Insomnia

«Каждый из нас склонен поступать с другими, как поступали с ним»

Джон Боулби

— А-Сюань, камни скользкие. — Напоминает Ши Уду, слегка улыбаясь. — Осторожно. Волны разбивались о валуны, которыми был усыпан скалистый берег и Ши Уду, засунув руки в карманы шорт, следовал за младшим, убегавшим всё дальше от него. — Я бегать за тобой не буду. Пошли уже домой. — Нет, не хочу. Там скучно. — Упрямится младший. Он подбегает почти к самому краю и приподнимается на носки. — Смотри как я могу. Смеясь, он делает несколько оборотов вокруг себя. Ши Уду порывается вперёд, будто думая, что тот сейчас упадёт, но его брат успешно стоит на ногах. — А-Сюань, перестань дурачиться. Иди сюда. — Ши Уду протягивает ему руку. Цинсюань широко улыбается, делает шаг вперед, но наступает неаккуратно и его нога соскальзывает с камня. Он вскрикивает, падает в воду и Ши Уду, бросается вниз вслед за ним. Цинсюань чувствует, как его хватают за ворот футболки, и, перехватив под руку, вытаскивают на поверхность. Ши Уду подгребает к месту, где заход в воду был более плавный, и они выходят на берег. Наглотавшийся морской воды Цинсюань кашлял и периодически хватал ртом воздух. — Ударился? — Ши Уду начал хлопать его по спине. — Немного. — Кивает Цинсюань, а потом он поднимает взгляд на брата. — У тебя кровь. Ши Уду непонимающе хмурится, поднимает руку и видит длинный порез на предплечье. Он говорит, что, наверное, порезался о камень, наклоняется к воде, промывает рану, и младший смотрит на это, испуганно хлопая глазами. Они возвращаются в дом, где их сразу же встречает мать. Она первым делом осматривает Цинсюаня, а после поворачивается уже к Ши Уду. — Я же просила за ним присмотреть, ты что, даже это не можешь? Он же плавать не умеет. А если бы он утонул? Зачем ты вообще повёл его к морю?! — Я сам попросил. — Пытается остановить её Цинсюань. — И что? Какая разница? Он должен был подумать. — Продолжает она, но на лице Ши Уду не проскальзывает ни единой эмоции. — Ты же старше, должен о нём заботиться, а сам ведёшь себя как ребёнок. Не мог что ли проследить? Неужели это так сложно? Ши Уду, всё это время молча стоявший на входе, сухо извиняется за то, что так получилось, и уходит. — Что с рукой? — Останавливает его она, заметив порез. — Ничего. — Иди сюда, дай обработаю. — Зовёт она и Ши Уду на это только демонстративно хлопает дверью. — Ну что не так с этим ребёнком. Звенит будильник, и Цинсюань недовольно ворочается в постели, стараясь побороть сонливость. Он тянется к телефону, выключает навязчивую мелодию и трёт рукой глаза. Последнее время его одолевали воспоминания. И, от нечего делать, у него было достаточно возможностей, чтобы заниматься самокопанием. Время тянулось очень медленно, и по ощущениям дни растягивались в целые месяцы. Он не желал особо ни с кем видеться, потому что сейчас для Цинсюаня было тяжело поддерживать позитивный образ себя самого, и одновременно с этим ему не нравилось сидеть дома, потому что там его съедало одиночество. А он ничего не ненавидел сильнее, чем оставаться одному. Не проходит нескольких дней, как на его телефон приходит сообщение с адресом и временем встречи. Он открывает карту, ищет нужное место. И это оказывается небольшой ресторан паназиатской кухни в одном из центральных районов города. Когда он пришёл, кроме них в ресторане посетителей не было. На одном из столов уже были расставлены тарелки с едой: паровые булочки, острый тунец сашими, роллы и китайская лапша. Мин И стоял чуть в стороне и разговаривал по телефону. Стоило Цинсюаню подойти, тот с кем-то коротко попрощался, убрал телефон в карман куртки и кивнул ему в знак приветствия. Затем он достал из сумки конверт, передал его Цинсюаню, и тот в нетерпении начал распечатывать его. Там были какие-то документы, выписки, фотографии. Совершенно забыв обо всём, он начинает перебирать их. — Цинпу значит. Не близко. Не представляю как туда доехать. — Немного разочарованно вздыхает Цинсюань, читая один из документов. — Слушай, ты случайно не знаешь, там есть озеро? Мин И на это никак никак не реагирует, продолжая неторопливо перебирать палочками лапшу в своей тарелке. Его лицо было непроницаемо и только через несколько минут он, наконец, заговорил. — Да, было. А доехать вроде можно только с пересадками — Ответил он, поднимая взгляд на Цинсюаня. — Но место не лучшее как по мне. Тот согласно кивнул и отложил бумаги в сторону, чувствуя неловкость из-за того, что увлёкся своими делами. — Ясно. Но мне всё равно стоит съездить. Я всё же жив благодаря ему, это будет правильно. — Говорит Цинсюань и ловит на себе чужой долгий взгляд. — Что? — Ты жив благодаря современной медицине и тому, что он умер. — Поправляет Мин И и, положив в свою тарелку несколько закусок, продолжает, игнорируя замешкавшегося от его слов Цинсюаня. — Впервые мне пришлось искать что-то об уже мёртвом человеке. Цинсюань отводит взгляд, не зная, что ответить, он берёт палочки и, следуя чужому примеру, тоже начинает есть. — А тогда в казино то-то явно покопался в моём прошлом. — Припоминает он, стараясь перевести тему разговора. — Тогда это сделал не я. Если тебя волнует, то я не интересуюсь ни делами людей, ни их прошлым. — Поясняет Мин И. — И кажется ты сказал, что это старые статьи в интернете, в которых нет ни слова правды. — Так и есть. — И в чём неправда? Цинсюань немного игриво улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Ты обедаешь со всеми людьми, чьими делами ты не интересуешься? — Спрашивает Цинсюань и получает отрицание в ответ. — А ты всем поддаёшься в бильярде? Или только мне? Я же совсем играть не умею, это было слишком очевидно. Мин И ответил не сразу и Цинсюань уже подумал, что его игнорируют. — Тебе. — Потому что я кажусь безобидным, да? — Заявляет Цинсюань, улыбаясь, и ловит чужой взгляд. — Да ладно. Я же знаю, как я выгляжу. Он поднял руку, чтобы привлечь внимание официанта, и попросил счёт. Молодая девушка растерянно посмотрела на него пару секунд, прежде чем подойти. Когда она приносит счёт, Мин И притягивает счёт к себе. — Нет-нет. Я заплачу. — Протестует Цинсюань, уже достав кошелёк. — Не нужно. — Отрезает тот и поворачивается к официантке. — Мы сами разберёмся, запиши на мой счет. — Но я настаиваю — Начал Цинсюань, но Мин И перебил его. — Я сказал, не нужно. — Твёрдо заявляет тот. — Это мой ресторан, поэтому успокойся. Ничего не надо. Можешь считать, что я угощаю. Мин И, сидящий напротив, казался непреклонным. — Ты всегда такой упрямый? — Спросил тот, и Мин И лишь медленно поднял бровь, ничего не отвечая. — Хорошо. Но я останусь должен, напишу, как только закончу с делами. Договорились? Он встаёт из-за стола и собирает вещи. — Зачем заниматься всем этим если у тебя свой бизнес? — Интересуется Цинсюань. — Я не занимаюсь всем этим. — Парирует Мин И и после небольшой паузы добавляет. — Я иногда помогаю Хуа Чэну с делами. Не больше не меньше. — Вы с ним друзья? — Нет. Всё, иди уже. Вернувшись домой, Цинсюань сразу сел за изучение документов. Его звали Хэ Сюань. Родился в тот же день того же года, что и сам Цинсюань, в небольшой деревне в пригороде Шанхая. Через несколько лет семья переехала в Цинпу, купила небольшую лавку и открыла свой бизнес, который первое время неплохо окупался, но уже спустя пару лет начались проблемы. Закончив школу, он не смог с первого раза сдать государственный экзамен. Пересдал через год, поступил на юридический факультет в один из вузов Шанхая. Почти закончил учебу, но впал в кому после уличной драки и умер через несколько дней после поступления в больницу. Родных у него тоже не было. За пару месяцев до смерти самого Хэ Сюаня они попали в автоаварию, родители погибли на месте, а младшая сестра уже в больнице. Не было и дня чтобы Цинсюань не пытался понять, почему тот человек назвал Ши Уду убийцей. В снах не было никакого смысла и он всё продолжал списывать это на какую-то ошибку. Недоразумение. Обычный бред, которым всё и являлось. Потому что его брат утверждал, что не знал, кто был донором. Обещал, что выяснит это. Говорил, что ему самому интересно. А в конечном итоге просто лгал. Среди переданных Мин И копий документов было и медицинское свидетельство о смерти Хэ Сюаня вместе с заключением консилиума врачей. И на нём стояла подпись Ши Уду. Ши Уду лгал ему. Всё это время он знал, но молчал. Что ещё он мог скрывать от него? Если его сны не были больным бредом подсознания, если Ши Уду правда убил человека, то что ему делать? Цинсюань уже не видел другого объяснения и не мог придумать оправдания. Это была не случайность и не стечение обстоятельств. Такой удачи не бывает. Только не с ним. Постепенно обрывки информации складывались в единую теорию, и чем больше он додумывал, тем меньше хотел в это верить. Се Лянь сказал, что прогноз относительно состояния Хэ Сюаня был спорным, но доктор Лин настаивала на том, что поддерживающую терапию стоит прекратить. И хотя Цинсюань весьма симпатизировал Лин Вэнь, он должен был признать, что практически ничего о ней не знает. Но зато она и его брат общались так долго и так близко, что знали достаточно секретов друг друга. Логическая цепочка прерывалась, но Цинсюань мог утверждать, что если к одному делу были причастны одновременно его брат и Лин Вэнь, то это не было случайностью. Он как сейчас помнил, как Ши Уду обещал ему, что всё будет хорошо. И следующим же утром появился донор. Внезапно. Спустя столько времени тупого ожидания, когда он уже свыкся с мыслью, что умрёт. Раньше Цинсюань не придавал этому значения, но теперь понимал, насколько это странно. Почему брат ему ничего не говорил? Он ссылался на врачебную тайну, но когда Ши Уду вообще волновали правила. Цинсюань хотел знать только имя и всё. Одно только имя человека, которому он обязан жизнью. И Ши Уду мог бы ему сказать, но продолжал упорно скрывать. В качестве причины смерти была указана острая дыхательная недостаточность. И Цинсюань помнил, что Се Лянь упомянул о том, что что-то произошло с аппаратом ИВЛ. Какой шанс, что всё сложится так удачно. И в ту самую ночь сломается аппарат, поддерживающий жизнь человека, совместимого с ним. Тут всё было идеально. Место, время и даже человек. На следующий день он не находит в себе сил увидеть брата. Так же приезжает в больницу, стоит в коридоре, но не может зайти в палату. — Вы кого-то навещаете? — Спрашивает проходившая медсестра. — Нет. То есть да. — Теряется он. — Простите. Я опаздываю. Дорога до Цинпу оказывается ещё дольше, чем он предполагал изначально и только ближе к вечеру он добирается до места. За это время он вспомнил ещё одну вещь. У него взяли кровь дважды. В ночь одного дня и рано утром следующего. После того, как он виделся с братом и перед тем, как его отправили на операцию. Кто вообще делает анализ крови ночью, кроме как не в случае экстренных пациентов? Он подумал тогда, что как-то слишком часто, но не обратил особого внимания. Мало ли что нужно врачам, а его самого тогда занимали совсем другие мысли. Цинсюань медленно шел вдоль рядов, вглядываясь в каждую надгробную плиту и пытаясь найти имя, которое знал только по бумагам. Его сердце беспокойно билось. Наконец, он нашел нужную могилу, опустился на колени и аккуратно положил букет белых лилий у каменной плиты. Он провёл кончиками пальцев по холодной поверхности камня и в этот момент он почувствовал, как тяжесть всех его мыслей и чувств обрушилась на него. Вокруг стояла тишина, лишь иногда нарушаемая шорохом листьев под ногами или редкими криками птиц. Он молча стоял так, абсолютно потерянный в собственных мыслях. Цинсюань думал весь вчерашний день и всю ночь, сопоставлял факты и пытался понять, в самом деле надеясь, что ошибается. И в итоге всё сводилось к двум вопросам: «Хватило бы у его брата решительности совершить подобное?» И «Пошёл бы он на это ради него?» Он знал ответы на оба, и от этого ему становилось дурно. Ши Уду был чрезмерен во всём, и, если бы встал выбор, у него бы рука не дрогнула. Цинсюаня мучила противная смесь благодарности, растерянности и сожаления. Конечно, он понимал, что за произошедшее нужно извиняться не словами, но того, что сделано, уже не изменить. Наверное, он был недостоин этой жизни. Может, тот человек добился бы больше, чем он, или хотя бы прожил достойную жизнь. Закончил бы учёбу, устроился в крупную компанию, завёл бы семью. Он был бы кому-то близким другом, хорошим супругом и любящим отцом. Возвращался бы с работы, делал уроки с детьми и проводил вечера в теплом семейном кругу. Он бы любил и был любим, но вместо этого просто похоронен в земле и всеми забыт. Он же мог остаться жив, мог забыть обо всём как о страшном сне. Почему всё так, разве врачи не должны бороться за любую жизнь до самого конца? Разве не все люди равны? Цинсюань знал, что нет. Знал, но не хотел принимать, потому что для него это оставалось неправильным. — Прости. — Едва слышно прошептал он, едва сдерживая слезы. — Я знаю, что очень виноват перед тобой. Мы с братом оба виноваты, поэтому… Я правда не хотел чтобы так получилось. Он злился, но не понимал, на кого именно. Ши Уду лгал ему, он стоял за всем произошедшим, и то, что он совершил, было непростительно. В любой другой ситуации Цинсюань всегда был бы на стороне правды. Но теперь он не понимал, что вообще правильно, а что нет, и это терзало его. Если Ши Уду решился на это ради него, то, значит, Цинсюань тоже виноват в случившемся. И это злило его ещё больше. Потому что он не просил об этом. Только не таким способом. Не ценой жизни другого человека. Это было цинично, аморально и безнравственно. Такое не прощают, и Цинсюань не представляет, как можно просто знать и жить с этим. Он так сильно хотел докопаться до причины собственных кошмаров и узнать правду, а это оказалось просто бессмысленно. Он злился, но ничего не мог с этим сделать. Его брат в больнице, и что будет дальше, не понятно, и с каждым новым днём Цинсюань примирялся с пониманием того, что ничего хорошего их не ждёт. Он винил, но не знал, кого именно. Его брат виноват, да. И Цинсюаню даже нет дела до законов, правил и этических принципов. Ши Уду нарушил самое простое, самое базовое право любого человека — право на жизнь. И он виноват перед Хэ Сюанем за то, что сделал. И Цинсюань тоже виноват в том, что сделал его брат. Или, может, их родители виноваты в том, что воспитали его так, или жизненные обстоятельства, которые сделали его таким. Может, виноваты врачи, не прилагавшие нужных усилий для спасения чужой жизни. Или водитель скорой, который привёз Хэ Сюаня именно в эту больницу. Виновата вся система здравоохранения, полная брешей в уставах. А может, сама судьба виновата в том, что всё это случилось с ними. Цинсюань не мог понять, как Ши Уду пришёл к этому. Он признавал, что окажись он сам на его месте, то не смог бы даже подумать о подобном, не то что сделать. Он бы смирился. Но Ши Уду не он. Его принципы и взгляды на жизнь были для Цинсюаня непонятны и порой вызывали отторжение. Он менял даже не жизнь на жизнь, а только на один шанс удачного исхода. И такое отношение, конечно, в какой-то мере льстило Цинсюаню, но бугало гораздо сильнее. Когда начинает смеркаться, он решает, что пора идти. Вытаскивает из кармана куртки телефон, чтобы посмотреть время, и тот оказывается разряжен. Цинсюань шумно выдыхает и, бросив последний взгляд на каменную табличку, направляется к выходу с кладбища. Там стоял небольшой цветочный киоск, и он спрашивает у продавца, как ему дойти до жилых кварталов. Окраины Шанхая разительно отличались от привычного ему центра, и Цинсюань опасливо оглядывался вокруг, всё ускоряя шаг. Пока он добрался, уже совсем стемнело, и его не покидало чувство тревоги. Здесь были узкие улочки с обветшалыми стенами и тускло горящими фонарями. Где-то тянулись линии электропередач. На дорогах, покрытых старым потрескавшимся асфальтом, стояли лужи, а в воздухе витал удушающий запах сырости после недавнего дождя. В лучших традициях старой типовой застройки все дома были серыми и однотипными. Было уже поздно, он остался без средства связи в совершенно незнакомом районе и не понимал, как вернуться домой. Редкие прохожие поворачивались в его сторону, и от этого его беспокойство только усиливалось. Он перевешивает сумку другой стороной, так, чтобы не было видно название бренда, и невольно вспоминает, сколько раз Ши Уду говорил ему не шататься где попало и не привлекать к себе ненужное внимание. Может, он был параноиком, но сейчас ему самому казалось, что он слишком выделяется. Задумавшись, он не заметил, как одной ногой наступил в лужу. Цинсюань брезгливо поморщился и стал трясти ногой, пытаясь стряхнуть капли воды с белых кроссовок. Цинсюань замечает пожилую женщину, идущую впереди, и ускоряет шаг. — Здравствуйте. Извините пожалуйста. — Обращается он. — Где здесь ближайшая гостиница? Или отель? — Гостиница? — Переспросила она. — Вблизи ничего подобного нет. Юноша, лучше едь домой, нечего ходить по улицам в такое время. Он разочарованно кивает и решает зайти в круглосуточный магазин, расположенный на первом этаже одного из домов. Там горел тусклый свет, и слышался шум вентилятора. Он долго ходил между прилавками, не зная, что вообще можно взять. В самом деле, он уже порядком устал, замёрз и просто хотел убраться отсюда. Он успел уже пожалеть о своём импульсивном решении приехать сюда сегодня. Протратив достаточно времени на бесцельное разглядывание товаров, он в итоге взял одну только газировку и направился к кассе. Продавец, сидевший в наушниках, лениво снял их и посмотрел на него с недовольством. — Четырнадцать юаней. — Грубо произнёс он. Цинсюань расплачивается за покупку и замечает зарядные устройства за стеклом витрины. Он спрашивает, можно ли купить одно из них. — Зарядки? — Мужчина фыркнул. — Нету. — Но я их вижу. — Настаивает Цинсюань. — Нет. Он недоумённо хмурится, но решает не вступать в конфликт. — Извините, могу я тогда пожалуйста позвонить? — Просит он. — Нет. Иди отсюда. Вон. Пошёл. — Мужчина махнул рукой, прогоняя его. — Выметайся отсюда. Чего пристал. Не ожидавший такой реакции Цинсюань повернулся, чтобы уйти, когда вдруг услышал чужой голос за спиной. — Эй! Сколько раз я просил тебя не грубить посетителям. После этого ты ещё возмущаешься, что никто сюда не ходит. — Крикнул мальчик, выходя из подсобки. Мужчина за прилавком тут же стал с ним препираться, а тот, особо его не слушая, подошёл к Цинсюаню. — Извините, у моего отца дурной характер. Вот, можете позвонить. — Сказал он, протягивая телефон. Цинсюань несколько удивился, но быстро спохватился. — Спасибо тебе. Можешь подсказать, какая это улица и дом? — Если вы хотите вызвать такси, то это не лучшая идея. Куда вам нужно? — В Цзинъань. Мальчик скрестил руки на груди и покачал головой. — Думаю никто не поедет в такое время. Слишком далеко. Да и Праздник Весны скоро, дороги забиты. Цинсюань поджимает губы и задумывается, не зная, как поступить. Наизусть он номеров не знал, и в самом деле у него больше не было никого, кому бы он мог позвонить и попросить забрать его. Но и оставаться здесь он не хотел, и, если честно, побаивался. Внезапно его осеняет, и он начинает шарить по карманам в поисках чёрной визитки. Он достаёт её и набирает номер, надеясь, что на его звонок ответят. — Мин И? — Спрашивает он, когда абонент поднимает трубку. — Это Ши Цинсюань. Помнишь? Мы встречались вчера. — Да. — Сухо отвечают ему. — Нужно что-то ещё? — Нет. То есть да. Но… — Запинается Цинсюань, от волнения не в силах связно формулировать мысли. — В общем, так получилось, я поехал в Цинпу, и я не заметил, как мой телефон разрядился и как начало смеркаться. Я не могу уехать отсюда, и здесь нет никаких гостиниц, чтобы переночевать. И мне надо домой. Я знаю, это глупо и безответственно, и я сам не подумал, хотя должен был. Но я очень плохо ориентируюсь, и я просто не знаю, что делать. Мне не к кому обратиться. Конечно, это слишком, мы совсем не знакомы, но если ты, пожалуйста, можешь… — Хватит. — Немного раздражённо бросает Мин И. И после нескольких секунд молчания добавляет. — Диктуй адрес. Когда Цинсюань возвращается домой, уже постепенно начинает светать, и он без сил падает на постель и засыпает. Просыпается уже после полудня и только тогда ставит телефон на зарядку. Тут же загорается экран и появляется заставка. Он заливает шоколадные хлопья молоком, заваривает чай и уносит всё это в гостиную. Включает телевизор и переключает несколько каналов. Тут на диван запрыгивает Шуан, он берёт её на руки и треплет её по мягкой шерсти. Усевшись на диван, он разблокирует телефон. Ему тут же приходят уведомления. Два пропущенных от Пэй Мина, четыре от Се Ляня и длинная гневная тирада от Лин Вэнь. Цинсюань нехотя начинает читать. Подруга его брата всегда имела непонятную манеру писать крайне длинные сообщения, из которых сложно было понять, что от тебя вообще нужно. Лин Вэнь писала о том, что она думает насчёт того, что он не отвечает на звонки, почему он не имеет права так делать, что она и так занята, ей не до его выходок и что он должен явиться в больницу. Про себя Цинсюань недовольно думает, что с последнего и нужно было начать. Он вызвал такси, насыпал кошке корм, схватил куртку и выбежал из дома, не забыв взять ключи и телефон. Когда такси наконец подъехало, Цинсюань сел на заднее сиденье и назвал адрес больницы. Водитель, видно заметив его встревоженное состояние, сказал, что они доедут быстро. Но это мало его успокаивало. Он смотрел в окно, не замечая ничего вокруг, и только прокручивал разные сценарии в своей голове. По прибытии в больницу, Цинсюань выбежал из машины и поспешил в сторону отделения. Он спешно шёл по коридорам, то и дело оглядываясь вокруг. Подойдя к двери палаты, он остановился, пытаясь собраться с мыслями. Он сомневался, что сможет справиться с последствиями. Это было не вовремя. Он ещё не решил, что ему делать дальше. Что сказать Ши Уду? Ему извиняться или злиться? Он даже не решил, должен ли сделать вид, что ни о чём не знает, или попробовать поговорить. Цинсюань отходит в сторону, поворачивает за угол и проходит вдоль по коридору, и после сворачивает в сторону приёмного отделения. Он замечает Се Ляня и как-то запоздало вспоминает, что так и не перезвонил ему. Он коротко извиняется, перебрасывается парой фраз, но на вопрос, что он тут делает, не придумывает ничего лучше, чем сказать правду. — Мне что-то страшно. — Признается Цинсюань, не до конца понимая, боится он встречи с Ши Уду или её последствий. — Всё не так плохо. — Пытается ободрить его Се Лянь, но получается не очень. Он качает головой и чуть поджимает губы. — Нет, я не могу. Мы сильно поссорились накануне. И я сказал много вещей, которые не должен был говорить. Се Лянь чуть хлопает его по плечу и мягко улыбается. — Мне кажется сейчас это не самое важное. — Говорит он. — И я не думаю, что доктор Ши на тебя в обиде. Цинсюань сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Он попрощался с Се Лянем и пообещал позвонить и как-нибудь встретиться с ним позже. Зайдя в палату, он сделал несколько неуверенных шагов к кровати, не зная, что сказать. Лицо Ши Уду было бледным, и он выглядел очень слабо. Цинсюань садится на стул рядом и тихо зовёт брата. Ши Уду медленно приоткрывает глаза, переводит на него расфокусированный взгляд, и уголки его губ чуть дёргаются. — Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Цинсюань, ободряюще улыбаясь. — Я так боялся. Теперь всё будет хорошо. Просто отдыхай, ладно? Цинсюань почувствовал, как ему резко стало легче. Уже не так важно, что будет дальше. Его брат жив, это сейчас было главным. Ши Уду медленно поморгал и устало прикрыл глаза. Как и всегда рядом с ним, Цинсюань терялся и не знал, что сказать. Даже сейчас. Хотя не похоже, что сейчас был подходящий момент. Он снова огляделся, задержал взгляд на лице Ши Уду, потянулся и осторожно убрал упавшую на глаза челку с его лба. — Достаточно. — Говорит зашедшая в палату Лин Вэнь. — Он ещё не конца пришел в себя. У вас будет ещё много времени наобщаться. Цинсюань не перечит, выходит вместе с ней в коридор и только после этого спрашивает. — Как он? С ним всё будет в порядке? — Дальше будет видно. — Уклончиво отвечает она, но, заметив, как изменилось лицо Цинсюаня, добавляет. — Но с памятью видимо все в порядке. — Что? Как вы это поняли? — Ну тебя же он узнал. — Но ничего не сказал. — Парирует он. — Успокойся. Не всё так быстро. — Успокаивает его Лин Вэнь. Она достаёт телефон, проверяет время и чуть хмурится. — Так, мне срочно нужно бежать. Зайди ко мне в кабинет через пол часа где-то. На пару слов. Цинсюань согласно кивает. Он решает выйти из больницы на улицу, чтобы немного перевести мысли. Ему стало легче. Он увидел Ши Уду, и часть проблем будто решилась. Главное, что он в сознании и что он остался жив. Остальное не так важно. Он ещё не решил, что ему делать, но у него будет достаточно времени. Раздаётся характерный звук уведомления, и он достаёт телефон из кармана куртки. Это было сообщение. От Мин И. И он даже удивляется, что тот написал ему, но, прочитав, Цинсюань чуть смеётся. Оказывается, он вчера забыл свою сумку в машине Мин И. И тот предупреждал, что, если Цинсюань не заберёт её в течение двух дней, то он её выкинет.