Свадьба на повторе

Такси остановилось у подножия холма, и как только дверь открылась, в лицо Рюджин ударил влажный и горячий воздух Чеджу. Здесь пахло солью, мандаринами и чьим-то безумно дорогим парфюмом. Она вытащила свой чемодан из багажника с таким видом, будто внутри лежал не летний гардероб, а тело, которое срочно нужно спрятать. Водитель, жизнерадостный аджосси в гавайской рубашке, пожелал ей отличного отдыха, на что Шин только криво усмехнулась, натягивая солнцезащитные очки на нос. Вилла оказалась не просто домом, а целым мини-комплексом: несколько белых зданий разной высоты, множество террас, лестницы, ведущие к бассейну и дальше, к пляжу. Между корпусами тянулись гирлянды, пока еще не зажженные. У бассейна кто-то смеялся, плескалась вода, из открытых дверей ресторана доносился запах кофе и чего-то сливочного. «Три дня, — напомнила она себе, глядя на белоснежный фасад виллы, утопающий в зелени. — Тебе нужно просто продержаться семьдесят два часа». Она не хотела ехать. Она сопротивлялась до последнего, придумывая оправдания от внезапного завала на работе до подозрения на редкую форму гриппа. Но против Шин Юны, вооруженной щенячьим взглядом и умением вызывать чувство вины профессионального уровня, устоять было невозможно. Юна умоляла, плакала и угрожала, что без Рюджин свадьба будет уже не та. Проблема была в том, что план этого мероприятия окончательно утверждался полгода назад. В той жизни, где Рюджин и Йеджи еще жили в одной квартире, делили расходы на коммуналку и спорили, кто будет вести машину и готовить вечером ужин. Тогда они были теми самыми «почетными гостями», главной парочкой после невест. Теперь они были двумя ходячими катастрофами, которые нужно было держать как можно дальше друг от друга. Рюджин вздохнула, перехватила ручку чемодана поудобнее и покатила его вверх по дорожке. Колесики противно дребезжали по брусчатке. На широкой террасе царил абсолютный хаос. Кто-то проносил мимо коробки с цветами, официанты расставляли бокалы, а в центре этого вихря стояла Юна. Она выглядела одновременно великолепно и пугающе, в одной руке у нее был телефон, по которому она с кем-то яростно спорила, а в другой толстый блокнот-органайзер. Рядом с ней стояла Лия, улыбаясь кому-то из гостей. Заметив Рюджин, Юна мгновенно переключила все свое внимание и бросилась к ней. — Ты приехала! — взвизгнула она, повисая на шее, едва не уронив блокнот. — Господи, мы думали, ты передумаешь — Я была близка к этому, — честно призналась Рюджин, похлопывая невесту по спине. — Но решила, что ты меня из-под земли достанешь. Лия подошла следом, мягко приобняла, и в ее объятиях напряжения было меньше, но взгляд оставался внимательным и чуть тревожным. — Привет, Рюджин-а, — тихо сказала она. — Спасибо, что выбралась, правда. Мы знаем, как тебе… непросто. Юна тут же отстранилась, ее лицо снова стало серьезным. Она ткнула пальцем в сторону Рюджин, словно поучала ребенка. — Так, слушай сюда. Я люблю тебя, ты очень важный человек на этой свадьбе для меня, но если вы с Хван устроите здесь цирк, я вас вас двоих запру в какой-нибудь маленькой подсобке или выгоню спать на пляж. Я серьезно. — Я сама любезность, — фыркнула Рюджин, поднимая руки в защитном жесте. — Буду тише воды, ниже травы. Считайте меня элементом декора. Красивый, саркастичный декор. Кстати, где моя комната? Желательно, чтобы она была как можно дальше от комнаты Йеджи. — Ну... — улыбнулась Лия. — Ты на втором этаже в восточном крыле. Йеджи… в западном. Мы старались развести вас максимально далеко. — Карина и Минджон согласились жить вдвоем в тесной комнате, чтобы освободить для тебя отдельную, — добавила Юна, сверяясь со списком. — Так что ты им теперь должна как минимум коктейль. Ключ на ресепшене, иди. И ради бога, улыбнись, у нас праздник! — Погоди, ты помнишь, что ты со стороны Юны, да? — Лия перевела взгляд куда-то за ее плечо, туда, где под навесом маячили силуэты других гостей. — Подруга невесты, официально и все такое. — Что, значок дадут? — попыталась пошутить Рюджин, но шутка повисла в воздухе чуть тяжелее, чем надо. — Слушай, правда, — сказала Лия уже тише, — давай договоримся, когда все остальные приедут, — продолжила она мягко, но так, что под этим «остальные» было очень конкретное лицо. — Мы не просим, чтобы вы с Хван сразу обнимались и плакали вместе. Просто... без скандалов. Ладно? «Просто, хм. Без скандалов с человеком, с которым ты три месяца назад делила три года своей жизни». — Да поняла я, поняла. Я постараюсь, хотя не знаю, насколько у меня это получится. Рюджин натянула дежурную улыбку, которая больше напоминала гримасу боли, и поспешила скрыться внутри прохладного холла. Комната оказалась спасением. Небольшая, но светлая, с окном, выходящим на море. Слава богам логистики и жертвенности друзей. Рюджин бросила чемодан у шкафа и рухнула на кровать, раскинув руки. Тишина. Наконец-то тишина. На прикроватной тумбочке лежал красивый конверт из плотной бумаги с золотым тиснением. «План свадебного уик-энда Лии и Юны». Рюджин протянула руку, взяла листок и пробежалась глазами по строчкам. День 1. Прибытие, свободное время, коктейль-бар. 19:00 — Ужин-репетиция. День 2. Пляжные игры, квест «Найди невесту», вечернее барбекю. День 3. Церемония и банкет. Ее взгляд зацепился за мелкий шрифт внизу страницы. Список ответственных за конкурсы и тосты. «Подружки невест: Шин Рюджин, Хван Йеджи». Их имена стояли рядом, разделенные лишь запятой, которая казалась слишком хрупкой перегородкой для того напряжения, что искрило между ними. — Прекрасно, — пробормотала она в потолок. — Просто прекрасно. Мы будем стоять рядом на фото, сидеть рядом за столом и делать вид, что не хотим убить друг друга. Она отбросила листок. Лежать в комнате и накручивать себя было плохой идеей, ей нужно было выйти, пока она окончательно не впала в состояние амебы. Через десять минут она уже шагала к морю. Пляж при вилле был полупустым, большинство гостей, видимо, веселились в бассейне или в баре. Рюджин сняла кеды, позволяя горячему песку коснуться ступней. Шум волн немного успокаивал, создавая иллюзию, что все пройдет хорошо. «Главное дожить до конца третьего дня, — мысленно повторяла она как мантру, глядя на горизонт. — И желательно никого не утопить в процессе, хотя соблазн будет велик». Она пыталась считать волны, но мысли предательски возвращались к одному факту. Йеджи где-то здесь. Дышит тем же соленым воздухом, так же щурится от солнца. Рюджин глубоко вдохнула и резко развернулась обратно к вилле. Бегать вечно не получится. Рано или поздно им придется встретиться. Бар на открытой террасе оказался идеальным местом, чтобы как-то убить время, отсюда виднелось море, но при этом можно было спрятаться в тени широкого навеса. Она выбрала высокий стул в самом углу, подальше от шумной компании, играющей в волейбол, и заказала себе холодное пиво. Рядом кто-то тяжело вздохнул и со стуком опустил на стойку свой бокал. Рюджин повернула голову и хмыкнула. — Почему я не удивлена? Банчан выглядел как самый уставший человек в мире, хотя на самом деле он просто прилетел утренним рейсом из Сеула. Их старый общий друг со времен университета, и такой же вечно загруженный работой. — Потому что мы с тобой два деда этой вечеринки, — отозвался он, делая глоток. — Пока молодежь резвится в воде, мы сидим в тени, пьем пиво и жалуемся на работу. — Говори за себя, старик, — Рюджин чокнулась своим бокалом с его. — Слышала, тебя наконец повысили? Теперь ты питаешься не только растворимой лапшой? — Представь себе. Я даже начал покупать овощи. Настоящие, зеленые. Жизнь налаживается. А ты как? Все еще сидишь в своей берлоге на удаленке? — Ага, — кивнула она, рассматривая конденсат на стекле. — Пишу код, ругаюсь с заказчиками, не выхожу из дома сутками. Идеальная жизнь социопата. Квартира нормальная, район тихий. Никто не трогает мои вещи, никто не переставляет кружки. Просто рай. Она старалась звучать легко, но Банчан слишком давно ее знал. Он помолчал, крутя в пальцах подставку из под бокала, и, конечно же, задал тот самый вопрос, от которого ее уже воротило. — Ты как вообще? — спросил он, чуть понизив голос. — Готова к… встрече? Я слышал, она тоже будет подружкой невесты. Рюджин почувствовала, как внутри все сжалось в тугой узел. Она сделала большой глоток пива, выигрывая пару секунд. — Отлично, — отозвалась Шин, делая еще один глоток. — У меня отпуск, море, бесплатный алкоголь и куча людей, которые задают мне один и тот же вопрос с таким же лицом, как у тебя сейчас. — Нормальное у меня лицо, — возмутился он. — Я просто переживаю. — Чан, давай без этого, — поморщилась она. — Мы взрослые люди. Мы расстались, не вышло, бывает. Это свадьба Лии и Юны, я здесь ради них. Я справлюсь. — Ладно, ладно. Я просто спросил, — он поднял руки, сдаваясь. — Просто… вы были такой парой, что всем казалось, следующая свадьба будет вашей. Непривычно видеть тебя одну. И ее одну. Она покрутила бокал в руке, наблюдая, как жидкость касается стенок и отступает, оставляя тонкий след. «Шин не стала говорить ему, что «непривычно» это видеть ее ник в общем чате и каждый раз делать вид, что он ее не цепляет. «Непривычно» это молча собирать свои вещи, пока человек, которого ты любишь, закрывается в ванной. «Непривычно» это просыпаться в тишине в холодной постели и каждый день заново понимать, что теперь это будет нормой». — Люди иногда расстаются, представляешь, — отрезала она. — Причины не важны. Важно, что у нас есть три дня, чтобы сделать вид, что мы умеем радоваться за друзей, и что мы не хотим уничтожить друг друга, находясь в одном помещении. Он немного помолчал, потом все-таки кивнул, принимая эти правила игры, даже если они ему не нравились. Их мрачную идиллию разрушил вихрь по имени Жизель. Она возникла словно из воздуха, в легком пляжном халате поверх купальника, с коктейлем в одной руке и телефоном в другой. — Эй, пенсионерский клуб! — громко возвестила она, повисая на плече у Чана. — Почему вы тут киснете? Мы собираемся в спа-зону, там открыли джакузи с видом на закат! Пошли с нами! Рюджин представила себе картину: горячая вода, пар, расслабленная атмосфера и… Йеджи в купальнике, сидящая напротив, с ее идеальной осанкой, мокрыми волосами и тем самым взглядом кошки, которая знает, что она здесь королева. Внутренний сигнал тревоги зазвенел так громко, что на секунду показалось, будто он не только у нее в голове. — О, нет, — Рюджин покачала головой, изображая вежливый отказ. — Я пас. У меня… акклиматизация. Не хочу перегреваться. — Да ладно тебе! — Жизель закатила глаза. — Будет весело! Карина, Ниннин, Минджон все там. Йеджи все равно приедет только к вечеру. — Она еще не приехала? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Нет, у нее какой-то завал, будет прямо к ужину-репетиции, — махнула рукой Жизель. — Так ты идешь? — Нет, — твердо сказала Шин. — Правда, идите без меня. Я лучше тут посижу с Чаном, обсудим цены на недвижимость и ужасы работы. Жизель фыркнула, назвала их скучными и упорхнула так же стремительно, как появилась. Рюджин выдохнула, чувствуя, как плечи чуть опускаются. У нее есть время. Йеджи приедет только к вечеру, значит, что можно выпить еще одно пиво и не оглядываться каждые пять секунд. Чан посмотрел на нее с понимающей полуулыбкой, но ничего не сказал. Просто пододвинул к ней тарелку с орешками. Рюджин была ему благодарна, ведь молчаливая поддержка, была именно тем, что ей сейчас требовалось перед тем, как начнется настоящий шторм.

***

Она и не заметила, как вечер опустился на остров быстро, окрашивая небо в тревожные оттенки лилового и темно-синего. Рюджин стояла перед зеркалом в своей комнате, застегивая пуговицы на брючном костюме. Темно-синий костюм казался идеальным компромиссом: достаточно официальный, чтобы не выбиваться из дресс кода, и достаточно неформальный, чтобы не смотреться обычным офисным сотрудником. Спустившись вниз, она первым делом поймала Черён, которая несла в руках охапку именных карточек. — Черён-а, — Рюджин преградила ей путь, стараясь звучать непринужденно. — Чисто гипотетический вопрос. Где я сижу сегодня? — За столом номер два. С подружками невесты и близкими друзьями, — она посмотрела на нее с жалостью, которую даже не попыталась скрыть. — И… кто мой сосед? — Ты знаешь кто, Рюджин. — Черт. Искать Лию было бесполезно, каждый раз, когда Рюджин видела ее в конце коридора или за стойкой с цветами, кто-то хватал невесту за локоть и она уходила с этим человеком в неизвестном направлении. Поэтому она решила сразу направиться на поиски Юны. К счастью, искать пришлось недолго, она нашла ее в центре зала, где расставляли столы. Та стояла над схемой рассадки, как Наполеон над картой Ватерлоо, и яростно черкала что-то карандашом. — Юна, — начала она мягко, подходя сбоку. — Солнце мое, я знаю, ты занята, но нам нужно поговорить. — Если это насчет Йеджи, то даже не начинай, — отрезала та, не давая даже открыть рот. — Нет. Нет и нет. — Ну послушай, — Рюджин попыталась включить дипломатию. — Это плохая идея. Мы испортим вам атмосферу праздника, будем сидеть с каменными лицами и излучать ненависть. Посади меня к детям. Или к звукорежиссеру. Я буду есть стоя, честное слово. — Рюджин, — она с громким хлопком закрыла папку с рассадкой и шагнула вперед, в ее голосе зазвучали стальные нотки, неожиданные для вечно веселой Шин младшей. — У меня завтра приезжает тетя, которая ненавидит моего отца. У Лии платье все еще чуть велико в талии, и швея едет с другого конца острова. Кондитер перепутал начинку. У меня одна свадьба. Одна. И сто проблем. Я не могу сейчас менять всю рассадку из-за вашей драмы. — Она выдохнула и посмотрела на подругу уже мягче, умоляюще. — Пожалуйста, вы взрослые люди. Просто посидите рядом два часа. Ешьте, пейте, молчите, если хотите. На саму свадьбу я попробую вас рассадить, если успею, но сегодня вы сидите вместе. Точка. Рюджин смотрела на нее секунду, потом медленно кивнула. Спорить с невестой накануне свадьбы поступок для особенно отчаянных. — Ладно, — сдалась она, поднимая руки. — Я поняла. Ради тебя. Но если она вонзит мне вилку в руку, я не виновата в последствиях. После этого диалога она прошла в зону для ужина-репетиции, которая выглядела волшебно: открытая терраса, сотни гирлянд с теплым светом, длинные столы, укрытые льняными скатертями. Легкий джаз смешивался с шумом прибоя и звоном бокалов. Все это великолепие было создано для любви и радости, что делало настроение Рюджин еще более неуместным. Она взяла бокал шампанского у проходящего официанта и вцепилась в ножку так сильно, что еще немного и бокал мог бы треснуть . Феликс и Хенджин что-то увлеченно рассказывали ей, она кивала, улыбалась в нужных местах, но ее радар сканировал пространство. И она появилась. Йеджи вошла не спеша, с той уверенной грацией, которая всегда бесила Рюджин и одновременно заставляла сердце пропускать удар. На ней было простое черное платье на тонких бретелях, ничего лишнего, но на Хван оно смотрелось идеально. Волосы распущены, на шее блестит дорогое колье, острый взгляд, скользящий по толпе. Она выглядела слишком хорошо. Преступно, раздражающе хорошо. Их взгляды пересеклись через весь зал. Мир на секунду сузился до одной точки. Рюджин увидела, как Йеджи чуть прищурилась, заметив ее, и уголок ее губ дрогнул, но не в улыбке, а в выражении неприязни. Шин первая разорвала зрительный контакт, демонстративно отвернувшись к Феликсу. «Терпи. Просто не смотри». Но Хван не собиралась играть в прятки. Через пять минут Рюджин почувствовала знакомый аромат чего-то древесного и сладкого, и по ее спине прошлись мурашки. — Надеюсь, ты сегодня обойдешься без цирка, — голос Йеджи прозвучал прямо над ухом. — Мне, если честно, очень не хочется смотреть, как ты устраиваешь спектакль в первый же день. «А, вот оно. Характер сучки на месте, значит, вселенная не рухнула.» — О, Хван Йеджи. Какая честь! — она медленно повернулась, растягивая губы в самой фальшивой из своих улыбок. — Как раз собиралась попросить тебя об этом, ведь обычно шоу начинаешь ты. Я, максимум, подыгрываю. — ответила она, слегка наклоняя голову. — Я как-то переживу твое присутствие, если ты перестанешь заслонять мне свет. Попробуй хотя бы пять минут не командовать всеми вокруг, ладно? Это не твое совещание. — Успокойся, — сказала она. — Три дня, Шин. Мы их переживем, посидим за одним столом, сделаем красивые фотографии, а потом ты можешь вычеркнуть меня из своей жизни. — Звучит почти как обещание, — ее слова ударили в грудь неожиданно точно. — Не переживай, я здесь ради них, а не ради того, чтобы спасать наши остатки. — Я здесь тоже только ради них, — парировала Хван, скрестив руки на груди. — Я веду к тому, чтобы ты не испортила вечер своим кислым лицом. Мы сидим рядом, если ты еще не знала. — К моему глубочайшему сожалению, я в курсе, — фыркнула Рюджин. — Постараюсь не заразиться от тебя снобизмом воздушно-капельным путем. — Взаимно, Шин. Они обменялись взглядами, в которых не было ни капли тепла, а только неприязнь двух людей, знающих болевые точки друг друга наизусть. — Прошу всех за столы! — прозвенел голос ведущего, спасая их от продолжения. Главный стол оказался не таким уж большим, за ним сидели главные персоны данного праздника — Юна и Лия. За столом номер один сидели их родители и родственники, а за столом номер два, по другую сторону близкие друзья: Йеджи, Рюджин, Черён, Карина, Минджон, Банчан, Хёнджин. Ужин начался. Их стол, пожалуй, был самым шумным, Черён смеялась над шутками Банчана, Карина и Минджон обсуждали меню, Хёнджин пытался украсть хлеб у Чана. Рюджин и Йеджи сидели плечом к плечу. Это была пытка. Она чувствовала тепло чужого тела, каждый раз, когда Хван тянулась за солью или поправляла салфетку. Их локти пару раз соприкасались, и каждый раз Рюджин отдергивала руку, словно от огня. Она помнила это тело слишком хорошо. Помнила, как эти руки обнимали ее, как эти губы целовали ее, помнила каждую родинку на ее теле, нежную кожу на шее, которая сейчас была предательски открыта. Напряжение копилось, густое и вязкое, пока не нашло глупейший выход. Йеджи потянулась за графином с водой. Ее движения были резкими, чуть нервными, ее рука дрогнула, задела высокий бокал, и холодная вода потоком хлынула прямо на брюки Рюджин. — Серьезно?! — она подскочила, как ужаленная, глядя на расплывающееся темное пятно на бедре. — Ты не могла выбрать момент лучше? За столом повисла тишина. Черён замерла с вилкой у рта. Хван медленно поставила графин на место. На ее лице не было ни испуга, ни раскаяния, а только ледяное спокойствие. — Не все, что происходит рядом с тобой, я делаю специально, — холодно произнесла она, глядя Рюджин прямо в глаза. — Успокой свое эго, Шин. Мир не крутится вокруг тебя. — Конечно, — процедила Шин, стряхивая капли. — Удивительно, как твоя координация отказывает именно тогда, когда я рядом. — Может, потому что ты занимаешь слишком много пространства? — парировала Йеджи. — Спасибо, Хван, я как раз думала, чего мне не хватает для полного счастья. — Расслабься, это просто вода, — Йеджи вздохнула так, будто рассчитывала на этот номер в программе. — Ты же не думаешь, что я специально облила тебя? — Разумеется, нет, — кивнула Рюджин, чувствуя, как жар поднимается к лицу не только от влажных брюк. — Мир ведь не крутится вокруг меня, я помню. Черён, сидящая напротив, осторожно потянулась за салфетками, протянула их, не вмешиваясь. Банчан что-то пробормотал про «первый блин», пытаясь превратить ситуацию в шутку, но воздух вокруг стола все равно оставался чуть плотнее обычного. Потом кто-то стукнул ложкой по бокалу, кажется, отец Лии, и попросил всех поднять бокалы за начало праздника. Смех, первые тосты, вопросы от родителей, стандартные фразы про «мы так рады, что вы все здесь», все это снова возобновило ощущения радости и праздника. Рюджин села обратно, чувствуя, как холодная мокрая ткань липнет к коже. Злость пульсировала в висках. Это была не случайность. Или случайность? С Йеджи никогда нельзя было знать наверняка. В ее голове крутилась одна и та же фраза Хван, которую она так легко произнесла «не все крутится вокруг тебя». «Зато раньше крутилось достаточно, чтобы я переехала к тебе с чемоданом», — подумала она, но вслух подняла бокал вместе со всеми, посмотрела на Юну с Лией и попыталась сосредоточиться на их сияющих лицах, а не на чужом профиле вполоборота от себя. В конце концов, Юна была права, если уж она решила быть взрослой и разумной, то взрослые и разумные иногда сидят в мокрых брюках и делают вид, что все в полном порядке. Когда блюда увезли, зал постепенно начал перетекать наружу. Кто-то потянулся к террасе, кто-то к барной стойке, кто-то уже пританцовывал под ленивый джаз, в который время от времени вклинивались чьи-то просьбы поставить что-нибудь повеселее. Над морем темнело, гирлянды вспыхнули теплым светом, и все это выглядело настолько красиво, что Рюджин захотелось немного испортить картинку хотя бы выражением лица. «Просто вода, — передразнила она про себя, вспоминая тон Йеджи. — Конечно. Как и «мы просто расстались»». Холод от мокрых брюк уже почти ушел, но ощущение липкой неловкости под кожей оставалось. Она сделала глоток шампанского, которое кто-то сунул ей по дороге, и попыталась переключиться на вид: море, огоньки, музыка. Работало плохо. — Ну что как брюки? — раздалось рядом, и к перилам прислонился Банчан с новым бокалом, пахнущий каким-то цитрусовым одеколоном. — Если меня еще раз кто-нибудь обольет, я не отвечаю за последствия, — ответила Рюджин. Он хмыкнул, но спорить не стал. Они стояли какое то время молча, глядя на огни у воды, пока музыка за спиной не переключилась на что-то живее, а на террасу пришло больше людей. Начались первые свадебные конкурсы, притащили стойку с микрофоном, объявили «игру на знание невест», притащили Лию и Юну на террасу под общий смех. Рюджин держалась на периферии, отвечала на пару вопросов, когда до нее долетал микрофон, но в основном старалась не попадаться на глаза организаторам развлечений. Зато прекрасно попадалась на глаза другому источнику раздражения. Йеджи появилась на террасе чуть позже, уже с новым бокалом, и почему-то в компании Юны и какой-то незнакомой девушки. Незнакомка была довольно красива, светлое платье, каштановые волосы, загорелые плечи, уверенная улыбка. Она смеялась над чем-то, что Юна быстро ей рассказывала, а глаза у нее при этом все равно цеплялись за Хван. — Кто это? — спросила Рюджин вполголоса. — Подруга Юны с работы, — отозвался Феликс, внезапно возникший с другой стороны, с тарелкой каких-то мини десертов. — Сумин, кажется, или Суён. Я путаюсь. Короче, очень милая. И, по ходу, не в курсе, в какой террариум только что попала. Йеджи рассмеялась с какой-то реплики Сумин или Суён, склонив голову чуть назад. Свет гирлянд лег на ее шею, на ключицы, на выступающие скулы так, что это было почти неприлично. Она выглядела расслабленной, легкой, той самой версией себя, в которую Рюджин когда-то влюбилась до потери пульса. Через пару минут Хван повернулась к подруге Юны чуть ближе, что-то сказала ей на ухо, и та, смеясь, легким движением коснулась ее плеча. Жест был абсолютно невинным, если не знать, как мало нужно, чтобы у кого-то внутри щелкнуло. — Ну все, — протянул Феликс, заметив, как взгляд Рюджин стал слишком пристальным. — Начинается... — Заткнись, — беззлобно бросила она. — Я ничего не сказал, — невозмутимо ответил он, отступая с тарелкой. Йеджи словно чувствовала на себе ее взгляд, перевела глаза через плечо, нашла взгляд Рюджин и, не отводя его, как бы невзначай положила ладонь на предплечье Суён или Сумин, продолжая что-то говорить. Это даже был не флирт, а просто демонстративное «смотри, как у меня все отлично». Рюджин почувствовала, как что-то скрутилось у нее в животе. Она притворилась, что полностью увлечена тем, что говорит уже оказывается Чанбин о своей собаке. Хван вовлекла собеседницу в разговор о вине, положила руку на край стойки, и наклонилась чуть ближе, чтобы что-то ей сказать. Легкие, быстрые прикосновения, смех, долгий зрительный контакт. «Ага, значит, мы будем играть в это. Хорошо. Это в ее стиле. Она всегда так делает. Ей плевать. Мне тоже плевать». — Рю? Ты меня вообще слушаешь? — спросил Чанбин, настороженно глядя на нее. — А? Да. Конечно, — Рюджин с трудом вернула внимание, чувствуя, как горячий прилив злости, ревности и унижения обжигает щеки. Она поймала взгляд Черён, которая стояла недалеко, но тут же отвела взгляд. Все видели. Йеджи хотела, чтобы она это видела. Это было не просто развлечение, это была стратегия. Рюджин отставила бокал, чувствуя, что если она простоит здесь еще пять минут, то либо бросит этим бокалом в Хван, либо расплачется прямо перед Чанбином, и оба варианта были совершенно неприемлемы. Поэтому решила, что лучше уйдет с торжества пораньше, ради безопасности обеих. — Ох, — только и сказал Чанбин, глядя ей вслед. — Вот кто придумал приглашать бывших на свадьбу?

***

До виллы было рукой подать, она шла по дорожке из подсвеченной брусчатки, по бокам располагались низкие кусты. Воздух стал прохладнее, и от моря тянуло ощутимой влажностью. Она шла быстро, пытаясь избавиться от навязчивого образа одной особы. — Ты сбегаешь? — голос Йеджи прозвучал за спиной сухо, но в нем слышалось странное напряжение, которого не было на террасе. Рюджин остановилась, медленно обернувшись. Она была зла и измотана. Маска шута треснула, уступив место чистой, незамутненной ярости. — А ты, Хван, довольна проделанной работой? — выплюнула она, не заботясь о том, чтобы понизить голос. — Ты решила, что это было специально, да? — Йеджи медленно наклонила голову. — Конечно, как же иначе. Все, что происходит в радиусе трех метров от тебя, это чья-то хитрая атака. — Ну ты же сама сказала, что мир не крутится вокруг меня. Крутится вокруг твоих эффектных выходов. Сегодня у нас в программе драматический вход в зал, легкий флирт у бара и финальный аккорд водопад на соседнее сидение. — Ты ревнуешь, — просто констатировала Хван, даже не сомневаясь в этом. — Ревновать к чему, интересно? К тому, что ты придумала, как за один вечер показать всем, что у тебя все отлично, и ты уже давно живешь дальше? — К тому, что кто-то еще считает меня привлекательной, даже если ты больше не в этом списке, — спокойно сказала Йеджи. — Это же твои слова были, помнишь? — Я говорила это, когда собирала свои вещи из нашей квартиры в слезах, — напомнила Рюджин. — И да, тогда я была уверена, что ты хотя бы сделаешь вид, что тебе нужно чуть больше трех месяцев, чтобы перестать вести себя так, будто меня не было. — Я просто общаюсь с людьми, — Йеджи сделала шаг к ней. — А ты, Шин, занимаешься самобичеванием. Не льсти себе. Мир не крутится вокруг того, что у нас было. Я приехала на свадьбу к друзьям, и я имею право отдыхать, с кем хочу и как хочу. — Три месяца, Хван! — она почувствовала, как ее голос ломается. — Ты хочешь сказать, что три года можно вот так просто забыть и переключиться? — А что ты хотела, Шин? — Йеджи посмотрела нее свои фирменным надменным и холодным взглядом. — Чтобы я рыдала в подушку и ждала, пока ты соизволишь перестать прятаться за сарказмом? Чтобы я устроила траурный марш? Ходила каждый день в черном? — Я… — отозвалась Рюджин, чувствуя, как злость стягивает горло. — Наивная идиотка, думала, что три года чего-то да стоят. Что тебе будет хотя бы… сложно. Что ты не сможешь так легко переключиться в режим: «Привет, я снова свободна и флиртую с первой симпатичной девчонкой, которая попалась под руку». — Во-первых, — раздраженно сказала Йеджи, — Суён не просто «попалась под руку». Во-вторых, три года чего-то стоили, но именно поэтому я не хочу проводить свою жизнь, стоя в углу и делая вид, что меня не тянет к другим людям только потому, что когда-то я спала с тобой. — Слова прозвучали жестко, но за ними слышалась усталость. — А в третьих, ты ведешь себя так, будто я обязана была замереть в ожидании, пока ты решишь, готова ли ты вообще разговаривать, а не взрываться и исчезать. Эти слова попали точно туда, куда она меньше всего хотела. В груди неприятно заныло, знакомая боль поднялась волной, и Рюджин на долю секунды захотелось просто развернуться и уйти, чтобы больше этого не слышать. — Отлично, — выдохнула она. — Сейчас начнем список моих грехов, да? Давай, Хван, расскажи мне еще раз, как я избегала разговоров, как закрывалась в себе, как шутила вместо того, чтобы объяснить, почему мне больно. Новость дня: я это все знаю. Я живу с этим вот здесь, — она ткнула пальцем себе в грудь, — каждый чертов день. — Тогда, может быть, перестанешь делать вид, что только я здесь монстр? — тихо бросила Йеджи. — Ты выбрала расстаться так, как мы расстались. Ты выбрала уйти, а не остаться и разбираться. И теперь ты стоишь посреди виллы, ревнуешь к человеку, который просто смеется над моими шутками, и обвиняешь меня в том, что я не ношу на лбу табличку «все еще страдаю по Рюджин». Ночь вокруг них будто стала гуще. Свет от ближайшего фонаря отбрасывал странные тени, делая их лица более резкими. Где-то вдалеке еще слышалась музыка, но здесь, у дома, было слишком тихо. — Я не обвиняю тебя в том, что ты живешь дальше, — наконец сказала Рюджин, сглатывая. — Я обвиняю тебя в том, что делаешь вид, будто того, что было, как-будто не было вообще. И да, мне больно смотреть, как ты улыбаешься другой так, словно у тебя в голове никогда не было нашей кухни, нашего дивана и этой чертовой вазы, которую мы сделали вместе. — А мне больно, — ответила Йеджи, — каждый раз видеть, как ты превращаешь любую человеческую ситуацию в шутку, лишь бы не сказать вслух, что тебе страшно. Но я не устраиваю тебе сцены, когда ты смеешься с кем-то другим. — Знаешь что, — наконец сказала Рюджин, выпрямившись. — Ладно. Если ты хочешь играть в «мы обе прекрасно справляемся», давай играть. Три дня. Уже даже два. Я не собираюсь устраивать тебе шоу. Но и смотреть, как ты играешь в свою новую идеальную жизнь у меня на глазах, я тоже не обязана. — Никто тебя не заставляет смотреть, — устало ответила Йеджи. — В своей комнате у тебя, кажется, есть окно с видом на море, а не на меня. Она развернулась первой и ушла в дом, Рюджин еще немного постояла у входа, чувствуя, как в груди клокочет обида, перекрученная с чем-то слишком похожим на любовь, от которой она очень хотела бы избавиться, но не могла. Потом развернулась, поднялась на свой этаж, зайдя в комнату, она захлопнула дверь так, что по стенам прошла вибрация. Она подошла к раковине, плеснула себе в лицо холодной водой, пытаясь смыть жар со своих щек. Переоделась в пижаму, рухнула на кровать, уставившись в потолок. Море за окном шумело, будто издевалось: ему было все равно, кто здесь кого ненавидит, кто кого когда-то любил. Рюджин закрыла глаза, сжимая кулаки. «Ну что ж, Хван Йеджи, — подумала она, ощущая, как глаза начинают неприятно щипать, хотя плакать она не собиралась. — Посмотрим, кто из нас переживет эти два дня».