки в карманы куртки, и задумчиво оглядывался по сторонам. — Если хочешь, пошли. — Говорит Ши Уду, проследив за чужим взглядом. — Поедем сейчас и всё равно будем стоять в пробках. И он, конечно, не отказывается. В отличие от Цинсюаня, Ши Уду особо не интересовался последними трендами и крайне сдержанно относился к страсти младшего к моде, предпочитая более классический стиль. Поэтому морально он уже готовился отговаривать Цинсюаня от покупки очередной несуразной дизайнерской футболки или ещё чего похуже, но, на удивление, тот тащит его в самые обычные магазины, где с энтузиазмом ходит по залу, набирая всё больше вещей. Ши Уду наблюдал за этим, лениво скрестив руки на груди, и лишь изредка давал свои комментарии. — И для кого это? — Спрашивает он, когда Цинсюань приносит на кассу с десяток черных вещей. — В смысле? — Недоумевает тот. — Вообще-то это моё. Ши Уду недоверчиво вскидывает брови, ещё раз бросая взгляд на вещи. — Черный? Ты же терпеть его не можешь. — Констатирует Ши Уду. — Вкусы могут меняться. — Допустим. — Отвечает он, протягивая карту. — Но имей ввиду, что я запомнил. Только попробуй не носить. После бесцельного хождения по торговому центру Ши Уду, к удивлению Цинсюаня, вдруг предложил доехать до набережной, пока там относительно мало людей, вместо того чтобы возвращаться домой. Дороги в такое время были почти свободны и Ши Уду сильнее вдавливает педаль газа, увеличивая скорость. Он обгоняет несколько машин впереди, игнорируя громкие сигнальные гудки в ответ. Ночью улицы освящаются яркими огнями неоновых вывесок, от которых режет в глазах и Цинсюань тихо вздыхает, откидываясь на спинку сиденья, при этом то и дело переводя взгляд с вида за окном на стрелку спидометра. — Боишься? — Спрашивает Ши Уду, проследив за напряжённым взглядом брата. — Нет. Но тебе опять придут штрафы за превышение скорости. — Отмахивается тот. — Как-нибудь переживу. Ши Уду тихо усмехается и больше ничего не говорит. Он открывает окна, и прохладный вечерний воздух врывается в салон, развевая волосы Цинсюаня. Тот на мгновение прикрывает глаза, пытаясь успокоить бьющееся сердце, в то время как свежий ветер бьёт в лицо. И хотя в этом было что-то одновременно приятное и пугающее, он не был любителем подобных развлечений, в отличие от своего брата. — Боги, держи руль двумя руками! — Вскрикивает Цинсюань, когда замечает, что Ши Уду одной рукой расслабленно подпирает голову. — Ты хочешь чтобы мы вдвоем разбились?! — Да в кого ты такой боязливый? Я понять не могу. Цинсюань недовольно повторяет, что вовсе он не боится, и демонстративно отворачивается к окну. Ши Уду сбрасывает скорость и мягко выворачивает руль, сворачивая с трассы. Набережная Шанхая постепенно оживала вечерними огнями. К счастью, в будние дни здесь было не так много людей, как по праздникам и выходным. Цинсюань находит где-то неподалёку кафе и возвращается уже с двумя стаканами кофе, пока Ши Уду отвечал на чей-то звонок, оставаясь на улице. — А что между Пэй Мином и доктором Юйши? — Как бы невзначай спрашивает он, вспомнив вчерашнюю сцену в больнице. — Не знал, что они знакомы. — Ничего необычного. Старые обиды. — Отмахивается Ши Уду. — Ну расскажи. — Настаивает Цинсюань, заговорщески улыбаясь. — Я клянусь, никто никогда не узнает, что я об этом знаю. Ши Уду молчит какое то время, опирается локтями о ограждение набережной и, прищурившись, всматривается в темную воду. Ветер треплет его волосы, при этом раздувая полы не застёгнутого серого пальто. — Да там ничего такого на самом деле. На последнем году средней школы он поспорил с одноклассниками, что сможет влюбить в себя любую девушку. Они должны были выбрать кого-то в качестве цели, и так получилось, что ею стала Юйши Хуан. Сначала у них всё неплохо шло, а потом она как-то узнала о споре и сильно разозлилась. — Это отвратительно. — Возмущенно вскрикивает Цинсюань. — И как он вообще мог на такое согласиться. Ужасно. Разве можно так поступать с девушкой? — Ну, не очень красиво, конечно. Но за тот случай он несколько раз перед ней извинился. — Продолжил Ши Уду. — А через некоторое время он понял, что Юйши Хуан ему правда нравится. Это уже было после того, как они оба среднюю школу закончили. И он через знакомых узнавал, где она теперь учится. В итоге пришел к ней в школу на какой-то праздник с букетом роз и прямо перед всеми предложил встречаться. А она такой жест не очень оценила, и сказала, что знать его не хочет. Вот он до сих пор её и сторонится. — Всё равно отвратительно. — Настаивает Цинсюань. — Как можно играть с чувствами людей. На это Ши Уду ничего не отвечает, и они оба замолкают на время, вглядываясь в темные воды, где отражались огни города. — Мне надо вернуться на учёбу? — Спрашивает Цинсюань, нарушая неловкую тишину. Ши Уду тихо выдыхает и сцепляет пальцы рук в замок. — Я не знаю. — Спустя время отвечает он. — Если скажу, что тебе делать, то как всегда окажусь виноватым. — Я не это имел ввиду. — Пытается возразить Цинсюань. — Решай сам. — Перебивает его Ши Уду. — Если не собираешься работать по профессии, то какой смысл? Можешь забрать документы. Я ничего тебе скажу. Когда он уверял Цинсюаня в том, что всё будет как прежде, то никак не думал о возвращении к прежним нерешённым проблемам. Что говорить, ни сил, ни желания у него больше не было, и как прежде таскаться за младшим, заставляя взяться за ум, было уже бессмысленно. Отчасти ему было интересно, начнёт ли Цинсюань после случившегося более ответственно относиться к собственной жизни. В конце концов, Ши Уду ему не отец и не мать, и воспитывать его уже давно не должен. — Чего ты такой хмурый, — Прервал чужие мысли Цинсюань. — расслабься. Тебе не идёт. — Расслабиться? С тобой? — Он скептично поднял бровь. — Очень сомневаюсь. Цинсюань смотрит на него долгие несколько секунд, его губы растягиваются в широкой улыбке. — Да ладно тебе. — Говорит он, тихо посмеиваясь. — Не преувеличивай. Не всё так плохо. Цинсюань разворачивается и медленно идёт спиной вперёд, широко улыбаясь и не сводя взгляда с брата. Тот чуть качает головой и говорит ему смотреть под ноги. В этот же момент Цинсюань спотыкается, запнувшись о неровно лежащий бордюр. Теряет равновесие, падая вперёд, но в последний момент оказывается пойман братом за локоть.