The Silver Thread General

Дни тянулись один за другим, пока Лань Ванцзи привыкал к жизни в поместье Вэй. Ел он мало, а спал и того меньше. Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, разум забивали сновидения, одно за другим, до такой степени, что он начал бояться сна. Лица родных преследовали его, а тишина перед сном оставляла в мыслях слишком много пустоты. Он заполнял её планами побега, но безнадежность положения давила на него всё сильнее. Ло Цинъян не отходила от него ни на шаг, в то время как Вэй Усянь не показывался целую неделю. Лань Ванцзи узнал, что его муж уезжал на день в резиденцию Вэнь Чао, и проклинал себя за то, что упустил такую возможность. Сбежать было бы куда проще, не будь Вэй Усяня в поместье. До сих пор Лань Ванцзи следил за патрулями стражи за пределами своего двора. Всего их было шестеро: двое у главных ворот и четверо обходили периметр. Проблема заключалась в том, что смены менялись хаотично. Иногда это происходило через два ши, иногда через три шичэня, а порой смены не было всю ночь. За прошедшую неделю Лань Ванцзи так и не смог вычислить закономерность. Даже если бы ему каким-то образом удалось обойти Ло Цинъян и А-Су, ему пришлось бы рисковать, проскальзывая мимо активного караула. Преимуществом положения нелюбимой наложницы было то, что внутри двора их никто не беспокоил. Так что, если бы ему удалось обезвредить служанок ночью, он мог бы затаиться у стены, дожидаясь смены караула, и выскользнуть в тот момент. Оставалось только придумать, как обезвредить Ло Цинъян. Что казалось невозможным. В то немногое время, когда он не изнурял свой разум мыслями о побеге, Лань Ванцзи переписывал правила клана Лань. Каждое утро он находил свой стол пустым, а исписанные им листы — обращенными в пепел в жаровне. И каждый день он исписывал их снова. Если они желали тратить дорогую бумагу впустую, он не собирался возражать. Они действительно недооценивали, сколько раз он способен переписать правила Облачных Глубин. Даже их собственный господин учился писать, копируя именно эти строки. Монотонность его пребывания была нарушена в начале второй недели. Помощь пришла из неожиданного источника: Лань Ванцзи почувствовал, как А-Су вместе с чашкой чая незаметно подсунула ему крошечный клочок бумаги. Лань Ванцзи спрятал его прежде, чем Ло Цинъян успела заметить, и развернул записку уже в купальне, отослав служанок прочь. Его сердце гулко колотилось в груди, пока он разворачивал бумагу, стараясь не намочить её. Внутри было всего одно слово: Месть Он скомкал записку в кулаке, прежде чем погрузить руку в воду и растереть бумагу в неузнаваемый комок, пока чернила расплывались в воде. После купания он посмотрел на А-Су, но она его проигнорировала. Он понял. Не сейчас. Днём они отправились в знакомый садовый павильон, и Лань Ванцзи отослал Ло Цинъян к повару, попросив пирожных с красной фасолью. А-Су налила ему чай и встала рядом, пока он сидел за каменным столом, а легкий ветерок перебирал его волосы. Мир, казалось, продолжал жить своей жизнью, оставив Лань Ванцзи позади в его запутанном хаосе. Голос А-Су был тих, когда она заговорила, наблюдая за стражниками: — Эта служанка просит позволения отлучиться на полдня, чтобы посетить храм. Лань Ванцзи посмотрел на неё. — Почему ты не можешь сделать это в своё свободное время? — Завтра исполняется три года с тех пор, как брат этой служанки ушел на фронт. Эта служанка каждый год возжигает благовония в храме Лазурного Дракона, чтобы помолиться о его безопасном возвращении. Лань Ванцзи склонил голову, раздумывая. Наконец он кивнул. — Хорошо. Он не стал просить о встрече с Вэй Усянем, не сразу. Ему нужно было его разрешение, чтобы пойти в храм, но просить об этом сразу же было бы слишком подозрительно. Вместо этого он ждал, надеясь, что А-Су всё ещё готова говорить. Неожиданным поворотом событий стало то, что прежде чем он смог пойти к Вэй Усяню, Вэй Усянь сам пришел к нему. Лань Ванцзи сидел у пруда с лотосами, когда появился его муж. Он удивился, увидев его вообще, и еще больше тому, что это случилось до заката. Вэй Усянь выглядел взбешенным, когда стремительно вошел в маленький сад двора Лань Ванцзи; тот даже не потрудился его поприветствовать. — Почему ты не ешь? — рявкнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи поднял голову. — Я ем. — Тогда почему мне докладывают, что ты каждый день пропускаешь приемы пищи? — Какое тебе дело? Лицо Вэй Усяня почти покраснело от гнева. — Это твой способ убить себя? Потому что я не дам тебе так легко отделаться, Лань Ванцзи. Лань Ванцзи поджал губы и промолчал. — Отвечай мне! — Какое тебе дело? Вэй Усянь шагнул вперед, нависая над Лань Ванцзи, который тут же пожалел о своем решении остаться сидеть и начал искать путь к отступлению. Вэй Усянь схватил его за подбородок, прежде чем он успел что-либо предпринять, и развернул его лицо к себе. — Ты будешь есть, — прошипел он. Когда Лань Ванцзи по-прежнему отказался сдаваться, Вэй Усянь зарычал и отпустил его. — Скажи мне, что будешь есть. Лань Ванцзи отвел взгляд и демонстративно отвернулся. — Лань Ванцзи, скажи мне, что ты будешь есть. Он отказывался давать ему хоть что-то. Этот человек не заслуживал от него ничего. Сморщив нос, Вэй Усянь фыркнул и посмотрел на него с отвращением. — Никому не будет дела, если ты сдохнешь. Ты слышишь меня? Своей смертью ты никому не поможешь. Думаешь, мне не все равно? Нет. Я найду кого-нибудь другого, чтобы трахать. Иди и умри, и избавь нас от собачьей крови Лань, что течет в твоих жилах, раз и навсегда. С этими словами Вэй Усянь ушел, оставив Лань Ванцзи одного с дрожащими руками. Горло болело от всего того, что он пытался удержать внутри, пока ему снова напоминали о том, кем стал Вэй Усянь. Он зажмурился, сжимая руки в кулаки, и медленно вздохнул. Он не мог позволить чувствам одолеть себя. Он не мог быть эгоистом. Ему нужно было бороться за нечто большее, чем он сам. Вэй Усянь был уже почти у ворот, когда Лань Ванцзи окликнул его: — Постой. Его муж остановился и медленно обернулся, наблюдая за ним настороженным взглядом, пока Лань Ванцзи спешил к нему. — Я хотел бы получить разрешение посетить храм, — сказал Лань Ванцзи, странно задыхаясь. Вэй Усянь нахмурил брови, на его лице отразился скептицизм. — Ты хочешь помолиться? — За твою победу, — бесстрастно произнес он, выпуская каплю своей ярости единственным доступным ему способом. Глаза Вэй Усяня расширились от удивления, прежде чем из него вырвался короткий смешок. На этом он не остановился. Он продолжал смеяться, держась за живот, пока ему не пришлось остановиться, чтобы вытереть глаза; его гнев был почти забыт. — Когда ты стал таким набожным? Лань Ванцзи смотрел на него отсутствующим взглядом. Вэй Усянь всё ещё улыбался ему — остатками своего смеха — и ждал ответа. Вскоре осознание настигло его, сменив выражение лица на ужас. Он потер шею, отводя глаза, и Лань Ванцзи знал, о чем он думает. Его семья только что умерла. — Верно, — неловко сказал Вэй Усянь. — Ты можешь идти. Лань Ванцзи едва успел осознать этот удивительный акт милосердия, как Вэй Усянь продолжил: — Но тебя будут сопровождать шесть стражников. И Мяньмянь. — Мяньмянь? — Ло Цинъян. Твоя служанка. Она будет сопровождать тебя в храм. Лань Ванцзи принял приказы без возражений, хотя имя «Мяньмянь» царапнуло горло. Уровень близости, который требовался, чтобы Вэй Усянь называл одну из своих подчиненных Мяньмянь. К тому же красивую женщину. Поэтому ли у него не было наложниц? Нет, Лань Ванцзи покачал головой. Это не его дело. Вэй Усянь предельно ясно дал понять, насколько ему «дорог» Лань Ванцзи. И Лань Ванцзи собирался отплатить ему тем же. Вэй Усянь не имел права контролировать его сердце после всего, что сказал, после всего, что сделал. Его чувствам длиной в десятилетия, возможно, потребуется время, чтобы испариться, но он не позволит им влиять на свои суждения. В конце концов, у него была цель. И если то, что он думал о послании А-Су, было правдой, он стал на шаг ближе к ней.

Храм Лазурного Дракона был идиллическим местом, раскинувшимся на целом холме. Он был больше любого храма, который Лань Ванцзи видел в городе Цайи, и располагался на окраине столицы, вдали от её переполненных улиц. Это был не самый популярный храм среди знати, но сам по себе он был впечатляющим. Когда Лань Ванцзи зажег благовония и опустился на колени в главном зале, полированный пол из кедрового дерева впился в колени, он не мог удержаться от того, чтобы не оглядывать углы комнаты, надеясь увидеть кого-нибудь, кого угодно. Его стражники остались за пределами храма, так как вход с мечами был запрещен, поэтому только Ло Цинъян сопровождала его в зал. Сейчас она стояла на коленях рядом с ним, молча позволяя Лань Ванцзи молиться. Ему нужно было найти способ избавиться от неё. С этой мыслью он поднялся и вышел в открытый сад, который выходил на город внизу. Когда Ло Цинъян двинулась следом, он остановил её косым взглядом. — Жди здесь. Она подняла бровь, даже не притворяясь служанкой. — Я не уйду далеко, — подчеркнул он, прежде чем уйти. Каменный парапет был цвета небесной синевы, возможно, в честь названия храма, и доходил Лань Ванцзи до пояса. Воздух на такой высоте был намного прохладнее, и Лань Ванцзи чувствовал себя почти приятно, глядя на город. Здесь было так мирно, единственными звуками были щебетание птиц и нежный шелест листвы на ветру. Лань Ванцзи почти мог поверить, что прошедшего месяца на самом деле не было. Как могла такая красота существовать в том же мире, где Лань Ванцзи был свидетелем таких ужасов? — Отсюда всё кажется таким маленьким, не так ли? Лань Ванцзи резко повернул голову и обнаружил рядом с собой монаха с четками в руке. Монах посмотрел назад, на Ло Цинъян, стоящую возле зала, далеко за пределами слышимости. — Если смотреть отсюда, никто не поверит, какой тиран правит этим городом. Лань Ванцзи сохранил нейтральное выражение лица, прежде чем снова повернуться к панораме. Монах, который, как он теперь был уверен, не был настоящим монахом, сделал то же самое. — Легко забыть, когда это не касается тебя напрямую, — заметил Лань Ванцзи. — Но мы с вами не из их числа, верно? — Надеюсь, наши интересы совпадают, Лань-эр-гунцзы. Он почти забыл, каково это — когда тебя называют Лань-эр-гунцзы. — Мне неизвестны ваши интересы. — Что ж, позвольте мне выразиться яснее. Я не желаю ничего иного, кроме как увидеть, что Вэнь Жохань получит по заслугам. — И что же это? — Смерть. Дыхание Лань Ванцзи участилось. Никогда прежде он не видел, чтобы кто-то так открыто выступал против Императора. — Почему? Монах вздохнул, глядя куда-то вдаль. — Я родом из пограничного города, Лань-эр-гунцзы. Мы первыми пострадали от этих военных завоеваний. Армия его сына, Вэнь Чао, разбила лагерь у черты нашего города. Сначала солдаты забрали нашу еду. Потом они пришли за нашей водой. И, наконец, за нашими женщинами. Всё во имя «защиты». Можете ли вы представить себе это, Лань-эр-гунцзы? Наши собственные солдаты насилуют женщин нашей земли? Лань Ванцзи закрыл глаза. Он мог. Вэнь Чао был именно тем подонком, способным пасть так низко. Он не стал выражать монаху сочувствие. Вместо этого он спросил: — Что вы планируете? — Восстание, — произнес монах с совершенно спокойным лицом. Лань Ванцзи нахмурился. — У вас вообще достаточно людей для этого? Монах скользнул взглядом по его профилю. — У меня пока есть тридцать человек. Этого будет достаточно. Лань Ванцзи промолчал; его скептицизм был очевиден. — Восстаниям нужна лишь искра, Лань-эр-гунцзы. Люди голодают. Их не придется долго уговаривать. Когда Лань Ванцзи ничего не ответил, монах улыбнулся. — И я думаю, вы можете помочь мне с этим. Взамен, конечно, я помогу и вам. Сердце Лань Ванцзи забилось быстрее. — Я даже не знаю вашего имени. Монах склонил голову. — Меня зовут Цю Юйтун. А наше движение зовется «Низвержение Солнца». Лань Ванцзи ровно выдохнул. — Как я могу знать, что могу доверять вам? — Никак, — равнодушно ответил монах. — Но какой еще у вас есть выбор? Лань Ванцзи стиснул зубы. Он был прав. Больше он ничего не мог сделать. — Я хочу выбраться из поместья Вэй. — И вы получите это. После того, как сделаете кое-что для нас. Лань Ванцзи выжидающе повернулся к нему. Монах безмятежно улыбнулся и лишь сказал: — Мы дадим вам знать, когда придет время. Лань Ванцзи это не понравилось. Хотя ненависть монаха к Вэнь Жоханю казалась искренней, он не знал, может ли доверять ему. Но если это давало шанс выбраться из поместья Вэй, он должен был рискнуть. Правда заключалась в том, что у Лань Ванцзи не было рычагов давления. Он никак не мог узнать, сдержит ли монах слово. Он даже не знал, чего именно монах от него хочет. За всю встречу с губ того могло не сорваться ни капли правды, и Лань Ванцзи не узнал бы об этом. Но какой у него был выбор? Как он собирался обезвредить Ло Цинъян и А-Су, обойти стражу и перелезть через две стены? Он решил подыграть, пока монах не озвучит свою часть сделки. Если они не смогут гарантировать побег, он откажется и вернется к началу. В любом случае, он ничего не потеряет, если будет действовать осторожно. — Хорошо. Монах расслабился. — Что ж. Ждите нас. Сделав шаг назад, он громко провозгласил: «Амитабха», и удалился. Лань Ванцзи стоял как вкопанный, пока солнце не склонилось к закату и рядом не появилась Ло Цинъян, ожидая ухода. И вот так он вернулся в свою тюрьму. /// Лань Ванцзи пытался расспрашивать А-Су в те редкие моменты, когда удавалось отослать Ло Цинъян, но та отказывалась его замечать. Недели шли без каких-либо вестей, и Лань Ванцзи почти начал думать, что всё это ему приснилось. Жизнь в поместье Вэй вернулась в привычное русло, и Лань Ванцзи ненавидел то, как быстро он адаптировался к этой рутине. Он всё еще с трудом спал, проводя большую часть ночей, бродя призраком по саду своего двора. Он знал, что утомляет Ло Цинъян, судя по мешкам под глазами, которые появились у неё к концу второй недели. Лань Ванцзи отказывался чувствовать по этому поводу хоть что-то. Он вообще не хотел, чтобы она за ним следила. Сколько бы он ни спал, ел он, очевидно, еще меньше. Он знал, что пропускает приемы пищи, аппетит исчез напрочь. Сколько бы времени ни прошло с момента последней еды, он не мог заставить себя почувствовать голод. Каждый кусок на вкус был как пепел, даже когда блюда сменились с жирной цишаньской кухни на легкую, пресную пищу, похожую на то, что он ел в Облачных Глубинах. Вдобавок ко всему, недосып нарушил пищеварение. Почти каждое утро он чувствовал, как к горлу подступает желчь, а глаза зудели от сонливости. Не то чтобы он пытался уморить себя голодом. Он ел, когда это становилось необходимостью. Он знал, что ему понадобятся силы, чтобы выбраться отсюда. Вэй Усянь был прав: всем будет плевать, если он умрет. Он должен жить ради себя, ради детей, которые, как он надеялся, были живы, ради дяди и брата. Но пропуск приемов пищи был против правил, а Лань Ванцзи и так нарушил слишком много запретов с тех пор, как попал сюда. Он не ложился спать в час Хай. Он кричал на Вэй Усяня. Он лгал. Он был груб с Ло Цинъян. Он был неблагодарен. Он не мог контролировать свои эмоции. Он не мог очистить сердце от Пяти ядов. Он был зол. Он был так сильно, так невыносимо зол. Гнев вторил каждому его шагу, следовал за ним, как тень, обвивался вокруг, пока он не начинал задыхаться. Его мир рассыпался, и правила, формировавшие его жизнь, здесь не помогали. Никогда прежде он не осознавал, насколько он на самом деле беспомощен. Он провел жизнь в учебе, готовясь помогать брату вести дела семьи, а теперь тонул, и некому было подать ему руку. Ему казалось, он познал жестокость этого мира, когда у него отняли мать. Но теперь он понял, что тогда не знал ровным счетом ничего. /// Прошел почти месяц его пребывания в поместье Вэй, когда к нему подошла А-Су и сказала: — Наложник Лань, здесь императорский целитель Шэн. Лань Ванцзи оторвал взгляд от бумаги и отложил кисть. — Для кого? — Для вас, наложник Лань. Генерал вызвал его, так как вам нездоровится. Лань Ванцзи напрягся. — Не лги. А-Су поклонилась. — Наложник Лань плохо ест и спит. Генерал обеспокоен. Лань Ванцзи едва не фыркнул от лицемерия этого заявления. В последний раз Вэй Усянь приходил в его двор, чтобы сказать ему умереть, а теперь они ожидали, что он поверит в эту «заботу»? Что это за схема? В какие игры они играют, когда он и так полностью в их власти? — Скажи ему уйти. В этом нет нужды. — Но Генерал, наложник Лань, он настаивает... — Скажи ему уйти, — с нажимом повторил Лань Ванцзи, нарушая еще одно правило Лань. Вмешалась Ло Цинъян: — Генерал не обрадуется этому, наложник Лань. — Генерал редко бывает радостным. Разницы не будет. Ло Цинъян вздохнула. Ей даже не пришлось подавать знак А-Су — та удалилась сама, без сомнения, чтобы донести Вэй Усяню. Не прошло и много времени, как он ворвался в комнату с перекошенным от ярости лицом; следом за ним семенил целитель и еще один человек. Лань Ванцзи видел этого человека в поместье и раньше. Он знал, что тот занимает достаточно высокий ранг, раз ему кланяется почти каждый слуга в доме Вэй, но сам мужчина выглядел очень робким, словно не был уверен в своем положении. — Лань Ванцзи. Вэй Усянь переключил внимание на него, пока целитель остановился у двери, прижимая к себе сумку с лекарствами. — Императорский целитель Шэн проделал весь этот путь, чтобы осмотреть тебя. — Он кивнул лекарю. — Можете приступать. — Нет. Вэй Усянь бросил на него раздраженный взгляд, но проигнорировал отказ. — Он плохо спит. Едва ли набирается два шичэня за ночь. И он не ест, даже когда повара перешли на кухню Гусу. Лань Ванцзи нахмурился. — Почему тебя волнует, что я делаю? Вэй Усянь замер, затем сделал глубокий вдох. — Вэнь Нин, отведи императорского целителя Шэна в приемную и подай ему чаю. Он, должно быть, устал с дороги. Вэнь. Человек по имени Вэнь Нин немедленно выполнил приказ, и даже служанки Лань Ванцзи восприняли это как сигнал удалиться. Они поспешно закрыли за собой дверь, оставив двоих мужчин наедине. Вэй Усянь спокойно направился к нему, и Лань Ванцзи подавил желание попятиться. Генерал, казалось, нависал над ним своей внушительной фигурой, сверля ледяным взглядом. — Ты был подарком самого Императора. Я не могу позволить тебе умереть, как бы сильно ты этого ни хотел. По крайней мере, не вызвав этим большого оскорбления. Он ожидает, что я сломаю тебя, Лань Ванцзи. Если я позволю тебе умереть, когда не прошло и месяца, Император не будет счастлив. — В прошлый раз ты был более чем счастлив пустить мою собачью кровь Лань на ветер. На мгновение Лань Ванцзи показалось, что Вэй Усянь опешил от этого напоминания. Но момент исчез прежде, чем он смог убедиться наверняка. Вэй Усянь сжал челюсти. — Я был недальновиден. Он поднял руку, и Лань Ванцзи вздрогнул, когда пальцы коснулись его воротника. Наклонившись, Вэй Усянь прошептал: — Так что ты будешь хорошим мальчиком и позволишь целителю осмотреть тебя. Лань Ванцзи ударил его по руке, заставив отступить. — Нет. — Это для твоего же блага. — Ничто из того, что ты сделал с момента нашей встречи, не было для моего блага, Эр-гэ. Лань Ванцзи прикусил язык при этой оговорке. Он должен сдерживаться. Вэй Усянь застыл; его губы приоткрылись в удивлении. Лань Ванцзи отвёл взгляд, отказываясь видеть в Вэй Усяне кого-то иного, кроме жестокого существа, которым тот стал. — Ты примешь целителя. — Или что? — огрызнулся Лань Ванцзи, готовый покончить с этим. Он ждал этого неделями. Лицо Вэй Усяня потемнело. — Поверь мне, Лань Ванцзи. Ты не хочешь знать. Пустые угрозы. Вэй Усянь продолжил, когда Лань Ванцзи отказался сжаться в страхе: — Тебе стоит быть благодарным, что я вообще сделал тебя наложником. Я мог бы бросить тебя своим людям, позволить каждому взять тебя по очереди, пока от тебя ничего не останется. Лань Ванцзи резко втянул воздух от этих чудовищных слов, а Вэй Усянь закрыл глаза и скривился, словно от боли. Казалось, Лань Ванцзи всё еще не мог совместить образ Вэй Усяня из детства с тем бездумным, порочным человеком, что стоял перед ним. Он не имел права удивляться этой бессердечности, ведь Вэй Усянь не показывал ему ничего, кроме жестокости. Но он ничего не мог с собой поделать. Он не мог сдержать боль, которая следовала за словами Вэй Усяня каждый раз. — Что с тобой стало, Эр-гэ? — прошептал Лань Ванцзи; сердце в груди сжалось слишком сильно. Вэй Усянь вздрогнул, но Лань Ванцзи не обратил внимания. — Разве мы когда-то были жестоки? Разве мы были злы? Даже если наше общение сошло на нет в последние годы, было ли это достаточной причиной, чтобы сделать это? Лань Ванцзи замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает рыдание. Он больше не мог говорить. Не выдав себя. Он не заплачет перед Вэй Усянем. Не снова. Он не мог понять. Не мог. Вэй Усянь был добрым. Он был праведным. Он был заботливым. Он любил их. Воспоминание развернулось в сознании Лань Ванцзи, окрашивая грани реальности и напоминая, как сильно все изменилось. Это был день, когда они пробрались в Павильон Запретных Книг — один из многих таких дней. Они часто сидели вместе, читая, пока брат Лань Ванцзи был занят на долгих уроках. В тот раз они тоже уселись на полу в углу комнаты, прижавшись спинами к книжному шкафу. Они читали книгу редких стихов. Вэй Усянь обращался с ней с величайшей осторожностью, зная, что, возможно, это единственная копия в мире, как и большинство книг в этой комнате. Он читал вслух: Всхожу я в вышние чертоги Тайвэй, Владыка покоится у западного резного окна, А малые духи собрались в восточной галерее. Омывают меня в радужных брызгах, Опоясывают яшмой и рубинами. Брожу я беспечно, срывая божественные травы, Склоняюсь и касаюсь благоуханных цветов. Ван-цзы дарует мне снадобья долголетия, А Сянь-мэнь вручает чудесные зелья. Вкушая пищу сию, избегаю я ритуалов Смерти, Срок мой продлен для радости вечной жизни. Лань Ванцзи, которому было всего шесть, не понял большей части, а Вэй Усянь повернулся к нему и спросил: — Ты хотел бы жить в чертогах Тайвэй, Чжань-эр? Лань Ванцзи тут же покачал головой. — Я хочу жить с Шуфу, Да-гэ и Эр-гэ. — Даже если они дадут тебе рубины и цветы, и ты сможешь жить вечно? Лань Ванцзи снова покачал головой, непреклонный. Он мог не знать, о чем говорилось в стихотворении, но в этом он был уверен. Вэй Усянь с тихим смешком выдохнул и взъерошил ему волосы, но было поздно: страх уже сжал сердце Лань Ванцзи. — А Гэ-гэ? Вэй Усянь обнял Лань Ванцзи за плечи и притянул ближе. — Нет, я тоже нет. Лань Ванцзи поднял голову, услышав вздох Вэй Усяня, и увидел, что тот смотрит вдаль расфокусированным взглядом. — Я хотел бы остаться здесь навсегда, Чжань-эр. Вот чего я хочу. — Тогда оставайся. Это вызвало улыбку в уголках губ Вэй Усяня. — Всё не так просто, Чжань-Чжань. У взрослых есть обязанности. Вэй Усяню тогда было всего тринадцать, но для шестилетнего Лань Ванцзи он казался таким же взрослым, как и дядя. Лишь позже, вспоминая этот разговор, он понял, насколько юным был Вэй Усянь, когда на его плечи легла тяжесть, непосильная для ребенка. Что случилось с тем Вэй Усянем, который не хотел ничего иного, кроме как остаться в Облачных Глубинах? Лань Ванцзи не верил, что его воспоминания — ложь. Он знал, что Вэй Усянь был искренен. Вэй Усянь проявлял к нему больше заботы, чем кто-либо, кроме дяди и брата, и Лань Ванцзи отказывался верить, что всё это было фарсом. — Почему, Эр-гэ? — спросил он снова. Вэй Усянь наконец открыл глаза; жесткие линии его лица составляли горький контраст с тем юношей из памяти Лань Ванцзи. — Твой брат совершил государственную измену, и клан Лань поплатился за это. Что еще я должен был сделать? Лань Ванцзи почувствовал, как вспышка ослепительно белой ярости пронзила грудь. Какая дерзость — использовать его невинного брата, чтобы оправдать свои преступления! Действительно верить в ту ложь, которую он извергал! — Где был суд? — выплюнул он в ответ, позабыв о правилах Лань. — Ты говоришь, он совершил измену, так почему ему не дали шанса доказать свою невиновность? Почему нашу семью сначала не взяли под стражу? Почему нас вырезали посреди ночи, не дав возможности сказать и слова в свою защиту? Что это за справедливость, Эр-гэ? К тому моменту, как он закончил, он едва дышал, метая взгляды-кинижалы в человека перед собой. Вэй Усянь смотрел на него широко раскрытыми глазами, явно удивленный этой внезапной вспышкой. Лань Ванцзи отвернулся; его уши пылали. Он чувствовал себя слишком открытым, слишком уязвимым. Он выплеснул всё свое отчаяние. Он раскрыл слишком многое. Он не хотел утешения — не от этого человека. Но он хотел ответов. Даже если он пытался притвориться, что может жить дальше, что может ненавидеть Вэй Усяня всем сердцем, в глубине души он все еще жаждал ответов. Ему нужна была причина для всего этого. Чувство вины вонзило когти глубоко в вены, когда он осознал: он хотел, чтобы Вэй Усянь был невиновен. Он хотел, чтобы Вэй Усянь объяснил, почему продолжает служить Императору, зачем рассказал сыновьям Вэнь о Запретной комнате. Он понял, что желает, чтобы Вэй Усянь действовал под принуждением. Чтобы Вэй Усянь сделал это, потому что у него не было выбора. Чтобы он все еще был его Эр-гэ. Но Вэй Усянь лишь тихо произнес: — Предатели не заслуживают милосердия, Лань Ванцзи. Предатель. Его брат. Слезы снова подступили к глазам Лань Ванцзи, и он попытался сморгнуть их, но одна слеза все же успела упасть. Вэй Усянь повернулся, чтобы уйти, равнодушный, как и всегда. — Целитель будет здесь через шичэнь. С этими словами он ушел, оставив Лань Ванцзи наедине с его горем. /// Через четыре дня после визита целителя Лань Ванцзи снова получил сигнал прийти в Храм Лазурного Дракона. Сигнал был таким же незаметным, как он и ожидал: А-Су кивнула ему, прежде чем посмотреть на небо. — Говорят, завтра будет облачно. Должно быть, в горах холодно. Они с Ло Цинъян снова направились в храм, где он возжег благовония и помолился. Но на этот раз, когда они выходили из зала, служанка с ведром споткнулась прямо перед Лань Ванцзи, залив полы его одеяний грязной водой. Ло Цинъян тут же задвинула его себе за спину; в её руке сверкнул нож. Лань Ванцзи моргнул, глядя на лезвие, возникшее словно из ниоткуда, но прежде чем он успел задать вопрос, девчушка, которой на вид было не больше тринадцати лет, посмотрела на Лань Ванцзи и захныкала: — Я... эта служанка виновата, гунцзы. А-Нин виновата, гунцзы. Пожалуйста... пожалуйста, простите эту недостойную. Лань Ванцзи обошел Ло Цинъян, чтобы помочь девочке подняться. — Всё в порядке. — Здесь рядом есть кладовая. Эта служанка принесет гунцзы сменные одежды. Гунцзы сможет переодеться. Ах. Лань Ванцзи кивнул, понимая. — Веди. — Постойте, — сказала Ло Цинъян, подозрительно прищурившись. — Это небезопасно, наложник Лань. Лань Ванцзи одарил её тяжелым взглядом. — Это храм, а не поле битвы. Ло Цинъян выглядела так, словно хотела возразить, но Лань Ванцзи последовал за девочкой прежде, чем она успела открыть рот. Фыркнув, воительница поплелась следом. Девочка схватила запасные монашеские одеяния и указала им на неприметную постройку. Когда Ло Цинъян попыталась войти внутрь вместе с ним, Лань Ванцзи обернулся: — Жди здесь. — А что, если вы... — она осеклась, не договорив. Сбежите. — Это маленькая кладовая, — Лань Ванцзи заглянул внутрь. — Здесь только одна дверь. Ло Цинъян неохотно отпустила его, к его огромному облегчению. Он запер за собой дверь и замер посреди комнаты, давая глазам привыкнуть к полумраку. Помещение было до отказа забито сломанной мебелью и пыльными старыми книгами. Ему не пришлось долго ждать: из-за стеллажей вышли двое мужчин, одним из которых был Цю Юйтун. — Лань-эр-гунцзы, — поприветствовали они его пониженными голосами. Лань Ванцзи склонил голову. — Время пришло, — сказал Цю Юйтун. Он шагнул вперед и схватил Лань Ванцзи за руку; тот подавил желание вырваться. — Сделайте это сегодня ночью, и мы обеспечим вам безопасный путь на волю. Лань Ванцзи почувствовал, как холодный металл коснулся ладони, и понял, что это, еще до того, как опустил взгляд. Он вскинул глаза на Цю Юйтуна, расширившиеся от шока, пока его пальцы сжимались на рукояти кинжала. — Убейте Вэй Усяня, — произнес второй мужчина. — И вы обретете свободу.

Лань Ванцзи знал вкус страха. Он ощущал его, когда получил весть о том, что Лань Сичэнь отправился в столицу. Он ощущал его, когда Вэни пришли в Облачные Глубины. И он чувствовал его сейчас. Убить Вэй Усяня. Они хотели убить Вэй Усяня. Он должен быть счастлив. Он должен ликовать. Один из его врагов будет повержен. Его семья будет отомщена. Важная фигура Империи Вэнь будет убрана с доски. Человек, поддержавший убийство его семьи. Заперший его здесь. Унизивший его. Он должен быть счастлив. Но вместо этого он был в ужасе. От мысли о смерти Вэй Усяня желудок скрутило, а все тело похолодело. Ему хотелось швырнуть нож обратно в них, сбежать и предупредить Вэй Усяня, прежде чем на его жизнь будет совершено покушение. Но Лань Ванцзи не сделал ничего из этого. Он стоял неподвижно, глядя на двух мужчин; в ушах стоял гул. Если он скажет «нет», они просто так его не отпустят. Это убийство. Они не дадут ему уйти. Он не сможет предупредить Вэй Усяня. А что, если у них есть и другие планы? А-Су уже работает в поместье Вэй, что, если она найдет способ убить его? Сердце бешено заколотилось от этой мысли; взгляд метнулся к кинжалу, а затем вернулся к заговорщикам. — Он — сильнейший генерал, — сухо заметил Цю Юйтун. — Мы не сможем победить Вэнь Жоханя, пока Вэй Усянь жив. Лань Ванцзи кивнул. — А мой путь отхода? — А-Су позаботится о том, чтобы ваша маленькая служанка снаружи крепко спала этой ночью. Она переоденет вас в одежды слуги и выведет из поместья Вэй, как только дело будет сделано. Дело. Лань Ванцзи захотелось вырвать. Образ Вэй Усяня, лежащего на кровати в луже крови, вспыхнул в сознании, и Лань Ванцзи потребовалась вся его выдержка, чтобы не выдать этого лицом. — Вам когда-нибудь доводилось убивать человека, Лань-эр-гунцзы? — спросил Цю Юйтун, вглядываясь в его лицо прищуренными глазами. Он не знал. Он ранил немало врагов во время нападения на Облачные Глубины, но в той суматохе он не знал, оказался ли хоть один из его ударов смертельным. — Да, — солгал он. — Вы хотите убить Вэй Усяня? — Он убил мою семью. Я не дрогну. Цю Юйтун улыбнулся. — Хорошо. Тогда сегодня ночью, гунцзы. Лань Ванцзи поклонился, спрятал кинжал и вышел из сарая, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Ло Цинъян нахмурилась, заметив, что он так и не переоделся, но он не смог заставить себя придумать оправдание. Он заставлял ноги шагать в нормальном темпе, как бы сильно ему ни хотелось сорваться на бег. Нельзя вызывать подозрений. Он должен предупредить Вэй Усяня. Если он сделает все достаточно скрытно, они смогут схватить А-Су и раскрыть весь заговор. Он не мог допустить, чтобы группа повстанцев планировала убийство его Эр-гэ. /// Цю Юйтун нахмурился, наблюдая, как Лань Ванцзи и его служанка спускаются по ступеням храма. — Ты была права, Цинь Су. Я не могу ему доверять. Цинь Су вышла из тени с мрачным выражением лица, в то время как брат монаха сдвинул брови: — Откуда ты знаешь? Этот парень непробиваем, как камень! Цю Юйтун покачал головой. — Он согласился слишком легко. Его брат вздохнул, и троица молча наблюдала за удаляющимися фигурами. — Какая потеря. Наконец Цю Юйтун отвернулся; на его лице читалась смирение перед необходимостью, когда он подал сигнал резким движением кисти. — Взять его. /// Лань Ванцзи очнулся от пульсирующей головной боли; конечности ломило так же сильно, как в тот раз, когда его волокли в столицу. Он прищурился от солнечного света — резкие лучи резали глаза. Голова, казалось, вот-вот расколется. Поморгав, он обнаружил, что находится посреди буйной зелени. Лань Ванцзи мгновенно пришел в себя, настороженно оглядывая то, что несомненно было лесом. Он посмотрел на себя и понял, что сидит на земле посреди поляны, а его руки стянуты за спиной вокруг деревянного столба. Оглянувшись через плечо, он заметил группу людей, беседующих вдалеке, словно в его пленении не было ничего необычного. Один из них заметил его движение и направился к нему. Лань Ванцзи прикусил щеку изнутри, поняв, что это не кто иной, как Цю Юйтун. — Мне жаль, Лань-эр-гунцзы. Мне действительно понравилась наша беседа. Но в конечном счете я не мог допустить провала этого плана. — Что вы намереваетесь делать? — выплюнул Лань Ванцзи. Почему они еще не убили его? Страх свернулся узлом в животе при мысли о Вэй Усяне. Кто теперь предупредит его? Он резко вдохнул, когда его осенило. — Где Ло Цинъян? — Твоя маленькая служанка? Хм, она оказалась весьма искусна с ножом, знаете ли. Нам потребовалось четверо, чтобы отвлечь её, пока мы брали вас. Мы её отпустили. Не волнуйтесь. Я не хочу убивать тех, кто этого не заслуживает. Лань Ванцзи позволил себе расслабиться, приводя мысли в порядок. Если Ло Цинъян жива, она сможет вернуться в поместье Вэй и предупредить хозяина. Они бы не позволили убийце ускользнуть, если бы у них уже был свой человек внутри. Но тогда зачем им отпускать Ло Цинъян, если они не хотели провала плана? — Что вы собираетесь делать? — снова спросил Лань Ванцзи; страх опять сжал сердце. Цю Юйтун улыбнулся. — Если мы не можем подобраться к Вэй Усяню, мы выманим Вэй Усяня к нам, Лань-эр-гунцзы. — Он положил руку ему на плечо. — С помощью нашей собственной наживки. Лань Ванцзи захотелось рассмеяться. Неужели они действительно думали, что Вэй Усянь попадется на это? Что его будет волновать, жив Лань Ванцзи или нет? Настолько, чтобы прийти за ними? Им не стоило отпускать Ло Цинъян. Вэй Усянь скорее пришел бы за «Мяньмянь», чем за ним. Ему хотелось поблагодарить их за эту ошибочную попытку. Казалось, гора свалилась с плеч. Эр-гэ будет жить. Он был почти пьян от облегчения. Даже тот факт, что сам он умрет здесь, не мог омрачить эту мысль.