Dispatch 2. Кто вы такие?

Кортни вернулась через тридцать минут — нагруженная так, словно собиралась спасать не голого неизвестного мужика, а небольшой отряд. Пакет с одеждой бился о её колено, второй — с едой — пах чем-то тёплым и пряным. Мужчина всё ещё сидел там же, где она его оставила — у стены, обхватив руками колени. Свет больше не проступал из-под кожи, но в воздухе вокруг него всё равно висело нечто тяжёлое, как послевкусие грозы. Он поднял голову, когда услышал шаги. — Ты вернулась, — хрипло сказал он, будто сам не ожидал. — А я обещала, — пожала плечами Кортни. — Не люблю оставлять голых, дезориентированных мужчин умирать от голода. Держи. Она протянула пакет с одеждой. Он потянулся — настороженно, но аккуратно — и сразу сжал пальцами ткань, будто опасался, что она исчезнет. Кортни чуть отвернулась, давая ему пространство одеться, но через секунду всё равно краем глаза наблюдала. Чисто профессиональный интерес… ну и немножко человеческий. Она видела, как на его руках и груди, там, где кожа была обожжена или потрескана после попытки сдержать взрыв, медленно проступают бледные участки. Сначала едва различимые, потом — как крошечные всполохи обратной невидимости. Пятна тускнели, будто кожа на время переставала существовать, становилась прозрачной. — Оно снова пропадает, — тихо сказала она, не удержавшись. Он посмотрел на свои руки, тяжело вздохнул. — Ага. Это бывает, когда… — он наморщил лоб, — когда тело тратит что-то, чтоб удержать силу внутри. Я не знаю, как это работает, ладно? Они не объясняли. — Кто «они»? — мягко спросила Кортни. Он замолчал. Натянул штаны. Потом футболку. Потом сел обратно, уткнувшись локтями в колени. — Ладно, — выдохнул он наконец. — Слушай. Ты хотела знать — как я оказался в том ебучем здании. Кортни кивнула. — Я слушаю. Он сглотнул. Было видно: говорить ему тяжело. Но, видимо, впервые за долгое время рядом оказался человек, который не собирался бить током за каждое слово. — Какие-то пидоры… — начал он, голос срывался, — держали меня в лаборатории. Долго. Или… может недолго. Я хрен знает. Там не было окон. Вообще. Время там… как будто резиновое. Они проводили… странные и уебанские эксперименты. На ток, на свет, на радиацию, на какие-то химические растворы. На звуки. На мозг. На всё, что можно. Его пальцы дрожали. Кортни медленно присела напротив, держа руки на виду. — И они связывали тебя? — Нет. — Он покачал головой. — Они никогда не связывали. Зачем? Я всё равно не мог двигаться, когда они… делали своё. Тело просто отключалось. Как будто не принадлежало мне. Он шумно выдохнул сквозь зубы. — Последнее, что я помню… Меня вырубили. Просто так. Без объяснений. А потом я очнулся в капсуле. Они её отцепили — и куда-то везли. Я слышал звук транспорта. И слышал музыку. Он поднял глаза, и Кортни удивилась тому страху, что в них появился. — Музыку? — переспросила она. Он кивнул. — Очень громкую. Очень неприятную. Как будто она разрывала мне череп. Как будто… — он коснулся виска, —…как будто она активировала что-то. Убивала что-то. Я не знаю. Он поджал плечи. Эта память резала его изнутри. — Я начал задыхаться. Меня мутило. Всё вертелось. И потом — темнота. Полностью. А когда я очнулся снова… я был в здании. Всё горело. И… — его взгляд на секунду стал пустым, — и я уже взорвался. Кортни выдохнула. Медленно. Тяжело. Это не похоже на то, как работают герои. Не похоже даже на то, как работают самые грязные спецлаборатории. Это — что-то совершенно иное. — Ладно, — сказала она чуть тише. — Мне нужно, чтобы ты вспомнил одну вещь. Когда они везли тебя… ты слышал голоса? Любые. Даже приглушённые? Он закрыл глаза. Долгая тишина. Потом — едва слышный шёпот: — Да. Кортни ощутила, как леденеет спина. — Какие? Он поднял голову. Взгляд стеклянный. — Они говорили, что «объект готов». — Что «стабильность почти достигнута». — И что, если я сорвусь… Он резко втянул воздух, будто слова были ножами. — …они меня выключат. Кортни почувствовала, как что-то внутри обрывается. Именно так проводят финальные этапы перед тем, как выпускают на улицу нестабильных, потенциально смертельных экспериментальных бойцов. И именно так разговаривают те, кто уверен, что последствия можно списать. Она встретилась с ним взглядом. — Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда нам нужно разобраться, кто это сделал. Но сначала… Она придвинула второй пакет. — Ты голоден? Он моргнул. Как будто вообще забыл о такой вещи. — Я… не знаю. Наверное. — Отлично. Тогда начнём с самого сложного. — Кортни достала несколько коробок. — Я не знала, что ты любишь. Поэтому… взяла всё подряд. Если что-то отвратительно — просто скажи. Я не обижусь. Он осторожно взял коробку. Потянул носом. Запах курицы и риса заставил его губы чуть дрогнуть. — Это… пахнет нормально. — Это уже победа, — усмехнулась Кортни. И впервые за всё время он смотрел на неё не как на угрозу. А как на кого-то, кто может быть настоящим. Он ел медленно, будто не доверяя ни еде, ни собственным ощущениям. Ложка то и дело замирала в руке — и каждый раз Кортни видела, как в глазах вспыхивает растерянность, будто он заново учился самому простому. — Нормально? — осторожно спросила она, когда он доел половину коробки. Мужчина кивнул, проводя ладонью по губам. — Вроде да… организм не орёт, что его травят. Это… приятно. Странно, но приятно. Кортни тихо улыбнулась. Она не спешила — просто сидела рядом на бетонном полу, поджав ноги, наблюдая за ним сбоку. Теперь, когда он был одет, казалось, что угроза стала чуть меньше. Или, может быть, он сам стал чуть человечнее. Некоторое время они молчали. Потом Кортни решилась: — Можно… спросить про взрыв? Он поднял взгляд. Этот вопрос задел его глубже, чем всё остальное — видно было сразу. Но он не оттолкнул её. Только медленно отложил контейнер и выпрямился. — Ты хочешь знать… как я остаюсь целым? — спросил он тихо. — И… что ты чувствуешь в тот момент, — кивнула Кортни. Он провёл рукой по затылку, задержал пальцы в волосах — будто пытался удержать себя в настоящем. — Ладно… — он выдохнул. — Только если я начну… странно светиться — не пугайся. Я не собираюсь бахнуть специально. Просто… вспоминая, я иногда теряю контроль. Она кивнула, не шевелясь. Он опустил глаза на свои ладони. — Когда начинается взрыв… это не похоже на то, что вы видели у других. Это не огонь. И не энергия. Это… боль. Очень сильная. Как будто каждая клетка тела включает сирену. Жжёт изнутри. Всё тело ломит так, что хочется выть. Грудь его чуть поднялась — дыхание сбилось. Кортни заметила: под кожей плеч и ключиц появилось слабое, едва уловимое свечение. Он сам этого не осознавал. — Но в тот момент… я не умираю. — Он поднял глаза. — Я наоборот… будто становлюсь крепче. Как будто тело собирается в комок, не даёт разрушить себя, держит всё внутри… пока не выстрелит наружу. Он сжал кулаки. Свет стал ярче. — А после… — он моргнул несколько раз, будто прогоняя флэшбэк, — я помню крики. Я помню, как стены треснули. Я помню… лица тех, кто успел посмотреть на меня. Перед тем как их отбросило. Кортни смотрела — и видела, как его ладони дрожат. Не от злости. От страха. От бессилия. — А ещё… — он прикусил губу, словно не хотел говорить, — я иногда… слышал голос. Во время взрыва. Кортни подалась ближе. — Какой голос? Он покачал головой: — Не знаю. Мужской. Спокойный. Как будто… командовал. Сначала одно слово. Всегда одно. — Какое? — прошептала Кортни. Он открыл рот, чтобы ответить, но… Внезапно дернулся, будто что-то в висках больно полоснуло. Свет под кожей вспыхнул чуть ярче. Он не сказал слово. И она поняла — он не может. Будто кто-то вшил в него блок, стопор, приказ молчать. Он выдохнул сипло, отклоняясь к стене. — Извини… я… — он зажмурился. — Не получается. Кортни ничего не сказала. Просто пододвинулась чуть ближе, достаточно, чтобы он чувствовал — она не отошла, не испугалась, не отвернулась. Свет под кожей стал гаснуть. Постепенно. Как угли, теряющие жар. Через пару секунд он снова дышал ровно. — Спасибо, — тихо сказал он, сам не зная за что. Кортни откинулась к стене и достала смартфон. Экран загорелся. Новости всплывали одна за другой: «Рухнули здания», «Неизвестный взрыв», «Пострадавшие», «Штаб героев расследует». Она поморщилась. — Слушай… — начала она, просматривая ещё пару статей, — если здесь останешься, тебя точно найдут. Оцепят район. Проведут тепловой анализ. И всё. Дальше — либо бой, либо… ну, сами понимаешь. Он хмуро смотрел на бетонный пол. — И что ты предлагаешь? — спросил он. Кортни выключила смартфон и убрала его в карман. — Могу забрать тебя к себе. У меня квартира внизу по улице, через два квартала. Небольшая, но укрыться можно. И никто туда не полезет, я к тому же давно там одна, никто не отслеживает, кто приходит и уходит. Он поднял голову. — Ты… правда предлагаешь это? — Да. — Она пожала плечами. — Пока ты не научишься держать себя в руках, а я не пойму, кто тебя вообще сделал таким — лучше, если ты будешь подальше от радаров. Он смотрел на неё долго. Слишком долго — как всегда. Изучал, пытался понять, есть ли подвох. Но не нашёл. И впервые за всё время в его взгляде появилось что-то, похожее на… надежду. Кортни встала и протянула ему руку. — Пойдём? Он уже почти взял её руку, но вдруг замер. — Подожди… — он нахмурился. — Ты так и не спросила моего имени. — Спросила, — мягко усмехнулась Кортни. — Но ты ни разу не ответил. Она наклонила голову. — Так как тебя зовут? Он опустил взгляд на её ладонь. На секунду — вечную — замолчал. Потом поднял глаза. И тихо сказал: — Меня зовут… Адам. Они вышли наружу через пролом в стене. Ночной воздух ударил в лицо холодом, смешанным с запахом пепла и металла. Было странно видеть город таким спокойным — будто никто не заметил, что за час до этого здесь полыхал взрыв, сравнявший половину здания с землёй. Кортни шла первой, но медленно — чтобы он не отставал. И время от времени оборачивалась, проверяя, не начинает ли он светиться снова. Его кожа была почти спокойной, лишь под рёбрами мерцали слабые отблески, как угли, не до конца погасшие. — Постарайся… — тихо сказала она, — не светиться слишком ярко, ладно? На улице люди. Он бросил на неё усталый взгляд: — А ты думаешь, я делаю это специально? Но всё же задержал дыхание — и свет потух, будто втянулся внутрь. Они вышли на узкий переулок. Дождь моросил мелко, постоянно, и капли разбивались о бетонный пол, скрывая следы их шагов. На улице никого — лишь неоновая вывеска магазина моргала через дорогу, освещая мокрый асфальт. Кортни остановилась, прислушалась к ночи — и только после этого выдохнула: — Хорошо. Значит… нам нужно идти пешком. Мой дом недалеко. Ну… относительно. На какое-то время они оба замолчали. — И часто ты мужиков с улицы домой таскаешь? — голос у него прозвучал грубо, но скорее устало, чем агрессивно. Кортни фыркнула. — Поверь, ты первый за сегодня. — Хм. За неделю? — За жизнь, идиот. Он невольно усмехнулся. Легко. Первый раз за всё время. Они пошли вдоль улицы, стараясь держаться теней. Кортни то и дело проверяла, не идёт ли кто мимо, не смотрит ли кто слишком внимательно. Он держался рядом, но шаг у него был осторожный, будто тело всё ещё привыкает к ходьбе после капсулы. И вдруг он резко остановился. Словно удар вибрации прокатился по воздуху — невидимый, но болезненный. Он приложил ладонь к виску, глаза сузились, а под кожей снова вспыхнул свет — быстро, ярче, чем раньше. — Что?.. — Кортни тут же шагнула к нему. — Ты что-то чувствуешь? — Шум… — он выдохнул. — Такой же, как в лаборатории. Очень похожая частота… где-то рядом. Он резко повернул голову, будто вслушивался не ушами, а чем-то другим, глубже. Кортни ощутила, как холод пробежал по позвоночнику. — Ты думаешь… это они? Он не ответил сразу. Свет под кожей постепенно стихал, но лицо оставалось напряжённым, будто он боролся с чем-то внутри. — Не знаю, — наконец сказал он. — Но если да… тогда твой дом — единственное место, где меня пока никто не ищет. Кортни сглотнула. Потом кивнула. — Тогда нам нужно торопиться. Они продолжили идти. Шли через двор, через узкий проход между домами, под старыми пожарными лестницами. Дождь стал сильнее, но это даже помогало — скрывало их силуэты. Он шёл рядом, молчал, смотрел на город так, будто видел его впервые… и пытался понять, безопасно ли всё это.