The Silver Thread General

На следующее утро Вэй Усянь проснулся с такой легкостью на душе, какой не ощущал уже много месяцев. Едва открыв глаза, он одарил Лань Ванцзи широкой улыбкой. Весь день он провел с беззаботностью, свойственной юности, и даже вид редиса на обед не смог сбить его пружинистой походки. Он буквально сиял во время тренировки и ни разу не пожаловался, когда Вэнь Нин заставил его прочесть все отчеты и письма, скопившиеся со вчерашнего дня. Как и каждый день, он ждал лишь новой встречи со своим Чжань-эром. Но стоило солнцу скрыться за крепостными стенами, как над Поместьем Усмирения Демонов сгустились тучи. Вэй Усянь сидел в кабинете, просматривая военные расходы за прошлый месяц, когда со двора донеслись торопливые шаги, становящиеся всё ближе. — Генерал, Генерал! Вэй Усянь поднял голову: его личный слуга, А-Сань, ворвался в кабинет. Уперев руки в колени, он прохрипел: — Наследный принц здесь. /// Вэй Усянь с неприязнью наблюдал, как Вэнь Сюй делает очередной глоток вина. Этого он не планировал. Этого он, безусловно, не желал. Но где-то в глубине души он понимал: присутствие принца означает, что его план всё-таки сработал. — Погода на севере приятная, не так ли, Ваше Высочество? — гнусаво протянул Вэй Усянь. Они сидели в приемном зале; Вэнь Сюй, как и полагалось, занял почетное место во главе стола. Эти стены видели немало выходок Вэнь Сюя, чей внезапный приезд в Поместье Усмирения Демонов хоть и не был чем-то из ряда вон выходящим, но случался нечасто. Вэй Усянь надеялся, что в этот раз Вэнь Сюя привел в его крепость успех плана, а не праздная прихоть. — Истинно так, генерал Вэй, — согласился Вэнь Сюй. — Как поживает твой наложник? Привык ли он к здешним местам? Вэй Усянь улыбнулся, оскалив зубы. — О, ну вы же знаете. Он привык к горам Гусу. Но здесь всяко лучше, чем в жаре Столицы. Вэнь Сюй хмыкнул. — Что ж, я непременно должен встретиться с этим прославленным наложником. Улыбка Вэй Усяня стала шире, до боли в скулах. Он знал, что проснулся сегодня слишком счастливым. — Прошу прощения, но я вынужден отказать, Ваше Высочество. Это было бы неподобающе. Вэнь Сюй цокнул языком, не желая отступать. — Да брось, А-Ин. Мы практически семья. Я вряд ли посторонний. Если только я не ошибаюсь. — Конечно нет, Ваше Высочество. — Вэй Усянь знал, что тот просто играет с ним. Это не было истинной причиной визита. Но он всё равно не мог допустить, чтобы Лань Ванцзи втянули в это. Вэнь Сюй хлопнул в ладоши. — Значит, решено. Нужно немедленно позвать твоего наложника. Он собрался подозвать слугу, и Вэй Усянь в панике вскочил с места, выставив перед собой руку. — Я всё же вынужден отказать, Ваше Высочество. Он не моя жена и не хозяйка этого дома. Ему не место в этих делах. Вэнь Сюй склонил голову с благодушной улыбкой. — Любопытно, зачем ты вообще дал ему титул, генерал Вэй. В конце концов, нельзя забывать, что он предатель. Вэй Усянь усмехнулся, пытаясь унять дрожь в руках. — Я рос сиротой, Ваше Высочество. Я научился цепляться за то, чего хотел. Я хотел обладать Лань Ванцзи. И я это сделал. Вэнь Сюй одарил его насмешливым взглядом. — Ты боялся, что мой Отец-Император заберет свой щедрый дар? — Вовсе нет. Всё, что у меня есть, — благодаря Императору. Но я не могу сказать того же о других, кто мог бы пожелать того, что есть у меня. — Вэй Усянь ухмыльнулся, стараясь, чтобы намек прозвучал как можно более колко. Вэнь Сюй был лучше своего брата, когда дело касалось женщин, но Вэй Усянь видел, как загорались глаза Вэнь Сюя при упоминании Двух Нефритов. Вэй Усянь мог быть благодарен лишь за то, что наследный принц ничего не предпринял во время резни в клане Лань. Но он знал, что это было скорее из уважения к Императору, чем из-за какой-либо чести с его стороны. Вэнь Сюй приподнял брови. — Теперь я просто обязан увидеть этот дар, который ты так ревностно оберегаешь, А-Ин. — Он жестом подозвал девушку, принесшую им закуски. — Пожалуйста, сообщи наложнику Ланю, что его присутствие здесь необходимо. Девушка посмотрела на Вэй Усяня, и тот покачал головой. — А-Ин. — Вэнь Сюй нахмурился, сузив глаза, словно отчитывал нашкодившего ребенка. — Ты отказываешь мне? Вэй Усянь знал, что принц не привык к отказам. Учитывая их прошлое, Вэй Усянь вообще не был уверен, что хоть раз отказывал ему в чем-то, тем более в такой вопиющей манере. Но всё бывает в первый раз. Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, занавесь, прикрывающая боковой вход, раздвинулась, и вошла Вэнь Цин. Поклонившись, она произнесла: — Ваше Высочество, наложник Лань оповещен и скоро будет здесь. Вэй Усянь перестал дышать. Нет, нет, этого не может быть. Сжав кулаки, чтобы унять дрожь, он прожег взглядом дыру в голове Вэнь Цин. Лань Ванцзи не должно быть здесь! Не в присутствии Вэнь Сюя. Не с их историей. Лань Ванцзи не должен был проходить через это. Вэнь Сюй с облегчением вздохнул. — Ну наконец-то. Твои подчиненные знают манеры лучше тебя, А-Ин. Вэй Усянь не сводил глаз с Вэнь Цин, которая бросила на него мрачный взгляд. Кровь вскипала в жилах, грудь горела от ярости. Кто она такая, чтобы решать за него, как справляться с этой ситуацией? Они ждали в тишине; Вэй Усянь был слишком взбешен, чтобы даже думать о том, как развлекать гостя. Он не видел выхода. Чем больше он отказывал бы Вэнь Сюю, тем непреклоннее становился бы тот. А если бы дело дошло до крайности, Вэнь Цин проигнорировала бы любой приказ и сама притащила бы Лань Ванцзи к Вэнь Сюю. Вэй Усянь не колеблясь зарубил бы его на месте, если бы тот посмел тронуть хоть волос на голове его Чжань-эра. Но этот поступок не остался бы без последствий. Они еще не были готовы к войне. Не Минцзюэ даже не прибыл. Вэй Усяню придется быть осторожным, и он ненавидел тот факт, что снова расплачиваться за это придется Лань Ванцзи. Вэй Усяню потребовались все силы, чтобы усидеть на месте, когда Лань Ванцзи вошел через двустворчатые двери. Опустив глаза в пол, он пересек комнату и поклонился им. — Ах, какая изысканная красота. Поистине, мой Отец-Император был прав, сохранив ее. Вэй Усянь сжал кулаки на коленях, глядя, как масленый взгляд Вэнь Сюя скользит по телу Лань Ванцзи. Иметь наглость делать это после того, как он убил семью Лань прямо на его глазах... Вэй Усяню хотелось утащить Лань Ванцзи как можно дальше отсюда. Он хотел убить этого человека и преподнести его голову Лань Ванцзи. Хотел вручить Лань Ванцзи меч, чтобы тот сделал это сам. Он не знал, каково сейчас Лань Ванцзи, когда сам он едва мог держать свои эмоции в узде. Лань Ванцзи спокойно смотрел вниз, сложив руки перед собой, с выражением скромности на лице. Он был идеальным воплощением наложника: струящиеся красные одежды клана Вэнь, волосы, элегантно собранные в высокий пучок. И как бы просто Лань Ванцзи ни старался выглядеть, его красота пробивалась сквозь любые ухищрения, приковывая всеобщее внимание к открытой коже шеи, совершенной форме мягких губ и блеску золотистых глаз. Даже с этой простой прической один лишь факт, что его волосы были собраны, заставлял взгляд Вэй Усяня вновь и вновь возвращаться к его обнаженной шее. — Подойди, Ванцзи, — приказал Вэй Усянь, прежде чем это успел сделать Вэнь Сюй. Был лишь один способ умерить пыл принца, и он надеялся, что Чжань-эр простит его за это. Лань Ванцзи безмолвно повиновался, обойдя низкий столик Вэй Усяня и сев рядом с ним. Вэнь Сюй молча наблюдал за ними с непроницаемым лицом. — Покорми меня, — произнес Вэй Усянь; сердце его успокаивалось теперь, когда Лань Ванцзи был надежно укрыт под его боком, подальше от Вэнь Сюя. Лань Ванцзи медленно взял виноградину и поднес её к губам Вэй Усяня. Тот вдруг осознал, что не продумал всё настолько далеко. Их взгляды встретились, когда виноградина скользнула в рот, и мягкая кожа пальцев Лань Ванцзи коснулась его губ. Лань Ванцзи задержал руку на мгновение, и Вэй Усянь позволил ему это; его губы замерли, когда взгляд Лань Ванцзи опустился на них. Кончик языка Вэй Усяня, почти помимо воли, потянулся коснуться его большого пальца, но Лань Ванцзи отдернул руку прежде, чем это случилось. Вэй Усянь глубоко вздохнул, когда Лань Ванцзи отстранился, и повернулся туда, где за ними всё ещё наблюдал Вэнь Сюй. С ухмылкой тот заметил: — Собираешься наслаждаться всем весельем в одиночку, А-Ин? Вэй Усянь скрипнул зубами и обхватил Лань Ванцзи за талию, притягивая ближе, пока тот не прижался к его боку. Он склонил голову в притворном извинении, на губах заиграла самоуничижительная улыбка. — Что я могу сказать, Ваше Высочество, я немного собственник. — О, неужто генерал так не уверен в привязанности своего наложника? Вэй Усянь покачал головой, глядя на Лань Ванцзи. — Это далеко от истины, Ваше Высочество. В следующее мгновение он рывком притянул Лань Ванцзи к себе, затаскивая к себе на колени, пока тот не оказался сидящим боком, прижатый к его груди; лицо Лань Ванцзи застыло в шоке. — Я точно знаю, где лежат чувства моего наложника, — с наигранной печалью произнес Вэй Усянь, ведя рукой вверх по бедру Лань Ванцзи и моля небеса о прощении за это. — Я пошел на многое, чтобы сделать его таким... — он притянул лицо Лань Ванцзи к своей шее и начал гладить его по спине, — ...податливым. Вы не можете винить меня за желание сохранить это для себя. Лань Ванцзи медленно обвил руками его шею, припадая к груди, пока Вэй Усянь выводил круги на внешней стороне его бедра. Взгляд Вэнь Сюя, казалось, был прикован к руке Вэй Усяня; тот с трудом подавил желание выхватить меч. Вместо этого он прижал Лань Ванцзи еще ближе и судорожно сглотнул, почувствовав холодные губы на своей коже. Вэнь Сюй не выглядел впечатленным. — Надеюсь, генерал не сбился с пути в процессе. Вэй Усянь нахмурился от этого беспочвенного обвинения. Возможно, Лань Ванцзи почувствовал его раздражение, потому что его рука скользнула вниз по шее Вэй Усяня, забираясь под одежду. Вэй Усянь вздрогнул, ощутив, как легкие пальцы прошлись вдоль его ключицы, но Лань Ванцзи лишь прижался теснее, успокаивая его своим телом. — Я всё ещё предан этой стране, если вы об этом спрашиваете, Ваше Высочество, — сумел произнести Вэй Усянь, с облегчением отметив, что голос его звучит нормально. Вэнь Сюй кивнул как ни в чем не бывало. — Я знаю, что ты предан, генерал. Даже если другие — нет. Лань Ванцзи провел губами вверх по шее Вэй Усяня, и тот вспыхнул от такого внимания. Рука Лань Ванцзи поглаживала плечо Вэй Усяня, всего в паре цуней от того, чтобы начать откровенно ласкать его. Вэй Усянь поерзал на месте, когда Лань Ванцзи оставил мягкий поцелуй под челюстью. — Не желает ли Ваше Высочество рассказать мне об этих «других»? — спросил он, слегка запыхавшись. Вэнь Сюй сделал глоток вина, затем уставился в чашу. — Я слышал... слухи. Доселе необоснованные. Но ты понимаешь, как сурово мы должны с ними обойтись, если они окажутся правдой. Наконец-то. — И о чем же говорят эти слухи? Вэнь Сюй окинул взглядом зал, и Вэй Усянь понял. Кивнув, он отослал слуг, пока не остались только они втроем. Он легонько подтолкнул Лань Ванцзи в бедро, но хватка на спине его одежд усилилась, давая понять, что тот еще не готов уйти. Вэнь Сюй посмотрел на них с намеком. — Ты настолько доверяешь своему наложнику, генерал? — Я верю, что нет ушей, до которых дотянутся его слова, Ваше Высочество, — легко ответил Вэй Усянь, даже когда Лань Ванцзи сдвинулся выше, чтобы поцеловать его в мочку уха, посылая дрожь по спине. Он попытался снова сместиться, но было поздно. Он знал, что Лань Ванцзи чувствует, как его возбуждение упирается тому в бедро. — Очень хорошо, — признал Вэнь Сюй, прежде чем произнести: — Я слышал, А-Ин, что мой брат недоволен. Слышал, что он метит на трон. Это правда? Вэй Усянь притворился, что обдумывает услышанное. — Я бы не посмел и помыслить об этом, но солгал бы, сказав, что не слышал подобных вещей, Ваше Высочество. Желваки на лице Вэнь Сюя заходили ходуном, глаза стали холодными. — Вэнь Чао в столице? Вэй Усянь кивнул, прижимая Лань Ванцзи к себе крепче, когда тот замер. — И у него нет планов уезжать. Вэнь Сюй с шумом выдохнул, получив подтверждение своим страхам. Вэй Усянь с довольством наблюдал, как наследный принц пытается обуздать свой гнев. Тот посмотрел на них, и в глазах его читалась ярость. — Отец-Император никогда не согласится. — Это было бы верно пять лет назад, но вы знаете состояние Его Величества сейчас. Император был переменчив, как восточный шторм. Полагаться на его благосклонность было уделом глупцов, а Вэнь Сюй глупцом не был. — Из того, что я слышал, — задумчиво произнес Вэй Усянь, — Принц намеревается взять в жены внучку Первого советника Яо. И Его Высочество должен понимать, какой достойный союзник Яо, чтобы иметь его на своей стороне. Вэнь Сюй прорычал: — А на чьей стороне ты? Лань Ванцзи обнял его крепче, и Вэй Усянь обвил рукой его талию, притягивая ещё ближе. — Я ни на чьей стороне, кроме как на стороне Императора, Ваше Высочество, — сказал он; тон его был резким и прямым. — Его воля будет исполнена, и не мне подвергать её сомнению. Вэнь Сюй в ярости вскочил на ноги. — Я запомню это, Вэй Усянь. Не думай, что доживешь до старости, чтобы увидеть, как я взойду на трон. Вэй Усянь тоже поднялся, помогая встать Лань Ванцзи, который всё еще цеплялся за него. Склонив голову, он произнес: — Если таков выбор Императора, я с радостью буду служить Вашему Высочеству до самого конца. С громким фырканьем Вэнь Сюй вылетел из комнаты, напугав стражу снаружи. Как только он ушел, Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, который, к счастью, выглядел невредимым. Глаза его были ясными и сосредоточенными, а губы сжаты в тонкую линию. Наклонившись, Вэй Усянь прошептал ему на ухо: — Возвращайся в свою комнату. Я скоро приду. Лань Ванцзи ушел без единого слова, и Вэй Усянь проводил его взглядом, прежде чем отправиться разгребать беспорядок, который наверняка оставил после себя Вэнь Сюй. Он надеялся, что ему удалось направить Вэнь Сюя в нужное русло. Не Минцзюэ не согласился бы атаковать через два месяца, если бы оставались незакрытые вопросы, и не могло быть более серьезной проблемы, чем прямой наследник престола. /// Миллион мыслей пронесся в голове Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь вошел в его комнату два шичэня спустя. Его виноватое лицо заставило Лань Ванцзи едва не опустить плечи, но он держался прямо, ожидая вестей. — Мне так жаль, Чжань-эр, — сказал Вэй Усянь, подходя ближе. Он сжал руки Лань Ванцзи в своих, и в глазах его читалось сожаление. — Прости, что тебя втянули во всё это. — Я сам решил прийти, — ответил Лань Ванцзи. Это была правда. Хотя ему и сообщили о требовании Вэнь Сюя видеть его, он был готов прийти, как только узнал о прибытии наследного принца. Он не знал, что бы он сделал, но не мог вынести мысли о том, что убийца его семьи находится в одной комнате с его Эр-гэ. Ло Цинъян нарядила его так быстро, как только смогла, и он поспешил в приемный зал, готовый помочь чем угодно, лишь бы видеть Вэй Усяня живым и невредимым перед собой. Вэй Усянь нахмурился. — Я убью Вэнь Цин. Ей не следовало этого делать! Ты хоть представляешь, насколько хуже всё могло обернуться? — Он бросил раздраженный взгляд на дверь. — Мне пришлось едва ли не лапать тебя у всех на виду, лишь бы он этого не сделал. Уши Лань Ванцзи покраснели. — Ты этого не делал. Вэй Усянь смягчился. — Делал. Прости меня. Я боялся, что он попытается что-то сделать с тобой, если я первым не притяну тебя к себе. Поэтому я вел себя как ревнивый господин, каким он меня явно и считал. Я... я хотел выглядеть жестоким собственником, но, кажется, увлекся. Лань Ванцзи судорожно сглотнул, глядя на Вэй Усяня; тепло чужих рук всё еще окутывало его ладони. Я увлекся. Он знал это. Он понял это в тот самый миг, когда почувствовал реакцию Вэй Усяня. Он знал. Вэй Усянь тоже желал его. Вэй Усяню он тоже нравился. — Я скармливал эти слухи Вэнь Сюю намеренно. Я занимался этим с тех пор, как мы прибыли на Север, — продолжал Вэй Усянь, не замечая, как мечутся мысли Лань Ванцзи. — Но я не ожидал, что он явится сюда лично. Мне просто нужно было, чтобы он вернулся в Столицу ко времени исполнения нашего плана. А Вэнь Чао был идеальным... Лань Ванцзи подался вперед, вторгаясь в его личное пространство, и заткнул Вэй Усяня поцелуем. Их губы жадно встретились, и Лань Ванцзи закрыл глаза, хватая Вэй Усяня за плечи, чтобы было удобнее. Он сминал губы Вэй Усяня своими; рот покалывало настолько, что он уже не был уверен, чувствует ли он вообще что-нибудь. Тело словно опьянело от того, что он целовал мужчину, которого хотел поцеловать едва ли не всю свою жизнь. И именно поэтому ему потребовалось так много времени, чтобы понять: Вэй Усянь не целует его в ответ. Лань Ванцзи отпрянул, словно от удара, распахнув глаза, чтобы увидеть потрясенный взгляд Вэй Усяня. Будто ушат ледяной воды вылили ему на голову; он сделал несколько шагов назад, едва не споткнувшись. Вэй Усянь первым нарушил тишину. — Чжань-эр... Лань Ванцзи не мог понять. Он нравился ему. Вэй Усяню он нравился. — Ты... Губы Вэй Усяня скривились в гримасе сожаления, разбивая сердце Лань Ванцзи вдребезги. — Чжань-эр, прости, если я заставил тебя понять всё неправильно... Неправильно понять? Лань Ванцзи не мог постичь этого. Неужели всё это было недоразумением? Все эти цветы? Все ночи, проведенные в объятиях друг друга? Все комплименты, которые Вэй Усянь расточал в его адрес? Даже сегодня? Он заставил себя спросить: — Я тебе не нравлюсь? Вэй Усянь сморщился, его руки нервно теребили одежду по бокам. — Дело не в этом, Чжань-эр. Мы не можем. Мы правда не можем. Я твой Эр-гэ. И, кроме того, я тебе даже не нравлюсь! Это... это всё просто реакция на то, что случилось. Ты просто запутался, понимаешь? Ты запутался. — Его лицо прояснилось, стоило ему ухватиться за эту мысль. — Это моя вина. Мне следовало быть осторож... — Не смей умалять мои чувства, — перебил Лань Ванцзи, не в силах сдержаться. Как Вэй Усянь мог даже предположить такое? Неужели он считал его столь поверхностным, что его можно сбить с толку парой мгновений страсти? Гнев боролся с болью в сердце Лань Ванцзи, пока Вэй Усянь, запнувшись, попытался снова: — Ты молод, Чжань-эр. Ты слишком молод для этого. Лань Ванцзи отвел взгляд. Опять, снова всё свелось к этому. Всю свою жизнь он ждал, когда станет взрослым, ждал, когда станет равным Вэй Усяню. Но он не был им. Он не мог им быть. Перед глазами всё поплыло, когда он осознал, что это была лишь пустая фантазия — просить о том, чего он никогда не сможет получить. И всё же он не мог не возразить; сердце отказывалось сдаваться так быстро: — Мне двадцать. Женщины рожали детей в его возрасте. Мужчины сражались в войнах в его возрасте. Почему же он был недостаточно взрослым для чего-то столь простого, как любовь? Или только Лань Ванцзи казался Вэй Усяню таким? — Ты маленький Чжань-Чжань. Я видел, как ты рос! Я носил тебя на руках, когда ты был вот таким крошечным, — попытался объяснить Вэй Усянь, размахивая руками. Когда Лань Ванцзи промолчал, он продолжил, и в голосе его зазвучало отчаяние: — Я не тот человек, каким ты меня считаешь, Чжань-эр. Ты заслуживаешь гораздо большего, а не меня. — Ты — Эр-гэ, — сказал Лань Ванцзи. Никто другой не мог быть лучше. Никого другого он не желал. Вэй Усянь покачал головой; на лице его отразилось сочувствие. — Ты думаешь так сейчас. Это естественно. Наши нынешние роли. То, что я спас тебя. Эта вынужденная близость. Естественно, что ты сбит с толку. Но когда всё это закончится, ты поймешь, что это была всего лишь мимолетная влюбленность. Лань Ванцзи застыл на месте, руки его сжались в кулаки. Сердце грохотало в груди, отказываясь понимать, как Вэй Усянь мог даже подумать такое. — Я люблю тебя пятнадцать лет, — вытолкнул он из себя слова сквозь стиснутые зубы. Рот Вэй Усяня приоткрылся, глаза расширились от шока; комната погрузилась во внезапную тишину. Лань Ванцзи смотрел в пол, не в силах встретиться с ним взглядом; слезы грозили вот-вот скатиться по щекам. — Мы не можем, Чжань-эр. Прости меня... — голос Вэй Усяня затих, но затем он добавил с уверенностью: — Я обещаю, ты найдешь кого-то лучше. Лань Ванцзи закрыл глаза, проглатывая отказ. — Прошу, — тихо произнес он, — оставь меня. — Чжань-эр... — Прошу, — взмолился он. Он не мог делать это перед Вэй Усянем. Несмотря на то, что он плакал в его присутствии много раз, были вещи, которые Лань Ванцзи хотел сохранить для себя. Были вещи, в которых Вэй Усянь не мог его поддержать. — Я уйду, — наконец сказал Вэй Усянь. — Но, пожалуйста, Чжань-эр, позови, если я понадоблюсь. Пошли Мянь-Мянь, и я буду здесь в мгновение ока. Лань Ванцзи кивнул; глаза его всё ещё были закрыты, ресницы намокли. Он дождался, пока двери закроются, и только тогда позволил себе сломаться. /// Лань Ванцзи смотрел на бледные лотосы; кисть была брошена на столе. Легкий ветерок гулял по павильону, и прядь волос щекотала лицо. Игнорируя это, он взглянул на Ло Цинъян, сидевшую в углу и вышивавшую пару сорок на платке. Она была достаточно добра, чтобы не комментировать его меланхоличное настроение. По правде говоря, они ещё не стали по-настоящему близки. Хотя слова давались им легче, чем прежде, они всё еще относились друг к другу с настороженностью. Для Лань Ванцзи, который всегда с трудом заводил друзей, это было нормой. Он и не ждал, что процесс будет менее болезненным, но видел неловкость в глазах Ло Цинъян всякий раз, когда они пробирались сквозь дебри разговора в поисках темы. Сегодня, однако, Лань Ванцзи вовсе не был расположен к беседам. Лицо Вэй Усяня вспыхнуло в его памяти, и сердце вновь болезненно сжалось в груди. Он был так глуп. Он не мог поверить, каким же глупцом он был. Лучше бы он не поддался порыву, лучше бы следовал правилам своего ордена, предостерегающим от тщеславия. Он разрушил всё, живя в своих фантазиях, полагая, что Вэй Усянь действительно ответит на его чувства. До сих пор Лань Ванцзи всегда думал, что проблема была в его возрасте. Но только сейчас он осознал: возможно, проблема была в нем самом. Даже сейчас, когда ему двадцать, Вэй Усянь всё равно отверг его. Возможно, сколько бы лет ему ни было, он просто не нравился своему Эр-гэ. Всё это было лишь сном наяву, плодом его воображения, который Лань Ванцзи поддерживал целое десятилетие. И теперь он оказался по ту сторону, утративший иллюзии и одинокий. Лань Ванцзи жалел, что не подождал. Жалел, что не был осторожнее, что не подверг сомнению свои самонадеянные догадки. Ему следовало довольствоваться тем, что он просто рядом с Вэй Усянем, не жадничая и не требуя большего. Он собственноручно всё разрушил. Он не знал, смогут ли они вернуться к тому, что было. И если быть честным, Лань Ванцзи не думал, что смогут. Какая-то часть его, большая часть, знала, что он может подавить свои чувства и притвориться, будто дружба Вэй Усяня — это всё, чего он когда-либо желал. Но он знал, что Вэй Усянь теперь будет относиться к нему иначе. Вэй Усянь не был жесток. Он просто перестанет быть с Лань Ванцзи таким же свободным, как раньше. Каждое прикосновение, каждое слово будет тщательно взвешиваться, и эта нерешительность ранит Лань Ванцзи сильнее, чем если бы Вэй Усянь оставался собой — беспечным и бесшабашным. Он знал: Вэй Усянь никогда не разорвет их связь. Она была слишком крепка для этого. Но он не был уверен, как она изменится, переродившись во что-то чуждое. Лань Ванцзи снова взялся за кисть и продолжил переписывать правила Лань. Он слишком отдалился от дома. Он забыл их ценности, и вот результат. Он мог представить полное разочарования лицо Дяди, увидь тот это. Он почти чувствовал, как тот нависает над ним со сложенным веером в руке и роняет: «Ты должен был знать это, Ванцзи». Лань Ванцзи вздохнул. Дядя был прав. Ему некого винить, кроме самого себя. День прошел как в тумане; он оставался в своем павильоне, пока вокруг не сгустилась ночь. Ло Цинъян ушла, поклонившись и оставив его в одиночестве гадать, придет ли сегодня Вэй Усянь. В конце концов, он ужинал один; звон ложки о миску был единственным звуком в пустом дворике. Было около часа Хай, когда появился Вэй Усянь. Лань Ванцзи всё еще сидел в павильоне; сад освещали фонарные столбы. Он услышал шаги за спиной, но не обернулся. Вместо этого он продолжил смотреть на пруд с лотосами, пока Вэй Усянь садился на пол рядом с ним. Они вместе смотрели на пруд под безлунным небом. Все цветы лотосов давно сомкнули лепестки, обещая расцвести с новым днем. В конце концов, им нужен был отдых не меньше, чем любому из людей. — Ты в порядке? Лань Ванцзи моргнул от этого вопроса, застигнутый врасплох, несмотря на то что готовился к этому разговору весь день. — Мгм, — ответил он спустя время; ответ его прозвучал твердо. — Ты злишься на меня? Лань Ванцзи бросил на него взгляд. Как он мог злиться на кого-то за то, что тот чувствует то, что чувствует? Вэй Усянь вздохнул рядом с ним. — Я знал, что не злишься. — Он вытянул ноги и откинулся назад, опираясь на руки. Спустя некоторое время он произнес: — Думаю, мне стоит перестать ночевать здесь какое-то время. Лань Ванцзи почувствовал болезненный укол в груди и сосредоточился на том, как воздух наполняет легкие. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох и выдох. — Не потому, что я не хочу, Чжань-эр! Просто это моя вина, и я должен взять на себя ответственность. Тебе бы это тоже помогло, верно? Бьюсь об заклад, ты не хочешь видеть мое лицо каждый день. Лань Ванцзи промолчал, потому что это было бесконечно далеко от истины. Он хотел видеть его каждый день. Все эти годы были достаточно долгим сроком жизни без Вэй Усяня. Теперь он не хотел упускать ни мгновения. — Но это ничего не меняет, хорошо? Ничего не меняет. Ты по-прежнему моя семья. Лань Ванцзи дышал ровно, игнорируя боль в сердце. — Так пойдет? Он сглотнул; кадык дернулся в попытке сказать что-то. Хоть что-нибудь. — Поговори со мной, Чжань-эр, — прошептал Вэй Усянь в ночную тишину; голос его был нежен, как далекое стрекотание цикад. — Не твоя вина, — наконец сумел вымолвить Лань Ванцзи. — А? — Что мои чувства безответны. Лань Ванцзи не мог видеть реакции Вэй Усяня. Он не смел смотреть, всё ещё фокусируя взгляд на пруду. Говорить так было почему-то легче — когда не нужно было видеть разочарование на лице Вэй Усяня. — Чжань-эр, неважно, взаимны ли твои чувства. Лань Ванцзи моргнул, поворачивая голову к Вэй Усяню, чьи искренние глаза сияли в темноте. — Мы не можем. Ты должен это понимать. Ты слишком юн. Ты еще не видел мира вокруг. Я — я первый человек за пределами твоей семьи, с кем ты так сблизился, поэтому вполне логично, что тебе может казаться, будто у тебя есть ко мне чувства. Лань Ванцзи нахмурил брови. — Я не дитя, — отрезал он; тон его был твердым. Вэй Усянь болезненно поморщился. — Не дитя. Я согласен, ты не дитя. Но ты только вступаешь в пору зрелости. Тебе еще столькому предстоит научиться, Чжань-эр. В ушах Лань Ванцзи зазвенело, пока он пытался обуздать свой гнев. — Почему ты так уверен, что мои чувства преходящи? В уголках слабой улыбки Вэй Усяня сквозила жалость. — Потому что так и есть. Потому что ты найдешь кого-то лучше. Лань Ванцзи глубоко выдохнул. — Нет никого лучше. — Ты думаешь так сейчас, Чжань-эр! Скоро всё изменится. Лань Ванцзи стиснул зубы; ярость билась под кожей подобно барабанной дроби. — Хотя бы не лги, когда отвергаешь меня, Эр-гэ. Я заслуживаю правды. Почему Вэй Усянь не мог просто сказать, что не любит его в ответ? Неужели он думал, что Лань Ванцзи станет легче от этих нелепых отговорок? Неужели считал его столь хрупким, что он не вынесет горькой, жесткой правды? Глаза Вэй Усяня расширились, он уставился на него, приоткрыв рот. — Я не лгу, Чжань-эр. Лань Ванцзи фыркнул, поднимаясь на ноги. Почему он просто не может признать это? Зачем ему притворяться, будто он печется о благе Лань Ванцзи? — Не относись ко мне снисходительно. Вэй Усянь тоже вскочил, в панике подняв руки. — Я не отношусь. Я не пытаюсь этого делать. Лань Ванцзи попытался пройти мимо него, но Вэй Усянь преградил ему путь. — Послушай меня. Лань Ванцзи сжал челюсти, но остался на месте, готовый выслушать объяснение. — Я просто хочу того, что будет лучше для тебя, Чжань-эр, — произнес Вэй Усянь с самым серьезным лицом. — И это — не я. Лань Ванцзи отвернулся; разочарование когтями скребло в груди. — Отвергни меня, потому что я тебе не нравлюсь, Эр-гэ, а не потому, что ты считаешь, будто так будет лучше. Вэй Усянь открыл рот, затем снова закрыл его. Лань Ванцзи шагнул к нему, вторгаясь в его личное пространство, отчего тот вздрогнул от неожиданности. — Скажи это. — Я... я... Когда стало ясно, что больше ни слова не сорвется с его губ, Лань Ванцзи мысленно вздохнул и ушел прочь, задев плечо Вэй Усяня своим. Спустившись из павильона, он оглянулся лишь для того, чтобы увидеть, как Вэй Усянь стоит, словно приросший к месту, застыв без движения. Лань Ванцзи заставил себя шагать обратно в свою комнату, не смея бросить еще один взгляд, боясь, что не сможет остановиться. Лишь когда дверь за ним плотно закрылась, он наконец смог сделать вдох.