Моя проигранная

Минджу поправила легкую ткань черного шелкового платья, которое струилось по телу, словно вторая кожа. Она была настоящей красавицей — миниатюрной, ниже ста шестидесяти сантиметров, из-за чего её силуэт казался ещё тоньше, почти хрупким, как у фарфоровой куколки, которую хочется защитить. Талия была узкой, изящно подчёркнутой, плавно переходящей в соблазнительные, но не слишком широкие бедра — округлые, женственные, придающие походке лёгкую грацию. Грудь — скромная, небольшая, гармонично вписывающаяся в общую картину, делая фигуру утончённой, а не броской. Но она не считала себя идеальной. В зеркале всегда ловила недостатки — коротковатые ноги, которые заставляли её тянуться на цыпочки в туфлях. Слегка неровные бёдра, где одна сторона казалась чуть полнее другой. Кожа на коленях, иногда шелушившаяся от сухости. И эти детские щёчки, слишком пухлые, с ямочками, которые она ненавидела за инфантильность. Даже Сохён в первую встречу отметил её фигуру — естественную, притягательную, — помнила, как он обожал фото "с примерочной", шептал, что это только для него, и она верила. До сегодняшнего дня всё было как надо. Длинные прямые волосы цвета воронова крыла каскадом падали до поясницы, блестя под светом люстр, словно жидкий шёлк. Черные глаза — слишком черные, бездонные, слегка лисьи, с приподнятыми внешними уголками, придающими взгляду хитринку и загадочность, в которых тонули окружающие, выдавая глубину чувств, которую она прятала. Пухлые губы, где верхняя была чуть полнее нижней, манили мягкостью, обещая нежность. Всё вместе создавало образ хрупкой, магнетической красоты — той, что не кричит, а манит, заставляя сердца биться чаще, несмотря на все её мнимые изъяны. Оно было простым, но элегантным, открывая лишь ключицы и изящную линию плеч, и она чувствовала себя в нем одновременно беззащитной и сильной. Каждый шаг по мраморной лестнице отдавался гулким эхом в этом необъятном доме, который все еще казался чужим, несмотря на все его немыслимое великолепие. Сердцебиение ускорилось, когда она представила, кто уже ждет ее внизу. Минхо. Его присутствие было подобно электрическому разряду — невидимому, но ощутимому. Ей было страшно, но она продолжала идти. Она не могла свыкнуться с мыслью, что Сохён проиграл её. За что? Что она ему сделала? Они ведь планировали свадьбу, они были в шаге к помолвке. Минджу сдерживала свои слезы, не хотелось показывать свою слабость перед Минхо. Она сбежит отсюда, и посмотрит в бестыжие глаза возлюбленого. Она спустилась в огромную столовую, где массивный стол из темного дерева был уже сервирован с безупречной точностью, а приглушенный свет хрустальной люстры мягко играл на серебре и тонком фарфоре. Минхо уже сидел во главе стола, его фигура в идеально скроенном костюме казалась высеченной из камня. Он не поднял головы сразу, лишь скользнул по ней взглядом, который был одновременно оценивающим и… собственническим. Минджу почувствовала легкий румянец на щеках, но постаралась не выдать своего волнения. Горничные, словно тени, бесшумно сновали по комнате, расставляя последние блюда. И тут Минджу заметила его. Он стоял чуть позади кресла, которое, как она поняла, предназначалось для нее. Высокий. Очень высокий. Настолько, что Минхо, который сам не был низким, рядом с ним казался обычным человеком.             Для Минджу, с ее полутораметровым ростом, он выглядел настоящим небоскребом. Его идеально сидящий черный костюм подчеркивал широкие плечи и длинные ноги. Профиль был острым, взгляд цепким, а светлые волосы были небрежно, но при этом стильно уложены. Он выглядел так, будто сошел с обложки журнала — идеальная, чуть холодная красота. Когда она подошла к столу, он шагнул вперед, с легким поклоном выдвигая стул. Его рука мелькнула так близко, что Минджу ощутила легкое движение воздуха. Она села, и в этот момент его внушительная фигура оказалась рядом, почти нависая. Он был реально как потолок, и она почувствовала себя маленькой, почти беззащитной, словно хрупкая статуэтка рядом с колоссом. Эта внезапная физическая разница вызвала странное ощущение — смесь легкого дискомфорта и неожиданного любопытства. Ее взгляд непроизвольно задержался на линии его шеи, на крепком подбородке, на тонких пальцах, которые только что держали стул. — Минджу, — голос Минхо разрезал тишину, его взгляд был острым, словно лезвие. — Позволь представить. Это Хёнджин. Он будет твоим телохранителем " Всё, теперь он мне няньку нашёл " — мысленно произнесла девушка. Слово «телохранитель» прозвучало весомо, почти как предупреждение. Минджу едва заметно кивнула, стараясь не смотреть на Хёнджина, но краем глаза все равно отметила, как он склонил голову в знак приветствия. Его движения были грациозны, несмотря на внушительный рост. Ужин начался. Столовую наполнили ароматы изысканных блюд, но атмосфера оставалась тяжелой и молчаливой. Звучали лишь легкий звон столовых приборов и шорох движений горничных. Минджу старалась вести себя естественно, но ее мысли постоянно возвращались к Хёнджину. Он стоял чуть поодаль, совершенно неподвижный, словно часть интерьера, но его присутствие ощущалось очень остро. Она невольно поймала себя на том, что исподтишка рассматривает его — каждый раз, когда Минхо отвлекался на что-то, ее взгляд скользил по его силуэту. И каждый раз, когда она делала это, она чувствовала на себе пристальный, пронизывающий взгляд Минхо. Это был не упрек, а скорее тихая, но однозначная угроза. Словно он говорил: «Мои глаза видят все. И что ты смотришь. И на кого.» На десерте, когда Минджу почти закончила с легким муссом, Минхо вдруг резко отложил вилку. — Все могут идти. Его голос был спокойным, но категоричным. Горничные, словно по команде, тут же покинули столовую. Хёнджин тоже сделал шаг назад, поклонился и исчез. Минджу осталась одна на огромном пространстве столовой, лицом к лицу с Минхо. Сердце ёкнуло. Она ожидала упрека, вопроса, возможно, холодного выговора за свою нескрываемую любопытность. Она была готова к любому сценарию, кроме того, который последовал. Ей было не по собе, он навеевал страх. Минхо не сказал ничего. Абсолютно ничего. Он просто продолжил есть свой десерт, медленно и размеренно, словно никакого инцидента не было. Но тяжесть его взгляда, направленного прямо на нее, была почти физически ощутима. Эта тишина была гораздо красноречивее любых слов. Он говорил: «Я все видел. Я все понял. И я не доволен». Минджу чувствовала, как кровь приливает к лицу. Неужели она была настолько очевидна в своем разглядывании? Или это он просто наслаждался ее смущением, чувствуя себя полновластным хозяином ситуации? Остатки ужина были доедены в абсолютной тишине, нарушаемой лишь шорохом платья Минджу и дыханием Минхо. Наконец, он встал, его движение было таким же плавным и хищным, как всегда. — Я в кабинете, — бросил он, даже не взглянув на нее. — Хёнджин, зайди ко мне. Его голос, обращенный уже к невидимому телохранителю, прозвучал властно и окончательно. Минджу услышала легкие шаги Хёнджина, направляющегося в кабинет Минхо. Что он мог ему сказать? Предупредить, чтобы держался подальше? Или это была просто очередная демонстрация власти? Одно она поняла точно Минхо — собственник то чёртиков мозга. Минджу не стала ждать. Ей хотелось хоть какого-то живого общения, хоть какой-то искренности. Она направилась на кухню. Кухня оказалась совсем другим миром. Здесь царил теплый гул, звон посуды, запахи свежего хлеба и трав. Несколько женщин в белоснежных фартуках, и пара мужчин, повар и его помощник, тут же оживились при ее появлении. — Госпожа! — воскликнула одна из горничных, пожилая, с добрыми глазами. — Проходите, пожалуйста. Что-то нужно? — Нет, нет, — улыбнулась Минджу, чувствуя себя немного неловко, но с облегчением. — Просто захотелось… подышать. Тут очень уютно. — Мы всегда рады, Госпожа. Чувствуйте себя как дома, — проговорил повар, вытирая руки полотенцем. — Надеюсь, ужин пришелся по вкусу? — Было великолепно, — искренне ответила она. — Спасибо. Она не хотела грубить, несмотря на сложившуюся ситуацию. Они стали понемногу рассказывать ей о доме, о своих обязанностях, о повседневной жизни. Минджу чувствовала, как напряжение, которое скопилось за ужином, понемногу отпускает. Эти люди были так непосредственны, так искренне рады ее появлению. В этот момент в кухню вошел высокий парень, чуть младше ее, с широкой улыбкой и искорками озорства в глазах. Его волосы были небрежно растрепаны, а движения легкие и быстрые. — О! А вот и наша красавица Госпожа! — воскликнул он, заметив Минджу. — А я уже думал, ты в своей башне заперлась, скучаешь по приключениям. Горничные зашушукались и пристыженно улыбнулись, но парень не обратил на это внимания. Это была уже рутина. — Чоннин, — представился он, протягивая руку. — Водитель Минхо-хёна. И, так сказать, его левая рука по всяким… не очень важным делам. Рад знакомству! Его хватка была крепкой и теплой. Минджу рассмеялась. Тихо, сдержанно. — Минджу. Очень приятно, Чонин. Ты кажешься… другим, — она позволила себе быть чуть более откровенной. — О, я такой и есть! — он подмигнул. — Не все же нам ходить с лицами, будто мы на похоронах своего последнего единорога. Разбавлять надо атмосферу, а то хён тут всех до инфаркта доведёт своей серьезностью. Чаю? Кофе? У нас тут такие кексики! Горничные готовят — пальчики оближешь! Хочешь, я тебе секретное место покажу, где самые вкусные ягоды растут в саду? У него был взгляд как у лисёнка. Разговор с Чонином был глотком свежего воздуха. Его легкость и юмор были заразительны, и Минджу чувствовала, как ее собственное настроение поднимается. Он был живым, настоящим, и в его присутствии она могла быть собой, не опасаясь холодного взгляда или скрытого подтекста. Вечер перевалил за полночь. Шум на кухне давно стих, и дом снова погрузился в тишину. Минджу сидела в своей комнате, читая книгу, но мысли постоянно возвращались к ужину, к Хёнджину, к загадочному молчанию Минхо. Неужели он был настолько недоволен? Минджу знакомилась с новыми людьми. Дверь в ее комнату бесшумно отворилась, и на пороге появился Минхо. Он не постучал, просто вошел, словно это было его естественное право. В руках он держал стакан с янтарным напитком, видимо, виски. — Не спишь? — Его голос был низким, чуть хриплым. Он подошел к окну, откуда открывался вид на залитый лунным светом сад. Минджу отложила книгу. — Нет. Читаю.                                      — Интересно? — Вполне. Наступила пауза, наполненная невысказанным напряжением. Минджу чувствовала, как его взгляд скользит по ней. Она поерзала, подтягивая полы платья чуть выше, хотя оно и так было до колен. — Позволь угадать, — медленно проговорил Минхо, поворачиваясь к ней. — Ты сегодня за ужином изучала не меню и не мои реакции на твои ответы, верно? Минджу сглотнула.Она думала о том как выбраться оттуда. — Я… просто удивилась новому человеку. Он высокий. Минхо усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Высокий? Да. Заметный? Несомненно. Небоскреб, как ты мысленно его назвала? Возможно. Но это не повод так его рассматривать, Минджу. Ее щеки вспыхнули. — Я не… — О, не ври мне, — он сделал шаг к ней, его глаза горели в полумраке. — Я видел, как твои глаза скользили по нему. Снизу вверх, — продолжил Минхо, сдерживая свою ярость. —С завидным любопытством. Словно ты пыталась понять, как он устроен. Признайся, тебе стало интересно, насколько он отличается от меня? Или просто от других мужчин, которых ты видела? Минджу замерла. Он не просто видел, он читал ее мысли, ее самые невинные, но в то же время слегка фривольные наблюдения. Его слова, мягкие и ровные, имели острые края. — Он твой телохранитель, Минджу. Его задача — защищать тебя. Не быть объектом твоего, хм... Визуального исследования. Особенно за моим столом. Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. Его запах — дорогого парфюма и чего-то неуловимо мужского — наполнил воздух. — Или ты предпочитаешь, чтобы я сам демонстрировал тебе все, что ты так внимательно рассматривала? — Его голос понизился, стал еще опаснее. — Мы можем провести очень показательный урок анатомии, если твои глаза требуют… детального изучения. Он протянул руку и медленно коснулся ее подбородка, слегка приподнимая его. Ее взгляд невольно встретился с его. В его глазах плясали темные огоньки, а губы были изогнуты в тонкой, дразнящей улыбке. Минджу чувствовала, как дрожит каждая клеточка ее тела. Эта пошлость была не в словах, а в подтексте, в его взгляде, в невысказанном обещании, которое заставило ее кожу покрыться мурашками. Он знал, на что она смотрела, и, кажется, ему нравилось, что он может вызвать у нее такое смущение. — Поверь, Минджу, — прошептал он, склоняясь чуть ближе, так что его дыхание коснулось ее губ. — Всё, что тебе когда-либо захочется рассмотреть, исследовать, изучить… находится прямо перед тобой. И оно гораздо интереснее, чем любой небоскреб. А главное — оно принадлежит только тебе. Если ты, конечно, решишь посмотреть. Его большой палец медленно погладил ее нижнюю губу. Минджу затаила дыхание, не зная, что ответить, как реагировать на эту тонкую игру. Он отстранился так же внезапно, как и приблизился, оставляя ее в звенящей тишине и с бьющимся сердцем. — Доброй ночи, Минджу, — сказал он, его голос снова был спокойным, словно ничего не произошло. — И в следующий раз, пожалуйста, держи свои глаза на замке. Или по крайней мере, направляй их в нужную сторону. Он вышел, оставив за собой шлейф своего запаха и ощущение, будто она только что побывала в эпицентре небольшой, но очень личной бури. Минджу медленно коснулась своих губ. Минхо не просто заметил. Он завладел ее любопытством, ее вниманием, ее мыслями. И сделал это так искусно, что она чувствовала себя одновременно взбудораженной и абсолютно, совершенно беззащитной. Ее глаза на замке? Похоже, он решил стать ключом к ним.