Свадьба на повторе

Рюджин какое-то время просто лежала, уткнувшись лицом в подушку, и даже не пыталась сделать вид, что готова взаимодействовать с этим миром. Голова гудела, хоть вчера она и выпила всего пару бокалов, но это был не алкогольный, а исключительно эмоциональный похмельный синдром. Тело протестовало против самой идеи вертикального положения, требуя зарыться обратно в одеяло и притвориться частью постельного белья как минимум до следующего дня. Она перевернулась на спину, уставившись в потолок, нащупала телефон на тумбочке, сощурилась от яркого света экрана и сразу же пожалела об этом. Чат «WeddingHell» жил бурной жизнью, десятки сообщений, стикеры с котами, панические вопли Юны. Юна: «Подъем, сони! Завтрак до десяти!» Лия: «Юна, я тебя люблю, но я не надену этот розовый венок, даже если ты будешь умолять». Феликс: «Где кофе? Почему кофемашина разговаривает со мной на немецком?» Лия: «Если кто-нибудь увидит мою маму, передайте, что репетиция не сейчас, а ближе к вечеру». Шин зажмурилась, медленно выдохнула, досчитала до пяти, как учили все эти умные люди в интернете, и только потом потянулась ко второму листку на тумбочке. Плотная бумага с золотым тиснением была уже чуть помятой с одного края, но заголовок все равно сиял издевательски бодро: «План свадебного уик-энда Лии и Юны». День 2. Пляжные игры. Квест «Найди невесту». Вечернее барбекю. «День второй из трех, — думала она, уставившись на буквы так, будто могла силой мысли вычеркнуть оттуда слово “игры”. — Осталось совсем чуть-чуть, ты справишься. В крайнем случае можно сломать себе ногу и улететь домой пораньше». Мысль показалась настолько соблазнительной, что она на пару секунд позволила себе представить гипс, костыли, сочувствующие вздохи и законный больничный. Она даже увидела в воображении, как Юна с виноватым лицом помогает ей забраться в такси до аэропорта. Потом выдохнула, сморщилась и села, как будто отрывала себя от кровати физически. — Ладно, — пробормотала она в пустоту, — обойдемся без переломов. Хотя как вариант план Б звучит многообещающе. Она отложила листок, нащупала ногой тапок, промазала, чуть не соскользнула с кровати, выругалась про себя и ровно в этот момент услышала тихий стук в дверь. — Рюджин-а, открой, это я. Рюджин замерла. Первым порывом было упасть обратно на подушку и притвориться мертвой, потому что голос Лии звучал слишком… сочувствующе. Она примерно представляла, о чем может быть этот разговор, и в список желаний на утро он точно не входил, но она знала, что Чхве не уйдет. Рюджин поплелась к двери и щелкнула замком. Лия стояла в коридоре в простой белой футболке и джинсовых шортах, с волосами, собранными в небрежный пучок. На лице не было ни грамма макияжа, и только по глазам можно было понять, что она уже несколько часов на ногах, решая вопросы мирового масштаба вроде цвета салфеток. — Ты не спишь? — спросила она, проскальзывая внутрь и оглядывая комнату так, словно проверяла, не спрятался ли кто в шкафу. — Теперь уже вряд ли, — отозвалась Рюджин, отступая, пропуская ее внутрь. — Что, платье сгорело? Торт уплыл в море? — Пока нет, тьфу-тьфу, — Лия присела на стул у окна, сложив руки на коленях. — Я поговорила с Хван, — мягко начала она, глядя ей прямо в глаза. Рюджин напряглась, инстинктивно скрестив руки и уходя в защиту. — Я не собираюсь читать тебе мораль, — тихо сказала она. — Просто… вы обе вчера были на грани. Это было видно даже слепому. Все за столом сидели как на иголках. И когда вы вышли… — она запнулась, подбирая слова. — Реально, Рю, вы портите атмосферу. Даже когда просто молчите. — Она первая начала, — буркнула Рюджин, чувствуя себя пятилетним ребенком в песочнице, но ничего не могла с собой поделать. — Мне неважно, кто начал, — твердо сказала Лия. — Вы портите атмосферу. Даже когда просто молчите и сверлите друг друга взглядами, воздух становится тяжелым. Гости это чувствуют. Мы с Юной это чувствуем. — Так, что ты предлагаешь? Уехать? Вы же сами меня сюда позвали, — Рюджин фыркнула, делая вид, что ее это не задевает. — Нет, я хочу, чтобы вы вели себя как взрослые люди или хотя бы играли в них убедительнее. — Она чуть улыбнулась краем губ. — Все это мы планировали, когда вы еще были…вместе. Сейчас поздно уже все переделывать. — Лия переплела пальцы, глядя куда-то в точку между ковром и ножкой стула. — Я не прошу вас помириться или делать вид, что ничего не случилось. Просто… не делайте нашу свадьбу фоном для вашей личной войны. — Хорошо, — отозвалась Шин, стараясь звучать легкомысленно. — Что ж, понятно. Либо мы становимся образцовыми взрослыми, либо исчезаем в кустах при каждом визуальном контакте. Вариант “собрать чемодан и сбежать через черный ход” не предлагается? — Нет, — Лия посмотрела ей прямо в глаза. — Ты здесь. Йеджи здесь. Вы обе важны для нас. Я… просто прошу: либо вы ведете себя нейтрально, либо максимально не пересекаетесь лишний раз. Рюджин посмотрела на подругу, она выглядела такой хрупкой и одновременно сильной в своем желании защитить этот праздник, что сопротивляться было бесполезно. — Ладно, — выдохнула Шин. — Я буду ее избегать. Максимально. Если увижу в радиусе десяти метров, я просто развернусь и уйду в другую сторону. Это устроит? — Вполне, — кивнула Лия. — Я уже говорила с Йеджи с утра. Она пообещала делать то же самое. Она встала, подошла к Рюджин и положила руку ей на плечо, слегка сжав пальцы. — Я правда рада, что ты здесь, Рюджин-а. И мне больно, что вам обеим больно. Я вижу это. Но пожалуйста, постарайся хотя бы немного подумать не только о себе, но и о нас. — Скажу своему психотерапевту, что у него появился конкурент, — криво усмехнулась Рюджин. Лия коротко, крепко обняла ее и отступила, когда дверь за ней тихо закрылась, комната снова наполнилась тишиной. Младшая опустилась на край кровати, сцепила пальцы в замок и уставилась в пол. «Избегать. Не смотреть. Не реагировать. Это я умею, теоретически. Осталось только объяснить это моим глазам, которые ищут ее автоматически». Потом поднялась, накинула легкую рубашку поверх маечки, собрала волосы в неряшливый хвост и направилась вниз, навстречу шуму, кофейному запаху и обязательному социальному кошмару под названием «общий завтрак».

***

В столовой было шумно уже с порога. Кто-то громко смеялся у стойки с кофе, кто-то спорил над подносом с булочками, где-то в углу ребенок требовал мороженое к яичнице. В воздухе витал запах тостов, бекона и свежих фруктов. Гости ходили с тарелками, смеялись, обсуждали вчерашний вечер. Рюджин нашла себе место с краю, надеясь слиться с интерьером. — Ты выглядишь так, будто тебя ночью переехал автобус, — констатировал Банчан, усаживаясь рядом за свободный стол. — Дважды. — Спасибо, Крис. Комплименты ты, как всегда, раздаешь от души, — Рюджин вяло ковырнула вилкой омлет. — Я просто не фанатка светской жизни. Особенно людской и особенно утренней. Внезапно гул перекрыл звонкий голос Юны. Она не стала залезать на стул, но встала в центре зала, опираясь руками на стол, и выглядела так внушительно, что люди даже перестали жевать. — Внимание всем! — провозгласила она, обводя зал горящим взглядом. — Через полтора часа сбор на пляже. Возьмите купальники, крем от солнца и готовность к унижениям в командных играх. Игры обязательны для всех, кроме наших мам и тех, у кого есть медицинская справка. И нет, «я устал» или «я слишком старый для этого» официальным диагнозом не считается! Спасибо за внимание, продолжайте есть. По залу пронесся смешок и одобрительный гул. Рюджин слабо улыбнулась энтузиазму подруги, и в этот момент ее взгляд предательски скользнул в сторону. Она не хотела, обещала себе и Лии не искать, но это произошло само собой. Йеджи стояла у стойки с соками, чуть в стороне от основной толпы. На ней была простая белая льняная рубашка, завязанная узлом на талии, и джинсовые шорты. Волосы были собраны в небрежный, слегка растрепанный хвост, на лице ни грамма косметики. Это была не та «роковая женщина» в черном платье, которая вчера уничтожала взглядом. Это была «домашняя» Йеджи. Та, которую Рюджин видела каждое утро в их квартире, сонную, теплую, настоящую. От этого вида под ребрами кольнуло гораздо больнее, чем вчера. Йеджи спокойно наливала себе апельсиновый сок, кивая чему-то, что с энтузиазмом рассказывала ей Лия. Профиль аккуратный, осанка прямая, спокойное и уверенное выражение лица, будто весь вчерашний вечер, ссорой и слезами отдающийся у Рюджин в груди, вообще никогда не происходил. Все под контролем. Разумеется. Как обычно. «Стратегия на сегодня: минимум контактов, — мысленно одернула себя Рюджин, заставляя себя отвернуться и уставиться в тарелку с омлетом. — Минимум зрительного контакта. Я здесь просто гость. Самый незаметный гость в мире». — О чем задумалась? — невинно поинтересовался Банчан. — О мандаринах, — отрезала она. — Мы с ними в сложных отношениях. Он только хмыкнул, явно ничего не веря, но и не настаивая. Едва она успела допить кофе, когда ее перехватили и повели на выход. Юна, материализовавшийся из воздуха, буквально схватила ее за запястье. — Рю, пойдем на минуту, — прошептала она и потащила Рюджин на боковую веранду. Здесь пахло морем и жареным беконом с кухни. Юна отпустила ее руку и прислонилась к перилам, глядя на Рюджин. — Я сейчас скажу очень непопулярную вещь, — предупредила она. — Обожаю, когда разговор начинается с этого, — вздохнула Шин старшая. — Вы портите нам праздник. Вчера за столом все сидели как на иголках. Если вы с первого же завтрака начнете смотреть друг на друга так, будто готовы вцепиться в глотки, я не выдержу. — Лия уже приходила, — перебила Рюджин, поднимая руки в знак капитуляции. — Так что может без этого? — Тогда послушай еще раз, — сказала Юна. — Я понимаю, что вы расстались, и да, я чертовски зла, что вы решили сделать это именно перед моей чертовой свадьбой, но это уже другой разговор. Просто… выберите стратегию. Либо вы нормально общаетесь, как коллеги, которые друг друга недолюбливают, но терпят, либо вы максимально не пересекаетесь. Все. — Я уже выбрала, — устало ответила Рюджин. — Буду избегать. Я уже сказала это Лии, скажу и тебе, если увидишь меня, бегущую в другую сторону от Хван, считай, я выполняю твое свадебное поручение, а не сбегаю с мероприятия. — Окей, — Юна выдохнула, и плечи ее чуть опустились. — Я тебе верю. И, пожалуйста, Рю, не исчезай посреди вечера, как вчера. Мне пришлось объяснять тете, что у тебя внезапная морская болезнь, хотя мы даже не выходили в море. Она теперь думает, что ты беременна или странная. — Скажи ей лучше, что у меня аллергия на бывших, — фыркнула Рюджин. — Это хотя бы ближе к правде. — Договорились. Ладно, иди переодевайся. И попробуй… ну, просто быть здесь. С нами. Юна хлопнула ее по плечу и убежала обратно в зал, к своим спискам и гостям. Рюджин осталась на веранде одна, глядя на сверкающее море. «Быть здесь. С вами. Но без нее. Задача со звездочкой».

***

К обеду солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы жарить макушки, а организатор свадьбы выглядел человеком, который одновременно жалеет, что согласился на это, и молится, чтобы ему заплатили заранее. У арки, увитой белыми и кремовыми цветами, уже выстроились родители, какие-то тети, свидетели, пары, которых назначили «символами будущей семейной жизни». Лия и Юна стояли в центре, держались за руки и периодически переглядывались так, будто все происходящее вокруг было сном. — Так, подружки, ближе, — скомандовал фотограф, щурясь в экран камеры. — Вы должны выглядеть как надежная опора. Ближе! Еще ближе! Он сделал руками прямоугольник, явно видя в голове идеальную картинку. Рюджин сделала микроскопический шаг влево, почти касаясь рукой обнаженного плеча Йеджи. От кожи Хван исходило тепло, и этот, казалось бы, безобидный факт заставлял ее нервничать сильнее. — Между вами какой-то странный зазор, — проворчал фотограф, крутя объектив. — Будто вы поссорились и делите территорию. Девушки, чуть плотнее. Это свадьба, а не развод. В этот момент с моря дунул порыв ветра. Он взлохматил прически, заставил Юну взвизгнуть, качнул легкую ткань на арке и заодно подхватил прядь волос Йеджи, которая тут же зацепилась за тонкую серьгу. Хван поморщилась, пытаясь высвободить прядь, но сделала только хуже. Рука потянулась сама. Это движение она делала сотни раз: когда старшая наклонялась над ноутбуком, когда собиралась выходить из дома, когда засыпала на диване. Аккуратно подцепить прядь, снять ее с сережки, пригладить обратно за ухо. Ее пальцы на секунду коснулись теплой, бархатистой кожи за ухом.Йеджи дернулась, словно от удара током, и резко повернула голову. Их взгляды столкнулись в упор. В глазах Хван на долю секунды мелькнула не злость, а растерянность и что-то болезненно-знакомое. Рюджин замерла с протянутой рукой, осознавая, что только что нарушила границу, которую сама же и охраняла. — Прости, — выдохнула она, резко отдергивая руку, будто обожглась. — Привычка. — Да, я поняла, — Йеджи медленно выдохнула, поправляя волосы уже сама. Ее лицо снова стало непроницаемым, но голос прозвучал тише обычного. Лия, стоявшая рядом, незаметно сжала руки обеих, левой рукой ладонь Рюджин, правой Йеджи. — Дышим, — прошептала она, глядя прямо перед собой с застывшей улыбкой для фотографа. — Вспоминаем, что мы любим друг друга. Хотя бы иногда. И улыбаемся, черт возьми. Фотограф, ничего не слышащий, наконец щелкнул затвором. — Отлично, — удовлетворенно сказал он. — Еще пару дублей, и отпущу вас. На фото вы будете смотреться идеально. «Прекрасно», — подумала Рюджин, чувствуя, как где-то глубоко внутри все ноет от усталости. — «Если он скажет «поцелуйтесь» ради кадра, я официально брошусь в море».

***

После фотосессии действие переместилось на пляж. Жара, песок, крики чаек и неуемная энергия Юны, которая решила, что командные соревнования это лучший способ сплотить гостей. — Итак, у нас две команды! — вещал ведущий в микрофон. — Команда «Сияние» и команда «Бриз»! И капитанами, по традиции, становятся главные подружки невест! Аплодисменты Шин Рюджин и Хван Йеджи! Аплодисменты, свист, визг. И легкое, очень понятное «о, черт» где-то в толпе. — Серьезно? — пробормотала Рюджин, глядя в небо. — Может, сразу молнией в меня ударите? Йеджи вышла с другой стороны полосы, под ропот одобрения и чьи-то подколы на тему «капитан Хван, ведите нас к победе». На ней были шорты, свободная черная майка и бейсболка. Выглядела она как человек, который в принципе рожден выигрывать во всех активностях, даже если это прыжки в мешках. Игры понеслись одна за другой. Эстафета с ведрами воды, которые нужно было донести, не расплескав, бег через покрышки, идиотский конкурс, где надо было, держась за веревку, коллективно строить башню из мокрого песка. Они старательно не смотрели друг на друга, но тело предательски помнило все. Когда кто-то из команды Лии кинул мяч чуть криво, Рюджин автоматически сдвинулась полшага вправо и поймала его до того, как он врежется в висок Хван. Она даже не успела осознать, что двинулась, все произошло на уровне рефлекса. Йеджи в другом конкурсе, где нужно было пересекаться в середине полосы, так же автоматически сместилась чуть в сторону, пропуская Шин, чтобы они не столкнулись. Взглядом они не встретились, но обе прекрасно знали, что вторую не задели не потому, что повезло, а потому что они знали движения друг друга слишком хорошо. — Господи, — пробормотала Черен, стоя на безопасном расстоянии с бутылкой воды и наблюдая за ними двумя. — Можно они уже помирятся, а не вот это вот «я знаю, где ты стоишь, даже когда отворачиваюсь»? — Не вмешивайся, — вздохнула Лия. — Это их особый вид идиотизма. — Следующий конкурс! — объявил ведущий. — Проверка доверия и взаимопонимания! Полоса препятствий! Одному завязываем глаза, второй ведет голосом. Чтобы никто никого не бросил, запястья связываем ленточкой. Жребий решит, кто с кем идет! Он запустил руку в стеклянную чашу и, с театральной паузой, вытащил две бумажки. — О, это знак! Шин Рюджин и Хван Йеджи, пожалуйста, выйдите вперед. Судьба все решила за нас! — Судьба идиотка, — прошипела Рюджин себе под нос, выходя в круг. Они остановились друг напротив друга. Песок под ногами был горячим, ленточка в руках ведущего подозрительно яркой и слишком тонкой, чтобы воспринимать это всерьез, но запястья он связывал вполне по-настоящему. Кожа к коже. Рюджин чувсствовала, как у Йеджи быстро бьется пульс, быстрее, чем должно. У нее самой в этот момент он тоже подскочил, и она только надеялась, что Хван этого не заметит. — Я буду идти, — сказали они одновременно и так же синхронно замолчали, глядя друг на друга с раздражением. — Так, стоп, — вмешалась Юна, подбегая к ним. — Первый круг Рюджин ведет, Йеджи с повязкой. Второй наоборот. И без споров! У меня есть право голоса, я тут вообще-то невеста. Йеджи надела повязку, и Рюджин увидела, как напряглись ее плечи, ведь Хван ненавидела не контролировать ситуацию. — Готовы? — ведущий поднял руку. — На старт... марш! — Вперед три шага, — спокойно сказала Рюджин, словно не стояла рядом с человеком, которому три месяца назад сказала «я ухожу». — Раз. Два. Три. Чуть правее... стоп. Там бугор. Левой ногой перешагни. Хван слушалась беспрекословно, полностью доверяя чужому голосу. Песок шел под уклон, где-то в стороне хлопали, кто-то уже споткнулся и упал, следом послышался смех. — Слева яма, — предупредила Рюджин, чуть натягивая ленту, удерживая ее. — Большой шаг. Не бойся, перешагни. Я рядом, если что подхвачу. — Я знаю, — тихо ответила Йеджи. В этой фразе было слишком много смыслов. «Я знаю, что там яма». Или «Я знаю, что ты подхватишь». Слова прозвучали почти буднично, но у Рюджин на секунду пересохло в горле. Они двигались быстро. Шин давала четкие, короткие указания, словно всю жизнь занималась проведением слепых по полосе препятствий. Хван не задавала ни одного вопроса, не дергалась, не пыталась вырвать руку. Они прошли полосу препятствий быстрее всех, почти не сбиваясь. — Идеальное взаимопонимание бывших, — прокомментировал кто-то из толпы, возможно, Чанбин, не подумав. — Браво! — ведущий выглядел искренне довольным. — Видите, даже бывшие могут доверять друг другу. Берите пример, молодежь! Как только они пересекли финишную черту, Рюджин дернула рукой, сорвала ленту резким, почти грубым движением, словно та жгла ей кожу. Ей нужно было разорвать эту физическую связь немедленно, пока сердце не выпрыгнуло из груди. Йеджи стянула повязку, моргая от яркого света, но Шин уже отходила к бару, не оглядываясь.

***

Рюджин нашла убежище в тени террасы, где Банчан, Чанбин и Феликс обсуждали что-то безопасное и скучное вроде ипотечных ставок. Она только успела взять стакан с холодной водой и выдохнуть, надеясь раствориться в мужской компании до вечера. — Ипотека это зло, — уверенно говорил Чанбин, листая что-то в телефоне. — Ты смотришь на цифры и думаешь: ага, процент небольшой, а потом считаешь переплату и понимаешь, что проще купить палатку и жить в парке. — Это все звучит очень вдохновляюще, — заметила Рюджин, опускаясь на стул рядом и вытягивая ноги. — Продолжайте, мне как раз не хватало экзистенциального ужаса поверх всего остального. — Хочешь, можем поговорить про пенсии, — невозмутимо добавил Банчан. — Там еще веселее. — Нет, спасибо, — фыркнула она. — Давайте не все кошмары сразу. Разговор сам по себе никуда не вел, но именно это и было приятно. Никаких бывших, никаких разборок, никаких «веди себя нормально». Просто фоновый шум, под который можно на пару минут сделать вид, что у тебя обычный отпуск. Солнце медленно сползало к горизонту, над головой уже горели гирлянды. Рюджин допила воду и подумала, что в идеале она бы так и просидела здесь до барбекю, а потом тихо исчезла пока никто не видит. Разумеется, этот план прожил недолго. — Так подъем! — знакомый голос прервал их тишину. Юна появилась как всегда внезапно. Щеки раскраснелись, глаза горели, и от одного ее вида стало понятно, что ничего хорошего это не сулит. — Мы заняты, — серьезно сказал Чанбин. — Обсуждаем будущее. — Будущее вам устрою я, — отрезала Юна. — Через пять минут на террасе начинается последний конкурс. Она легким движением дернула Рюджин за запястье, поднимая со стула, и не дала ни одного шанса на отступление и потянула в направлении террасы, где уже собрался народ. — Итак! — голос в микрофон перекрыл гул разговоров. — Теперь главное событие дня! Квест «Найди невест»! Правила простые, — продолжил ведущий. — Лия и Юна сейчас исчезнут в недрах виллы и ее окрестностей. Вы же, дорогие гости, будете искать их по подсказкам. Вы делитесь на пары или тройки, — ведущий поднял стопку конвертов, — мы выдаем вам стартовый набор подсказок. Кто первым найдет наших прекрасных невест в финальной точке, получает… — пауза, драматический вздох, — вечную славу и право первым подходить к десертному столу. — Вот это мотивация, — пробормотала Рюджин. — Теперь у меня появился смысл жить. Началась суета. Гости разбивались на команды, смеялись, кто-то допивал коктейли. Рюджин уже присмотрела себе стратегически выгодную позицию рядом с барной стойкой, планируя «потеряться» в первом же раунде, но судьба решила распорядиться иначе. Где-то слева раздался грохот и вскрик. Двоюродный брат Лии неудачно приземлился на ступеньку. Вокруг него тут же образовалась толпа сочувствующих во главе с медиком отеля. — Так, минус одна пара, — озабоченно пробормотала Юна, оценивая потери. Она обвела взглядом оставшихся гостей и ее глаза хищно сузились. — Не сходится. Нам нужна еще одна команда, чтобы сетка квеста закрылась. Она посмотрела на Рюджин. Потом на Йеджи. Рюджин почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Нет, — сказала она твердо. — Даже не думай. Я пас. — Я тоже воздержусь, — холодно отозвалась Йеджи, скрестив руки на груди. — Пусть бегут молодые и активные. — Ну вы же лучше всех нас знаете! — взмолилась Лия, возникая рядом с Юной. — Вы нас свели, вы были с нами все это время. Кто, если не вы? — Кто угодно, — парировала Рюджин. — Вон, возьмите официанта. — Рюджин-онни, Йеджи-онни, — Юна включила режим «глаза кота из Шрека» на максимальную мощность. — Пожалуйста. У Минхо распухла нога, график летит к чертям. Просто возьмите этот конверт и дойдите до финала. Ради нас? Невестам отказывать нельзя, это плохая примета. Рюджин посмотрела на Лию, которая выглядела так, будто сейчас заплачет, потом на Йеджи, которая с каменным лицом изучала брусчатку. — Ладно, — выдохнули они одновременно, и в этом синхронном вздохе было столько обреченности, что хватило бы на греческую трагедию. Юна просияла, всучила им плотный конверт и буквально вытолкала на стартовую позицию. Вокруг шумели другие команды, шуршали картами и спорили, куда бежать, но в их маленьком радиусе царила вакуумная тишина. — Читать будешь? — спросила она, не глядя на бывшую. — Читай ты, — равнодушно ответила Йеджи, глядя куда-то поверх голов гостей. — У тебя голос громче. Рюджин закатила глаза, но вскрыла конверт. Внутри лежала карточка с витиеватым текстом. — «Там, где Лия впервые призналась, что не умеет чистить рыбу, а Юна поняла, что это любовь», — прочитала Рюджин вслух. Они переглянулись. Секунда молчания. — Кухня, — сказали они хором, монотонно и без всякого энтузиазма. — Очевидно, — добавила Йеджи. — Побежали? Или пойдем пешком, чтобы не нарушать твою стратегию энергосбережения? — Пойдем быстро, чтобы это быстрее закончилось, — огрызнулась Рюджин и двинулась с места. Они двигались по маршруту как хорошо отлаженный механизм, который ненавидит сам себя. Это было раздражающе легко. Они знали историю Лии и Юны лучше, чем свою собственную, потому что эти истории переплелись слишком тесно. — Следующая, — Йеджи выхватила карточку у старого фонтана. — «Место, где Юна три часа репетировала признание». — Терраса на крыше их первой съемной квартиры, — мгновенно выдала Рюджин. — Здесь это, видимо, верхняя веранда у бассейна. Похожий вид. — Ты тогда отдала ей свою куртку, — неожиданно вспомнила Йеджи, пока они быстро поднимались по лестнице. — И потом неделю кашляла. — А ты ворчала, что я строю из себя героя, и поила меня имбирным чаем, который я ненавижу, — парировала Рюджин. — Он помогает, — отрезала Хван. Они нашли следующую подсказку под кадкой с пальмой. — «Место, где звучит худшая музыка в мире, но нам там было хорошо». Рюджин замерла. Это было не только про невест. Это было то самое караоке на Хондэ, где четыре года назад они вчетвером орали песни Бритни Спирс, а потом Рюджин и Йеджи впервые остались вдвоем, чтобы «допеть еще одну песню». — Караоке-зал на цоколе, — тихо сказала Йеджи. — Я помню, — буркнула Рюджин. — Надеюсь, там не заставят нас петь. Они шли быстро, почти бежали. Каждая новая загадка, разгаданная за долю секунды, била по нервам. — Ты всегда лучше помнила даты, — заметила Рюджин, когда Йеджи сходу назвала дату первого поцелуя невест для кодового замка на двери. — А ты всегда лучше помнила дороги, — не осталась в долгу Йеджи. — Если бы я вела нас сейчас, мы бы уже были на парковке. — Потому что твой внутренний компас всегда показывает на «я сама все знаю», а не на север. — А твой — на «давай срежем через кусты и посмотрим, что будет». Они переругивались привычно, как старые супруги, и от этого становилось только хуже. Они понимали друг друга с полуслова, и это бесило. Это доказывало, что три месяца разлуки не все, что они пережили до этого. Последняя подсказка вела к небольшому каменному сооружения на спуске к морю. Тропинка была крутой, выложенной неровными камнями, и солнце уже садилось, удлиняя тени. Йеджи шла впереди, целеустремленная как танк. — Если я правильно помню план виллы, это за поворотом, — бросила она через плечо, не сбавляя темпа. — И не говори мне, что я опять командую, я просто хочу закончить этот фарс и выпить вина. Хван обернулась, чтобы язвительно добавить что-то еще, и в этот момент ее кроссовок соскользнул с гладкого камня. Нога подвернулась. Йеджи тихо охнула, теряя равновесие и заваливаясь назад. Рюджин среагировала раньше, чем успела подумать. Она рванулась вперед, выставила руку и поймала ее за талию, притягивая к себе, чтобы не дать упасть на камни. Они замерли. Йеджи наполовину висела на руке Рюджин, вцепившись пальцами в ткань ее рубашки. Ее лицо оказалось непростительно близко, она видела расширенные зрачки Хван, маленькую родинку на носу, чувствовала ее сбившееся дыхание на своих губах. В этот момент не было ни свадьбы, ни квеста, ни ссоры. Было только тело, которое она знала наизусть, и глаза, в которых сейчас плескался испуг пополам с чем-то темным, тягучим, очень похожим на тоску. Сердце Рюджин ударилось о ребра так сильно, что стало больно. Ей захотелось либо оттолкнуть ее, либо поцеловать. Третьего варианта местность не предусматривала. — Не хочу разрушать твою теорию о том, что я все делаю назло, — прошептала Йеджи, не отводя взгляда. Голос у нее дрогнул. — Но это было не специально. Я не планировала падать в твои объятия. Рюджин медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат собственные пальцы на талии Йеджи. Злость куда-то испарилась, оставив только глухую усталость и нежность, которой здесь было не место. — Я знаю, — тихо ответила она. — Ты слишком гордая, чтобы падать специально. Они стояли так еще секунду, непозволительно долгую секунду. Потом, словно опомнившись, резко отпрянули друг от друга, разрывая контакт. Рюджин поправила рубашку, Йеджи нервно отряхнула невидимую пыль с шорт. — Спасибо, — сказала Хван, глядя в сторону моря. — Не за что, — так же нейтрально ответила Рюджин. — Иди аккуратнее. Я не всегда буду рядом, чтобы ловить. — Я знаю. Они вышли к финальной точке, красивому белому павильону у самой воды, одними из первых. — Серьезно? — выдохнула Рюджин. — Они спрятались в самом очевидном романтическом месте на всей вилле? — Это ты так говоришь, потому что ненавидишь романтику, — заметила Йеджи. — Для других гостей это еще был квест. В руках у Рюджин была последняя, собранная из частей карта. Лия и Юна, уже ожидавшие победителей с бокалами шампанского, встретили их радостными воплями и аплодисментами. — Вы сделали это! — закричала Юна, подбегая к ним. — Первые! Я знала, что на вас можно ставить! Она обняла их обеих сразу, сталкивая плечами. — Вы как, в порядке? — спросила Лия, внимательно вглядываясь в их лица. — Не поубивали друг друга в лесу? Рюджин и Йеджи переглянулись. Между ними все еще искрило то странное электричество после «почти падения», но они обе нацепили привычные маски. — Вроде еще нет, — ответила Йеджи, принимая бокал от официанта. — Но это только пока, — добавила Рюджин, залпом делая большой глоток. — Не расслабляйтесь. Вечер еще длинный. Юна посмотрела на них с довольной улыбкой, явно не замечая напряжения, или предпочитая его игнорировать. — Вы все-таки идеальная пара, — ляпнула она. — Даже когда ругаетесь, работаете синхронно. Рюджин поперхнулась шампанским. Йеджи вежливо, но ледяным тоном улыбнулась. — Спасибо за комплимент, Юна, — сказала она. — А теперь, если ты не против, я пойду поищу лед. Она развернулась и ушла, оставив Рюджин с ощущением, что они только что пробежали марафон по минному полю и чудом остались живы. Но целы ли? Это был уже другой вопрос.

***

К вечеру терраса превратилась в рекламный ролик идеального отдыха. Гирлянды зажглись теплым светом, отражались в стеклах и бокалах, по перилам разбросали небольшие фонарики, от мангала тянуло жаром и запахом маринованного мяса. Кто-то уже танцевал прямо между столами, кто-то фотографировался на фоне моря, заставляя официантов лавировать с подносами как на полосе препятствий. Рюджин стояла в стороне с тарелкой, глядя на все это как на красивую картинку. Эта праздничная атмосфера не совпадала с ее настроением. Она чувствовала себя выжатым лимоном после квеста и недавнего «почти падения», поэтому выбрала стратегию максимальной изоляции, осев рядом с самыми скучными, но самыми надежными людьми. Банчан и Чанбин заняли дальний столик, ближе к углу террасы, а Феликс уже возвращался с подозрительно высокой горкой мяса. — Где ты ходишь, — тут же вручил ей вилку Феликс. — Я тебе тоже набрал мяса. — Ты святой человек, — вздохнула Рюджин. — Ты выглядишь лучше, чем днем, — прищурился Банчан. — Уже не как человек, которого переехал автобус. — Да, — она отломила кусок мяса и пожала плечами. — Теперь как человек, которого этот автобус только запугивает фарами издалека. — О, как мило, — протянула Жизель, возникшая за их столом с коктейлем. — Я смотрю, вы здесь организовали клуб унылых людей. — Это не клуб, — возразил Феликс. — Это убежище. — Убежище от чего? — она облокотилась о спинку его стула. — От счастья? От веселья? От нормального общения? — От людей, которые спрашивают «от чего», — невозмутимо ответила Рюджин. — Но ты можешь вступить. — Вы невозможные, — фыркнула Жизель, но улыбнулась. — Ладно, сидите тут, старики. Я пошла тусоваться с молодыми и перспективными. Она упорхнула, оставив их в привычном полутемном пузыре. Музыка стала чуть громче, кто-то уже тянул невест к центру террасы. Кто-то стукнул по микрофону, объявляя «особый танец», кто-то свистнул, кто-то крикнул «целуйтесь». Юна только закатила глаза, но послушно потянула Лию за собой, ближе к импровизированному танцполу. Музыка плавно сменилась на что-то более плавное и романтичное. Юна положила руки Лии на талию, сама обняла ее за плечи, и они закружились под смех и аплодисменты. Они смеялись, обнимались, и в их глазах было столько искреннего, незамутненного счастья, что это было больно и прекрасно одновременно. Рюджин смотрела на них, и не могла сдержать улыбки, она радовалась за них по-настоящему, всей душой. — Они правда выглядят счастливыми, — тихо проговорил Банчан, который, оказывается, тоже наблюдал за ними. — И видно, что любят друг друга. — Да, — согласилась Рюджин. — Они подходят друг другу, это было понятно с самого начала. Две половинки, которые даже поссориться толком не могут. — Как и вы когда-то. Слова прозвучали без злобы, просто как констатация, но ударили неожиданно точно. — Банчан, — сказала она, все так же смотря на Лию и Юну. — Давай не сегодня. — Извини. В центре террасы Юна закружила Лию чуть быстрее, та рассмеялась, уткнувшись ей в плечо. Кто-то громко засвистел, кто-то хлопнул, кто-то снял сторис. Рюджин поднесла бокал к губам, делая глоток, как тост за то, чтобы у этих двоих все получилось, даже если у нее самой все было пока не очень. Барбекю набирало обороты, и градус ностальгии в компании рос. Где-то рядом с ними на скамейке сидел Феликс, который с восторгом рассказывал кому-то из гостей о своих лучших новогодних праздниках. — Это было два года назад, — рассказывал Феликс. — В их квартире, где еще почти не было мебели, а мы сидели все вместе на полу с гирляндами на скотче. Но лучшей частью всего этого была их фирменная лапша. Рюджин и Йеджи вдвоем готовили, это был целый ритуал. Я до сих пор помню запах. Картинка вспыхнула перед глазами сама собой. Тесная квартира, гирлянды, приклеенные скотчем к стене, музыка из портативной колонки, пар из кастрюли. Йеджи в ее растянутой серой толстовке, босиком, с палочками в руках, уверенно помешивающая лапшу. Смех, крики из комнаты, где кто-то спорил о правилах настолки. Чувство, что у них ничего нет, кроме друг друга, и этого более чем достаточно. «И как это все умудрилось развалиться» Она сжала зубы, стараясь выглядеть незаинтересованной. В этот момент где-то рядом, у барной стойки, раздался знакомый, низкий голос Йеджи, которая, очевидно, услышала отрывок разговора. — Только не начинайте, — прозвучала ее ровная, чуть высокомерная реплика. — Это просто лапша. «Просто лапша, — подумала Рюджин, не оборачиваясь. — Просто расстались. Просто вода на брюках. У нее все “просто”. Похоже только мне ни разу не просто». Она сидела в окружении веселья, шутки и обрывки воспоминаний ходили вокруг нее кругами, то о прошлом, где они были «той самой парой», то о будущем, где их пары уже нет. К ближе к ночи людей на террасе стало меньше. Кто-то ушел купаться в бассейн, кто-то пересел в бар внутри, кто-то уже честно поплелся в комнаты, чтобы не умереть завтра на церемонии. Музыка стала тише, разговоры тоже. Рюджин стояла у перил с полупустым бокалом, слушала шум моря и старалась ни о чем не думать хотя бы минуту. Это получалось, как обычно, плохо. Мыслей было слишком много, и все они носили одно и то же имя. Где-то по диагонали от нее компания обсуждала какой-то идиотский случай с работы. Там была Лия, Жизель, пара гостей, и, разумеется, Йеджи. Она громко рассмеялась над какой-то историей, которую рассказывала Жизель, и в этот момент поперхнулась напитком. Горло сдавило, она закашлялась, прикрывая рот ладонью. Рюджин уже потянулась к стоявшему рядом кувшину, налила в стакан и подошла ближе, не успев даже осознать, что делает. — Держи, — сказала она. Йеджи взяла стакан, не сразу поняв, от кого, сделала пару глотков, откашлялась и только потом подняла взгляд. На секунду в ее глазах мелькнуло удивление. — Спасибо, — тихо сказала она. — Пожалуйста, — так же коротко ответила Рюджин. Она развернулась, чтобы уйти, чувствуя, как этот маленький акт заботы, совершенный на автомате, бьет больнее, чем любая ссора. Это доказывало, что прошивка все еще работает и тело помнит то, о чем они договорились молчать. Рюджин шла по темной, каменной дорожке, ведущей к виллам. Воздух стал прохладнее, тянуло влажным запахом морской воды, а огни гирлянд были приглушены. Она чувствовала себя выжатой до последней капли, но при этом была довольна: второй день пройден. Она не сорвалась, не устроила скандала, пережила квест. На секунду вдали, в полумраке, она увидела фигуру. Йеджи. Рюджин замерла. Ускориться и обогнать? Или притормозить и сделать вид, что не заметила? Она выбрала золотую середину, продолжая идти с прежней скоростью. Хван остановилась, обернувшись. — Сегодня, кажется, прошло чуть лучше, чем в первый день, — тихо сказала она. Голос у нее был усталый, без обычной колкости. — Да, мы почти не подрались, — кивнула Рюджин, подходя ближе. — Видимо, сработал скрипт, который нам зачитали невесты. Ты помнишь все пункты? — Почти. Давай сверимся, — предложила Йеджи, и на ее губах мелькнула тень улыбки, которая появлялась, когда усталость брала свое. — Пункт первый, — Рюджин начала загибать пальцы. — Вы портите атмосферу. — Пункт второй: пожалуйста, ведите себя как взрослые люди, — продолжила Йеджи, повторяя тон Лии. — Пункт третий: это свадьба, а не наша личная драма. И главный, самый любимый, — она сделала паузу. — Мы вас любим, но мы устали, и нам больно на вас смотреть. Обе рассмеялись, и этот смех прозвучал как облегчение. Они понимали, что невесты говорили им одно и то же, и это стало их общей, пусть и ироничной, почвой. Спустя минуту смех стих, оставив после себя тишину. Йеджи оперлась рукой о каменную колонну рядом с собой, глядя на Рюджин. — Я правда не хочу портить им свадьбу, — тихо сказала она. — И не хочу… Она запнулась, слова застряли у нее в горле, и она отвела глаза в сторону. — Не хочу что? — мягко надавила Рюджин. — Не важно, пойдем. Она сделала полшага вперед, но так и не двинулась с места, будто уперлась во что-то невидимое. Пауза повисла между ними тяжелее любых недосказанных слов. Рюджин уже почти развернулась к своей стороне, решив не давить дальше, когда Йеджи тихо выдохнула, сжала руку в кулак и снова подняла на нее взгляд. — Еще один день. Завтра мы отрабатываем свадьбу: стоим там, где скажут, улыбаемся, когда скажут, говорим нужные слова. А потом… — А потом мы разъезжаемся. Каждая в свою спокойную и счастливую жизнь друг без друга, — Рюджин закончила за нее, уже без иронии. Они обменялись взглядами, в котором было что-то вроде сдержанной, грустной клятвы. — Ради них, — сказала Йеджи. — Ради них. — Кстати, — тихо сказала Хван, слабо усмехнувшись. — Я почти уверена, ты всерьез думала что-нибудь себе сломать, чтобы получить официальное освобождение от всего этого. Но, пожалуйста, продержись и ничего не ломай. Хван вежливо улыбнулась, еще секунду смотрела на нее, потом развернулась и ушла. «Все-таки она меня слишком хорошо знает», — устало отметила про себя Рюджин. Она тоже пошла в свою комнату, закрыв дверь, она почувствовала облегчение, как будто сбросила тяжелый груз с плеч. Она подошла к окну, откуда был виден широкий, темный горизонт. «Еще один день, всего один». Море за окном шумело, не подозревая, что для кого-то этот «еще один день» окажется гораздо длиннее, чем принято в календарях.