Последствия моих ошибок

— Они не приедут сегодня, — Куина вышла в гостиную из кухни, где только что говорила с Зоро по телефону. Она как-то тяжело и устало опустилась на первую ступень лестницы на второй этаж. Семья, кроме ушедшей спать пораньше Хиери, ожидающе смотрела на нее. Без Санджи семейный вечер в гостиной проходил непривычно для Зеффа тихо. — Санджи выпил и теперь наотрез отказывается появляться здесь в таком состоянии. Говорит, что не хочет нас смущать и напугает Мейко. Боже, при чем тут вообще Мейко, она уже спит, — Куина устало потерла пальцами нахмуренный лоб. — Но у них все хорошо? — уточнил Коширо. — Да. Зоро его забрал, даст проспаться в отеле, а утром привезет. Сказал, что можно поспать в их комнате, если места мало. Ну, всем, кроме Хиери. Хиери велел не впускать.       Педро улыбнулся на это заявление. Зефф решил не претендовать на кровать, где Баклажан спал с этой своей капустной башкой. Изгибы его старых костей уже сроднились с изгибами такого же старого дивана. — Так даже к лучшему, — успокоил отец Куину, видя, что та странно огорчена. — У нас теснота, им нужно было немного личного пространства, чтобы не устать от семьи. — Ну… Ага, — неискренне согласилась Куина. — Я потому и хочу, чтобы Зоро выкупил соседний участок, там можно целый дом построить — большой и просторный. Не такой, как у всех, по личному проекту архитектора, — ее улыбка была какой-то горькой.       Педро поднялся с дивана и подошел к жене, аккуратно касаясь ее плеча: — Пойдем спать пораньше. Успеем хоть раз поспать, пока Мейко не выспалась. Санджи же не будет рано утром, чтобы ее занять. — А? Да, надо выспаться. Ты иди к ней, я тоже подойду чуть позже.       Педро ободряюще сжал плечо жены и поднялся мимо нее по лестнице. Вскоре откланялся и Коширо, решивший почитать перед сном. Или провести еще одну воспитательную лекцию Хиери. В вечно шумном доме, где все со всеми сталкивались, стало непривычно тихо для Зеффа.       Куина ушла куда-то или пошла спать, и весь первый этаж внезапно оказался в его распоряжении. Он впервые разглядывал в спокойствии этот дом, в котором каждый предмет был частью истории этой семьи. Деревянные полы, протертые до скользкой гладкости около подъема на лестницу и входа на кухню. Старые фотографии в уже не модных рамках, стоявшие где-то за телевизором. Приз с детского чемпионата по кендо, детская деревянная катана. Этот дом был непривычно наполнен артефактами времен, когда дети росли, и бездетный Зефф впервые оказался внутри или даже частью подобного.       Он поискал и нашел-таки косяк с черточками-зарубками роста, усмехнулся, когда нашел год, на котором зеленая черточка перегнала-таки черную, явно принадлежащую Куине. Дом был тих, только выла вьюга за окнами, а на кухне капала вода из плохо закрытого крана. Зефф закрутил его, пройдя мимо батареи разношерстных чашек и кружек — у каждого в семье была своя любимая. Зеффу выдали «гостевую», у Санджи была своя: Куина подарила ему золотую с легким сверкающим отливом. Она хотела подарить ему самую яркую и запоминающуюся. Не привыкший к дому с тысячью историй и говорящих царапин, Зефф решил было выйти на улицу подышать морозным воздухом, как услышал странный звук, когда проходил по узкой прихожей. Он затих, заставив себя перенести вес на здоровую ногу и не скрипеть.       Но и звук затих вместе с ним. Стояла почти что полуночная зимняя тишина. Но Зефф не был дурак, он не собирался пожимать плечами: дескать, ему все показалось. Он стоял недвижимо, заставляя уставшую ногу затекать, и ждал. И через пять минут, видимо, решив, что опасность миновала, раздался еще один всхлип и громкое сморкание. Было ясно, что доносится оно из кладовки, в которую вела дверь из прихожей. Можно было тихо проскользнуть мимо…       Но сегодня вечером он сам дал себе зарок, что больше не будет немым свидетелем чужих семейных драм и просто подслушивающим. Он пообещал себе, что обязательно вмешается, когда будет слишком очевидно необходимо. Хватит быть незримым призраком. Сейчас было не ясно, необходимо ли его слово, но Зефф обозвал бы себя трусом, если бы ушел сейчас, говоря: «Ну, это не считается, это не про Баклажана».       И он резко открыл дверь в кладовку. Рыдания прекратились, да и некому тут было рыдать. Довольно просторная кладовка была завалена до потолка всем подряд: старыми матами и сломанными боккенами, спортивным инвентарем и половиной велосипеда, скейтбордом и всей той ерундой, которая говорила о том, что многие годы в этом доме росли счастливые дети.       Только через небольшое окно освещала этот хлам луна, и в ее дорожке танцевала поднятая Зеффом пыль. А еще в самом углу под окном, подальше от света, было темное пятно. Что было довольно жутко для этой комнаты, но Зефф не верил в привидения.       Он протиснулся мимо кучи старых лыж и сломанного кресла, встал ровно напротив скрючившейся в углу Куины. Девчонка сморкалась в подол собственной футболки и втягивала носом сопли.       «Вот оно что, даже такие железные дамочки, как она, плачут как самые обычные девчонки», — подумалось Зеффу. Он закрыл за собой дверь при входе, потому не стал возвращаться. Подтянул к себе сломанное на одну ногу кресло. И сел, готовый в любой момент опрокинуться на спину.       Куина видела его вторжение, но никак не могла собраться, постоянно утирая лицо рукой. От пыли и слез оно наверняка сейчас было грязным, но Зефф не видел. — Что стряслось, упрямая девчонка? — спросил Зефф. — Такие, как ты, по пустякам не плачут.       Это вызвало только еще один поток всхлипываний и утираний. Зефф достал платок и протянул Куине, та без раздумий его выхватила. Этот жест заставил ее раскрыться. — Я… я опять подвела Санджи. Я всегда его подвожу. Я ужасный челове-е-е-к, — слезы опять полились, но платок заглушил рыдания. Какой универсальный этот маленький дом, все сидят у друг друга на головах, но даже нора для тайных рыданий есть. — Прямо ужасный? С чего это? — склонил на бок голову Зефф. Так это все же о Баклажане, так что он верно зашел. — Он… он вот сбежал. Опять сбежал, хотя я так старалась хотя бы в этот раз его заманить. Я даже вас похитила. — Хах? — Зефф знал, что в голове у Куины свои схемы, но не такого ожидал признания. Вот зачем именно сестра Ророноа вытащила его сюда. — Я должна была догадаться, — хлюпала носом Куина. — Он всегда отказывался ездить с Зоро на праздники, находил причины. Он ощущал себя чужаком, я не дура, я понимаю. У нас крепкая семья, иногда мы такие шумные, а у Санджи… у него не было никого. Он ощущал всегда, что есть Ророноа, и отдельно он. Но ведь это не так! Но он не давал нам даже шанса, чтобы приехать и влиться к нам. Мы были бы только рады! — Но при чем тут я? — хмыкнул Зефф, девчонка пока не говорила ничего, чего бы он не знал. Он же не слепой. Куина наконец перестала бубнить в платок и сглотнула, чтобы говорить четче. — В нашем общем с Зоро чате Санджи не замолкал про Барати. Он всегда писал, какие новые блюда там пробовали готовить. И что у него вышло великолепно, а у старикана просто вкус атрофировался от старости. Ой… — осеклась Куина. — Мой язык в порядке, это баклажан не знает меры в паприке, — не обиделся Зефф. — Продолжай. — Ну, он вечно болтал: старикан то, старикан сё. Он никогда не говорил о своей семье, никогда не ездил домой на выходные, никогда не получал подарков ни от кого, кроме нас… и еще у него была зажигалка из Барати. Я подумала, что Барати ему ближе, чем мы. И что… ну понимаете, что если я украду вас с собой, Санджи не будет ощущать себя, словно он один против всех Ророноа. Словно он ничейный чужак в большой семье. У него тоже будет кто-то за его спиной, мы Ророноа и вы с Санджи, как две семьи. Ну, не прямо как семьи, а чтобы у Санджи была своя поддержка, а он не ощущал себя взятым с улицы одиночкой. Он такой гордый…       Зефф сидел, немного ошарашенный правдой. Девчонка утащила его в другой город в праздничную ночь, чтобы он был суррогатной семьей Баклажана на семейном съезде. Вот же придумала, как корову в седло наряжать. — Это было… — начал было он, прочистив горло. — Тупо, — всхлипнула Куина, начав опять пускать сопли. — Я была так увлечена Мейко, новой беременностью, проектами дома, что совсем забыла. Или не заметила… сейчас я прекрасно все вижу. Санджи уже полгода ничего не писал ни про Барати, ни про Старикана. И не потому что он переехал и открыл собственное кафе. Он любил Барати, ту работу, готовить вместе со всеми. Он бы не смог просто оставить все позади и даже не вспоминать обо всем, чему научился там. А он просто словно вычеркнул пять лет своей жизни и ведет себя, словно счастлив. Я должна была заметить, но я снова… я опять… Вот почему он ведет себя еще более странно, когда вы здесь. И вот почему он опять сбежал. Случилось что-то плохое. А я опять не заметила, — Куина терла мокрые щеки руками, соль разъедала ей глаза.       Все это копилось в ней и копилось все эти дни, ее попытки починить семейные отношения только ломали все сильнее. И вот, она была в тупике: что же делать? — Я такая эгоистка. Я опять все проморгала, я должна была догадаться, что все плохо с Барати. Это правда? — подняла она лицо к Зеффу. Тот задумчиво сидел в луче лунной пыли и крутил ус.       Зефф коротко кивнул. Он не бежал от ответственности за свои поступки. — Да. Он не сам ушел из Барати. Я его уволил.       Куина резко втянула воздух, словно надеялась, что этого удара не последует, но он случился. — Санджи… что-то натворил? Поссорился с кем-то? — аккуратно уточнила она. — Нет, — спокойно признался Зефф. — Я прогнал его, потому что узнал, что он живет с твоим братом. У нас на кухне такое не поощряется. — Какого… — начала была Куина и замолкла, пораженная откровением. Санджи прогнали из единственного места, к которому он тянулся всем сердцем, из-за его ориентации. Она прижала руку ко рту. — О боже, просто за то, что он был с Зоро. Просто за то, что у него был хотя бы кто-то. — Я тогда как-то в других категориях мыслил, — честно признался Зефф. Они замолчали в темноте. По какой-то неясной причине Куине ни разу не приходила на ум эта версия ссоры Санджи с «чертовым стариканом». Она поняла, что что-то не так. Но и помыслить не могла такого. Наверное потому, что ненавидеть Санджи за его личную жизнь могли только Винсмоуки. А они были плохими, но «вредный старикан», превозносимый Санджи, был не такой… Правда ведь? Куина прошептала: — А я притащила вас сюда. Вдобавок ко всему. Я просто ужасный человек. Я опять, опять его подвела.       И она уткнулась в колени, содрогаясь в рыданиях. Зефф опечаленно посмотрел в скрюченную девчонку. Ей небось и рыдать так нельзя, на сносях же, портит ребенку нервы. Но Зефф вообще не строил свою жизнь так, чтобы ему пришлось успокаивать рыдающих в кладовках девчонок. Он даже в персонал женщин не набирал, потому что не умел обращаться с их эмоциями. Признаться, ни с чьими эмоциями он не в ладах был, но парней хоть было не так жалко. Ему раньше так казалось.       Но безумные три дня и эта семья ставили его в новые и непривычные ситуации.       Зефф неловко склонился вперёд, касаясь плеча в футболке. Оно тоже было влажным, она и туда соплей напускать успела. — Эй, эй, — позвал Зефф. Куина не откликалась. — Чего ты заладила «ужасный человек, ужасный человек». Мы все совершаем ошибки. Но это не делает нас навсегда ужасными людьми.       Куина затихла, слушая Зеффа. Словно он знал, что говорить дальше. Зефф пожевал усы. — Я тоже совершаю ошибки. Например, я лишился лучшего повара. Мало того, он открыл еще одно конкурирующее заведение. Это же надо так промахнуться на старости лет, да? И все из-за моей заскорузлой башки. Я лишился того, кого растил пять лет.       У Зеффа кончились слова. Что же, по крайней мере девчонка прекратила разводить мокроту. Она тихо-тихо сидела, а Зефф терпел неудобную позу, не решаясь убрать руки с ее плеча, чтобы та не начала опять ручьи пускать. — Вы… хотели бы исправить свою ошибку? — тихо спросила Куина. — Девчонка, это я уже был первым в его Олл Блю, когда ты пришла, а не наоборот. — О. Ох, — осознала наконец Куина, во что вмешалась со своей идеей «семьи и для Санджи». Она помешала помириться с его стариканом, только всё усугубив. Она с робостью подала голос: — А если это не в первый раз? — Не в первый раз что? — Ошибка, это когда случайно, один раз. А я не в первый раз подвожу Санджи. Потому что я такая… Я говорю, что забочусь о нём, но я не замечаю его в самых важных моментах.       Зефф нахмурился: — О чем ты?       Куина судорожно втянула воздух, обхватывая руками лодыжки: — Ну, Зоро подружился с Санджи в выпускном классе. До этого его компания была веселыми раздолбаями, а Санджи… он всегда так аккуратно выглядел, всегда такой воспитанный, элегантный. Сразу видно, мальчик из аристократической семьи. Я была рада, он подтягивал Зоро по математике. Я думала, он его и манерам научит заодно. Я как раз училась на последнем курсе и готовилась к свадьбе с Педро. И я совсем ничего не замечала, все мои мысли были о дипломе, о Педро, о себе. У Зоро всё хорошо, и я была рада заняться собой. Но я должна была заметить, — Куина шумно втянула сопли носом. — Заметить что? — напрягся Зефф. — Иногда на лице Санджи были ссадины. И это было нормально же. Зоро рос при додзе, у него вечно были всякие синяки разных цветов и ссадины. Да и друзья его вечно что-то чудили. И потому я не задумывалась о той ссадине у него на скуле. Мальчишки дерутся, думала я, Зоро вечно ходит с царапинами. Я почему-то не думала, откуда они у Санджи, у лучшего ученика в школе, такого воспитанного Санджи, такого внимательного и обходительного. Санджи из такой хорошей семьи, почему он приходит в наш дом уже в ссадинах, когда у Зоро их уже давно нет? Я никогда не спрашивала! А еще с какой тоской он всегда уходил под ужин, почти с завистью смотрел, если мы собирались семьей. Словно его не ждал самый роскошный в городе особняк и еда лучше, чем бывает у нас на дни рождения. И то, как он отшатывался от касаний, а затем заставлял себя не делать так. Подростки думают, что хорошо врут. Но ведь это не так. Подростки плохо хранят тайны, как бы они этого ни хотели. Они просто ужасны в этом из-за недостатка опыта. Но это я не хотела замечать. «Все мальчишки дерутся и ранятся, всё нормально», — я правда верила в это. Даже лучшие ученики школы. И самые престижные.       Зефф задумчиво крутил ус. Так вот в чем дело, в чувстве вины перед тем, кто стал в итоге частью семьи. Ему не нравилось само понятие чувства вины, если ты вдруг осознал что-то, то нужно это исправить, а не грызть себя в бездействии. Но девчонка брала на себя не свою ношу, как такое поправишь? Это не она избивала пацана внутри семьи. Но среди всей его настоящей семейки, что имел неудовольствие встретить Зефф, чужая ему Куина единственная заботилась о Санджи, как старшая. — Ты берешь на себя вину, которую не должна нести, — покачал головой Зефф. — Ты была не многим старше их, так почему же ты… — Потому что он не верил взрослым! — повысила голос Куина. — Я помню, как они с Зоро сломали какую-то стену на школьном фестивале, как Зоро вызвонил меня, упрашивая их забрать. Мне не показалось странным, что Зоро просил за двоих. Что Санджи упрашивал учителей не рассказывать его семье. Самый ужас ситуации я поняла совсем недавно: учителя согласились, потому что прекрасно знали, что творится в доме Винсмоуков. И что за такой проступок Санджи не сдобровать. Все они знали, но слишком боялись его влиятельного отца, чтобы попытаться его защитить. Ему некому было рассказать из взрослых. Санджи не верил им, потому что они всегда всё знали, но позволяли этому происходить. Каково ему было! Но я же была не взрослой, я была почти как Санджи и Зоро, простой студенткой. Я была куда ближе к ним, они могли мне открыться… Если бы я была умнее, если бы я догадалась, а не витала в облаках о Педро, все было бы иначе! Санджи не пришлось бы сбегать из дома вникуда, нищенствовать и тайно жить в комнате Зоро. Он был бы не один. Если бы я догадалась раньше, сейчас Санджи бы считал нас своей семьей. Но он скрывался много лет и от нас тоже. Стыдился, что «висит на шее Зоро» и ест рис, который я привожу для брата. Он раньше часто извинялся, что был его тайной обузой. Если бы я только догадалась тогда, если бы он раскрылся мне, я бы всегда возила в два раза больше риса. Я бы нашла, как его достать! Тогда Санджи не был бы так одинок, и все было бы иначе.       Зефф давно сполз на пол, больная нога не позволяла сидеть в неудобной позе, скрючившись на трехногом кресле. Да, тут была пыль, а подъем с пола с костылем не виделся особо радужной перспективой, но Зефф давно понял, что он с этой девчонкой в кладовке надолго. И не был этому против, по кусочкам собирая из рассказа жизнь Баклажана, которой тот никогда не делился.       Все это были лишь факты-подкрепления, скажите Зеффу то, чего он не знал. Все было и так ясно по тому, как дергался Баклажан, стоило ему замахнуться палкой, как бунтовал, как никогда не ожидал ничьего снисхождения. И как прощение ошибки всякий раз шокировало его. Ничего, чего бы Зефф не видел в его характере. Просто пацан, которому некуда идти, мало ли таких мыкается в большом городе. Но за годы работы тот из какого-то бродячего пацана пророс в Барати, пустил корни в каждом уголке и новом блюде из меню. — Так чего ты хочешь, девчонка? Нет смысла тут сидеть и в футболку сопли прудить. Чётко цель поставь и двигай. — В смысле, чего хочу? — прогундосила Куина в нос. — Так я вроде чётко спрашиваю. Чего надо-то тебе, привязать его к вашей семье или осчастливить?       По наступившей в пыльной кладовке тишине Зефф удостоверился, что попал точно в цель. Эта Куина была славная, боевая девчонка, но люди не способны любить всех вокруг одинаково, это невозможно по их природе. И Зефф знал, что при всех своих слезах в три ручья брата она любит больше.