Последствия моих ошибок

      Завтрак был поздний и медленный, Куина с Зеффом засиделись в кладовке далеко за полночь, а остальное семейство было радо поспать, пока дают. Без двух взрослых мужчин на кухне оказалось непривычно просторнее и тише, и Зефф готовил свои блюда без вечных ценных замечаний от Баклажана. И даже заварил чай, как заваривал когда-то давно его дед, с которым он в детстве жил только вдвоем бесконечное количество лет назад. Странно было быть гостем чужой семьи, когда единственное связующее этих людей с Зеффом звено напилось где-то на девчачьей вечеринке.       Куина обсуждала с отцом проект нового дома, который хочет строить на выкупленном участке, а новая девчонка Хиери занимала ребенка, корча с ней смешные рожицы. Когда рядом не было Ророноа или Баклажана, она забывала плести любовно-семейные интриги и даже была довольно милой. Мейко взвизгнула и повторила рожицу с усами из ложки, которой ее только что научила Хиери. И наконец две хулиганки привлекли к себе внимание. — Я же сказала, нельзя баловаться за столом! — включила материнский голос Куина и строго посмотрела на Хиери. — Не подначивай ее во время еды, Хиери!       Красивая девица сразу же надула губки и обиделась. — Ты бы ничего не сказала, если бы с ней так играл Санджи! — она сложила руки на груди. — Просто ему можно, потому что он твой любимчик! — Не правда! — ахнула Куина, мгновенно краснея. Педро посмотрел на нее ироничным взглядом. — Правда! Мне нельзя, а ты развела тут любимчиков. Как так вообще можно!       Коширо, сидящий рядом с Хиери, ласково коснулся рукава ее модной блузки. Девчонка два чемодана с собой притащила на семейную встречу в провинции. — У всех есть свои любимчики, милая. Ничего страшного. — У всех?! — Хиери почему-то расстроилась, а Куина воскликнула: «Отец!», словно тот ее еще больше уличил в очевидном. — Ха, так и знала! И кто же твой любимчик? — ярилась Хиери, как невоспитанный подросток, бунтуя против чего-то. На что Коширо ответил ей с неизменным блаженным спокойствием: — Конечно же ты, Хиери.       Та аж рот открыла от удивления, но быстро адаптировалась к шоку. — Нет, как это? Здесь же семейное додзе, ты учитель кендо. А Зоро… Зоро ведь Чемпион мира. Я всегда думала, что это Зоро, — кивала она, словно доказывая очевидное сама себе. — У тебя точно Зоро. А я ведь даже меч держать не умею. — Ох, милая, тебе не обязательно нужно знать кендо, чтобы быть моей любимицей, — и Коширо потрепал племянницу по идеально уложенным волосам. И в этот момент ее утонченное лицо стало совсем уж детским, через женственную красоту проглядывала юная пораженная девчонка, так нуждавшаяся во внимании и любви. И Зефф даже хмыкнул, наблюдая за ее метаморфозой от своей плиты.       Этот Коширо как-то умел укрощать буйных и благосклонно лавировать в море эмоций, не захлебываясь. И делать так, чтобы все остальные члены его семьи тоже не тонули в них. У Зеффа не было этого таланта. Когда он не следовал строгому этикету, когда любая ситуация требовала эмоциональной вовлеченности, он доводил дамочек до слез. Или вламывал кому-то (но это было еще на море, во время службы). Или орал на Патти, на Карне, да даже на Баклажана рявкнуть всегда было проще. Быть может, у него никогда не было этого таланта к семье, а быть может, он никогда не утруждал себя достаточно выучить этот чужеродный ему язык. И потому у него так и не сложилось семьи.       Зефф не знал, правда ли эта девчонка любимица, или у Коширо вовсе нет любимчиков. Но по тому, как раскрылась эта колючая пигалица сейчас, он понимал только одно: ей позарез это было нужно. И Коширо это понимал.       Та даже тайно ногами закачала под столом, словно малолетняя Мейко.       На улице послышался громкий топот, резкий удар калиткой. Педро даже нахмуренно поднялся, чтобы проверить, не очередное ли это вторжение Винсмоуков. Но тут в дверь в прихожей отворилась и донесся слегка охрипший голос Баклажана: — Доброе утро, простите за шум, мы вернулись. — Саньдзи! — воскликнула Мейко и торопливо спрыгнула со стула, устремляясь с кухни. Но уже в дверном проеме нахмурилась и притормозила. — Что такое? — Куина откинулась на стуле, чтобы выглянуть в прихожую, и тоже нахмурилась. — Зоро, что с тобой? — Ничего, — грубый, почти что злой голос.       Но было уже поздно, вся семья уже сгрудилась на выходе из кухни и выглядывала в прихожую, где Зоро резко и мрачно сдирал с себя намотанный на все лицо шарф, рвал заевшую на пуховике молнию, злясь все сильнее. Санджи был уже наполовину раздет, когда увидел семью.       В отличие от мрачного и злого Зоро тот был бледным, каким-то полным боли и раскаяния. Выражения их лиц заставляли всю семью беспокоиться. Все замерли в проеме, как суслики. — Вы ведь не поругались, Санджи? — первая сообразила Куина. И попала в цель, бледный Санджи виновато посмотрел на всю семью, его взгляд излучал болезненную вину. — Мне так жаль, это я виноват! — горячечно затараторил он. — Я выпил, я не хотел мешать никому дома. Зоро согласился остаться в гостинице. Если бы я не был так пьян, я бы вспомнил…       Зоро меж тем снимал ботинки, один застрял на ноге, и Зоро зло мотнул ногой, отправляя ботинок в полет в дверь прихожей. Все вздрогнули. Он повесил свою куртку и с тем же злым и жестким лицом подошел к       Санджи, принимаясь стягивать уже с него накрученные в три слоя шарфы и перчатки. — А потом у меня было такое похмелье, что я и на утро не понял! Зоро сказал, что сходит за кофе, чтобы мне стало лучше… Простите, это было так эгоистично с моей стороны. Если бы я не напился, мы бы не поехали туда. — Хватит! — рявкнул Зоро с яростью. Он швырнул шарф и перчатки Санджи через всю комнату на диван гостиной. А потом грубо схватил Санджи под плечо прямо у подмышки. Дернул на себя, буквально выволакивая его из прихожей. Санджи покорно пятился и спотыкался, позволяя трепать себя по дому, как куклу. Вся семья наблюдала за этим с испуганными лицами. Стряслось что-то очень страшное. — Если бы я не был так беспечен, он бы не пошел в лобби за кофе. И там была та женщина… — Довольно! Мы будем у нас в комнате! — рявкнул Зоро, а потом добавил с еще большей яростью ко всему миру: — И мы не разводимся!       Он буквально силой протащил спотыкающегося Санджи через всю гостиную и запихнул в свою комнату. Тот хлопал глазами, что-то силился объяснить, но был покорен злому дерганью, словно это была заслуженная кара. Дверь за парой захлопнулась с хлестким звуком. — Почему он так ведет себя? Я впервые вижу Зоро ТАКИМ, — первый недоуменно спросил Педро. Невысказанным вопросом осталось для Зеффа, почему тупой баклажан позволяет так себя телепать, как старое пальто. — Зоро говорил про развод? — приподнял бровь не ведающий о планах Санджи Коширо. — Он не говорил раньше об этом.       Куина нахмурилась, раздумывая, не вломиться ли в дверь к брату и не отпинать ли его как следует по почкам? Или пусть Санджи все исправит. Но как странно вел себя Санджи, Зоро его буквально как куклу с собой таскал. Зоро никогда так себя не вел, даже когда они дурачились. Наоборот, с тех пор, как Куине стало известно про причины побега Санджи из дома и жестокость его семьи, она отмечала, как мягок в касаниях со своим мужем ее брат. И даже если роняет на спину со всего духу, под затылок всегда ладонь успевает подставить. Словно он помнил о той юношеской боли даже тогда, когда сам Санджи забывал. Но это… — Та женщина… — Зефф покрутил усы. — У нее был чемодан. Она и правда направилась в отель. Логично.       И замолк, потому что все уставились на него. Он резко отпустил усы. — Что? — Санджи говорил о какой-то женщине. О боже, я надеюсь, никто из них не изменил другому? — ахнула Хиери, еще недавно мечтавшая разрушить брак своего брата. Но не таким же способом! — Какая женщина, Зефф-сан? — Куина не скрывала своего страха и тревоги, вчера в кладовке она рыдала перед усатым стариком, обнажаясь эмоционально. И теперь смотрела на него раненым взглядом, у ее брата что-то очень сильно нехорошо.       Зефф оглядел все семейство, молча с надеждой взиравшее на него. Черт, он ведь даже им не родня, чтобы вмешиваться. Но политика невмешательства закончилась в тот момент, когда он сам за каким-то хером сунулся в набитую пылью, рыдающими девчонками и лунным светом кладовку. — Да приходила какая-то дамочка, когда мы с Баклажаном на хозяйстве были, — нехотя буркнул он. — Красивая такая вся, в дорогой одежде. Волосы ну точно как у вашего кочана. Все выведать пыталась, тут ли Ророноа живут. Так Баклажан почему-то ей наплел, что съехали давно. Она в отель так с чемоданом и уехала. Думаю, он про нее… — Нет…       Зефф дернулся, как громко выдохнула Куина, зажимая себе рукой рот. Все выглядели озабоченными, а на Коширо не было лица. Он поправил очки, чтобы скрыть смятение. — Вы чего? — только поднырнувшая под руку Коширо «любимица» Хиери переводила недоуменный взгляд с одного на другого. — Нет, — уже решительно рыкнула Куина. — Нет! Только не эта… эта сука! Она не посмеет явиться сейчас!       Педро быстро наклонился и взял на руки вытаращившуюся во все глаза на маму Мейко. Куина часто могла ругаться, но сейчас она позволяла себе грубости при ребенке, и уж точно было не удачное время поучать жену. — Пойдем, пособираем вместе пазлы. Хорошо? — он кивнул Куине, но она плохо понимала, что вокруг. Ее трясло от ярости. И Педро поспешил сначала позаботиться о дочке, а жену доверил любящей семье. — Успокойся, Куина, Зоро уже взрослый. Он может сам решить, общаться ли с ней, — Коширо коснулся спины дочери, и она обернулась к нему с безумным взглядом. — Да с кем?! — прыгала неуместно любопытная Хиери вокруг. — Со своей мамой, милая, — то, какой ровный голос сохранял Коширо при любой ситуации, не переставало поражать Зеффа. Когда на кухне силой была агрессия и умение продавить свои порядки, искусство мягкой выдержки было иноземным для старого повара. — Не называй ее так! — Куина теперь с бешеными глазами оглядывалась на плотно захлопнутую дверь в комнату Зоро. — Эту… эту суку! Что она ему сказала?! Ты же видел, какой он весь теперь? Он же буквально не может отпустить Санджи ни на шаг, потому его так и таскает! Потому что из-за этой суки у него опять открылась травма, что самые близкие его бросят! Она гадит, она рушит Зоро, а мы потом его годами вытаскиваем! А ведь он только стал успешным, занимается любимым делом! Он был здоров! — Куина кричала, срывая голос, тыкая пальцем в запертую комнату брата.       Там Зоро закрылся в маленькой детской от всего мира, украв себе Санджи. И как назло Санджи поднял вопрос о разводе! Ясно, почему Зоро в такой панике и буквально силой заставляет Санджи быть подле него.       Коширо постарался успокоить дочь и поймать ее рассеянный взгляд. Он звал ее по имени. — Куина, Куина, послушай. Он теперь взрослый, Зоро теперь очень сильный. У него есть не только она, у него есть все мы, Санджи. Это не навредит ему так же, как раньше, — уговаривал он дочь.       Но та не могла поверить словам, ее взгляд метался в ярости. Зефф понял окончательно, почему Баклажан так старался спровадить ту красивую леди как можно скорее. Потому что даже одно упоминание о ней вызывало эффект разорвавшегося прямо в гостиной фугаса. А ведь недавно они казались Зеффу такой картинно-умилительной семьей.       Что же, у всех семей свои скелеты в шкафу, а некоторые сразу под это дело кладовки отводят. — Зоро, — Куина сжала кулаки, прогоняя злые слезы. — Я должна с ним поговорить!       Но отец удержал ее, привлекая ближе к себе, потому что его гордая дочь не любила размякать на публике. И он позволил ей быстренько вытереть слезы о его плечо. — Он хочет побыть один, Куина. Тем более с ним Санджи. Ты же видела, он не желает пока об этом говорить. Просто дай ему время. Санджи присмотрит за ним. — Но… Но! — Куина сжимала и разжимала кулаки, не в силах придумать какой-то аргумент, кроме собственной ярости. — Уверен, Зоро вечером сам все расскажет. Когда проголодается. А пока может, почистишь за брата снег? У него же травма.       Он знал, что его дети нередко перерабатывают эмоции в спарринге или изматывающих тренировках. И Куина нехотя кивнула, отворачиваясь ото всех. — Ладно, — глухо кивнула она. Не разбирая, где чья одежда, она напялила ботинки Санджи и теплый пуховик Зоро, загрохотала лопатами в кладовке. — Мама Зоро — плохой человек? — наконец решилась уточнить Хиери шепотом. На что Коширо только грустно улыбнулся. — Ты ведь поиграешь с Мейко, чтобы Педро смог побыть с Куиной на улице? Я думаю, сейчас не только Зоро очень нужна поддержка своего супруга.       Хиери вздохнула, что ее отсылают от взрослых дел «поиграть в детской», но кивнула, отправляясь наверх за Педро.       В дверном проеме кухни теперь от шумного семейства остались только Коширо и Зефф, а покинутые тарелки недоеденного завтрака распластались на столе, как падшие на поле боя.       Зефф сосредоточенно крутил ус. Какое совпадение, если бы Баклажан не надрался вчера, он бы помнил, что эта опасная женщина отправилась в единственный отель города. Вот тебе и новогодние чудеса, будь они неладны. — Думаю, мне тоже не повредит чашка зеленого чая, — сказал Коширо, и Зефф впервые заметил у него глубокую вертикальную морщину на лбу.       Что же, это явно приглашение составить компанию. В противном случае Коширо лучше Зеффа знает, где у него чай на кухне. Но за неимением выбора, Зефф только хмыкнул и поковылял греть воду.       Пока они убирали остатки завтрака и доставали чашки, мимо тихо спустился с лестницы Педро, не забыв захватить по пути еще одну лопату. Снег в этом году неустанно валил каждую ночь.       Зефф многое мог бы сказать, но благоразумно держал рот на замке. Он не до конца понимал, что натворила эта женщина, и почему одно упоминание о ней так вывернуло семейство Ророноа наизнанку. Зеленой башке бы, конечно, себя-то держать поучиться. Если ты сильный спортсмен, какое у тебя право других так волочь силой? — Я рад выбору, который совершили мои дети, — сказал наконец Коширо. Это означало начало беседы, но одновременно сбило Зеффа с толку. Это тут при чем? И он по обыкновению сказал: — Хмпф. — Педро смирит порой пылкий нрав Куины, Санджи не даст Зоро почувствовать себя одиноким. Так что я наконец могу спокойно отдаться своим собственным тревогам. — Ха! — крякнул Зефф, так значит и этот Коширо — не местный Будда в снегах. И его что-то пронимает. — Большая беда, да? — Не такая огромная, как двадцать лет назад, — Коширо степенно отпил чая и благодарно кивнул. — Дело в том, что мать Зоро буквально оставила его у нас на пороге и ушла. — Вот ведь дрянь! — ляпнул Зефф, но Коширо так же загадочно грустно улыбнулся. — Заботы о Зоро вытеснили мои размышления о ней. Дело в том, что мы по сути были абсолютно чужими людьми Зоро, и потому он думал, что мама скоро вернется и заберет его. — Не вернулась. — Вы верно поняли. Это нанесло Зоро такую глубокую рану покинутости, что он отказывался говорить и уходить с крыльца несколько месяцев. Все ждал ее. Врачи разводили руками, надеясь, что рано или поздно пластичная детская психика доверится нам. И спасибо Куине, хоть она была совсем девочкой, но она смогла стать ему близким другом. И Зоро заговорил. Но…- Коширо принялся задумчиво крутить чашку с единственной чаинкой, проскользнувшей в нее. Та медленно расправлялась в лист. — Но? — Зефф не был большим поклонником созерцания заваренной травы в чашке, он был человек активного действия. Что-то должно было появиться еще. — Но он не впускал к себе больше никого, — наконец выдохнул Коширо. — Не любил играть с другими детьми, не ходил на дни рождения. Доктор, который вел Зоро, был обеспокоен. Он сказал, что травма все еще на поверхности, просто детская психика не выдержала одиночества и позволила Зоро принять нас за семью, чтобы облегчить страдания. Но если он не научится доверять кому-то вне семьи, не научится сам выстраивать связи без страха, что его оставят, тогда он никогда не сможет завести полноценные отношения с людьми. Что травма уже изуродовала его будущее навсегда. — Но я вижу, что пацан выгреб. Женат, как-никак, — поддакнул Зефф. Коширо медленно кивнул, явно подбираясь к самой важной части разговора. — Да. Доктор сказал, что новый гормональный всплеск в пубертате может помочь Зоро с большей охотой открываться миру. Жажда реализации среди подростков или первая влюбленность, и тогда его психика более-менее выровняется. Но Зоро… он почти всю юность был закрытым. У него появился свой круг общения, который он ценил. Но сам он никогда с ними ничем не делился, никого не допускал настолько близко, чтобы быть счастливым в своей уязвимости.       Зефф в общих чертах понимал, о чем говорит собеседник. Сам он, пожалуй, был ближе к Ророноа: не очень понимал, в чем счастье подпускать слишком близко к своей уязвимости. Или как там модно сейчас называть то, что ты можешь допустить к себе того, как разрежет тебе душу на мелкие ленточки. — И из-за сложных семейных обстоятельств Санджи он довольно долго скрывал, что у него появился близкий человек. Мы опасались… — Что будет, как сказал психиатр. Что Кочан слишком травмирован, чтобы хоть к кому-то, кроме семьи, прикипеть. — Да, — закрыл глаза Коширо, впервые теряя маску дзеновского умиротворения. — Мы… смирились, что Зоро будет закрыт для других людей. Готовы были поддерживать его, даже если он останется навсегда одинок и не сможет никого близкого обрести. Мы с Куиной помним, с какой верой и отчаянием он смотрел на дверь, из которой за ним так и не вернулась мама. И потому появление Санджи было для нас… — голос Коширо дрогнул. Он всегда был поддержкой и медиатором для всей семьи, но его тревоги за детей не уходили никуда. Он просто не имел права вываливать их на других детей.       Зефф подумал, что, быть может, у Коширо впервые есть собеседник, которого не нужно укрывать от душевных невзгод. А можно наконец поведать о своих. Он максимально хреново подходил на эту роль, но делать нечего — его для этого (наверное) украли почти что с улицы. — …облегчением, — наконец выдохнул Коширо. — Огромным счастьем, что мы не единственные, кого Зоро допустил до себя настолько близко. Что он смог выправиться от удара, к которому не был готов.       С таким подходом семье и правда было не важно, приведет их сын в дом женщину или мужика. Если речь идет о ране в сердце, то в конечном итоге не так важно, кто ее залечит. Зефф как-то не задумывался раньше о браке, как о терапии. — И поэтому сейчас меня пугает даже не новая встреча с матерью. У Зоро есть все мы, есть Санджи. Меня пугает, что они обсуждали развод, — плечи Коширо безжизненно опустились. Он больше не мог раздавать советы и успокаивать домашний торнадо. Ему самому нужна была помощь. — Потому что если Санджи его оставит, сердце Зоро разобьется куда сильнее, чем при новой встрече с матерью. Боюсь, мы не сможем залатать такую рану. Я знаю, что вы больше знаете Санджи, а с Зоро едва знакомы. Понимаю, вы должны быть на стороне его решений, что бы Санджи ни решил. Но для Зоро это буквально вопрос душевного здоровья. Он только кажется несломимым и упрямым. Но он так пророс в Санджи… Потому я прошу вас, Зефф, о помощи. Помогите во что бы то ни стало не допустить развода.