The Silver Thread General

Вэй Усянь не сводил глаз с дороги, стараясь не обращать внимания на пряди волос Лань Ванцзи, щекотавшие его лицо. Он вздохнул, стоило им миновать городские ворота; стражники поспешили поклониться, узнав коня и всадников. Лань Ванцзи переоделся обратно в свои грязные одежды, но Вэй Усянь всё еще улавливал слабый аромат сандала, который он купил на рынке. Вэй Усянь с удивлением обнаружил, насколько этот запах нравится ему самому. Он не мог вспомнить, всегда ли Лань Ванцзи любил сандал, но не удивился бы, узнав, что это недавнее пристрастие. Чем больше времени он проводил с ним, тем больше понимал, сколько лет прошло и как сильно тот изменился. Даже если бы он мог закрыть глаза на всё остальное и притвориться, что Лань Ванцзи остался прежним, трудно было не заметить, как он притягивал взгляды везде, где бы ни появлялся, — как мужчин, так и женщин. Вэй Усянь с самого начала знал, что его Чжань-эр вырастет красавцем. В конце концов, Лань Сичэнь обладал внешностью, с которой даже Вэй Усянь не мог тягаться. Было вполне естественно, что Лань Ванцзи пойдет по стопам брата. Но Лань Ванцзи превзошел даже его. До северного фронта доходило немного историй, но легенды о красоте Двух Нефритов были одними из них. Только сейчас Вэй Усянь осознал, насколько ложными были слухи, принижавшие Лань Ванцзи, называя его менее привлекательным из братьев. Красота Лань Ванцзи обладала магнетизмом, которого никогда не было у Лань Сичэня. Несмотря на его холодный вид, само его присутствие требовало внимания — настолько, что было почти невозможно заметить что-либо другое. Возможно, посторонние люди тушевались перед кислым выражением лица Лань Ванцзи, которое Вэй Усянь всегда описывал как «лицо вдовца, оплакивающего покойную жену». Но сам он знал, что за этим скрывается сердце теплее, чем у кого-либо из всех, кого он когда-либо встречал. Лань Ванцзи остался прежним в этом отношении — не то чтобы Вэй Усянь когда-либо сомневался в обратном. Его письма, хоть и сухие, всегда были полны заботы. И он заботился очень сильно. О своем клане. О семье. О брате. О жителях Гусу. И о Вэй Усяне. Вэй Усяню посчастливилось входить в этот круг, и он был безмерно благодарен, что последний месяц этого не изменил. Он нес на душе тяжкий груз вины за то, как обращался с ним, но это не значило, что он смог бы вынести ненависть в глазах Лань Ванцзи. И всё же сердце сжималось каждый раз, когда он видел тоскливое выражение лица Лань Ванцзи при мысли о возвращении в поместье. Он знал: Лань Ванцзи думал, что хорошо это скрывает, но Вэй Усянь не зря звался его Эр-гэ. Еще в детстве он в совершенстве овладел искусством понимать, что нужно Чжань-эру, основываясь лишь на выражении его лица. И хотя с возрастом Лань Ванцзи научился скрывать эмоции лучше, Вэй Усянь всё равно видел его полное нежелание возвращаться. Именно поэтому он продлил их маленькое путешествие настолько, насколько мог. Город был достаточно далеко, чтобы никто их не заподозрил, и он принял достаточно мер предосторожности, чтобы убедиться, что никто не последовал за ним из столицы. Лань Ванцзи был так храбр все это время, и Вэй Усянь хотел сделать все возможное, чтобы ему стало легче. Он извел себя смертельной тревогой в этот последний месяц, пытаясь придумать, как заставить Лань Ванцзи спать и есть. Он думал, что если разозлит его, это сработает, но жестоко ошибся. Только теперь он знал, что нужно действовать наоборот. Он был вне себя от радости, видя, как к Лань Ванцзи вернулся аппетит во время их поездки, и надеялся, что сон тоже наладится. Он проследит, чтобы Лань Ванцзи жил счастливо. Ради Да-гэ и Учителя Ланя, которых он не смог защитить, и ради себя самого он сбережет Лань Ванцзи. Он даст ему ту жизнь, которой лишились остальные, чего бы это ни стоило. Он помог Лань Ванцзи спешиться, когда они достигли его поместья, и подавил желание сжать его руку, увидев его мрачное лицо. Люди Вэй Усяня поклонились ему, напоминая о его месте, и он кивнул им, приказывая увести своего «наложника». Не оглянувшись, он направился в свой кабинет; его разум был неспокоен, пока ноги отмеряли привычный маршрут. Он был уже почти у дверей, когда к нему подбежал Вэнь Нин с обеспокоенным видом. — Генерал Вэй... — Не сейчас, Вэнь Нин. Он не хотел этого слышать. Не сейчас. — Но, генерал Вэй... Новый голос вмешался: — Евнух Сун у дверей. Вас вызывает Император. Он обернулся и увидел Ло Цинъян, чопорно стоящую позади них. Её напряженное лицо говорило красноречивее всяких слов. Глубоко вздохнув, он улыбнулся. — Что ж, не будем заставлять Императора ждать. /// Они ждали этой новости последние шесть недель, как ждали её всякий раз, когда возвращались в столицу. Вэй Усянь никогда не задерживался в столице надолго. Ни ему, ни его людям не нравилось находиться так далеко от фронта. Несмотря на то, что Вэй Усянь провел в этом городе большую часть жизни, он не вызывал ничего, кроме плохих воспоминаний. Выживание в этом змеином гнезде не пробуждало никаких теплых чувств, сколько бы времени ни прошло. Будь у него настоящий выбор, он бы не возвращался вовсе. Но он был Генералом, а Император любил держать своих генералов под контролем. И поэтому он возвращался, оставаясь в этом пресном городе до тех пор, пока Император не позовет. Одна аудиенция. Это всё, чего когда-либо хотел Император. В прошлом это было довольно легко: показать великие результаты и еще большие амбиции. В последние годы стало труднее, так как Вэй Усянь затягивал каждую военную кампанию, стараясь не делать это очевидным. Тем не менее, это было не то, с чем он не мог бы справиться. Особенно когда он знал, что это финал. Теперь ничто не помешает ему увезти Лань Ванцзи на Север. Именно этого он и ждал. Он стоял у покоев Императора, совершенно неподвижный в пустом коридоре. Прошло три шичэня, прежде чем его позвали, что случилось раньше, чем он ожидал. Император не брезговал заставлять подданных ждать специально, особенно когда это так хорошо работало на министрах, уже наполовину мертвых от страха при мысли о личной аудиенции у Сына Неба. Когда двери открылись, Вэй Усянь вошел, опустив взгляд в пол, и склонился в поклоне коутоу посреди комнаты. Он ждал разрешения встать, но приказа так и не последовало. Вместо этого он услышал шелест одежд: Император встал с трона и спустился с возвышения, остановившись прямо перед ним. — Подними голову. Вэй Усянь медленно выпрямился, держа спину идеально ровно, но оставаясь на коленях у ног Императора. — Хочешь что-то сказать? Вэй Усянь спокойно кивнул. — Да, Ваше Величество. Наложник Лань был похищен людьми, переодетыми монахами, и удерживался в заложниках. Они угрожали его жизнью в обмен на богатства, и потребовалось пять дней, чтобы найти их. С ними разобрались, а наложник Лань был наказан соответствующим образом. Он тут же снова совершил коутоу, слегка ударившись лбом об пол. — Простите этого слугу за небрежное отношение к великодушному дару Вашего Величества. Этот слуга больше не повторит своих ошибок. — Встань. Вэй Усянь снова выпрямился; колени впивались в деревянный пол. Он не мог поднять взгляд, чтобы увидеть лицо Вэнь Жоханя, но, судя по словам, тот казался злее, чем ожидал Вэй Усянь. Император отвернулся и начал ходить. Делая медленные, размеренные шаги, словно прогуливаясь по саду, он вышагивал взад-вперед; стук его деревянных подошв эхом разносился по залу. — Я отдал тебе шлюху Лань, — произнес он спокойным и терпеливым голосом. — Даровал тебе право трахать внука этого старика и унижать эту суку из рода Чжэн, потому что ты просил об этом. Он остановился перед Вэй Усянем. — Я отдал тебе то, чем не воспользовался даже твой Император. Он наклонился; его горячее дыхание шевелило выбившиеся пряди волос Вэй Усяня. — И что ты сделал? Вэй Усянь замер, когда Император поднял руку и, прежде чем он успел осознать, ударил его по лицу с такой силой, что голова дернулась в сторону. — Ты сделал его шице. Совершенно невозмутимо Император продолжил свою прогулку. — Ты сказал мне, что сломаешь его. Лишишь его высокомерия. — Его тон звучал почти скучающе, когда он снова остановился перед Вэй Усянем и нанес еще одну пощечину, на этот раз по другой щеке. — И все же ты позволяешь ему даже выходить из дома. Вэй Усянь выпрямился; лицо горело. Он был почти уверен, что губа разбита. Но он не посмел заговорить. Это была бы ошибка глупца. Император схватил его за лицо, сжимая подбородок и заставляя поднять голову. На его скучающем лице промелькнуло лишь слабое раздражение. — Что мне делать с тобой, Вэй Усянь? Вэй Усянь не ответил, да Император и не ждал от него ответа. Он оттолкнул его, заставив Вэй Усяня на мгновение потерять равновесие. Вернувшись на трон, Император подпер голову рукой и несколько долгих мгновений молча наблюдал за ним. Вэй Усянь смотрел в ответ, не поддаваясь на его уловки. Другая рука Императора постукивала пальцами по подлокотнику трона; ритмичный звук эхом разносился по огромному залу, пока никто не произносил ни слова. Ноги Вэй Усяня уже начали неметь, когда Император наконец сказал: — Недавно, Генерал Вэй, мы получили доказательства того, что некоторые члены клана Лань выжили. Ты знал об этом? Вэй Усянь моргнул. — Помимо Лань Ванцзи, Ваше Величество? Император поджал губы. — Похоже, некоторым из этих предателей удалось сбежать. Четверо детей и двое наставников. Вэй Усянь хранил молчание. Император склонил голову набок, рассматривая торчащую нитку на своих одеждах. — Я даю тебе три месяца, чтобы найти их. Если ты не справишься, не беспокойся. Твой Император милосерден. — Он поднял пронзительный взгляд. — Смерти твоего наложника будет достаточно. Сердце Вэй Усяня остановилось, но десятилетия практики не позволили ему выдать себя ни единым мускулом лица. — Или их трупы, или труп твоего наложника, Генерал Вэй. Ни то, ни другое не должно составить для тебя труда. Вэй Усянь поклонился. — Конечно, Ваше Величество. Он снова совершил коутоу; сердце бешено колотилось в горле. Три месяца. — Этот слуга без колебаний исполнит свой долг. /// Лань Ванцзи практически дрожал от возбуждения, видя, как упаковывают его вещи. Слуги сновали туда-сюда по его двору, вынося сундуки разных размеров, а Ло Цинъян бегала вокруг, выкрикивая указания во весь голос. Вчера она коротко сообщила ему об их возвращении в северную крепость Вэй Усяня. Лань Ванцзи сначала не поверил своим ушам и вынужден был искать подтверждения у Вэнь Нина, который, как он полагал, был слишком робким, чтобы лгать. Хотя Вэй Усянь упоминал о поездке на Север, Лань Ванцзи не думал, что такая возможность представится так скоро. Ло Цинъян объяснила ему, сухо как всегда, что единственная цель пребывания в столице — встреча с Императором — была выполнена. Теперь ничто не мешало им отправиться домой. Лань Ванцзи побледнел при мысли о личной аудиенции Вэй Усяня с Императором, но после дальнейших расспросов понял, что это была давняя практика. Встречи обычно использовались Вэнь Жоханем, чтобы быть в курсе расстановки войск и обсуждать планы будущей экспансии. Только после этого объяснения Лань Ванцзи начал ощущать восторг от того, что покидает этот город. И это чувство длилось весь день и следующий, когда они начали свой путь через сельскую местность. Карета Лань Ванцзи находилась почти в самом начале колонны, так как он был единственным наложником в доме, в то время как ему сказали, что Вэй Усянь едет верхом впереди них. Он не видел самого Вэй Усяня до первого привала. А когда увидел, его глаза расширились при виде разбитой губы мужа, который шел за несколькими своими людьми в лес. — Что это? — тут же спросил он Ло Цинъян. — Да, наложник Лань? — Что случилось с Генералом? Ло Цинъян нахмурилась, прежде чем прошипеть себе под нос: — Может быть, наложнику Лань лучше заниматься своими делами. Лань Ванцзи обратил внимание на солдат, снующих вокруг; многие из них были в пределах слышимости. Его уши вспыхнули, и он отвел взгляд, возвращая внимание к самому себе. Как только они вернулись в карету, Лань Ванцзи приподнял брови. Он надеялся, что здесь они могут поговорить, и с облегчением увидел, как Ло Цинъян наклонилась ближе, чтобы прошептать: — Генерал пострадал во время встречи с Императором. Сейчас он в порядке. — Его осмотрел лекарь? — настаивал Лань Ванцзи. Ло Цинъян поджала губы и кивнула. — С нами едет лекарь. Он осмотрел Генерала перед отправлением. Лань Ванцзи глубоко вздохнул. Что же произошло во Дворце, раз он выглядел так? — Могу я увидеться с ним? Ло Цинъян тут же отказала: — Нет, нет, это небезопасно. Не раньше, чем мы приедем. Лань Ванцзи выдохнул. Он ожидал подобного. Внезапно ему захотелось, чтобы это путешествие поскорее закончилось. К его удивлению, Вэй Усянь взял лекаря с собой ради Лань Ванцзи. Ожоги на запястьях заживали гораздо лучше, а порезы затянулись корочкой. Но Генерал, по-видимому, беспокоился об общем состоянии здоровья Лань Ванцзи. Лекарь регулярно проверял, годен ли Лань Ванцзи для этих тяжелых дней пути, учитывая, что его тело и так страдало от недостатка сна. Сам Лань Ванцзи считал это нелепостью и беспокоился за Вэй Усяня, который привык скрывать свои раны. Что, если разбитая губа — единственное повреждение, которое они могли видеть, а под одеждой скрывалось худшее? Внешне он казался совершенно нормальным. Каждую ночь, когда они останавливались на отдых, Лань Ванцзи приходилось сдерживать себя, чтобы не коситься на костер Вэй Усяня, откуда доносился смех. Он пил и веселился со своими людьми, невозмутимый последствиями встречи с Императором, пока Лань Ванцзи сидел и переживал. Единственное время, когда он не волновался, — это редкие моменты, когда Ло Цинъян заговаривала с ним. Это было, мягко говоря, удивительно, но вскоре после их первого разговора она спросила: — Что случилось с А-Су? Они сидели в карете в тишине; лучи предвечернего солнца пробивались сквозь окна. Лань Ванцзи, застигнутый врасплох ее внезапным вопросом, потратил несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. — Я не знаю. Ло Цинъян уставилась на него бусинками глаз, явно скептически относясь к ответу. — Генерал Вэй сказал мне, что вы встречались с ними раньше. Она была частью этого? Лань Ванцзи кивнул. Но не смог удержаться от вопроса: — Это безопасно? Разговаривать вот так? Он не хотел впутывать Вэй Усяня в свои дела. После стольких предосторожностей насчет того, кто может подслушивать, было странно говорить так свободно. — Да. Возница надежный человек. Хотя никому не повредит, если мы будем говорить тише. — Она бросила на него многозначительный взгляд. Лань Ванцзи понял. Никаких разговоров о секретной информации. Прежде всего, он мог лишь извиниться за свое поведение. Прижав кулак к ладони, он поклонился, отчего её глаза округлились. — Ванцзи сожалеет, что плохо обращался с вами, дева Ло. Вы этого не заслужили. Ло Цинъян недоверчиво покачала головой. — Это не ваша вина, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Я бы поступила так же, если бы кто-то следил за мной день и ночь. Лань Ванцзи моргнул, увидев её светлое выражение лица. Он не мог поверить, что это та же женщина, что и раньше. Она поклонилась в ответ. — Цинъян приносит извинения, что не заботилась о вас, Лань-эр-гунцзы. — Вы делали то, что должны были. Теперь Лань Ванцзи понимал это и, как следствие, больше не мог держать на неё зла. Ло Цинъян улыбнулась чуть шире. — Мне кажется, при других обстоятельствах мы бы поладили. — Мгм, — согласился он, склонив голову. Он надеялся, что у них будет шанс сделать это в будущем. И вот так напряжение между ними спало. Не полностью, но достаточно, чтобы Лань Ванцзи не чувствовал себя таким одиноким, как раньше, зная, что в поместье Вэй есть еще один человек, который не считает его предателем. /// Потребовалось пять долгих дней пути, чтобы конвой прибыл к подножию Крепости Усмирения Демонов — печально известной цитадели Вэй Усяня. Лань Ванцзи с волнением наблюдал в окно кареты, как полоса деревьев уступила место величественному каменному строению, возвышающемуся на холме. Хотя Лань Ванцзи бывал в самом Императорском дворце, он впервые видел военный комплекс столь мощный, как Крепость Усмирения Демонов. Серые каменные башни стояли высоко, на них развевались красные флаги Вэнь, а по парапету патрулировали солдаты. Гигантские деревянные ворота распахнулись по мере их приближения, и Лань Ванцзи увидел, как еще больше солдат выбежало поприветствовать их. Он высунулся в окно насколько мог, но все равно не смог увидеть Вэй Усяня. Смирившись, он откинулся на спинку сиденья; всё тело зудело от желания выйти и осмотреться. Это было место, куда отправлялись все его письма. Это было место, которое его Эр-гэ построил с нуля. Он представлял его в своем воображении миллион раз за эти годы, но его подростковые фантазии не шли ни в какое сравнение с настоящей крепостью, которая изнутри казалась еще больше. Когда их карета наконец остановилась у двойных дверей, Лань Ванцзи с затаенным дыханием спустился по маленькой скамеечке. Солдаты поклонились в приветствии, и он кивнул в ответ, впитывая взглядом всё вокруг. Каменные здания с искусно спроектированными крышами из красной черепицы были окружены пышными садами и прудами. Он уже заметил ухоженные орхидеи и хризантемы, высаженные вдоль узких дорожек, ведущих к главному зданию. Холодный северный ветер был приятной переменой после сухой жары столицы, еще больше оживляя окружение Лань Ванцзи. Однако ему не устроили экскурсию по комплексу, а вместо этого проводили в очередной двор, этот был больше его предыдущей резиденции в столице. В нем был небольшой частный сад и прямоугольный павильон из палисандра с видом на огромный пруд с лотосами. Лань Ванцзи сидел там, попивая жасминовый чай, пока его деревянные сундуки заносили внутрь и расставляли по разным комнатам двора. Он не знал, какая степень свободы будет ему дозволена в Крепости Усмирения Демонов. В конце концов, не было причин, по которым шпионы не могли быть внедрены и сюда — в место, где Вэй Усянь проводил большую часть времени, когда не был на поле боя. Но он знал, что Вэй Усянь был рад привезти его сюда. Даже если Лань Ванцзи все еще был заперт в стенах этого двора, он был благодарен за то, что находится вдали от того душного города. Это был дом Вэй Усяня, в горе и в радости, и Лань Ванцзи жаждал узнать любую часть жизни Эр-гэ, к которой его допустят. Он хотел бы пойти во двор Вэй Усяня и посмотреть, разбросаны ли его вещи по полу, как это было в Гусу, или слуги поддерживают порядок. Он хотел увидеть, на что смотрит Вэй Усянь, когда пьет чай, и какие песни играет суровыми ночами северной зимы. Он хотел знать, все так же ли его рабочий стол залит чернилами, готовит ли кто-нибудь для него здесь его любимый суп и прячет ли он все еще вино под половицами, теперь, когда в этом нет нужды. Он хотел видеть, как он сражается, хотел видеть, как он командует тысячами людей, наблюдать за их тренировками и видеть того грозного человека, каким Лань Ванцзи всегда его считал. Вэй Усянь видел каждый цунь жизни Лань Ванцзи, и Лань Ванцзи хотел того же от него. Поэтому он не отчаивался из-за того, что его снова заперли, а скорее ждал, потому что знал: Вэй Усянь придет. Он знал, что может доверять искренности его слов и надежде в его глазах, когда тот говорил о том, чтобы забрать Лань Ванцзи на север. И он был прав, конечно. Вэй Усянь нашел его сидящим на кушетке-лохань после ужина, всего за шичэнь до отбоя. Он не отреагировал, когда Вэй Усянь вошел, не уверенный, сколько им позволено. Вместо этого он сидел смирно, затаив дыхание, и ждал, пока Вэй Усянь сделает первый шаг. Закрыв за собой двери, Вэй Усянь повернулся и прислонился к ним. Безупречно одетый в свои черно-красные одежды, с золотым гуанем в волосах, он мгновение наблюдал за Лань Ванцзи непроницаемым взглядом. Взгляд Лань Ванцзи скользнул по высокой фигуре Вэй Усяня, прежде чем остановиться на зажившем порезе в уголке губ. Он был почти незаметен — свежий розовый штрих на фоне более бледных губ. Он жаждал коснуться его; пальцы на коленях дрогнули. А затем эти губы изогнулись в прекраснейшей улыбке. С тихим вздохом Лань Ванцзи вскочил при виде этого и почти побежал к Вэй Усяню, который поймал его за локти. Пальцы Лань Ванцзи очертили порез, замерев, когда Вэй Усянь поморщился под их прикосновением. — Больно? Вэй Усянь покачал головой; его улыбка была теплой. — Я просто неженка. Лань Ванцзи прищурился. — Ты ранен где-то еще? В уголках глаз Вэй Усяня собрались морщинки, пока он поглаживал предплечья Лань Ванцзи. — Нет, больше нигде. Лань Ванцзи проигнорировал его слова, решив проверить самостоятельно. Его ладони скользнули по торсу Вэй Усяня, заставив того вскрикнуть. — Что ты делаешь?! Он развернул Вэй Усяня за плечи и потянул за воротник, сосредоточившись на поиске возможных ран. — Чжань-эр! — Покажи мне. — Ай-я! — воскликнул Вэй Усянь, разворачиваясь обратно и перехватывая его руки. Его щеки залил румянец. — Ты ведешь себя как Вэнь Цин. — Кто такая Вэнь Цин? — обвиняющим тоном спросил Лань Ванцзи, пытаясь вырвать руки. И почему она тебя раздевала? — Она здесь лекарь, — ответил Вэй Усянь, прежде чем перехватить оба запястья Лань Ванцзи одной рукой. — Ты со временем встретишься с ней. Но... Эй! — он поправил хватку, так как Лань Ванцзи попытался вырваться. — Постой. Я в порядке! Это была просто пощечина. Глаза Лань Ванцзи расширились, и он перестал сопротивляться. — От Императора? Вэй Усянь кивнул, поджав губы. — Ему не понравилось, что мне потребовалось пять дней, чтобы спасти тебя. Лань Ванцзи отпустили, и его руки упали вдоль тела; он не сводил глаз с мужа. — Он сделал что-то еще? Вэй Усянь вскинул брови и ухмыльнулся. — Ай-я, что это? Чжань-Чжань волнуется за меня? — Всегда, — резко бросил Лань Ванцзи, полный негодования. Он отказывался смущаться из-за этого. Вэй Усянь моргнул; его губы приоткрылись от удивления. — Сделал? — надавил Лань Ванцзи. Черты лица Вэй Усяня смягчились, рот закрылся, и он снова покраснел, на этот раз до самой шеи. Наконец, отведя взгляд, он застенчиво пробормотал: — Нет, не сделал. Облегчение разлилось по телу Лань Ванцзи, и узел, стягивавший грудь последние пять дней, развязался. Вэй Усянь потер лицо ладонью, а затем с выдохом рассмеялся. — Ах, тебе не стоит так волноваться. Этот Гэ-гэ сильный. Я могу выдержать пару ударов. — Тебе не должно это быть нужно, — укорил Лань Ванцзи, прежде чем вернуться к кушетке-лохань, чтобы приготовить целебный чай. Конечно, он знал, что Вэй Усянь, должно быть, много выстрадал, сражаясь на границе. Но то, что эта рана была менее серьезной, не означало, что она не причиняла боли. — Ты ел? Он обернулся, не услышав ответа, и обнаружил, что Вэй Усянь всё еще стоит в дверях; его взгляд был неуверенным и нервным. Он слишком походил на ребенка, чтобы Лань Ванцзи не растаял внутри. — Присядь, — сказал он тоном теплее прежнего, стараясь не спугнуть его. Вэй Усянь выдохнул и, покачав головой, последовал за ним. Наблюдая за Лань Ванцзи, он заметил: — Ты не спросил меня, можем ли мы говорить свободно. Лань Ванцзи хранил молчание, не сводя глаз с чайника. — Как ты узнал? — спросил Вэй Усянь. — Ты улыбнулся. Всё было так просто. Улыбки Вэй Усяня в столичном поместье всегда были жестокими, жалящими сильнее, чем пощечина Вэнь Жоханя. Его обычные улыбки, напротив... Даже мельчайший их проблеск заставлял Лань Ванцзи чувствовать, что он снова может дышать. Вэй Усянь рассеянно коснулся рта. — Разве? Я не заметил. Лань Ванцзи, который так остро осознавал собственные выражения лица, даже не мог этого постичь. Налив чашку для мужа, он просто ждал, пока тот начнет говорить. — Крепость Усмирения Демонов находится под моим контролем, — начал Вэй Усянь. — Поместье Вэй тоже было, но то был дом — огромный дом, но всё же дом, а это... это военная цитадель. Здесь дела делаются иначе. — Он встретился с ним взглядом. — В этой крепости, как и любой хороший генерал, я ставлю во главу угла только одну вещь — безопасность. Ты должен понять... здесь так близко к границе, и было много попыток покушений. Губы Лань Ванцзи приоткрылись от удивления, но Вэй Усянь тут же взял его за руку. — Не нужно волноваться, — сказал он, поглаживая большим пальцем сжатый кулак Лань Ванцзи. — Они всегда проваливаются. А всё потому, что твой Гэ-гэ очень хорош в своем деле, — закончил он с гордой улыбкой. — Эр-гэ, — с укором произнес Лань Ванцзи. Вэй Усянь рассмеялся. — Я серьезно. Ты, должно быть, заметил, что стражники занимают каждый цунь этого места. — Он подождал, пока Лань Ванцзи кивнет. — Точно так же охраняются наши личные покои. Твой двор и мой. Люди, которым я доверил бы свою жизнь. Должно быть, Лань Ванцзи выглядел озадаченным, потому что Вэй Усянь пояснил: — Только самые доверенные стражники и слуги допускаются в мой двор, и, следовательно, в твой, ради нашей личной безопасности. Этих стражников и слуг я отбирал лично, и хотя стража не служит никому, кроме меня, некоторые из слуг находятся в кармане у Императора. Лань Ванцзи резко вдохнул. — И что же? Вэй Усянь одарил его понимающей улыбкой. — Я не мог совсем отказаться от слуг, присланных Императором. Это вызвало бы подозрения. Стражники же, напротив, отбираются строго по рангу, а шпионы Императора просто не поднимаются по карьерной лестнице, — добавил он, подмигнув. — И Император никогда не спрашивал об этом? Вэй Усянь пожал плечами. — У него нет оснований. Эти шпионы вступают в войска естественным путем, не заявляя о связи с Вэнь Жоханем. Даже если бы он спросил, он не смог бы обвинить меня, не раскрыв собственные карты. — Он отпил чаю, прежде чем сухо заявить: — Слуги — это другой случай. Уволить их или не дать работу, подобающую их статусу, было бы оскорблением. В конце концов, они — подарок. — В отличие от солдат, — выдохнул Лань Ванцзи. Вэй Усянь хищно усмехнулся. — В отличие от солдат. Лань Ванцзи посмотрел на двери, размышляя. — Ты прогоняешь слуг на ночь. Вэй Усянь кивнул с улыбкой. — Им вообще запрещено появляться здесь ночью, а днем они должны просить разрешения, прежде чем войти. Так было всегда. Лань Ванцзи нахмурился. — Было так много покушений на твою жизнь? Вэй Усянь наклонился вперед и ущипнул его за щеку, к большому раздражению Лань Ванцзи. — Не волнуйся, Чжань-эр. Это просто необходимые меры. Это также позволяет нам это. Лань Ванцзи кивнул. Он был уверен, что Вэй Усянь ввел это правило не только ради защиты, но и ради уединения. Он был человеком, окруженным врагами в собственном доме. Лань Ванцзи был рад, что тот нашел способ хотя бы высыпаться по ночам. И всё же его тревожила мысль о том, что Вэй Усянь спит в своем дворе один, уязвимый для убийц из Дася. Вэй Усянь ткнул пальцем в лоб Лань Ванцзи, прямо между бровей. — Я думал, ты будешь более счастлив. Лань Ванцзи вопросительно моргнул. Вэй Усянь надулся. — Я могу навещать тебя по ночам. Разве ты не рад этому? Навещать тебя. Уши Лань Ванцзи, без сомнения, вспыхнули красным. Он сдержался, прежде чем поспешно кивнуть. — Мгм. — Ты такой милый. Лань Ванцзи смущенно уставился в свою чашку, но Вэй Усянь, казалось, не заметил этого, продолжая: — Я попрошу Мяньмянь завтра показать тебе территорию. Может, даже познакомлю с Вэнь Цин. Ты можешь гулять по садам сколько хочешь, но держись подальше от официальных зданий, таких как архив и казармы. Прости, Чжань-эр. — Он ободряюще улыбнулся. — И тебе придется терпеть четырех стражников, следующих за тобой. — Все в порядке. Эр-гэ достаточно, — заявил Лань Ванцзи, глядя ему прямо в глаза. Вэй Усянь глубоко выдохнул, не отрывая взгляда от глаз Лань Ванцзи; его улыбка стала шире. — Мне тоже Чжань-эра достаточно. Они смотрели друг на друга; сердце Лань Ванцзи пело, пока взгляд Вэй Усяня не упал на мешки под его глазами. Он поднял руку — медленно, словно боясь спугнуть, — и слегка погладил темную кожу большим пальцем, в то время как остальные пальцы ласкали щеку. — Позволь мне спать здесь. Глаза Лань Ванцзи округлились. — Разве они не заподозрят неладное? Вэй Усянь не спал с ним с их брачной ночи. Одна мысль об этом заставила румянец Лань Ванцзи стать еще ярче. Если Вэй Усянь начнет ночевать в его комнате, это определенно вызовет подозрения. Вэй Усянь убрал руку от его лица и натянуто улыбнулся; его челюсти были крепко сжаты. — Император очень любезно напомнил мне о моем обещании сломать тебя. — Потерев переносицу, он вздохнул. — Они подумают, что я просто исполняю свои обязанности. В отличие от всех остальных раз, когда Вэй Усянь говорил о том, чтобы сломать его, на этот раз по спине Лань Ванцзи пробежали мурашки. Дыхание участилось от предвкушения, и он не мог поверить, что... взволнован такой перспективой. Глубоко вдохнув, Лань Ванцзи спросил: — Ты измял мою одежду в нашу брачную ночь? Вэй Усянь смущенно улыбнулся, потирая шею. — Мне нужно было, чтобы это выглядело как брачная ночь, даже если она не звучала таковой. — Он отвел взгляд, его щеки покраснели. — Я решил, что они сочтут меня никудышным любовником, но, по крайней мере, будут знать, что это случилось. Лань Ванцзи промолчал. Поглощенный тревогой за Вэй Усяня, он толком не успел осознать тот факт, что теперь может проводить с ним ночи. — Каждый день? — внезапно спросил он. Вэй Усянь приподнял брови. — Ты имеешь в виду спать здесь? Да, если хочешь. Если это помогает. Это помогало. Он хотел. /// Вэй Усянь лежал рядом с ним; комната была погружена во тьму. Казалось, между ними пролегла гора, хотя на самом деле их разделял всего один чи. Лань Ванцзи пришлось уговаривать мужа лечь с ним в постель, и это была тяжелая битва. В конце концов, Лань Ванцзи тоже лег на пол и отказался двигаться, несмотря на многочисленные мольбы Вэй Усяня. Разочарованный, Вэй Усянь подхватил его и, фыркнув, бросил на кровать. — В детстве ты не был таким упрямым. Но он все же лег. И теперь Лань Ванцзи лежал, глядя на своего мужа со слабой улыбкой, а тот смотрел в ответ. — Мы никогда не спали вместе, да? — спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзи покачал головой. В те времена он скучал по Вэй Усяню. Как ребенок, расстроенный тем, что после дня, проведенного на улице, нужно идти домой, пятилетний Лань Ванцзи не мог дождаться утра, чтобы снова встретиться с Вэй Усянем. — У тебя были друзья после меня? — спросил Вэй Усянь, и в его голосе не было ни капли злобы. Лань Ванцзи даже не пришлось думать над ответом. — Таких, как ты, — нет. Он не стал задавать Вэй Усяню тот же вопрос. Он знал ответ. Он видел его в том, как Вэй Усянь улыбался Ло Цинъян, как толкался плечами с Вэнь Нином. — А-а, жаль, что меня там не было. — Вэй Усянь потер грудь в области сердца, глядя в потолок. — Просто кажется, что ты сейчас слишком далеко от меня. Лань Ванцзи чувствовал то же самое. Чем больше он видел Вэй Усяня, тем сильнее чувствовал, что отстал. Он только что стал мужчиной, в то время как Вэй Усянь уже возвысился, став одним из самых известных генералов династии Вэнь. Он знал о восхождении Вэй Усяня и всем сердцем поддерживал его, но это не означало, что он не боялся за свое место в постоянно расширяющемся мире своего Эр-гэ. Услышать, что Вэй Усянь чувствует то же самое, было утешением для его ноющего сердца. Он был не одинок в тоске по потерянному времени, по годам, проведенным врозь. Впервые кто-то мог понять, что он чувствует. Даже Лань Сичэнь не понимал этого. Хотя он и скучал по Вэй Усяню, он вскоре нашел родство душ в Не Минцзюэ и Мэн Яо. Он заполнил пустоту, оставленную Вэй Усянем, и даже больше, в то время как Лань Ванцзи остался со своими безответными письмами. — Ты здесь сейчас, — прошептал он. Вэй Усянь вздохнул и нащупал его руку в слабом свете, льющемся через бумажные окна. — Я здесь сейчас. Так они и уснули: их руки были сплетены, между телами лежал чи пустоты. Даже когда образ дяди вспыхнул перед глазами, Лань Ванцзи позволил этому случиться, лишь крепче сжав руку Вэй Усяня. Тепло рядом не могло заполнить дыру в сердце. Вэй Усянь не мог заставить его забыть всё, что он потерял. Он не мог вытащить его на сушу, подальше от хватки темных, мутных вод. Но он мог быть одиноким фонарем на его лодке, его единственным светом, пока Лань Ванцзи гребет вперед.