Без права на чувства: семейная жизнь она такая

В кофейне “Moss & Moon” стояла почти звенящая тишина. Мягкий, приглушённый свет ламп касался деревянных поверхностей, будто солнце не спешило прощаться с этим местом. Сквозь витражные окна проникали золотистые полосы послеполуденного солнца, ложась на пол, на кресла, на столики — всё было пронизано теплом и спокойствием. Где-то на фоне, почти неуловимо, играла инструментальная музыка — рояль, медленный, задумчивый. Со-ён сидела у окна, в глубине зала, под самым абажуром с выцветшими цветочными узорами. На столике перед ней стояла чашка капучино, в которой давно уже растаяла пена, и круассан, к которому она так и не притронулась. Часы на стене над стойкой показывали 15:45. Пальцы Со-ён сжали тонкую ручку чашки, но не поднесли её к губам. Она смотрела на дверь, снова и снова. Спокойное лицо внешне ничем не выдавало тревоги, но внутри что-то скреблось — медленно, настойчиво, как будто каждый прошедший без неё миг подтачивал терпение. Всё было слишком знакомо — уютные кафе, ожидание, чувства, которые путаются и мешают дышать. Словно кадр из старого фильма, только теперь в главной роли была она. И, возможно, в этот раз — не одна. Возможно. Пальцы медленно потянулись к телефону. 15:46. Никаких новых уведомлений, никакой почты. И никакого сообщения, что «я передумала», «не приду», «извини». Ничего. Со-ён положила телефон обратно на стол, аккуратно, точно он был стеклянным. Внутренне она уже готовилась к тому, что Чун Хи не придёт. И в этом не было трагедии — скорее, своего рода облегчение. Она дала ей выбор. Дала себе шанс. И, если в конце этого пути окажется пустое кресло напротив — значит, так и должно быть. Снаружи прошёл мужчина с собакой, в кафе зашла молодая пара. Время шло. Со-ён чуть поёжилась. Было немного прохладно, хоть и май. Она поправила ворот пальто, провела рукой по шёлковому шарфу — подарок Ин Хо, он выбрал его сам, несмотря на свою нелюбовь к магазинам. Внутри на секунду потеплело. Словно он был рядом. Он всегда был рядом — не словами, так жестами, взглядом, своим постоянным присутствием. И даже в этот момент, когда он остался дома, уставший после ночи почти без сна, она знала, что он мысленно с ней. 15:48. Она провела пальцем по ободку чашки. Пахло кофе, сдобой, чуть корицей. Кофейня была почти пустой, за соседним столиком пожилой мужчина читал газету и неспешно пил эспрессо. Бариста у стойки скучал, щёлкая пальцем по экрану телефона. Всё было так буднично, так по-домашнему, и в этом был свой особенный контраст — с тревожным ожиданием внутри. Она не злилась. Не переживала так, как могла бы переживать раньше. Просто… надеялась. Пусть и тихо. Вдруг сквозь стекло она заметила чью-то фигуру. Девушка в светлом тренче, неуверенный шаг. Она стояла на углу, будто раздумывая. Со-ён невольно затаила дыхание. Фигура была знакомой. Вроде бы. Она не пошевелилась, не отвернулась. Просто ждала. Девушка, стоявшая у входа, посмотрела на вывеску кафе, потом на дверь, на улицу — и вошла. Дверной колокольчик негромко звякнул. Со-ён не двинулась. Сердце внутри сжалось. Внутри словно всё остановилось. Она узнала её сразу. Хоть прошло больше года. Чун Хи. Та огляделась по залу, взгляд на мгновение остановился на Со-ён, и она чуть замерла. Их глаза встретились — и в эту секунду весь шум улицы, голоса, лёгкая музыка — всё исчезло. Медленно, будто через силу, Чун Хи направилась к столику. Шла несмело, осторожно, будто боялась, что её сейчас попросят уйти. Со-ён смотрела прямо, не отводя взгляда. Подойдя к столику, Чун Хи на секунду задержалась — взглядом скользнула по столику, по чашке, по лицу Со-ён. А потом, едва слышно, сказала: — Привет. Со-ён молча кивнула. Потом, чуть приглушённо: — Садись. Чун Хи села напротив. Сняла пальто, аккуратно сложила его на коленях. Её руки были немного дрожащими. Со-ён заметила. Но ничего не сказала. — Я…немного задержалась. — Голос Чун Хи был тихим, немного сиплым, как будто она долго не разговаривала. — Прости. — Всё в порядке, — ответила Со-ён. Без эмоций. Просто спокойно. Между ними повисло молчание. Бариста глянул в их сторону, но тут же отвёл взгляд. Всё было слишком тихо. Даже кофе в чашке казался застывшим. — Я не знала…придти или нет. — Чун Хи заговорила снова. — Но…я решила, что, наверное, стоит. Со-ён смотрела на неё. Непроницаемо. Но не холодно. Она лишь слушала. — Я получила твоё письмо. Несколько раз его перечитала. — Оно было честным, — тихо сказала Со-ён. Чун Хи кивнула. Опустила взгляд. Руки на её коленях сжались в замок. — Я долго злилась. Думала, что ты меня бросила. Но потом поняла что, наверное, ты тогда сделала единственное, что могла. И что была права. Со-ён не ответила. Лишь медленно кивнула. А потом, наконец, впервые с самого начала встречи — позволила себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. И будто в этом кивке и этой улыбке было столько облегчения, сколько не хватало обоим. Со-ён посмотрела на Чун Хи внимательно. В её взгляде не было строгости — скорее, осторожность, как будто она боялась спугнуть тот хрупкий контакт, который только начал зарождаться между ними заново. Она откинулась чуть назад, положила руки на стол, переплетя пальцы, и наконец заговорила: — Как ты жила всё это время? Голос её был низким, почти интимным — тихий, но уверенный, будто они говорили не спустя год разлуки, а как старые знакомые, встретившиеся после короткой поездки. Чун Хи, кажется, не сразу нашлась с ответом. Она на секунду отвернулась, будто собиралась с мыслями, потом снова посмотрела на Со-ён. — Потихоньку. Долги…я их выплатила. — Она кивнула, слегка улыбнувшись. — Это заняло время, но я справилась. Со-ён склонила голову немного набок, всё так же не отводя взгляда. Её голос прозвучал немного мягче: — Я надеюсь, ты воспользовалась деньгами, которые я тебе дала. — Да, — Чун Хи слегка опустила глаза, голос её стал чуть теплее. — Я купила квартиру. В хорошем, спокойном районе, для семейных. Там рядом садик. Всё тихо, безопасно. Со-ён приподняла брови, будто удивилась, но не сказала ничего. Потом, будто что-то вспомнив, проговорила сдержанно: — Точно…ты же была беременна… Чун Хи вдруг улыбнулась — по-настоящему. Улыбка осветила её лицо, сделала его моложе, живее. — Да. Хах…У меня сын. Порой, конечно, очень не послушный, но самый любимый. — Она чуть откинулась назад, скрестив руки на груди. — Такой упрямый иногда, я не знаю, откуда в нём столько характера. — Наверное, это тяжело. — Со-ён опустила взгляд на чашку, поводила пальцем по краю. — Воспитывать ребёнка самостоятельно. — Сначала было сложно. — Голос Чун Хи стал тише, серьёзнее. — У меня нет родни. Помогать толком было некому, ни морально, ни физически. Но со временем я привыкла. Появился ритм, привычки, день стал осмысленным. Зато мне точно не скучно. — Это сколько ему сейчас? — спросила Со-ён чуть тише. — Два года, — Чун Хи смахнула невидимую пылинку с рукава пальто. — Время так быстро пролетело. Вроде бы он только родился, а уже такой взрослый парень. Хах, пытается быть самостоятельным. Недавно сам отказался от подгузников. Представляешь? — Понятно. — Со-ён кивнула, будто переваривая сказанное. — А что насчёт личной жизни? Чун Хи усмехнулась — коротко, немного устало, но без злобы. — Было две попытки. Один мужчина был хороший, правда. Спокойный, заботливый. Но когда ты с ребёнком — всё гораздо сложнее. Мало кто хочет связываться с этим. Ты не можешь просто взять и уйти ночью в клуб или на свидание. Ты устаёшь. У тебя приоритеты другие. Со-ён молча выслушала. Потом тихо спросила: — Ты скучаешь по этому? По нормальной жизни, где можно позволить себе быть слабой? Чун Хи на секунду замолчала. Затем слегка пожала плечами. — Иногда. Но у меня есть он, — Она сделала паузу. — И мне этого достаточно. По крайней мере, я себе так говорю. Каждый день. Со-ён провела ладонью по щеке. Она вновь взглянула на Чун Хи, чуть прищурившись: — Ты изменилась. Стала спокойнее. — Я просто устала, — Чун Хи хмыкнула. — В хорошем смысле. Мне больше не нужно никому ничего доказывать. — А он… — Со-ён помедлила. — Как его зовут? — Ён У. Я долго думала. Хотелось чего-то простого, но сильного. — Ён У… — Со-ён повторила имя, будто пробуя на вкус. — Красиво. Между ними повисла лёгкая пауза. Бариста поставил за стойкой новый капучино и что-то сказал на кухню, но их разговор отгородил их от мира — как будто ничего вокруг не существовало. — Он на тебя похож? — спросила Со-ён вдруг. Чун Хи улыбнулась. Светло. — Слишком. Даже иногда пугает. Такая же мимика, такой же взгляд, как у меня в детстве. Но в характере есть что-то от его отца. Слишком упрям, слишком напористый. Хотя, может, и это тоже моё… Со-ён кивнула. — Ты хорошая мать, я вижу. — Я стараюсь. — Чун Хи опустила глаза. — Иногда мне кажется, что я всё делаю неправильно. Но он улыбается, и мне хочется стараться дальше. Ради него. — Ты скучала по мне? Этот вопрос прозвучал неожиданно даже для самой Со-ён. Она произнесла его тихо, почти без выражения. Но в голосе было что-то уязвимое, такое тонкое, что на секунду всё внутри Чун Хи дрогнуло. Та не ответила сразу. Потом посмотрела на неё — долго, с какой-то невидимой болью. — Да. Но больше всего я злилась. За то, что ты исчезла. За то, что ты не дала мне право попрощаться. За то, что мне пришлось как-то объяснить себе, почему рядом больше нет человека, который однажды спас мне жизнь. Со-ён опустила взгляд. Она не защищалась, не спорила. Просто слушала. — Прости. — сказала она спустя несколько долгих секунд. — Я тогда…я сама себе не принадлежала. Мне нужно было уйти. От всех. От себя. — Я понимаю. — Чун Хи посмотрела на неё мягко. — Теперь понимаю. Они сидели молча. Рядом в кофейню вошла новая пара — парень и девушка, смеющиеся, обнявшиеся. Воздух чуть дрогнул, запах свежей выпечки наполнил комнату. Часы показали 16:15. За окном медленно ползли машины, воздух дрожал над асфальтом от дневного зноя, а внутри кофейни всё оставалось как в капсуле — тёпло, тихо, будто они с Чун Хи были единственными живыми на этой улице. — А ты? — вдруг спросила Чун Хи. Голос её прозвучал мягко, но с лёгким нажимом, как будто она долго вынашивала этот вопрос. — Ты нашла своё место? Свою жизнь? Со-ён чуть приподняла брови и усмехнулась краешком губ, будто её поймали на чём-то личном. — Да, — тихо ответила она после короткой паузы. — Я наконец-то чувствую себя счастливой. — Серьёзно? — Чун Хи наклонилась чуть ближе. — Подробней можно? А то ты меня допрашивала, как на следствии. Со-ён усмехнулась, повела плечом и отвела взгляд в сторону окна, словно собиралась с мыслями. Потом повернулась обратно к подруге, опустила руку на стол, почти коснувшись пальцами её чашки. — После того, как мы с тобой…ну, ты уехала. Тогда с подводной лодки. — Она замолчала на миг, голос стал ниже. — У меня случился срыв. Настоящий. Мне было плохо. Я ничего не хотела. Остров остался в прошлом, я ушла. Просто сбежала, бросила всё к чёрту. Уехала в Сеул. И с этого всё началось. Она опустила глаза, уставившись в стол. — Я погрузилась в такую жизнь, в которую, наверное, вляпываются только безумцы или отчаявшиеся. Алкоголь. Наркотики. Каждый вечер клубы. Я вставала в два дня, и ложилась под утро, чаще пьяная, чем трезвая. Казино, нелегальные гонки. Грязь, понимаешь? — Гонки? — переспросила Чун Хи, не скрывая удивления. — Угу, — Со-ён усмехнулась. — Мне нравилось, как ревёт двигатель. Хоть что-то, что перекрывало шум в голове. Я гоняла как ненормальная…пока в один прекрасный момент меня не подрезал соперник. Он буквально выбил меня с трассы. На бешеной скорости машина несколько раз перевернулась. Она сделала глоток воды, в горле пересохло. — Я выжила. Чудом. Врачи говорили, что шансов почти не было. Остановка сердца, операция. Я ничего не помнила, — голос стал едва слышным. — Ни себя, ни своей жизни. И тут появился он. Он сказал, что он мой муж. Что я звала его по имени, что у нас всё хорошо. — Он соврал тебе? — Чун Хи нахмурилась, глаза сузились. — Да, — кивнула Со-ён. — Но я верила ему. Мне было страшно. А он был рядом. Заботился. Всё оказалось ложью. Ложь, да, но она была…тёплая. Спасительная. Чун Хи молчала. Слушала. — Потом память вернулась. Медленно. Фрагментами. Болью. Я вспомнила всё. Кто он. Что между нами было. Всё то дерьмо, от чего я когда-то бежала, — Её пальцы дрожали. Она сжала ладони на коленях. — Были скандалы. Истерики. Я хотела уйти. Потом — остаться. Я боролась с собой. Но знаешь, я простила его. Не сразу. Но простила. — Ты его любишь? — осторожно спросила Чун Хи. Со-ён посмотрела прямо в глаза подруге. — Да, — ответила она просто. — Это не просто любовь. Это…как будто я срослась с ним. Мы оба сломанные, у каждого за плечами ад. Но в нём я чувствую, что ещё жива. Он стал другим. Я тоже. И…мы вместе. Сейчас мы женаты. Молчание, тёплое, медленное. Чун Хи переваривала услышанное. — Это тот самый? — тихо спросила она. — Который…с тобой тогда… — Она не договорила. Только посмотрела. Со-ён отвела взгляд. — Да. — Её голос прозвучал почти шёпотом. — Но ты ведь знала только часть. А теперь он — не тот, каким был тогда. Он стал другим. Я тоже. Мы оба не ангелы, но, кажется, всё-таки заслужили шанс. — А ты счастлива с ним? — спросила Чун Хи. — Очень, — Со-ён улыбнулась. В этой улыбке было и покаяние, и благодарность, и усталость долгого пути. — Впервые за всю жизнь — по-настоящему. Чун Хи кивнула и обняла чашку ладонями. Казалось, она что-то хотела сказать, но пока молчала. Со-ён сделала вдох, поправила прядь волос и добавила: — Знаешь…Я не рассказала тебе всего. Но, наверное, и не нужно. Просто знай — я всё ещё здесь. Я не забыла тебя. Чун Хи посмотрела на неё внимательно, глаза блестели. И всё, что она сказала: — Я рада, что ты выбралась. Слушай… — Чун Хи чуть замялась, глядя на Со-ён с лёгким волнением в глазах. — Ты же была беременна, да? Со-ён замерла, не сразу ответила. Она не опустила взгляд, наоборот — посмотрела прямо на Чун Хи, будто вызов, будто заранее просила: не жалей меня, не смей. — Ты сделала аборт, как и хотела? — осторожно продолжила Чун Хи, не отводя взгляда. Со-ён отвела голову в сторону, моргнула. — Хотела, — выдохнула она. — Но не успела. — Не поняла, — нахмурилась Чун Хи. — Что значит — не успела? — Выкидыш, — спокойно, почти отрешённо произнесла Со-ён. — Где-то через пару дней после нашего расставания. Я даже не сразу поняла, что происходит. — Боже… — голос Чун Хи сдал. — Это же, наверное, больно? — Адски, — кивнула Со-ён, чуть усмехнувшись. — Как будто тебя режут изнутри тупым ножом. И не физическая боль самая страшная, понимаешь? — она медленно выдохнула. — А вот это чувство…что внутри было что-то живое, а потом — пусто. Холодно. И ничего уже не вернёшь. Чун Хи ничего не сказала. Она просто сидела и слушала, будто боялась нарушить тонкую ткань откровения. Пальцы её дрожали, и она незаметно сцепила руки под столом. — Мне жаль, — наконец сказала она, и голос её был искренним. — Не надо, — отрезала Со-ён спокойно, но твёрдо. — Не надо меня жалеть. Я давно смирилась. Я бы всё равно сделала аборт. Просто теперь это было не моё решение. Это было решение тела. Судьбы. Вселенной, называй как хочешь. Она пожала плечами, как будто говорила о чём-то бытовом. — И, может, это даже к лучшему. Потому что если бы этого не случилось, я бы осталась на острове. Запертая в этом мертвом мире. Я бы не выбралась. Я бы сдалась. Чун Хи молчала, сжимая пальцы крепче. — А ребёнок? — вдруг, почти шёпотом, спросила она. — Ты не думала, что он всё равно мог бы…ну, как-то изменить твою жизнь? Со-ён горько усмехнулась. — Изменить, да. Но не к лучшему. Не со мной. Я бы стала для него самой худшей матерью. Что бы я ему дала? Игры, боль, разрушенные представления о мире? Я бы научила его выживать, а не жить. Я не умела быть доброй. Не умела быть мягкой. Всё, что я умела — это убивать. Манипулировать. Строить иллюзии и рушить людей. Она взглянула в сторону, где стекло отражало приглушённый свет лампы и их силуэты — две женщины, затерянные в полупустой кофейне. — Я бы его испортила. Я бы заклеймила его. Ненавидела бы. Мне не нужны дети. Это просто не моё. — Но ты ведь была беременна. Хоть немного тебе было жаль? Со-ён закусила губу, глаза стали стеклянными. Она чуть наклонилась вперёд, локти на столе. — Знаешь, да. Был один момент. Я лежала на кровати в спальне. Меня трясло, я вся в крови. И в какой-то момент я поймала себя на мысли: “А вдруг я могла бы?” — она замолчала. — Но это длилось, наверное, секунду. Потому что потом пришла реальность. И я поняла, что нет. Не могла бы. — А он знал? — спросила Чун Хи. — О выкидыше? Со-ён кивнула. — Конечно. Он застал меня там…в спальне, и повёз в больницу. Мы не говорили об этом больше. Чун Хи посмотрела на неё с каким-то болезненным сочувствием, но не жалостью. Просто…по-женски. — А теперь? — спросила она. — Ты жалеешь? Со-ён молча качнула головой. — Я пыталась горевать. Серьёзно. — Она усмехнулась, чуть скосив глаза. — Даже плакала пару раз. Но потом поняла — это не про меня. Это про то, что, может, должно было случиться, но не случилось. Я больше не возвращаюсь к этому. Это закрытая глава. — Ты сильная, — тихо сказала Чун Хи. — Нет. Просто я научилась жить с болью. Привыкла к ней, как к старому ожогу. Уже не чувствуется, но шрам остался. Она отпила глоток уже остывшего кофе и посмотрела на подругу чуть мягче. — А ты…ты ведь справилась. Ты — мать. Ты смогла. Я уважаю это. Правда. Ты другая. Ты светлая. — Я не всегда чувствую себя сильной, — честно ответила Чун Хи. — Но каждый день, когда смотрю на него…на сына…я думаю, что, может, не всё зря. Со-ён кивнула. — Вот и хорошо. У тебя есть шанс. А у меня — другой путь. Свой. Но главное, что мы живы. Чун Хи протянула руку через стол и чуть сжала пальцы Со-ён. — Да, мы живы. И всё ещё рядом. За окнами “Moss & Moon” солнце опустилось чуть ниже, разливая по улицам медовые лучи. В кафе стало тише, только редкие посетители шептались у своих столиков. Между Чун Хи и Со-ён повисла спокойная пауза — редкий момент, когда обе чувствовали себя в безопасности. Просто здесь. Просто вдвоём. Чун Хи допила остатки чая и поставила чашку обратно на блюдце. — Слушай… — начала она, будто немного колебалась. — А давай как-нибудь устроим совместный стрим? Со-ён подняла взгляд. Её глаза чуть прищурились — не от недоверия, скорее, от интереса. — Совместный? Как прошлый? — Угу. Только у меня дома. Казик, как обычно. Вдвоём. Думаю, людям будет интересно. Два лица, два стиля. Ты более дерзкая, я спокойная. Зрителям точно зайдёт. Со-ён ухмыльнулась и оперлась на спинку стула, скрестив руки. — Хитро. Хочешь хайпа? — Не только. — Чун Хи усмехнулась в ответ. — Просто хочу, чтобы ты пришла. Вживую. Не на экране, не в чатах. Живая. Сидящая рядом. Я…всё-таки скучала по тебе, знаешь? Со-ён какое-то время молчала, изучая лицо подруги. В её взгляде не было наигранности, только искренность. — А твой мелкий? Не помешает? — Он всё равно в это время спит. Я к моменту стрима уложу его, — отмахнулась Чун Хи. — Да и ты ж не к нему приходишь, а ко мне. Мы можем сесть на кухне, поставить ноут, лампу, микрофон. Ты возьмёшь свой аккаунт, я свой — и поехали. Думаю, онлайн будет бешеный. — Хм, — Со-ён хмыкнула. — Звучит заманчиво. Не знаю. Наверное, я даже согласна. — Даже? — переспросила Чун Хи с лёгкой улыбкой. — Не обольщайся. Я ещё посмотрю, как у тебя там с интернетом. — Она усмехнулась. — И с вином. — Всё есть. Даже сыр, если хочешь по-элитному. — Ого. Вот это я понимаю — уровень. Обе рассмеялись. И в этом смехе не было натяжки. Он был настоящий. Настолько, насколько вообще может быть настоящий смех у двух людей, которые прошли через ад и выбрались живыми. — Скажи день, — сказала Со-ён тише. — Я приду. — Я напишу. Может, в выходные? — Договорились. Снова тишина. Спокойная, уютная. Словно между ними наконец воцарилось понимание. — Спасибо, что позвала, — вдруг сказала Со-ён. — И не только на стрим. Просто, в гости. — Спасибо, что согласилась, — так же просто ответила Чун Хи.

***

Дверь квартиры открылась щелчком кода, и в следующее мгновение её шаги мягко раздались по коридору. Ин Хо уже ждал. Он стоял на пороге кухни, облокотившись на косяк, в футболке и трикотажных брюках, с влажными волосами — недавно вышел из душа. Когда она появилась, он сразу подошёл к ней. Без лишних слов. Просто подошёл и обнял — твёрдо, по-настоящему. Не быстро, не для галочки. Со-ён прижалась к нему, почувствовав, как грудная клетка Ин Хо поднимается и опускается в медленном ритме. Он тёплый. Домашний. Её. — Долго, — тихо сказал он, касаясь губами её виска. — Сама не заметила, как время улетело, — ответила она, отстраняясь, но оставаясь близко. — Мы два часа проговорили, без остановки. Представляешь? Он кивнул, отпуская её. — Проходи. Я чай поставил. И кое-что заказал. Готовить лень. Со-ён усмехнулась и кинула сумку на пуфик в прихожей. — Спасибо, муж. Она прошла в кухню, привычно села за стол, скрестила ноги. Потянулась к бокалу с водой, сделала глоток. Ин Хо сел напротив. — Ну? — Я говорила, — начала она, — с Чун Хи. По-настоящему говорила. Без вот этого всего, без фильтров, без защиты. Она изменилась. Но при этом осталась той же. Знаешь, она выкарабкалась. Купила квартиру, и сейчас растит сына. Удивительно. Уважение вызывает. Ин Хо молча слушал, взгляд внимательный, неподдельный. Он любил слушать её, когда она рассказывала спокойно, по делу, когда мысли текли свободно. — Она всё знала.Я ей кое-что рассказала про себя, что со мной происходило. Я ничего не скрывала. Сама захотела сказать. И знаешь что? Она поставила бокал, наклонилась ближе, оперлась локтями на стол. — Мне не стыдно. Ни за одну секунду. Потому что я прошла это и вышла другой. Чище. И она это поняла. Мы смотрели друг на друга — и я видела, что она не боится меня. Не осуждает. А я не притворяюсь. Это редкое чувство, когда ты просто можешь быть собой. Ин Хо чуть прищурился. — И ты хочешь продолжать общаться? — Думаю, да. Она предложила зайти к ней в гости. Я сначала подумала — “зачем?”, но потом…ну, почему бы и нет. А ещё… — она улыбнулась уголками губ — …мы решили устроить совместный стрим. У неё, вдвоём. Казино. Он усмехнулся. Настояще. Легко. — Неожиданно. — Ещё бы. Но мне хочется. И не из чувства долга, а потому что интересно. Мы разные. Очень. Но в этом и кайф. Я даже предвкушаю. Стрим с живым человеком, который меня помнит — не по слухам, не по легендам, а по-настоящему. Он встал, подошёл к ней, провёл рукой по её плечу. — Ты другая стала, — сказал он негромко. — Но не в плохом смысле. Просто, ты повзрослела, и больше нету тех заскоков. — Что?! Каких ещё заскоков! Ты вообще страх потерял, или что?! Он наклонился, поцеловал её в висок, задержался на секунду. — Милая, успокойся. Я совсем не это имел ввиду. — Ага, конечно. А знаешь что…месяц без секса! — ответила она, подняв голову и посмотрев ему в глаза. — Со-ён, ну ты не перегибай. Сама же сегодня прибежишь ко мне. — Ты слишком самоуверенный, думаешь ты — бог секса? Огорчу, но нет..ты очень плох в этом… — Плох значит? — Угу, очень плох. Стареешь… — Сейчас проверим кто здесь плох, — он взял её на руки и потащил в спальню. — Эй! Пусти! Я же сказала месяц без секса! — Ага, — и понёс брыкающуюся девушку дальше.