Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Тепло. Дом утопает в полумраке. Где-то в ванной тихо гудит стиральная машина, но в центре всей этой уютной картины — гостиная. Просторная, мягкая, приглушённо освещённая — будто создана для того, чтобы зарыться в диван, запастись пледом и забыть обо всём на свете. На массивном чёрном диване — Ин Хо. Домашний, неофициальный, без своей обычной броневой маски из холода. Рубашка с расстёгнутым верхом, брюки, босые ноги. Он удобно развалился, откинувшись на подушки. Лицо расслаблено. Лоб чист, без напряжённых складок. Глаза устремлены на телевизор, где неспешно сменяются кадры вечернего выпуска новостей. На экране то политик говорит что-то резкое, то карта с погодой, то архивные кадры какого-то митинга — шумная и чужая жизнь, которая к этой комнате не имеет никакого отношения. На его коленях — ноги Со-ён. Голые, прохладные, ухоженные до совершенства. Она полулежит в другом конце дивана, раскинувшись, как кошка, с ноутбуком на коленях. На ней — его футболка, та самая, что он с трудом отыскал утром, потому что она стащила её ночью. Короткие светлые шорты, волосы собраны. Белые наушники плотно охватывают уши. Вся она — образ женского спокойствия и сосредоточенности, будто готовит диплом по атомной физике, хотя на экране — просто YouTube. Ин Хо гладит её лодыжки. Ровно. Медленно. Нежно. Пальцы скользят по коже, погружаются в привычную тактильную память. Он не отрывает взгляда от телевизора, но его ладони делают своё дело автоматически. Без вопросов. Без усилий. Он просто рядом. Он просто с ней. Он дома. — Ты знаешь, я с утра проснулся и понял, что завтра у меня наконец-то день без звонков и без этих долбанных совещаний. Представляешь? — говорит он, не глядя, лениво и довольным тоном. — Просто ты и я. Я даже телефон отключу. Чёрт, я будто в отпуске на один день. Со-ён не отвечает. Она услышала — точно. Но промолчала. Ин Хо, не удивлённый, продолжает: — Слушай, может, в ресторан потом сходим? Или, если не захочешь — сами ужин приготовим. Спагетти в сливочном соусе с креветками, как ты любишь. Хотя… — он усмехается — …в прошлый раз они чуть не сгорели. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё. А она…Погружена в экран ноутбука. Она перелистывает видео в рекомендациях YouTube. Сначала — подборка косметики, потом — какой-то тревел-блог, мимо, дальше — “Как сделать булочки с корицей за 5 минут”, — тоже мимо. Внезапно её взгляд цепляется за миниатюру. Надпись: “24 часа игнорю своего мужа. Меня убили!” На миниатюре — девушка с кислой физиономией и парень, смотрящий на неё как на загадку с подлянкой внутри. Со-ён прищуривается, нажимает. Ролик запускается, и в наушниках раздаётся наигранно восторженный голос какой-то молодой блогерши: — Всем привет! Сегодня я целый день игнорирую своего бойфренда, и посмотрим, как он это выдержит! Надеюсь, он не выкинет меня из дома! — смеётся девчонка. Со-ён поднимает одну бровь. Смотрит несколько секунд. Девица в ролике просто ходит мимо парня, молча, с невозмутимым лицом. Парень явно в панике — гадает, за что получил молчаливый приговор. Девица в кадре улыбается. Камера трясётся. Всё выглядит как глупая шутка. Но… Идея работает. Со-ён щурится. Её глаза — как у хищницы. План формируется мгновенно. Ин Хо в этот момент встаёт с дивана, проходит мимо и останавливается, чтобы чмокнуть её в макушку. — Я возьму воды, хочешь чего-нибудь? Она поднимает на него глаза, на секунду снимая наушник. — Нет, спасибо. — отвечает спокойно, будто ничего не замышляет. Он улыбается, чуть наклоняется ближе, смотрит на неё внимательно. — Я прям чувствую, завтрашний день будет идеальным. — Очень, — говорит она с лёгкой усмешкой, и одевает наушники обратно. Он уходит на кухню, говоря что-то себе под нос. Со-ён же замирает. Экран гаснет. Но она больше не смотрит. Она уже всё решила. Завтра. Целый день. Ни одного ответа. Ни взгляда. Ни реакции. 24 часа ада для Фронтмена, который привык управлять даже без слов. Она щёлкает ноутбук, закрывая его. Осторожно снимает наушники. Встаёт. Подходит к окну. За стеклом — ночь. Тихо. Город в огнях. Всё идеально. Идеально для начала новой маленькой войны. Завтра. Он будет умолять. А она — будет смотреть сквозь.

***

УТРО. СПАЛЬНЯ. Тусклый, мягкий свет пробивается сквозь шторы. Он не яркий — скорее, ленивый, такой, что медленно растекается по комнате, заполняя всё тёплым молоком. В спальне тихо. Только где-то под потолком негромко щёлкает часы, отмеряя начало выходного. Ин Хо просыпается. Не резко, не сразу — плавно. Сначала чуть морщит лоб, потом тяжело поворачивает голову на подушке, глубоко вдыхает. Простыни тёплые, матрас мягкий, в комнате свежо, потому что окно на ночь было приоткрыто. Всё будто бы идеально. Но… Что-то не так. Пусто. Рядом. Холодно под рукой. Он медленно открывает глаза. Кровать рядом с ним — пустая, идеально ровная, не смятая. Подушка — одинокая, нетронутая. И нет того тёплого, мягкого веса, к которому он привык почти телом. Нет тяжести руки на груди. Нет запутавшихся ног. Нет запаха её шампуня, впитавшегося в подушку. Нет сонного дыхания где-то у шеи. Ничего. Ин Хо медленно садится, не сразу понимая, что происходит. Его рука автоматически скользит по простыне в поисках Со-ён, но находит только прохладу. Пальцы замирают. Лицо медленно хмурится. Не тревога — нет. Неуют. Он слишком привык, что каждое утро начинается одинаково: она уткнётся в него носом, проснётся позже, пробурчит, что он разбудил её, и снова заснёт. Он не знал, как сильно это стало ритуалом, пока не проснулся без неё. Он встаёт. Не спеша. Взъерошенный, домашний, с чуть опухшими глазами и заломом на щеке от подушки. Тихо идёт к двери. На стуле — её халат. Ин Хо выходит в коридор, босиком. Дом — тихий. Слишком. Он идёт на кухню — пусто. Заглядывает в гостиную — никого. Проходит мимо ванной — тишина. Он цокает языком и идёт дальше. На журнальном столике валяется её ноутбук. Экран потух, но он как будто чувствует, что этот гаджет в чём-то виноват. Рядом кружка с остатками чая и фантик от шоколадного батончика. Она здесь была. Совсем недавно. — Со-ён? — зовёт он, всё ещё спокойно. Голос немного хриплый от сна. Ответа нет. Он оборачивается. Проходит обратно в спальню. Заглядывает в ванную. Пусто. Всё на месте. Только её — нет. Он опускается на край ванны. Вздыхает. Потирает шею. Утро действительно хорошее. Ясное. Тёплое. Идеальное. Для них. — Вот же ведь, — пробормотал он, вставая снова и отправляясь на поиски своей жены. А она в это время… Стоит в углу кухни, прислонившись к стене, как шпион. Улыбка на губах такая хитрая, что будь она котом — у неё бы уже торчал хвост с белым кончиком, предательски дёргаясь от предвкушения. Она слышит, как он зовёт. Слышит, как он ходит, ищет. И не отвечает. Потому что план в силе. Сегодня — игнор. Сегодня — он сойдёт с ума. Сегодня — её личное шоу.

***

КУХНЯ. В доме всё ещё стоит та самая мягкая тишина. Она будто специально держится, как плотное облако перед грозой. Только слабое жужжание кофемашины разрывает её — и стук ложечки о фарфор. Ин Хо стоит у раковины. Он на автомате варит кофе — два стакана. Всегда два. Один для себя, второй для неё. Даже если она скажет, что не хочет — всё равно выпьет. Или сделает глоток. Или просто согреет пальцы об кружку. Это — их привычка. Их утро. Он сдвигает брови, снова оборачивается в пустую кухню. — Со-ён… — зовёт мягко, но голос уже не такой спокойный. Тревожный оттенок, незначительный — но заметный. И в этот момент — дверь кухни приоткрывается. Тихо. Как будто ветер толкнул. Но это не ветер. Со-ён входит. Беззвучно. В его чёрной футболке до колен, с распущенными волосами, босиком. На лице — ни следа макияжа. В руках — ничего. В глазах — тоже ничего. Просто идёт, будто в забытьи. Смотрит мимо него. Не на него. Сквозь. Ин Хо поворачивается к ней. Он рад. Облегчён. Улыбка уже начинает подниматься на лице: — Вот ты где. Я уже подумал, ты… — замолкает. Что-то не так. Она проходит мимо него, словно он — мебель. Ни взгляда. Ни жеста. Ни тени реакции. Пауза. Он не двигается, не дышит. Следит, как она открывает шкафчик, достаёт из него хлопья, молча берёт миску. Достаёт молоко. Всё, как обычно. Но как будто без души. Словно он ушёл из кадра. Словно он умер. Ин Хо стоит у кофемашины, с чашками в руках. Морщит лоб, взгляд в пол. Потом — снова на неё. Молчит. Долго. Потом: — Ты…не сердишься, нет? Со-ён не отвечает. Даже не моргает в его сторону. Наливает молоко. Сыплет хлопья. Тихо хрустит. Садится за стол и начинает есть, уставившись в экран телефона, словно он куда интереснее, чем человек напротив. Ин Хо ставит чашки. Одна — перед ней. Вторая — себе. Присаживается рядом, словно чужой человек на чужом празднике. Говорит осторожно: — Если я что-то сделал скажи. Не молчи. Со-ён. Алло? Ноль реакции. Она делает глоток молока, и даже не дёргается. Ни одного взгляда. Словно одна в комнате. Словно он — фон. — Окей, — Ин Хо откидывается на спинку стула. Вздыхает. — Молча, да? Хорошо. Значит, что-то было. Только ты, как всегда, не скажешь, а я должен сам догадаться… Она не отвечает. Даже не дрогнула губа. Только щёлкнула пальцем по экрану, переключая видео. Он встаёт. Уходит из кухни. Медленно. Осторожно. Слишком тихо для человека, который хотел провести день с любимой. Проходит минута. Со-ён беззвучно улыбается. В уголке губ — еле заметная, крохотная насмешка. Глаза чуть сощурены. Ей весело. Она в игре. И снова — молчание. И снова — хруст хлопьев.

***

ГОСТИНАЯ. ЧАС СПУСТЯ. Ин Хо сидит в кресле, уткнувшись в телефон, но экран не видит. Мысли — не там. Он слышит, как в другой комнате шуршат шаги, закрываются ящики. Со-ён где-то рядом. Но не с ним. Ни словом, ни взглядом. Он откидывается назад, делает глубокий вдох, словно готовясь к чему-то важному. Идёт в спальню. Со-ён стоит у зеркала, расчёсывает волосы. На ней шёлковый халат, под которым только нижнее белье. Обычная Со-ён. Утренне-домашняя. Та, что всегда тянется к нему за поцелуем. Та, что ворчит, если день не удался. Та, которую он… Он подходит медленно. Останавливается за её спиной. Смотрит в зеркало — на неё. На их отражение. — Ты красивая сегодня, — говорит, тихо, почти шепчет. — Хотя, впрочем, ты всегда такая. Но сегодня особенно. Она не отвечает. Ни поворота головы. Ни кивка. Ни лёгкой улыбки. Только продолжает расчёсывать волосы, будто он — пустота. Ин Хо выдыхает. Протягивает руку, медленно касается её плеча. Тепло. Её кожа. Он знает её запах, каждую родинку, каждый изгиб. Он — её муж. Он. А она — будто не чувствует. Он сжимает пальцы чуть крепче. Наклоняется к уху: — Со-ён…я скучал, даже спать без тебя не мог. Ты пропала куда-то утром…без поцелуя, без доброго утра. Я был уверен, что у нас с тобой сегодня — день. Только ты и я. Помнишь? Молчание. Ин Хо отпускает плечо. Делает шаг назад. Глядит на неё. Долго. Она спокойно убирает расчёску, поворачивается — не к нему, мимо. Проходит рядом, плечом едва задевая его грудь. Он чувствует, как пахнет её кожа. Как поднимается его раздражение. Со-ён идёт на кухню, набирает воды в стакан. Он подходит. Встает рядом. — Хорошо. Раз ты молчишь, давай я угадаю, — он говорит с иронией. — Я что-то не убрал за собой? Не задвинул штору? Или может…ты злишься что я вчера вечером случайно разбил твой крем? Нет? Тогда может я… — Он щёлкает пальцами. — Сказал что-то не то? Ну что в этот раз? Никакой реакции. Со-ён пьёт воду, ставит стакан, и снова уходит. Не глядя на него. Он — просто стена. Ин Хо остаётся на кухне. Его лицо начинает меняться. Сначала — удивление. Потом — недоумение. Потом — раздражение.

***

Ин Хо ставит тарелки на стол. Её любимое блюдо — сам приготовил. Яйца-пашот, тосты с авокадо, немного салата. Подвинул вазу с цветами ближе — чтобы красиво было. Зовёт: — Со-ён, смотри что я приготовил. Сюрприз. Со-ён заходит. Садится. Ест. Молча. Ни «спасибо», ни «мм, вкусно». Просто ест. Он наблюдает, как она режет тост, с какой концентрацией макает его в желток. Ни одного взгляда. Ин Хо подаётся вперёд. Накрывает её руку своей. — Мне кажется, или ты меня игнорируешь? Пауза. Она аккуратно высвобождает руку. И продолжает есть. Он делает паузу. Потом резко отодвигает стул и встаёт. — Так. Всё. Довольно. Ты можешь хотя бы сказать, что происходит?! Молчание. Она прожёвывает, как ни в чём не бывало. Берёт салфетку. Промакивает губы. Смотрит в окно. Он в бешенстве. Смотрит на неё так, будто перед ним враг. — Ты решила меня добить? Или проверяешь моё терпение? Или это новая игра? Да? Опять твои глупые шуточки. Или…чёрт, я вообще не понимаю!” Со-ён встаёт. Поднимает чашку с кофе, и идёт на балкон. Он в шоке. Стоит в кухне с раскинутыми руками. Глядит ей вслед, как на призрак. — Ты реально…чёрт побери…ты что, решила меня свести с ума?!” Со-ён закрывает за собой дверь балкона. Садится в кресло. Наслаждается солнцем. И своим пранком. Ин Хо стоит, прислонившись к столу. Его руки сжаты в кулаки. Вены на шее слегка вздулись. Он смотрит на балконную дверь — за стеклом его жена, вся такая спокойная, непробиваемая. Он тяжело дышит. Всё в нём хочет выйти туда и встряхнуть её. Заставить реагировать. Но он делает иначе. Он берёт чашку, ставит её в раковину с громким звоном. Потом нарочно хлопает дверцей шкафа и открывает холодильник и долго смотрит в него, как будто там ответы. Всё мимо. Всё бессмысленно. Ин Хо садится на диван. Включает телевизор. Новости. Но он не слышит, о чём говорят. Картинка на экране движется, звук идёт, а он глядит в отражение стекла. Там — балкон. Там — она. Спокойно потягивает кофе, как будто её день не отличается от других. Он щёлкает пультом — меняет каналы один за другим. Всё. Он не может больше сидеть. Встает. Медленно. Подходит к балкону. Стоит в дверях, не открывая. — Ты со мной не разговариваешь уже больше часа, Со-ён, — тихо, но с нажимом. — Час молчания — это ещё терпимо. Два — уже вызывает вопросы. А вот дальше… Она делает глоток кофе. Смотрит на облака. Будто его не существует. Ин Хо открывает дверь балкона. Проходит. Садится в кресло напротив неё. Складывает руки. Наклоняется чуть вперёд. — Я не знаю, что за игру ты затеяла, но ты знаешь меня, Со-ён. Я не выношу пассивную агрессию. Если хочешь — кричи, бросай тарелки, разнеси квартиру, в конце концов. Но молчать? Это не по-твоему. Это…чертовски не по-твоему. Со-ён молчит. Он смотрит на неё. Долгие, мучительные секунды. Потом резким движением отодвигает стул назад. Встаёт. Буря внутри рвётся наружу. — Ты хочешь внимания? Ладно. Ты его получишь. Он уходит, направляясь в сторону спальни. Мужчина заходит, хватает подушку с кровати. Возвращается в зал и кидает подушку на диван. Потом — одеяло. Медленно, демонстративно. Смотрит на неё, как будто вышибает двери глазами. — Раз ты решила устроить холодную войну, давай тогда до конца. Я — тут. Ты — там. И чтоб мне больше не мешала. Он говорит это зло. Но в глазах — разочарование, хотел провести с ней день. Думал, будут пить кофе, потом смотреть кино, займутся сексом посреди бела дня, потому что можно. Потому что выходной. Потому что он с ней. А теперь…теперь он как будто вычеркнут. Он опять бросает взгляд на балкон. Со-ён по-прежнему сидит. Не шелохнулась. И тут заходит Ин Хо. — Ты доводишь меня. До грани. И тебе это нравится. Правда? Проходит мимо. Возвращается в квартиру, закрывая дверь глухим хлопком. Она сидит ещё несколько секунд, не двигаясь.Затем медленно поворачивает голову.Смотрит на закрытую дверь. На лице — победоносная улыбка. Очень лёгкая. Еле заметная. Она делает последний глоток кофе, выдыхает. Медленно встаёт, и выходит с балкона.

***

Гостиная тонула в полуденной тишине. Только звуки телевизора да шелест перелистываемых страниц, которые Со-ён лениво пролистывала на экране планшета, создавали иллюзию жизни. Она лежала на диване, вытянувшись, как кошка, устало перебирая вкладки в интернете, будто бы всё происходящее её не касается. Уже несколько часов она упорно продолжала своё молчаливое игнорирование, и чем дольше это длилось, тем больше напряжение в воздухе сгущалось, как туча перед летним ливнем. Ин Хо исчез в спальне минут на пятнадцать. Ни звука, ни слов. Ни шума шагов, ни стука дверей. Будто испарился. Со-ён краем глаза проследила, как он ушёл, но никак не отреагировала. И зря. Когда он появился вновь — она это почувствовала даже раньше, чем увидела. Шестым чувством. Как собака, улавливающая опасность за долю секунды. И действительно: из спальни медленно выходит Ин Хо. С серьёзным лицом. Спокойным, но с тем опасным спокойствием, которое у него появляется перед бурей. Он идёт прямо к ней, и что-то в его руках… Глаза Со-ён расширяются. — Органайзер? — она шепчет почти беззвучно. Он. Несёт. Её. КОСМЕТИКУ. Ин Хо садится на диван рядом. Молча. Устраивается удобно, устрашающе спокойно. Со-ён уже приподнимается с подушки. Она напряжена, как струна. Его лицо ничего не выражает — и это самое страшное. Он открывает органайзер. Медленно, аккуратно. Как хирург перед операцией. Со-ён чуть дёрнулась, будто хотела схватить его за руку — но нет, нельзя, она же играет роль. Она всё ещё в игре. Или нет? Ин Хо не спеша достаёт первую попавшуюся помаду. Её любимую. Ту самую, которая идеально ложится, с розовато-нюдовой текстурой. Он осматривает её. Крутит в пальцах. Вскрывает крышечку. И в следующий момент… ХРУСТ. — ЧТО?! — дыхание у неё перехватывает, глаза расширяются. Лицо в ужасе. Помада переломлена надвое. Безжалостно и намеренно. Он кладёт обломки обратно в органайзер, не говоря ни слова. Достаёт следующую. ХРУСТ. — Э…Э! — она издаёт гортанный звук, почти визг. — Ин…Ин Хо?! Ты что…ты что, офигел?! Он не отвечает. Продолжает. Следующая — её люксовый тон, в стеклянной упаковке. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! — Со-ён почти подпрыгивает, — Это было Шанель Лимитед Эдишн из Токио!! Ты сошёл с ума?! Ин Хо бросает на неё взгляд. Всё так же молча. Не грубо, не злобно. Но так, как будто хочет сказать: “А вот теперь поговорим?” — Это была коллекция прошлого сезона! — она уже визжит. — Ин Хо!! А ТЫ! — она кидается к нему, хватая органайзер. — СУМАСШЕДШИЙ!!! Он чуть откидывается назад, наконец заговорив: — А я думал, мы сегодня с тобой вдвоём будем. Разговаривать, смотреть фильмы, сходим куда-нибудь. Ты ж знала, что у меня выходной. — Ты…ты сломал помады! — Со-ён хватает один из тюбиков, оглядывает жертву. — Это же…это же…ТЫ ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ МОЮ КОСМЕТИКУ?! — Я пошёл на крайние меры, раз по-другому со мной не разговаривают, — спокойно сказал он. — И, честно говоря, я бы разбил и крем, но мне жалко полотенца — они потом воняют твоим “ароматом антистарения”. — Аромат антистарения?! — её лицо вспыхивает. — Да ты, видимо, сам хочешь умереть от старости прямо здесь! Да я сейчас…Я! Сейчас! Возьму твой вонючий одеколон и вылью на твой ноут! Ты будешь в нём вариться, понял? Он улыбается. Чуть. Еле заметно. Потому что она — заговорила. И это главное. — Наконец-то, — выдыхает он. Со-ён обмирает на секунду. Понимает. Что попалась. Она всё ещё держит тюбик, сжав его так, будто это кость его будущего. — Ты…ты…ты специально… — шепчет она. — Ага, — спокойно отвечает Ин Хо. — Как и ты. Только твой пранк скучный. А мой — запомнишь на всю жизнь. Она в бешенстве. Но…впервые за день улыбается. Чуть-чуть. Уголком губ. — Я тебя убью. — Попробуй. Только сначала скажи: что это было? — Нууу…я вчера наткнулась на ролик, там девушка сняла как 24 часа игнорит парня. — И ты послушала какую-то бабу?! — Я просто хотела проверить насколько ты терпелив… — А я просто хотел отдохнуть в выходной. — Ну прости, Ин Хо…было же весело. Да? — Очень…ладно пошли. И да, с тебя ужин. — Ну ладно, только потом не жалуйся если я спалю кухню Он хмыкает, отнимая у неё органайзер. — Всё, пошли готовить, пока ты не вызвала сатану из шкатулки с хайлайтерами. — Ты поможешь мне? — сходу заулыбалась девушка. — Куда я денусь… И они уходят на кухню. Со-ён всё ещё злая, но уже не может сдержать хихиканье. Потому что да, он задел её за самое святое — но он был прав. Молча — не весело. А косметика…ну, она отомстит. Обязательно. Но потом.