Без права на чувства: семейная жизнь она такая

В спальне было тихо, прохладно и полумрачно. Шторы висели плотными складками, намертво закрывая доступ к утреннему свету, и даже город за окном казался вежливым — не шумел, не спешил. Внутри — только размеренное дыхание и тепло двух тел, переплетённых когда-то ночью, а теперь — разрозненных во сне. Со-ён проснулась первой. Не то чтобы рано по часам — но слишком рано для неё самой. Неожиданно. Сначала она даже не поняла, что её разбудило. Может, тишина. Может, ощущение чужой кожи рядом, такое спокойное, ровное, как будто ничего на свете больше не существует. Только он и она. Она полежала пару минут, вслушиваясь в его дыхание. Оно было глубоким и уверенным — спал крепко, беззаботно. Такой, каким он бывал редко. Расслабленным, без тяжёлых мыслей, без обязанностей. Просто человек, который наконец позволил себе выдохнуть. Она была голая — вся. Даже пледом не прикрылась. После бурного вечера, в котором они растворялись друг в друге — без слов, без лишнего — она уснула почти мгновенно, прижавшись к его боку. А теперь…теперь её тело медленно остывало в утренней прохладе, и тянуло обратно. В тепло. В движение. В жизнь. Но Ин Хо не собирался вставать. Сначала Со-ён попыталась улечься обратно. Осторожно подтянулась к нему, положила голову ему на плечо, обняла одной рукой за грудь, ногой — за бедро. Вроде бы удобно. Вроде бы даже приятно. Но прошло всего несколько минут — и она снова начала крутиться. Сперва на бок. Потом на спину. Потом снова к нему. Потом резко от него, потому что «да сколько можно спать вообще». — Боже, как же жарко… — пробормотала она, сдувая прядь волос со лба. — И скучно. Она посмотрела на него. Он спал, как убитый. Полуоткрытые губы, мягкая складка между бровей, расслабленные пальцы. От него исходило тепло. Успокоение. Безмятежность. И всё это Со-ён раздражало всё больше с каждой секундой. — Просыпайся, — тихо позвала она, коснувшись его плеча. Ноль реакции. Она наклонилась, ткнулась носом в его шею, медленно провела пальцами по его груди. — Ин Хо, — чуть более настойчиво. Он шевельнулся. Глухо что-то промычал. Повернул голову к ней, и снова уснул. — Да ты издеваешься, — прошептала она, садясь в постели и оглядываясь. Волосы разлетелись по плечам, тело было босым и холодным, и даже простыня будто не хотела касаться её. — Я что, одна такая бодрая в этом доме? Она снова легла — теперь уже на живот. — Идея: обнять его сзади. Уложиться сверху. Может, тогда проснётся, — Аккуратно переместилась, устроилась на его спине, прижалась грудью к его лопаткам, руками обвила торс, даже ногами чуть-чуть защемила его бёдра. — Ну давай же… — зашептала она, почти мурлыкая. — Я не могу больше валяться просто так. У меня уже мысли начинают появляться, а это опасно. Ин Хо снова промычал. Очень невнятно, но похоже на «Со-ён, отвали». — Вот ты грубиян, — Она легонько укусила его за плечо. — Я, значит, тут себя об тебя грею, а ты даже «доброе утро» не скажешь? Он пошевелился, попытался перевернуться на бок, но она удержала его сверху. — Я как кошка, — объяснила она. — Мне нужно движение, мне нужно тепло. Ты не можешь просто лежать и игнорировать мою любовь. Ин Хо повернул голову к ней, один глаз приоткрылся. Глядя на неё через ресницы, с самым усталым и злым выражением лица на свете, он прохрипел: — Ты — не кошка. Ты — бедствие. — Ммм…но твоё бедствие, — ухмыльнулась она и чмокнула его в висок. — И у твоего бедствия утренний прилив энергии. Вставай, ну. Пошли делать кофе. Или хотя бы просто скажи что-нибудь человеческое. — Спать… — А я не дам. Она осторожно перевалилась с него, снова устроилась рядом, не забыв пройтись пальцами по его животу. — Знаешь, если бы я тебя не любила, я бы уже пошла и начала громко включать музыку. Или, что хуже — готовить завтрак. Ты же знаешь, чем это заканчивается. — Гарью на всю квартиру, — мрачно буркнул он. — И потом неделю вся квартира пахнет чем-то непонятным. — Я стараюсь! — театрально возмутилась она и шлёпнула его по боку. — Вообще, ты ужасный муж. Жена у тебя рядом сидит красивая, голая, после офигенного секса, и ты вместо того чтобы быть счастливым — спишь. Он наконец открыл оба глаза. Вздохнул. Посмотрел на неё долгим взглядом. И сказал: — Я был счастлив до того, как ты начала болтать. — Так и запишем, — хмыкнула она, пряча улыбку. — «Любовь — это когда ты мешаешь другому человеку спать, но он тебя не выгоняет». Придумала только что. Красивая цитата, да? Он приподнялся на локте, подтянул простыню к подбородку. — Со-ён. — Ммм? — Если ты ещё раз пошевелишься — ты пойдёшь будить меня из коридора. Или с балкона. Я закрою дверь и не открою до полудня. Она распахнула глаза. — Ты меня выгонишь? Вот так? Голую? Без завтрака? — Именно. — Тогда ладно… — Со-ён прижалась к нему и прошептала в шею. — Тогда ты мне должен кофе. И поглаживание по спине. А ещё обещай, что когда проснёшься, мы сделаем что-то вместе. Только не работу. Что-то для души. Он тихо хмыкнул, всё ещё не открывая глаз: — Если ты дашь мне поспать хотя бы ещё двадцать минут — мы можем делать всё, что хочешь. — Обещаешь? — Обещаю, — устало вздохнул он. — Ладно… — прошептала она, свернувшись рядом с ним, снова устроившись на его плече. — Тогда я пока полежу. Но смотри у меня. Я умею быть очень убедительной. — Угу… Он уже почти снова провалился в сон. А она лежала и слушала его дыхание, улыбаясь. Всё шло по плану. Почти. Прошло не больше десяти минут. Со-ён пыталась лежать спокойно. Она честно пыталась. Прижималась к его боку, закрывала глаза, даже пыталась дышать в унисон — вдруг это как-то поможет ей «перенастроиться» на его волну. Не помогло. Тело ныло от бездействия, пальцы чесались потрогать что-нибудь, язык — завести разговор, хоть с ним, хоть с потолком. Она тихо вздыхала, смотрела на него — и бесилась. Как можно спать настолько безмятежно? У него, что, кнопка выключения где-то встроена? Ин Хо лежал на спине, чуть прикрытый простынёй, одной рукой подмяв подушку, другой — полуобняв воздух. Его лицо было почти детским: ровное, расслабленное, без тени раздражения. Ни следа той жёсткости, которую он носил днём на роботе или просто когда устал. А вот она — наоборот, с каждой минутой всё злее. Нет, ну правда: у них был отличный вечер. Потрясающий. Они оба сдались страсти до самой глубокой ночи — шумно, жадно, не жалея ни слов, ни кожи. Она уснула, будто отключилась. А проснулась — будто от сигнала тревоги внутри. И теперь валялась, голая, злая, брошенная собственной бодростью. Со-ён осторожно повернула голову — на полу у кровати, прямо возле его стороны, валялась мятая белая рубашка. Та самая, которую она торопливо стянула с него вчера. Со-ён помнила, как он швырнул её, даже не глядя. Вот она, добыча. Мягкая, прохладная. Идея назрела моментально. — Если ты не просыпаешься, я хотя бы наряжусь, — пробормотала она себе под нос. Подниматься ей, конечно, было лень. Она потянулась, но не достала. Тогда Со-ён решила действовать по-своему: медленно перелезть через спящего мужа. Он и не пошевелился, когда она осторожно положила колено на его бедро, когда аккуратно переступила через него, задевая то грудь, то живот, то подбородок. Пару раз он что-то неразборчиво буркнул, но не проснулся. Она лишь фыркнула: — Камень. Ты просто камень, Ин Хо. Добравшись до края кровати, она ухватила рубашку и тут же вернулась обратно. Быстро накинула её на голое тело, не застёгивая, позволив полам болтаться свободно. Рукава были длинноваты — она вытянула из них ладони, загнув ткань. Запах…пахло им. Его кожей. Его парфюмом. Их ночью. Это было приятно. Но недостаточно, чтобы она забыла, что он всё ещё спит. — Всё, хватит, — сказала она вслух, теперь уже всерьёз. — Вставай. Пора. Ты пообещал. Она легла на бок, повернулась к нему лицом и провела пальцами по его щеке. — Эй, ты что, совсем? Уже почти девять. Ин Хо не среагировал. Даже не дёрнулся. Со-ён надула губы, склонилась ближе, уткнулась носом в его висок. — Если ты не встанешь, я начну читать тебе лекции. Или включу подкаст на тему “10 способов наладить утреннюю рутину”. Я не шучу, я это могу. Он что-то прошептал. Слов не разобрать, но интонация была отчётливо недовольной. Он чуть повернулся на другой бок, отвернувшись от неё, натянул простыню повыше и снова замер. — О, вот так, значит? — Со-ён приподнялась на локтях, смотря на его затылок. — Я с тобой нежно, с любовью, по-человечески. А ты… Ин Хо снова пробормотал что-то глухое. На этот раз она расслышала: — Потом. Пять минут… — Ты уже двадцать минут спишь, пока я тут изнываю! — Она вздохнула, посмотрела на потолок, потом снова на него. — У тебя вообще совесть есть? Молчит. Она аккуратно дотронулась до его плеча. — Ну хоть посмотри на меня. Я в твоей рубашке. Голая под ней. Ты вообще осознаёшь, как это эротично? Он шевельнулся. Глубоко вдохнул. Повернулся к ней…и — отпихнул. Мягко. Ладонью по животу. Никакого насилия. Просто отодвинул — как отодвигают кота, который пришёл просить еду в пять утра. Со-ён, ошеломлённая, села. Пару секунд она просто молчала, уставившись на него с открытым ртом. Ин Хо, между тем, повернулся обратно на спину и тут же уснул снова. — Ты это серьёзно? — медленно произнесла она. — Ты меня отпихнул? Он не ответил. Дышал спокойно. Покойник. Её лицо застыло. Глаза сузились. Губы сжались в узкую линию. Она потянулась к своей подушке, неспешно, с достоинством. Взяла её обеими руками, прицелилась… — Ну ты сам напросился, — прошептала она. Шлёп. Подушка с характерным глухим звуком приземлилась ему прямо на голову. Не сильно, но явно не нежно. Ин Хо дёрнулся, замотал головой, уткнулся лицом в матрас, но не проснулся. Со-ён победно опустила подушку рядом, скрестила руки на груди и мрачно вздохнула. — Я тебя не ненавижу, но ты близок к этому. Шлёп. В этот раз подушка встретилась с его головой как следует. Не игриво, не с намёком на флирт, а по-настоящему — с накопленным раздражением, упрямством и утренней скукой. В неё было вложено всё: бессонные двадцать минут, жара, одиночество и обида за то, что она тут, как дура, крутится и строит из себя милую, а он — игнорирует. Ин Хо резко приподнялся. Половина его лица была всё ещё в подушке, волосы растрёпаны, один глаз прищурен, второй и вовсе не раскрылся. Он выглядел так, будто ему только что приснился конец света, а тут ещё и кто-то реально бросил в него кирпич. Он медленно повернул голову в её сторону. Его взгляд — мутный, недовольный, не до конца проснувшийся — встретился с её абсолютно невинным лицом. — …сумасшедшая, — прошептал он сипло, совсем без угрозы, просто растерянно. — Женщина… — Ну а что? — Со-ён тут же изогнулась в плечах, глаза распахнуты, губы в капризной складке. — Ты игнорируешь меня! Ин Хо зажмурился, провёл ладонью по лицу, всё ещё не до конца веря, что это происходит с ним в воскресенье в девять утра. — Я многого прошу? — продолжал он, теперь уже чуть громче, голосом мужчины, который пытался поспать. — У меня выходной. Он не сказал это с упрёком. Скорее — как факт. Как отчаянную мольбу к силам, которых в комнате не было. Со-ён собиралась что-то язвительно ответить, но он внезапно резко развернулся, подмяв её под себя, заставив её упасть на спину с мягким шлепком и широко раскрытыми глазами. В следующую секунду он навис над ней, одной рукой прижав её запястья к подушке, другой опираясь о кровать. Его лицо — всё ещё с остатками сна, но теперь с очень определённым выражением. — Знаешь, — начал он медленно, глядя ей в глаза, — тебе бы сейчас бежать. — Что? — она успела только выдохнуть. Но уже было поздно. Он мгновенно опустил руку и начал щекотать её. Жестоко. Без пощады. По бокам, по рёбрам, чуть выше бедра — точно знал, куда. И Со-ён — сильная, расчётливая, жёсткая Со-ён — вскрикнула. Вцепилась в простыню. Извивалась, хохотала, кричала: — НЕТ! НЕЕЕТ, ИН ХО! ПРЕКРАТИ, СКОТИНА! Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Да ну? — спокойно ответил он, не прекращая, а только меняя тактику. — Вот теперь за всё. За подушку. За болтовню. За “вставай, вставай”… — ААААА!! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! — Это взаимно, — усмехнулся он. — Особенно в воскресенье. Она пыталась вывернуться. Он прижал её крепче. Щекотка не давала ей дышать, живот сводило от смеха, глаза слезились, и она билась под ним, как рыба в сети. — Пощади!! — в итоге закричала она, сбивчиво хохоча. — Пожалуйста!! ХВАТИТ!! Он остановился. Посмотрел на неё сверху вниз. Её лицо было раскрасневшимся, волосы — растрёпаны, рубашка съехала на бок, обнажив почти всё. Он провёл пальцем по её щеке, по уху, спустился к шее — и вдруг остановился. Вздохнул и откинулся на бок. — Всё. Я иду в душ, — сухо произнёс он. Со-ён лежала, тяжело дыша, глаза полурасслаблены. Она посмотрела на него, когда он поднялся с кровати. Он был всё ещё почти голым, только в боксёрах, и лениво потягивался, словно не устроил ей только что допрос с пристрастием. Он направился в сторону ванной. — Эй, — позвала она. Ин Хо обернулся через плечо. Она приподнялась на локтях, одна бровь лукаво поднята. — Подожди, я с тобой. Он остановился, взгляд чуть сузился. — Ты только что грозилась меня убить. — Ну… — она потянулась, рубашка съехала с плеча, обнажив ключицу. — В душе я тебя максимум утоплю. Но это не точно. Ин Хо хмыкнул. Уголки его губ дрогнули. Он мотнул головой, повернулся и ушёл в ванную, оставив дверь приоткрытой. Со-ён ухмыльнулась, медленно встала с кровати и потянулась. Накинув рубашку плотнее, она направилась за ним. Пар уже наполнял ванную, когда Со-ён подошла к двери. Она легонько приоткрыла её носком, и в лицо сразу ударило тёплое облако влаги с лёгким запахом мыла. Сквозь размытое стекло душевой кабины она увидела силуэт Ин Хо — широкие плечи, влажные волосы, движения неторопливые, словно каждый его жест был продуман заранее. — Ты долго собиралась, — услышала она его голос. Хрипловатый, спокойный, будто уже знал, что она стоит у двери. Со-ён чуть прикусила губу и шагнула внутрь, оставляя рубашку на вешалке. Голая, лёгкая, уверенная, будто входит не в ванную, а на подиум. Она не торопилась. Позволяла пару обволакивать тело, словно подогревая атмосферу внутри себя. Он стоял под струёй воды, спиной к ней, намыливал волосы. Ни один мускул не дрогнул, даже когда она открыла дверцу душа и зашла внутрь. — Ну привет, — мурлыкнула она, обвивая его сзади руками, прижимаясь всем телом к его влажной спине. Он не обернулся. — У меня ощущение, что я не моюсь, а выхожу на бой без шансов, — пробормотал он, глаза всё ещё закрыты. — Неправда, — Со-ён провела пальцами по его животу, — я просто скучала. Нам же надо быть ближе, да? Ставить отношения выше сна и прочего там… — …и чистоты? — вставил он, но в голосе не было ни капли раздражения. Скорее усталое принятие своей судьбы. Со-ён усмехнулась и обошла его спереди. Волосы слиплись от влаги, вода стекала по её телу, по ключицам, груди, животу, и она смотрела на него снизу вверх, совершенно не смущаясь своей наготы. — Я могу тебя намылить, если хочешь, — предложила она невинным голосом, беря мыло с полочки. — Или…ты меня? Он наконец открыл глаза и посмотрел на неё. Медленно. Как будто прокручивая в голове все возможные последствия этих слов. — Ты не хотела просто “вместе душ принять”? — спросил он подозрительно. — А ты думал, я сюда в шахматы играть пришла? — Со-ён усмехнулась, подалась вперёд и поцеловала его под подбородком, едва касаясь губами. — Прекрати, Ин Хо. Тебе самому это нужно. Я вижу. Он на секунду закрыл глаза, будто давая себе внутренний отсчёт на сопротивление. Раз. Два. Три… И проиграл. Он схватил её за талию, резко притянул к себе, прижал спиной к тёплому кафелю. Со-ён ахнула — от неожиданности, от температуры, от его жёсткости. Руки Ин Хо скользнули по её бёдрам вверх, и она рассмеялась. — Вот теперь правильно, — выдохнула она, обвивая его ногами. Вода лилась по их телам, по волосам, по спинам, но они уже не чувствовали температуры. Они были в этом утре только вдвоём — в маленьком мирке из пара, капель и дыхания. Со-ён тянулась к его губам, к щекам, к шее, пальцами проводила по его затылку, стонала от того, как он держал её, как прижимал, как входил в неё с каждым толчком всё быстрее и глубже. Это был их ритуал — не просто близость, а возвращение друг к другу. Без суеты. Без слов. Когда всё закончилось, они остались в душевой, прижавшись лбами. Вода продолжала стекать по стенкам кабины. Он обнимал её крепко, всем телом, а она тёрлась носом о его щёку. — Это теперь официально мой любимый душ, — прошептала она. — Мне просто не дают помыться, — пробурчал он в ответ. Она рассмеялась. Такой, по-настоящему счастливый смех. Смеялась, потому что больше нигде в мире она не чувствовала себя в такой безопасности, как в его руках.

***

На кухне пахло жареным беконом, свежим перцем и чем-то тёплым, почти невидимым — их настроением. Со-ён стояла у острова, рассеянно покачивая бёдрами под тихую музыку, льющуюся из колонки в углу. Она уже переоделась: свободные серые штаны на бёдрах держались будто бы волей одного шнурка, а белый укороченный топ открывал тонкую линию талии и ключицы. Волосы она заколола наверх, оставив пару небрежных прядей на щеках. Лицо свежее, довольное — это было лицо женщины, которой сегодня с утра всё удалось. На разделочной доске она ловко шинковала огурцы и помидоры, двигаясь уверенно, будто знала — он сейчас смотрит на неё. Он и правда смотрел. Ин Хо стоял у плиты, одетый в простую тёмную футболку и спортивные штаны. Волосы ещё чуть влажные, с затылка медленно стекала капля воды, а глаза лениво скользили по её силуэту. Он только что перевернул яичницу и теперь бросал на сковороду пару ломтиков бекона. — Это было коварно, — сказал он, даже не глядя. — Зайти ко мне в душ вот так. — А тебе не понравилось? — Со-ён не отвлекалась от нарезки. — Понравилось, — честно ответил он. — Ну вот, — она обернулась и, щурясь, посмотрела на него. — Значит, всё сделано правильно. И вообще, как ты меня в душ тащишь когда я не хочу, так норм. Ин Хо хмыкнул, сдвинул сковороду с огня и начал разложить еду по тарелкам. — Ты иногда ведёшь себя как… — он на секунду задумался, и Со-ён подхватила. — Как ангел? — подмигнула она, облизывая нож. — Как демоница, — закончил он. Она рассмеялась. Звонко, легко. И продолжила резать болгарский перец, уже явно нарезая его дольше, чем нужно — просто чтобы занять руки. Атмосфера между ними была почти игривой, и она наслаждалась этим. — Ну скажи честно, тебе же понравилось утро? — спросила она, повернувшись к нему спиной, подойдя к холодильнику за зеленью. — Ммм… — он выдал длинное протяжное “мм”, будто бы сомневался. — Сложно сказать. Сначала — подушка по голове. Потом — вторжение в душ. И наконец… Он замолчал, и она, не дождавшись окончания, обернулась. — И наконец? Он подошёл сзади, поставил тарелку на стол и провёл пальцами по её талии, под топом. Лёгкое прикосновение, почти незаметное — но заставило её чуть выгнуться навстречу. — …и наконец — хоть что-то хорошее. Это утренний секс. Ты так громко стонала, — прошептал он ей на ухо, а потом легко поцеловал за ухо, чуть куснув мочку. — И ты протестуешь? — её голос стал ниже, ленивее. — Да вот думаю… — он чуть сжал её талию, — …нет. Со-ён повернулась, в руках у неё миска с салатом, и она на мгновение зависла — их глаза встретились, лица слишком близко. — Садись, шеф-повар. — Она подмигнула и прошла мимо, пахнув своим любимым парфюмом. Они сели друг напротив друга. Завтрак был простым: яичница, хрустящий бекон, салат, чашки с кофе. Но вкус казался особенным, потому что он случился между ними, не как у посторонних людей, а как у тех, кто умеет быть рядом. — У нас редко бывают такие утра, — сказал Ин Хо после пары минут молчаливого поедания. — Потому что ты работаешь как проклятый, — буркнула она, глядя в чашку. Он посмотрел на неё внимательно, прищурился. Потом чуть кивнул. — А ты всё равно находишь способ влезть в моё расписание. — Это называется “приоритеты”, милый, — она закинула ногу на ногу и улыбнулась, — Ты у меня на первом месте. Даже когда спишь. — Особенно когда сплю, — он усмехнулся. Пауза. Они ели, говорили о пустяках — что кофе получился на этот раз особенно хорошим; что надо бы поменять лампочку в прихожей. Это были неважные темы, но в этих мелочах жила их нормальность — та, которой им обоим так не хватало раньше. Со-ён потянулась за кофейником, наливая себе ещё чашку, и вдруг, будто между делом, спросила: — А ты когда-нибудь думал, что вот…всё будет именно так? Мы. Завтрак. Без крови, масок, стресса? Он смотрел на неё, подперев подбородок кулаком. — Нет, — честно сказал он. — Я вообще не думал, что доживу до этого. Она кивнула и молча улыбнулась. Не грустно — с пониманием. У неё было похоже. — А теперь мы едим вместе яичницу и спорим, кто будет мыть сковородку, — добавил он. — Ты, конечно же, — быстро ответила она. Он тихо рассмеялся. — Размечталась. — Слушай, — внезапно сказала Со-ён, поддевая вилкой помидор. — А давай куда-нибудь поедем. Сегодня ведь выходной. Она взглянула на него, в глазах сверкнул живой огонёк, тот самый, от которого обычно не было спасения. Ин Хо прищурился, подозрительно отложив вилку. — Поедем? Куда? — Ну, не знаю. — Она пожала плечами и склонила голову, будто размышляя. — Погуляем по торговому центру, купим что-нибудь. Потом в парк, погуляем, подышим свежим воздухом. Ну? Он вздохнул — медленно, с демонстративным надрывом. — Это звучит как начало плана, в котором я каким-то чудом снова окажусь втянутым в авантюру. — О, не преувеличивай. Просто расслабимся. День без дел. Без звонков. Без всего. Он посмотрел на неё поверх чашки с кофе. Она выглядела чертовски довольной — кожа светилась после душа, взгляд был дерзкий, губы мягко поджаты, как будто она уже что-то задумала. — Ты что-то затеяла, — сухо констатировал он, возвращаясь к еде. — Я? Нет, ну ты что. Я просто хочу провести день с мужем, — Она сделала ударение на последнем слове, будто напоминая, кто здесь носит титул официального владельца его времени. — М-м, — Он хмыкнул, не поверив ни на секунду, но — как всегда — сдался. — Ладно. После завтрака поедем. Со-ён улыбнулась — как кошка, довольная, что получила своё. Она потянулась за чашкой и сделала маленький глоток, продолжая смотреть на него, будто уже проигрывала в голове сцену, в которой он будет стоять посреди магазина с пакетом в руках и недовольной физиономией. — Ты не пожалеешь. Обещаю. — Как и все разы, когда ты это говорила, — буркнул Ин Хо, откидываясь на спинку стула. — И каждый раз я оказывался в эпицентре шопинг-хаоса. — Ну не будь занудой. Зато ты будешь рядом со мной. А это — уже половина удовольствия. Он молча кивнул, всё ещё притворяясь, что сопротивляется. Но в глубине души он давно знал: с ней — даже торговый центр превращался в приключение. — Ладно, — бросил он. — Но только если ты не будешь скупать тонну косметики и всякую ерунду. Они рассмеялись одновременно — и в этой лёгкой перекличке голосов, было больше тепла, чем в любой самой романтичной сцене. Утро складывалось не просто удачно — оно было настоящим. Со-ён уже предвкушала, как будет крутить его на пальце весь день. А он — пусть и не признавался — знал, что, чёрт возьми, ему это даже нравится.

***

Торговый центр жил своей суетной жизнью. Шумный, сверкающий, пахнущий свежим кофе, попкорном и пластиком — словно улья, в которых гудели толпы людей. Ин Хо, в чёрной футболке и джинсах, с крайне недовольным выражением лица, шагал рядом с куда более воодушевлённой Со-ён, чья походка буквально искрилась скрытым предвкушением. — Ты не хочешь мне рассказать, куда мы идём? — лениво бросил он, чуть косясь на неё сбоку. — Ты увидишь. Это сюрприз, — с притворной загадочностью протянула она и ткнула пальцем в указатель на втором этаже. — Нам сюда. — Это не косметика, надеюсь? — Лучше. Гораздо. Ин Хо скептически прищурился, но ничего не сказал. Они завернули за угол, прошли мимо витрины с обувью и остановились у ярко-жёлтой арки. Над входом сияло знакомое каждому с детства красное лого: LEGO. Он завис на месте. — Ты что, с ума сошла? — Нет, — самодовольно сказала она, повернувшись к нему лицом и сцепив руки за спиной. — Мы идём выбирать мне декор для стрима. — Декор из конструктора? — Ага. Очень стильного. И взрослого. Ты не представляешь, какие у них сейчас офигенные наборы. Он тяжело выдохнул и, не дождавшись приглашения, шагнул внутрь. Прошёл немного, и встал, осматривая полки. И тут же, с прищуром, указал на яркий стеллаж с надписью «1–3 года». Крупные детали, зверюшки, всё в кислотных тонах. — Думаю, тебе подойдёт вон тот отдел. С твоим поведением и капризами ты отлично туда впишешься, — с каменным лицом сказал он. — Ты вообще афигел?! — Со-ён фыркнула, хлопнув его по животу. — Жить надоело?! — Ей богу ребёнок, — буркнул Ин Хо и пошёл дальше. — В игрушки не наигралась в детстве… Со-ён уже направилась к самому дорогому отделу с роскошными наборами, которые стоили как половина их стиралки. Они медленно пробирались сквозь ряды, каждый яркий стеллаж кричал цветом и соблазном: архитектура, спорткары, техника, «Гарри Поттер», «Звёздные войны»…Со-ён оглядывала коробки с горящими глазами, пока взгляд не остановился на ней — массивной, глянцевой, с ярко-оранжевыми контурами и чёткой надписью: Lamborghini Sián FKP 37. — Вот она… — прошептала она с благоговением, — Смотри! Это же шедевр. Идеально встанет на полку за моей спиной. Представляешь? В кадре — я, и эта малышка! — Окей. Круто, — лениво произнёс Ин Хо. — Но я это собирать не буду. — Я тебя и не прошу, — сладко отозвалась она, хотя явно надеялась на обратное. — И нести до паркинга эту махину тоже будешь сама. — Конечно, — произнесла она так, будто это было заранее обсуждено. — Я сильная независимая женщина. А ещё я умею манипулировать тобой, так что через два часа ты будешь с трясущимися пальцами вставлять чёртовы детали в эту машину. Ин Хо повернулся, чтобы ответить, но в этот момент в него на полной скорости влетел шестилетний пацан с коробкой в руках. Ин Хо чуть не потерял равновесие, выругался сквозь зубы, а мальчишка, не извинившись, скрылся за углом, видимо, за мамой. — Боже… — Ин Хо выпрямился, отряхивая плечо. — Со-ён. Пошли. Ты что, ребёнок? — Вообще-то! — Со-ён победно ткнула пальцем в ценник. — На коробке написано 16+! Так что технически это взрослый выбор. — Технически я мог бы сейчас сидеть дома, пить кофе и смотреть футбол, а не обсуждать возрастные ограничения Лего, — буркнул он. — А ты знал, что это не игрушка, а интерьерное украшение? И вообще, ты что серьезно смотришь футбол?! Кто вообще смотрит эту хрень… Ин Хо тихо выдохнул сквозь нос, прикусив язык, и сказал: — Окей. Только знай: если ты купишь эту штуку, она будет стоять на твоей стороне полки. А если она упадёт и рассыпется на мелкие детали, я выгоню тебя из дома. — Как страшно, — усмехнулась она, нащупывая коробку с Ламбой. — Ну разве ты не рад, что у тебя такая клёвая, прогрессивная жена? — Очень рад, — мрачно сказал он. — Особенно когда она ведёт меня в магазин детских игрушек, чтобы потратить мои деньги на какую-то хрень. — Наши деньги, любимый. Семейный бюджет, помнишь? Он фыркнул. — Я просто хотел в выходной отдохнуть. — А теперь ты будешь собирать гиперкар. Жизнь прекрасна, да? Ин Хо пожал плечами, уже смирившись с судьбой. Он подошёл к ней, отобрал коробку и кивнул: — Всё. Пошли к кассе. Чем быстрее купим, тем быстрее я забуду, что вообще это случилось. — А я в Инсту запощу, как ты её собираешь, — весело добавила она. — Только попробуй. Она захихикала и подмигнула.

***

Парковка торгового центра встретила их густым, тёплым воздухом и едким запахом прогретого асфальта. Где-то на нижнем уровне жалобно пищала сигнализация. Мимо проехала семейная пара с тележкой, доверху набитой продуктами. Ин Хо шёл первым, неся в руках огромную коробку с LEGO Lamborghini, как будто это было не дизайнерское произведение, а мешок картошки. Он уже пожалел, что не настоял остаться дома. Причём пожалел раз двадцать. Внутри коробки что-то глухо перекатывалось, будто и детали сами негодовали от идеи, что им придётся жить на полке, где Со-ён записывает свои стримы. — Ну ты смотри как она идёт, — пробурчал он, покосившись на жену, которая чуть ли не в припрыжку догоняла его, прижимая к груди миниатюрный жёлтый пакетик с двумя брелками LEGO. Один в виде Джокера, другой — в виде Харли Квинн. Со-ён нашла их у кассы и радостно сказала: “Мы берём” — Я счастлива, — сообщила она, догоняя мужа и оглядываясь по сторонам. — Слушай, это же классно. Ты просто не умеешь радоваться мелочам. — Я умею. Особенно, когда эти “мелочи” не весят, как турбонаддув от настоящей Ламборгини. — Ты преувеличиваешь, — фыркнула она. — Ты просто слабый. Силёнок не хватает? Он резко остановился, медленно повернулся и смерил её взглядом. — У меня то как раз хватает, а вот на тебя бы я посмотрел, как ты надрываешь себе спину. — Ты должен радоваться, что жена увлеклась чем-то кроме казино стримов и игр, — напомнила она сладким голосом. Ин Хо хмыкнул, продолжая идти к машине. Коробка в его руках чуть съехала, он подкинул её обратно повыше и пробормотал: — Когда ты сидишь и стримишь, в квартире по крайней мере стоит тишина. — Ты хочешь сказать, что я тебе мешаю? — Нет. Я хочу сказать, что коробка весит три с половиной килограмма, и я ненавижу LEGO. — Ты просто боишься, что начнёшь собирать и втянешься, — ухмыльнулась Со-ён, разглядывая его профиль. Он фыркнул, но на лице мелькнула улыбка. — Если я начну собирать LEGO, ты можешь меня пристрелить. — Сначала сфоткаю, потом пристрелю. — Конечно, — хмыкнул он, ставя коробку на асфальт у багажника и доставая ключи. — Потому что контент важнее жизни. — Контент — это бабки, — выразительно ответила она, сжав кулаки, как будто выступала с речью перед залом. — И давай аккуратно клади, не сломай. Это искусство. Ин Хо открыл багажник, аккуратно положил коробку внутрь, потом повернулся к ней. — Если бы ты к людям относилась с такой же нежностью, как к этой коробке, мир был бы добрее. — А если бы ты был повеселее, наш брак был бы как реклама завтрака на американском ТВ. — Вот и поженились, — вздохнул он, захлопнув багажник. Ин Хо беззвучно выдохнул и, не дожидаясь больше никаких предложений, открыл водительскую дверь, — Поехали домой. Пока ты не решила, что нам срочно нужен набор с Эйфелевой башней. — Ооо, он тоже есть, — оживлённо сказала она. — Но он больше метра в высоту, и я пока не придумала, куда его поставить. Он повернулся к ней. — Со-ён… — Что? — Никакой башни. — Ладно, — мило улыбнулась она и шмыгнула на пассажирское сиденье.

***

Квартира встретила их привычной тишиной. Часы на кухне отстукивали свою ленту времени, лениво тянулся запах ванили от ароматической свечи, которую Со-ён зажгла с утра. Тёплый свет скользнул по полкам, по мягкому пледу на диване, по их отражениям в стекле большого окна. Было уютно. Было спокойно. Почти идеально. Почти. Потому что Ин Хо только что занёс в дом увесистую коробку, на которой красовалась глянцевая фотография ярко-оранжевой LEGO Lamborghini. И от взгляда на неё он чувствовал не благоговение, а тоску. — Иди в комнату, я сейчас приду, — сказала Со-ён, снимая кроссовки и уже направляясь в спальню, где стояла её рабочая зона и полка с фоновой “красотой” для стрима. Ин Хо, наоборот, отнёс коробку на кухню, поставил на табурет, сел рядом и открыл бутылку воды. Он чувствовал, как от спины вниз медленно расходится усталость. Не физическая — моральная. Он знал, что его ждёт. И не ошибся. — Ин Хо! — донеслось из спальни. — Идиии сюда! Он не ответил. — Ин Хоооо! — чуть громче. — Я на кухне, — буркнул он. — Пью воду. — Иди пей у меня! У меня тоже есть вода! — У тебя есть LEGO, не вода. Через секунду в дверном проёме появилась она. В тех же свободных серых штанах и белом топе, волосы небрежно заколоты, на лице счастье в чистом виде. У неё в руках была инструкция, и она выглядела как профессор, готовый защищать диссертацию. — Пошли собирать, — сказала она с упоением. — Ты не представляешь, сколько здесь деталей. Это целый мир. Тут даже поршни двигаются! — Я сказал: нет, — отрезал он спокойно. — Я не собираюсь заниматься этой хернёй. — Хернёй? — Да. — Это, между прочим, инженерная модель! Воссоздана в масштабе один к восьми! Это не просто игрушка, это — проект. Медитация. Это… — …пластиковая куча, которую ты купила, чтобы выставить у себя на полке и не трогать никогда больше, — он допил воду и поставил бутылку на стол. — И теперь хочешь, чтобы я потратил выходной на то, чтобы тратить зрение и нервы, разбираясь, как собрать что-то, что даже не двигается по-настоящему. — Она крутится! Колёса, двери, мотор, всё! Я тебе покажу! — Со-ён, — он потёр лицо ладонями. — Послушай. Я понимаю, ты в восторге. Правда. Но я не собираюсь сидеть и пялиться в микродетали, искать, где там “плоская пластинка 2х4”, когда у нас был идеальный план — погулять в парке. А не играть в детский автосервис. — То есть ты считаешь, что моё хобби — детское? — Я считаю, что ты можешь собрать это сама. — Но я хочу с тобой, — надула губы она, подходя ближе и садясь к нему на колени. — Ну пожаааалуйста. Хотя бы начало. Я не могу открыть первую пачку без тебя. Там 420 деталей. В одной. — Значит, их слишком много, — отрезал он. — Это сразу подозрительно. — Ты всё испортишь, если не поможешь! — Тогда испорчу, — пожал он плечами, обнимая её за талию. — Я не отказываюсь от тебя. Я отказываюсь от LEGO. — Но ты у меня в приоритете. Это же не просто собрать, это вместе провести время, — она склонилась ближе, её нос коснулся его щеки. — Ин Хо-о-о… Он не сдавался. — Ты могла предложить кино, вино, — продолжал он глухо. — Даже пазл я бы собрал. Но это…со всеми этими деталями и книжкой на 300 страниц? — Там 480 страниц. — Отлично. Значит, я не буду это открывать вообще. — Почему ты такой упёртый? — вздохнула она, прижимаясь лбом к его лбу. — Неужели тебе жалко потратить часик на сборку? — Жалко не часик. Жалко жизнь. Она отстранилась, театрально закатила глаза и встала. — Ну и ладно. Ты пожалеешь, когда я сделаю стрим, и мои подписчики будут писать: “Вау, Со-ён, какой у тебя крутой муж, он помог тебе собрать Ламбу!” А я скажу: “Нет! Он отказался! Он сломал мою мечту и пошёл смотреть телевизор!” Ин Хо хмыкнул, поднимаясь с места. — Ты не остановишься, да? — Никогда, — гордо сказала она и унеслась обратно в спальню потащив коробку. Он посмотрел ей вслед, вздохнул, потянулся…и пошёл в ванную. На душе было странно тепло — потому что, чёрт возьми, она умела его уговаривать. Но пока он стоял под водой, он всё равно думал: “Я не собираюсь собирать это. Ни за что.” Хотя где-то в глубине души уже предвкушал, как она через десять минут снова появится на пороге и начнёт выносить мозги. Прошёл почти час. Ин Хо сидел на диване, в одной руке — пульт от телевизора, в другой — смартфон. Он лениво листал новости, параллельно слушая какой-то документальный фильм, в котором кто-то за кадром всерьёз обсуждал миграцию пчёл. Он не вникал — ему было просто хорошо. Спокойно. Без крика, без скрипящих деталей, без инструкции на миллион страниц. Но с каждой минутой он всё отчётливей чувствовал неясное беспокойство. Покой был слишком спокойным. И слишком затянулся. Неужели она правда собирает там в одиночку? — мелькнула мысль. — Может, плюнула? Но нет. Он слышал, как что-то периодически гремело. Падало. Шуршало. Мельтешило. Шепталось вслух. Бормотание, отрывочные фразы. Раздражённые «Твою ж мать, это не та деталь!» и «Где этот серый, плоский, узкий…!» Доносились отчётливо. Он знал, она выйдет. И она вышла. Волосы чуть растрёпаны, на щеке пятно от того, что опиралась рукой. Губы плотно сжаты. В руках — тонкая пластина из LEGO, несуразно торчащая из пальцев. Со-ён остановилась прямо перед диваном и смотрела на него в упор. Глаза — с вызовом, губы — в напряжённой линии. — Ин Хо, — произнесла она ровно, без кокетства. — Мм? Он даже не повернул голову. Просто сделал вид, что увлечён экраном. — Я попробовала. Честно. Целый час. По инструкции. — И? — Я сделала девять с половиной процентов от первого пакета. Из двадцати пяти. Он фыркнул. — Горжусь. — Ин Хо. Она подошла ближе, перекрыла вид на телевизор, наклонившись так, что её локти опёрлись о спинку дивана. Теперь он точно не мог игнорировать. — Я не прошу тебя собрать всю машину. Просто…ну хоть немного! Там нужна сила. Я не могу защёлкнуть эти дурацкие зубцы. Он медленно перевёл на неё взгляд. — Я тебе сказал: нет. Я не буду тратить на это время. — Ты не собираешься мне помочь, — жёстко поправила она. — Разница есть. — А ещё я не собираюсь портить выходной, Со-ён. У меня была надежда просто побыть дома, отдохнуть, не заниматься сраным “инженерным творчеством” ради того, чтобы ты потом выставила это на стриме и забыла. Ты хочешь игрушку. Ты её купила. Вот и играй. Он повернулся к экрану и громко прибавил звук. Фильм заговорил о вымирании медоносных. Со-ён замерла на секунду. А потом — выпрямилась. Придвинулась ближе, и — низким голосом, почти бархатно: — Ах вот как… Он молчал. — Ну, хорошо. Раз ты сделал свой выбор… — она склонила голову, в голосе была мнимая ласка, и это его уже насторожило. И тогда она выдала: — Только знай, Ин Хо…ближайшие две — нет, три недели твоим лучшим другом в постели будет твоя рука. Он даже не сразу осознал. — Чего? — нахмурился он, резко повернувшись к ней. — Ты всё правильно понял, — сказала она медленно, дерзко, глядя ему прямо в глаза. — Я отказываюсь от секса с тобой. Удачи тебе с правой или левой — не знаю, какая тебе больше по душе. Она развернулась, уже идя прочь. Он, ошарашенный, поднялся с дивана: — Со-ён… — Не надо! — огрызнулась она резко, не оборачиваясь. И громко, как в финале драмы, захлопнула дверь спальни. Тишина. Ин Хо остался стоять, не зная, злиться ли или смеяться. Но знал одно точно: Со-ён не шутит. И это не «молча поворчала и забыла». Это была настоящая женская санкция. Он провёл рукой по лицу. Потом глянул на дверь. Потом на телевизор. И выругался тихо себе под нос: — Чёрт…

***

Дверь захлопнулась с хлёстким гулом, и в ту же секунду Со-ён оказалась в глухой тишине их спальни. Она остановилась в центре спальни, прижимая к груди инструкцию и пакет с деталями, как будто они могли послужить ей щитом от его равнодушия. На секунду она застыла — будто сама не ожидала, что скажет ему это. И даже не то чтобы жалела. Просто…теперь стало по-настоящему тяжело. Со-ён подошла к кровати, тяжело села, почти уронив себя на мягкий матрас, и аккуратно разложила перед собой детали. Она сняла резинку с волос, пальцами расправила пряди, откинула их за спину. Склонилась над первым пакетом, достала пластину, распечатала следующий. Пошарила взглядом по инструкции. Руки действовали по привычке — ловко, быстро. У неё получалось. Но внутри всё бурлило. — “Не собираюсь заниматься этой хернёй”, — передразнила она, стиснув зубы и нажимая деталь так сильно, что ногти побелели. — Тебе бы что-нибудь вообще делать, кроме как работать? Короткая деталь не вставала — один из креплений не совпадал по размеру. Со-ён выругалась сквозь зубы: — Иди к чёрту. Она не плакала. Конечно нет. Со-ён ненавидела плакать. Это было для слабаков, для истеричек, для жертв. А она — нет. Но челюсть сжалась. Внутри — как будто кто-то медленно закручивал винт. За грудиной — острая обида. — Я, блин, старалась. Сюрприз тебе хотела. Устроить день, как у нормальных пар. А ты? — её голос сорвался. — Только работать. Всё, что умеешь. Она резко прижала очередную деталь — хруст крепления дал знать, что встала. Со-ён вдохнула. Вытянулась. Села с прямой спиной, сложила руки на коленях, глядя в одну точку. Глаза горели. Чуть блестели. Но она не моргала. — Я не хочу от тебя всего. Я не прошу быть каким-то супергероем. Просто быть рядом, — выдохнула она шепотом. — Помочь, когда я зову. Быть…просто моим. А ты… Тишина. Только еле слышный скрип конструктора, когда она снова взялась за сборку. Минуты шли. Она упорно выстраивала корпус машины, приклеивая к каждому сегменту по капле собственной боли. Всё это было не про LEGO. И не про машину. Это была попытка построить хоть что-то. Хоть что-то, что не развалится, как всё в её жизни раньше. Со-ён склонилась, глаза снова защипало, но она яростно протёрла их запястьем и продолжила. Она никогда не сдаётся. Никогда. И если он не хочет — fine. Сама справится. Дверь открылась без стука — тихо, осторожно. Ин Хо выглянул, замер в проёме. Его взгляд упал на Со-ён, сидящую на кровати спиной к нему. Её поза была напряжённой — плечи чуть сведены, руки сжимали мелкие детали, но двигалась она почти машинально. Он стоял секунду, другую. И понял. Надо было помочь. Надо было не спорить. Надо было просто сесть рядом. Он закрыл за собой дверь и медленно подошёл. На полу лежал пластиковый пакет с деталями, аккуратно разложенные листы инструкции, уже частично собранный корпус машины. Она даже не подняла на него взгляд, когда он подошёл ближе. Ин Хо сел сбоку, тяжело выдохнул, провёл ладонью по её спине — сначала легко, потом крепче обнял, притянул к себе, прижавшись лбом к её плечу. — Со-ён, — его голос был тихим. Он не умел извиняться. Особенно словами. Он всё больше руками, поступками. Но сейчас…слова были нужны. Она молчала. Секунду. Две. А потом — резко отдёрнулась, вырвалась из его объятий. Даже не смотря. Просто так — раз и нет. — Не надо, — отрезала она хрипловато. — Ты что, думаешь, если меня обнять, я всё забуду? — Я не это… — он начал было, но она уже повернулась к нему. — А что ты? Опять обнимашки, поцелуйчики, извинения, а потом в душ, да? Ага. Отличный план. Прямо “я тебя люблю, но только если между делом можно трахнуться”. Он моргнул. Он не ожидал такого. Настолько. — Что ты несёшь? Со-ён, я люблю тебя не за секс, — он сжал кулаки. — Я вообще ни про это сейчас. — А я вот только и слышу в тебе это, — отрезала она, уже громче, но не крича. — Всё, что ты делаешь, когда мы ссоримся — это пытаешься замять, слинять или прижать и трахнуть — и думаешь, что всё, я простила. А я не простила, Ин Хо! Он открыл было рот, но замер. Пауза. Он вдруг заметил — глаза у неё красные. Не опухшие, не заплаканные… но покрасневшие. И блестящие. Слишком блестящие. — Ты…ты плачешь? — выдохнул он осторожно. — Из-за тебя ещё плакать? — вскинулась она. — Не дождёшься! Слишком много чести! Она отвернулась, провела рукой по щеке слишком резко, слишком показательно. Ин Хо сжал челюсть. Он понял, что накосячил. Не в смысле “не помог с игрушкой”, нет. А в смысле наступил на её чувства. Отмахнулся от них. Отмахнулся от неё. Он не был равнодушным. Просто…просто хотел выходной, немного покоя, никуда не спешить. А она хотела — их день. Вместе. Хотела по-детски порадоваться, устроить что-то милое. А он отказался. И теперь вот она сидит, маленькая, злая, гордая, и сдерживает себя, чтобы не зарыдать. — Послушай… — он двинулся ближе. — Я дурак. Прости. Она не ответила. Смотрела в коробку. — Я хотел провести день с тобой. Просто по-другому. Мне не Лего было важно, а… ну…покой, утро с тобой, без беготни. Я не понял, что для тебя это больше, чем просто коробка. Ты хотела сделать для нас что-то…настоящее. Я это понял. Только поздно. Она снова не ответила. Но пальцы у неё дрогнули на детальке. Он придвинулся ещё ближе, сел рядом, не касаясь. — Прости. Молчание. Потом — еле слышный шепот: — Ты идиот, Ин Хо. — Это да. — И ещё упрямый. — Признаю. — И всё равно ведёшь себя, как дурак. А я просто хотела, чтоб ты был рядом. Он протянул руку и легко взял её ладонь. Она не отдёрнулась. — Я рядом. Даже когда туплю — я рядом. — Угу. Рядом, но далеко, — пробормотала она. — Тогда разреши мне вернуться. Она долго не отвечала. Потом медленно подняла взгляд — глаза действительно влажные, ресницы слиплись в уголках. — Ты собираешь или я одна эту чёртову машину собирать буду? Ин Хо чуть улыбнулся. — Конечно собираю. — И не жалуйся. Иначе я добавлю ещё неделю — в твоё наказание. Ну думаю твой кулак тебе поможет. Он тихо хмыкнул. — Только если он с такой же фигурой, как ты. И это был намёк. Но уже не в сторону ссоры — а в сторону примирения.

***

Часы показывали почти два ночи, когда Со-ён выпрямилась, закусив губу, и осторожно защёлкнула последнюю деталь. Щелчок был почти незаметным, но в тишине спальни он прозвучал как выстрел — финальный аккорд. — Всё, — прошептала она, не веря. — Всё, Ин Хо. Мы это сделали. Он, сидящий на полу рядом, с усталым вздохом откинулся на руки. — Это было как мини-версия ада, — проворчал он, но без злости. — Ага, только в аду нет таких крутых тачек, — ухмыльнулась Со-ён, поднимая модель обеими руками. — Посмотри на неё. Просто…идеально. Машина действительно вышла внушительной — оранжевый корпус с чёткими линиями, фары, руль, все мелочи продуманы. Со-ён держала её с трепетом, будто это была не игрушка, а скульптура, созданная на заказ. — Ставлю на полку. Помогай. Они вдвоём встали. Со-ён пошла к стеллажу у стены, на который заранее освободила верхнюю полку — прямо напротив геймерского стола. Ин Хо держал лампу, освещая полку, пока она аккуратно ставила модель на её новое место. Когда машина заняла своё законное положение, Со-ён на шаг отошла, скрестив руки на груди. — Всё. Теперь у меня наконец-то будет идеальный фон на стриме, — с гордостью протянула она. — Ради этого я весь день собирал пластик? — буркнул Ин Хо, но беззлобно. — Это была психологическая проверка. Со-ён повернулась к нему, потянулась и зевнула. — Не ной, ты справился. И я… — она на секунду замялась, потом продолжила, — …я рада, что мы всё-таки это сделали вместе. Даже если с боем. Он подошёл ближе, убрал прядь волос с её лба и заглянул в глаза. — Я тоже. Прости ещё раз. — Да всё уже, — пробормотала она и потянулась к нему щекой, легко коснувшись его подбородка губами. — Главное — ты извинился. Он обнял её за талию, привлекая ближе. — Так… — начал он лениво. — А теперь давай обсудим одну важную вещь. — М? — Со-ён прищурилась, заподозрив подвох. — Ты…не могла бы…пересмотреть свой указ по поводу трёх недель? Ну, ты понимаешь, мой левый кулак уже начал подыскивать себе адвоката. Она прыснула от смеха и оттолкнула его на шаг, но он не отставал — склонился ближе, притянул её, легко погладил по спине. — Я был идиотом. Признал. Помог. Собрал с тобой машину. Ты сказала, что посмотришь на моё поведение — я смотрю, ты сама уже таешь. — Я не таю, — фыркнула она, стараясь сохранить серьёзность. — Просто уважаю усилия. — А я уважаю твою решимость, но, будь добра, отмени приговор. Это жестоко. Почти незаконно. И нерационально. — Нерационально? — Да. Если ты меня не допустишь к телу, я начну ворчать и таскаться за тобой как голодный кот. — Ворчащий голодный кот, говоришь? — она смотрела на него с ехидной полуулыбкой. — Да, — серьёзно сказал он. — Список жалоб уже начал составлять. — Угу. Добавь туда: “жена имеет хобби, и оно не включает туда твои штаны”. Ин Хо хмыкнул и наклонился ближе, уткнувшись носом в её шею. — Со-ён…ты у меня такая красивая, заботливая, даже когда злая…и я тебя обожаю. Я всё понял. Но ты пойми: я не из-за секса просил прощения. Я хотел просто быть с тобой. В любой форме. Она снова не сразу ответила. Он прижался к ней плотнее, обняв мягко, без нажима, просто чтобы быть рядом. Она чувствовала его дыхание на коже, и что-то внутри — обида, колкость, упрямство — потихоньку растворялось. — Ну… — начала она, чуть наклонив голову. — Посмотрим на твоё поведение. — Это значит “да”? — Это значит — веди себя как человек, а не как пень. Тогда, может быть, и подумаю. Он тихо рассмеялся и прижался губами к её шее. — Ты просто богиня. — Ещё одно слово — и ты обратно на три недели улетишь в одиночку. Он поднял руки в жесте капитуляции, но глаза его светились — потому что всё, что надо было, он услышал.