Мечтать не вредно

      Джисон все утро задается только одним вопросом. Почему он должен отдуваться за своего лучшего друга, который решил сбежать от своего Альфы? С самого утра было заметно, что Ли Минхо встал не с той ноги и метал взглядом молнии. Если попал под руку, то он не просто нарычит, заставит отрабатывать одну и ту же связку в танце, пока мышцы не окаменеют. Караулил у входа, у кабинетов, но так и не увидел Феликса. Вот Джисон и попал под руку, как лучший друг его исчезнувшей Омеги. Его заставили отрабатывать одни и те же движения по нескольку раз. Хоть Минхо и говорит, что дело в его гибкости, но Омега знал, что по "гибкостью" он имел в виду одну пропавшую душу. - Вот почему прогуливает Феликс, а виноват я? - Джисон упал головой на стол и взвыл, все тело просто кричала о боли, - У меня так болят мышцы. Вот, если эти голубки не могут поладить, меня то зачем приплетать? - Очень больно? - у Сынмина душа разрывается от уставшего Омеги. Обвинить Феликса тоже не может, понимает, что сейчас ему нужно отдохнуть от Ли Минхо. Сложно однако дружить с Омегами. Особенно когда у них проблемы в личной жизни. Со своей то никак разобраться не может… - Я по швам разойдусь скоро. Покорми меня, ну пожалуйста, - снова этот взгляд, стоит Джисону состроить милую мордашку и Сынмин уже в другой вселенной. А Джисон ведь все понимает и пользуется. Не из злых помыслов, конечно, но и не из добрых. - Хорошо, - Сынмин встал из-за стола и пошел к буфету. Сейчас накупит еды на огромную сумму, а потом начнет "жаловаться". Мол не доели, зря деньги потратил. Альфа прирожденный актер, ему все равно сколько он потратит на Джисона. Все равно на то, что это никак не поможет ему подняться в его глазах. Ему было важно счастье, комфорт и здоровье этой Омеги. Той Омеги, которую он любит с самого детства.       Джисон поднял голову и проводил взглядом друга. Он все понимает, но не хочет встречаться без любви. Не хочет давать ложную надежду и причинять боль. У Сынмина есть деньги, да, это главное для Джисона, но так же у него есть ранимая душа. Они дружат с пеленок и ему кажется что как то неправильно встречаться с тем, кто тебя знает лучше чем ты сам. Так говорили его друзья постарше. Ему вбили в голову, что Альфа должен быть богатым, воспитанным, властным и, самое главное, старше на несколько лет. Кстати, Джисон наслушался этого не только от друзей, но и от родни. Страшные люди. Только поэтому он и убежал жить в общежитие. Там нет вечного давление со всех сторон и этого холодного взгляда, от которого у Джисона останавливается сердце. А вот тетушка Ким стала для него родной матерью. Ее доброта и ласка, было чем то новым для Джисона. Он никогда не ощущал материнской ласки, не успел. Мать умерла при родах, а отец его невзлюбил, винил в смерти любви всей его жизни. Ладно бы только из-за этого, но когда стал известен вторичный пол, его будто подменили. Парень боялся даже стоять рядом с домом, вот и убежал. Он всегда сбегает.       Что-то в груди Джисона сжалось. Взгляд зацепился на улыбке Сынмина. К нему подошла симпатичная девушка. Кажется, у них завязался приятный диалог из-за чего они даже прикасались к друг другу. Со стороны той девушки, прикосновения - явный флирт, а вот со стороны его друга, скорее простая вежливость. Сынмин давно мог найти себе красивую Омегу, которая будет любить его за то, какой он есть, но почему то продолжает ходить в одиночестве. Джисон знал почему, но никак не мог понять, за что Сынмин его полюбил. Как такая трусливая и меркантильная Омега смогла завладеть вниманием, такого прилежного и золотого Альфы? Пусть он всегда и говорит, что Сынмин не в его вкусе, что тот его недостоин, но правду он и так знал, и говорил себе это каждый день. Это он не достоин Сынмина. - Что за девушка? - Джисон с ходу спросил, стоило Сынмину подойти к столику с подносом, который ломился от еды. Он и сам не знал почему так стал волновался по этому поводу, но сердце неприятно сжалось, - Она красивая. - Старая знакомая, - Сынмин поставил поднос с различными закусками и горячим супом, - Сначала суп, а то потом будешь жаловаться, что живот болит. - Ничего себе, я думал что ты по Альфам, - его слова ввели Сынмина в шок. Его глаза чуть не вылетели из глазниц, а рот слегка приоткрылся. Это был отличный шанс стащить булочку и не есть горячее, но миссия провалилась, даже не успев начаться. - Сначала суп, - Альфа быстро выхватил из рук Джисона булочку и грозно посмотрел на него. Сердце в пятки уходит от этого взгляда и рычания. Каждый раз когда он так делает, то напоминает отца Джисона, возможно это была еще одна причина, по которой он не хочет отношений с Сынмином, - Я не хочу чтобы ты ещё сильней страдал сегодня. - Хорошо, - Сынмин всегда заботится о нем. Всегда следит за его питанием и помогает в передрягах. Джисон не заслуживает быть с таким как Сынмин… Парень вообще ничего не заслуживает в этой жизни.       Время шло очень медленно, пары становились все скучнее и нуднее. Возвращаться в общежитие желания не было, но и гулять в такую погоду не хотелось. Сынмин тоже не спешил домой, стоял у выхода из университета и разговаривал с той симпатичной девушкой. Джисон смог уловить сладкий аромат, вроде цветочный. Не такой как у Джисона, скошенная трава не так сильно привлекает, как цветы…. Омега не прятал свой запах только по двум причинам: найти истинного и быть успокоительным для Сынмина. Хотя второе и не приносило дискомфорта, но каждый раз, когда Альфа уткнется в его шею, все внутри трепещет. - Чего застыл? - Джисон и не заметил, как просто пялился в пустоту. Сынмин уже успел попрощаться с той милой Омегой и подойти к окаменевшему Джисону. Взгляд Альфы был обеспокоенным, он уже хотел было протянуть руку и зачесать прядь его волос, что лезла в глаза, но сдержался. - Думаю куда податься, - неприятное чувство поселилось в груди, это и пугало его. Настолько, что он кое-как держался на одном месте. Ноги так и хотели развернуть Джисона и унести подальше отсюда. Далеко-далеко, туда где никто его не знает. Нельзя позволить эмоциям взять вверх, нельзя показывать слабость, - В общаге делать нечего. - Пошли ко мне, - даже не вопрос, а скорее приказ. Сынмин забрал портфель Омеги и пошел на выход. Он сделала пару шагов к выходу и оглянулся через плечо, - Чего ждёшь? Мама, сегодня утром, тесто заготовила. Думаю она уже закончила с выпечкой. - Надо будет поработать над твоей речью. - Что? - парень так добр к нему, что иногда хочется схватить его за это прекрасное лицо и тискать его щеки. Но у Сынмина была проблема, он не знает как правильно выражать привязанность через слова… - Если ты так пригласишь Омегу к себе, она/он сбежит от тебя. - Ты же не сбегаешь, - губы Сынмина растянулись в хитрой ухмылке, от чего у Джисона пробежали мурашки по спине. Пусть это и небольшая ухмылка, но сердце Джисона делает кульбиты, постоянно. И когда бабочки в животе успели поселиться? Он же так старается оттолкнуть Сынмина, почему он сам начинает ощущать эти ненужные эмоции и чувства? - Я по приколу с тобой, могу и убежать.       Это затянувшаяся игра двух актеров, ничему хорошему не приведет. Оба понимали это, но продолжали притворяться. Даже не смотря на отношение Джисона к Сынмину, тот все равно питает к нему самые чистые чувства. Он не может представить себе кого-то другого на месте партнёра, не может не думать о том, как бы прикоснуться к нему. Как вдыхать только его запах.       Сынмин уже давно признал, что у него просто дикая зависимость и слабость к Джисону. Он не может провести без него и дня. Даже когда Джисон болел, Сынмин каждый вечер заходил к нему в комнату, в общежитии, приносил лекарства, еду или мандарины. Помогал ему выздороветь, но и сам постоянно вдыхал его запах. Альфа твёрдо решил, даже если найдет истинного, то все равно останется с Джисоном. Даже если это принесёт ему смерть. Он готов к этому.       Стоило им только войти в дом, как их окутал прекрасный запах выпечки. Тётушка Ким готовит просто божественно, особенно разную выпечку. Настоящий шеф повар. Джисон бы взял у нее рецепты, но он и готовка - это несовместимые вещи. Не типично для Омеги, но он и вправду не умеет готовить, а каждая попытка заканчивалась подгоревшим блюдом или наоборот слишком сырыми ингредиентами. В старших классах он еще пытался, но потом опустил руки и перестал. Смысла больше не видел. Для себя готовить он не хотел, есть доставка, а готовить для кого-то не имела смысла. Альфы, с которыми он порой встречался, жаждали от него одного, его тело. Но даже тело он не отдал. Оставался чистым и невинным.       Джисон с улыбкой помогал Тетушке Ким накрывать на стол, рассказывал что произошло с ним за последние дни. Как проходили зачеты и экзамены, как он любит ее еду. А она слушала с теплой улыбкой, что он даже краснел, и порой гладила его по плечу. Сынмин сидел на диване и наблюдал за этой картиной из гостинной. Альфа всегда отдавал все что у него было, лишь бы Джисон чувствовал себя лучше. Он готов поделиться чем угодно: едой, одеждой, конспектами, своим домой и мамой. Взамен он лишь ждет его улыбку, большего ему не надо. Такая домашняя атмосфера только согревало его сердце. Он много раз представлял, как так же стоит с Джисоном на кухне и просто готовит для него и, возможно, будущих детей. Ему хотелось построить с ним семью. Подарить всю свою любовь.       Но такая непринужденная атмосфера быстро сменилось дискомфортом. Тетушка Ким, за ужином, затронула тему, которую бы не хотел обсуждать ни Джисон, ни Сынмин. - А как там Феликс и Хенджин? - сами эти имена, звучащие в одном предложении, заставляли съежиться на стуле. Тетушка знает, что ее второй сын и Феликс расстались, но не причин, не о действиях Хенджина, Сынмин и Джисон не рассказывали. Не хотели расстраивать ее. Даже не смотря на расстояние и договор между ней и ее бывшим мужем, она скучает по Хенджину. Очень сильно скучает. - У них… Сейчас много своих сложностей в жизни… - отвечать Джисон не хотел, как и продолжать эту тему, даже избегал прямого взгляда, - Понимаете, скоро экзамены, мы не так часто видимся.       Улыбка с лица Тетушки не исчезла, но вот огонек в глазах немного потускнел. Она прекрасно осознает, что второй сын ее ненавидит. Поливает грязью и постоянно проклинает, как и его отец. Не удивительно, он вырос в этом. Жил в вечных ссорах и даже драках между родителями. Это оставило огромный шрам на его сердце, ни один ребенок такое не забудет. Затем случился развод. Долгий и мучительный процесс, что тоже сопровождался ссорами и криками, пока Хенджин и Сынмин прятались в своих комнатах. Ее бывший муж предпочел оставить себе старшего сына, чтобы передать ему свое дело в будущем. Он видел в Хенджине себя, огромный потенциал, а в Сынмине видел слабого альфу, что не выживет в таком высоком обществе. Родители поделили все: имущество, компанию, деньги и даже сыновей. Хенджин не видел свою родную маму с десяти лет, пока Сынмин наслаждался ее любовью. Он дико ревнует. Ему не хватает этого, не хватает ее, но он никогда этого не признает. Лучше еще раз назовет ее сволочью. - Мам, Хенджин избивал Феликса. - слова Сынмина заставили комнату покрыться льдом. Тишина была звенящей, а взгляд тетушки Ким стал стеклянным. Джисон сглотнул и уже приготовился к тому, чего не миновать. Серьезный разговор, которого он боялся, как огня. - Сынмин, я понимаю, вы с Хенджином не ладите, но не надо клеветать своего… - Джисон не дал ей закончить. Пора ей открыть глаза на ее старшего сына. Каким монстром он вырос без материнской любви и заботы, под вечным присмотром его отца. - Это правда. - громко и четко были произнесены эти слова. От теплого ужина с улыбками и следа не осталось. Атмосфера изменилась в одну секунду. Тетушка Ким померкла, ее плечи опустились, а улыбка и вовсе сменилась печальным выражением лица. - Я знаю… - ей больно. Женщине было настолько больно осознавать, что ее сын превратился в копию своего отца. Она каждый день сожалеет, что не смогла забрать его к себе. Может, если бы она тогда не струсила и стояла на своем, братья не разделились, а Хенджин вырос бы в прекрасного молодого человека, чья улыбка не ядовитая, чьи прикосновения нежны, а не как лезвие опасны. Может он бы сделал Феликса счастливым и жил в мире со своим братом.       Повисла тишина. В комнате стало холоднее, даже окружающие краски померкли. Никто не смел начинать этот диалог снова, но и менять тему никто не спешил. Лишь тиканье часов прерывало тишину, чем сильно раздражало Джисона и Сынмина. Джисон повернул голову в сторону выхода. Там, на маленьком комоде, стояла фотография в рамке. Омега всегда удивлялся, как она сохранилась до этого момента. Почему Сынмин ее не спрятал, почему тетушка Ким продолжает там так тщательно вытирать пыль. Все просто. На фотографии была молодая тетушка, ее бывший муж и оба ее сына. Они улыбались. Так и не скажешь, что эта семья была несчастна. Даже господин Хван улыбался и обнимал свою бывшую жену, а Сынмин и Хенджин держались за руки. Милая и красочная фотография - все что осталось от той семьи. Джисон по началу завидовал. Каждый раз он приходил и смотрел на эту фотографию, подавляя желание перевернуть ее, чтобы скрыть эти улыбки, от которых остались лишь мелкие осколки боли. Омега завидовал, ведь у него не было даже фото его матери. Его отец никогда не рассказывал о ней, только презрительно смотрел на своего сына, который, по его словам, убил его любовь всей жизни. Не было и дня в его жизни, когда Джисон не ненавидел себя. Он причиняет боль всем, особенно близким. Если бы не он, то его отец продолжал любить свою жену и был бы счастлив. Если бы не Джисон, то Сынмин давно бы нашел себе достойную пару и создал свою семью. Если бы не он, то Феликс мог бы найти друга получше, который бы по настоящему мог поддержать его. Подставить плечо для слез, пока Джисон только сбегает.       Омега не знает как сочувствовать, не знает как любить по настоящему. Маленький мальчик всегда, когда приходил домой, шел на цыпочках в свою комнату. А она находилась в самом дальнем углу большого дома. Если его замечали, то тут же били и кричали. Джисон никогда не рассказывал Феликсу и Сынмину об этом. Всегда улыбался и никогда не плакал при них. Однако, Сынмину не понадобилось много времени чтобы понять. Он стал чаще приводить своих друзей к себе домой. Это делало счастливым Джисона, он мог ощутить материнскую любовь, которой был лишен не по своей вине. Пусть и не от родной матери, но его душа пела при улыбке матери Сынмина.. А тетушка Ким могла заполнить пустоту в сердце, пусть и не своим родным сыном.       Разговор остался не законченным. Тетушка просто встала и ушла в свою комнату. Она решила скрыть свои эмоции от них. Не хотела причинить дискомфорт, но уже поздно. Сынмин лишь вздохнул и начал убирать со стола, а Джисон старался помочь. Стало непривычно холодно в этом доме. Обычно здесь пахнет прекрасной выпечкой и веет теплом, а теперь здесь запах испорченного хлеба и холод пробегал по спине. Омега хотел пойти к тетушке, успокоить и поговорить, но Сынмин не дал ему туда пойти. Схватил за руку и просто заткнул взглядом. Это и раздражало Джисона в Сынмине. Почему он мог так повлиять на него? Из-за того что он Альфа? Из-за того что он ценит его как друга? Или может… Джисон быстро смахнул эти мысли, словно пыль, что оседает на его плечи. - Я просто поговорю с ней. - Омега снова попытался пойти в комнату к тетушке, но Сынмин сжал его запястье, но без боли. Хоть Джисон и не видел взгляда Сынмина, был повернут к нему спиной, но ощущал им своим затылком. Мурашки пробежали по его позвоночнику. Этот взгляд напоминал ему отца. Сердце упало в пятки, старые привычки ожили, он хотел сжаться в уголке своей комнаты и спрятаться от всего мира. - Ты не пойдешь. - простые три слова, сказанные почти приказным тоном, перенесли Джисона в прошлое, когда он разговаривал со своим отцом. Он резко вырвал руку из хватки Сынмина и на секунду, всего на секунду, в его глазах прочитался страх. Сынмин успел уловить это, как и изменившийся запах Омеги. Он сделал глубокий вдох и отошел на один шаг назад, давая Джисону пространство. Меньше всего он хотел напугать того, кого любит всей душой. - Я просто… - запястье горело пламенем от прикосновений Альфы. Джисон потер его, пытался прогнать это чувство страха смешанным с трепетом. Это неправильно. Он и боялся, и хотел прикосновений Сынмина. - Идем, нам надо купить подарок для Чонина. - Сынмин ловко сменил тему и прошел мимо Джисона к выходу из дома. Омега нахмурился. Да, подарок для их общего друга, особенно младшего, важен, но а как же тетушка Ким? Правда высказаться он не смог, просто молча последовал за Сынмином.       На улице было мало людей, как и в магазинах. Город словно опустел, остались только Джисон и Сынмин, которые шли в тишине, которая иногда прерывалась проезжающими мимо машинами. На улице уже стемнело, только луна и звезды сопровождали их напряженное молчание. Пока Джисон старался прогнать навязчивые мысли, Сынмин обдумывал каждый свой шаг и следующее слово, но так и не открыл рот, чтобы извиниться.       Сынмин взглянул на Джисона. Его сердце все еще трепетало от одного взгляда на эту Омегу. То как свет луны играл на его лице, как его запах окутывал Сынмина, как он шел и говорил. Все привлекало Сынмина. Он не мог ничего с этим сделать. Даже не во внешности дело, он любил Джисона просто так. За то, что он есть в его жизни.       Когда Сынмин перестал смотреть на Джисона, Омега тоже взглянул на своего друга. Высокий, широкоплечий, красивый, богатый. Полностью в его вкусе. Уверенная походка, его точеное тело, которое он видел каждый раз у него дома. Идеальный даже характер. То как обычная серая футболка облегала его тело, вызывало у Джисона узел внизу живота, а его голос заставлял мурашки бегать по всему телу. Ни один Альфа, в его непростой жизни, так не мог повлиять на Джисона, как это удается Сынмину?       В какой-то момент Джисон остановился посреди улицы, а Сынмин это почувствовал и повернулся к нему лицом. Они просто смотрели друг другу в глаза, в которых отражались звезды, что сияют на ночном небе. Молчание стало более неловким. Омега опустил глаза на свои ноги и закрыл глаза. Он собирался причинить боль. Не только Сынмину, но и самому себе. Он уже поднял голову и открыл рот, но Сынмин его опередил. - Я люблю тебя, - эти слова заставили дыхание Джисона сбиться. Он молча смотрел в глаза Сынмина. Все в нем излучало уверенность. От его позы, до простого дыхание, но его сердце, как и сердце Джисона, билось с огромной скоростью. - Сынмин, нет… - кое-как смог выдавить Джисон и отвел взгляд. Его руки затряслись и чтобы это скрыть, он сжал их до побеление костяшек. - Ты и так это знаешь, не так ли? - слова Альфы были пронизаны тоской и болью. В его взгляде не было того огонька, был лишь страх быть отвергнутым. Страх того, что сейчас он испортит все окончательно. - Знал… - Так почему ты продолжаешь игнорировать мои чувства и ходишь на свидание с другими? Я настолько плох? - сердце сжалось у обоих. Джисон замолчал. Альфа провел рукой по своим волосам и немного растрепал их. Он мог бы сказать Джисону забыть об этом, жить как раньше, мол это все не важно, но он устал. Скрывать свои чувства стало невыносимо. Сынмин уже не мог без Джисона, не мог даже спать не подумав о нем. - Сынмин, не будь эгоистом. Сейчас неподходящее время. - слова повисли в воздухе, а запах Сынмина стал кислить. Джисон пожалел о сказанном в ту же секунду, как эти слова слетели с его губ. - Эгоистом? - словно нож по сердцу. Он ожидал услышать что угодно, но не это. - Я… Много лет бегаю за тобой, первую очередь беспокоюсь о тебе. Лишь бы у тебя всегда был комфорт. Делился всем, что у меня есть, даже своей матерью. А ты назвал меня эгоистом?       Сынмин искал глаза Джисона, но тот лишь опустил голову и сильно сжимал кулаки. Оба замолчали. Им невыносимо больно. Альфа сжал кулаки и, зарычав, развернулся к Джисону спиной и провел рукой по лицу. Его дыхание стало прерывистым. Ему больно. Мог бы просто отвергнуть, сказать, что он его друг и поэтому им нельзя. Но Джисон выбрал другой путь. Он разбил сердце Сынмина, что билось ради него. Омега видел разочарование Сынмина, ему и самому сейчас было непросто, но он молчал. Буря эмоций пронеслась внутри Альфы, но он сдержался. Опять ради Джисона. - Не иди за мной. - хоть он и произнес эти слова, он и так знал, что Джисон никогда бы не пошел за ним. Он никогда не выбирал его. Сынмин просто ушел в темноту города, скрываясь за углом дома, а Омега просто смотрела в след. Это конец.       Джисон мог думать сейчас только об одном. Ему жаль. Он сожалеет обо всем. О всех этих годах, с самого детства. Он просто пользовался Сынмином и его слепой любовью к нему. Говорил себе, что когда тот поймет, то оставит его, что ему не будет больно. Ошибся. Снова ошибся. Ему дико больно. Он хотел побежать за ним, схватить его за руку, обнять и окутать своим запахом, чтобы Сынмин успокоился, но ноги не слушались. Он замер, как вкопанный. - Лучше ненавидь меня так же, как я ненавижу себя… - Джисон произнес это в пустоту улицы. Мрак окутывал не только его тело, но и душу. Одинокая слеза скатилась по его щеке. Снова он плачет в одиночестве. Снова только луна и ночь знают о его настоящих чувствах.