Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Спальня была окутана тёплым полумраком. Лишь мягкий холодный свет от монитора озарял лицо Со-ён, отбрасывая лёгкие блики на её скулы и губы. Она сидела, подогнув одну ногу на кожаном кресле, в шёлковом халате цвета шампанского, с чуть растрёпанными волосами, стянутыми небрежной заколкой. Щёлканье мыши, короткие вздохи — за последние полчаса она бессмысленно бродила по вкладкам, не в силах сосредоточиться. Внутри всё зудело. Нечёткое ощущение надвигающегося…чего-то. На экране мигнул значок почты. Она посмотрела на него, не придавая значения, но машинально щёлкнула. От: Менеджер Тема: СРОЧНО. Личное предложение. Конфиденциально. Время: 21:47 Со-ён на секунду замерла — менеджер никогда не писал в таком тоне. Обычно всё шло спокойно, а тут — напрямую. Быстро открыла. “Со-ён, привет. Появился очень необычный клиент. Говорю сразу — это деликатно. Им нужна одна секунда прямого попадания сайта в стрим. Буквально «случайно кликнула», или «что это тут за вкладка», и сразу закрыла. Сайт не светится в Корее, VPN сделает всё. Главное, чтобы был виден домен, ничего больше. Понимаю, предложение странное. Но сумма — 300 000 долларов. Они понимают что у тебя большая аудитория, и это риск. Поэтому готовы заплатить двойную сумму. Перевод в течение двух часов после стрима, без контрактов и без налога. Думаю, ты понимаешь, о чём речь. Ответ нужен до полуночи. Потом клиент уйдёт. Никому ни слова.” Со-ён уставилась в текст, чувствуя, как внутри будто бы по чуть-чуть падает температура воздуха. Руки слегка похолодели. Она не сразу осознала, что перестала дышать. Сделала вдох, но он получился резким. — Сука… — прошептала она почти беззвучно. Губы нервно дёрнулись. Курсор мыши завис над кнопкой «ответить», а затем дрогнул и уехал в сторону. Она откинулась на спинку кресла, глядя в пустоту перед собой. Наркошоп. Блядь. Она прекрасно понимала, что это. И чем это пахнет. Знала всё — до запятой. Это даже не чёрный рынок, это — за гранью. И при этом…300 косых. За одну. Секунду. Клик. Случайный. Легенду придумает сама. На душе стало вязко. Она не могла пошевелиться. Медленно, очень медленно она провела ладонью по лицу. Горячая. Сердце билось в шее. Она ненавидела себя за то, что не может тут же удалить письмо. Потому что ей хочется. Чёрт возьми, да. Хочется. Не из-за денег. Хотя и из-за них тоже — она всегда ценила деньги. Как инструмент, как оружие, как доказательство того, что она может. Она бы купила на них всё что угодно. Что-то бессмысленное. Что-то роскошное. Что-то, от чего у людей отвисала бы челюсть. Ради этого стоило рискнуть? Или всё-таки нет? — Ох ты ж, блядь… — снова прошептала она и закусила губу. Она посмотрела вбок — дверь в спальню была приоткрыта. За ней, где-то в тишине квартиры, Ин Хо сидел в своём кабинете. Наверняка весь ушёл в работу. Сосредоточенный, собранный. Если он узнает… Если он узнает? — А он не узнает, — почти убеждённо сказала она себе, но в голосе была неуверенность. Она обернулась к экрану. Перечитала письмо. Потом ещё раз. Пальцы слегка дрожали, когда она поднесла их к клавиатуре, но так и не нажала ни одной кнопки. — Это же просто…игра. Роль. Как раньше. Просто случайный клик. Они даже не поймут. Я всё разыграю идеально. Я же не дура. Внутри, словно старый голос шептал: А вдруг заметят? А вдруг запишут? А вдруг вырежут этот момент и понесут по форумам? А вдруг до копов дойдёт? — Да ну нахрен, — пробормотала она и резко закрыла вкладку с письмом. В груди всё сжалось. Она выдернула резинку из волос, тряхнула головой. Всё, хватит. Не думай. Не сейчас. Но уже через минуту снова открыла почту. Письмо всё ещё было там. 300 000 долларов. “Случайный” клик. Со-ён закрыла глаза. Уперлась пальцами в висок. Глубоко вздохнула. Это было как… наркотик. Не деньги — искушение. Власть. Переход грани. Возможность сделать то, что нельзя, и остаться невредимой. Как с Игрой. Она почувствовала этот знакомый, болезненно сладкий зуд под кожей — сделать то, чего делать нельзя. Но сделать всё равно. Потому что может. — Ёбаный ты менеджер, — прошептала она и сжала челюсть. Щелчок ручки двери прозвучал особенно громко в тишине спальни. Со-ён дёрнулась, будто её ударило током. В панике она смахнула мышкой окно браузера, и письмо исчезло с экрана в долю секунды, спрятавшись за банальнейшим фоном рабочего стола. Пальцы дрожали. Она резко обернулась, волосы упали на плечо. Ин Хо стоял в дверях — высокий, в чёрной домашней футболке и свободных брюках, с уже расслабленным лицом, но глазами — внимательными, цепкими. Как всегда. Как у охотника. Он медленно вошёл, не спеша. — Я закончил, — сказал он, глядя прямо на неё. Голос был спокойным, но внимательным, с лёгкой нотой тепла. — Ты ведь хотела, чтобы мы вместе что-то посмотрели. Или просто…побыли, — он пожал плечами, будто бы невзначай. — Я свободен. Она не ответила. Просто смотрела на него. Как будто застали на месте преступления. Зрачки расширены, плечи напряжены. Губы приоткрыты, дыхание неровное. Ин Хо остановился. Его взгляд скользнул по лицу Со-ён, потом перевёлся на монитор. Он чуть прищурился. Линия рта стала жёстче. — Что-то случилось? — Нет, — слишком быстро. Он сделал пару шагов ближе. Тихо, сдержанно, без резких движений. Но в его походке уже слышался контроль. Он всё понял. Он видел момент, когда она свернула окно. Его не проведёшь. — Со-ён. Она отвернулась к монитору, пытаясь набрать нормальное дыхание. Зашевелила мышкой, будто бы занята делом. — Что? — бросила она хрипло. — Я просто читала новости. Ты чего такой серьёзный? Ин Хо не остановился. Подошёл вплотную. Не касаясь её, но дыша почти в ухо. Тёплым ровным дыханием, от которого она ещё сильнее напряглась. Его голос стал ниже. Прямее. — Не включай дурочку. Рассказывай. — Я не… — Она тут же обернулась, в голосе раздражение, оборонительная агрессия. — Рассказывать что, Ин Хо? Я просто сидела. Ничего особенного. Ты чего так наезжаешь? Всё хорошо, — быстро, резко. Она даже усмехнулась, будто старалась сделать голос беззаботным. — Просто немного залипла в экран. Он медленно подошёл ближе. — В экран, — повторил он, не отводя взгляда. — Интересно, во что? — Да так… — она чуть отвела глаза. — Почту смотрела. Ин Хо замер. — Почему свернула? Со-ён не ответила сразу. Губы приоткрылись, потом снова сомкнулись. — Просто, — выдохнула она. — Потому что ты вошёл, и я… — И ты испугалась меня? — с иронией, но без улыбки. Она прищурилась, зацепившись за его интонацию. — Не выдумывай. Просто свернула, потому что письмо не особо важное. Он подошёл ближе. Совсем рядом. Его тень упала на экран. Со-ён чуть отодвинулась на кресле. — Покажи. — Что? — Почту. Покажи. — Ин Хо… — в голосе её проскользнула раздражённая нотка. — Ты серьёзно? Мне что, теперь тебе отчёт делать? — Обычно ты ничего не прячешь. Особенно от меня, — он всё ещё говорил спокойно. Но глаза не улыбались. — А сейчас ты выглядишь, как человек, который только что удалил что-то важное. Или опасное. — Это глупо, — бросила она, отводя взгляд. — Это просто письмо. Ерунда. Он сделал шаг к столу. Со-ён напряглась. — Ин Хо, — выдохнула она, — я же сказала… — Открой почту, — повторил он. — Нет. Она положила руку на мышку, второй рукой прикрыла монитор — бессмысленный жест, но он исходил от страха. Панического, нерационального. Ин Хо наклонился к ней. — Отойди. — Нет! — она вскинула голову, лицо побледнело. — Со-ён, — тихо, ровно, но сдавленно, — отойди от стола. — Это не твоё дело. — Нет, это моё дело, — резко. — Потому что вижу, как ты себя ведёшь. Ты трясёшься, как будто только что подписала контракт с дьяволом. И если ты действительно ничего плохого не собиралась делать — тогда дай мне просто взглянуть. — Я не хочу! — вспыхнула она. — Ты сейчас себя ведёшь, как параноик! Ин Хо протянул руку. Она попыталась его остановить, резко схватила его за запястье. — Не трогай! — Не сопротивляйся, — процедил он, отталкивая её руку. Он не толкнул её — просто убрал, твёрдо и безэмоционально. И в следующую секунду мышка была в его руке. Щелчок. Со-ён резко встала. — Ин Хо, не смей! Щелчок. Почта открылась. Он пролистал. Увидел заголовок письма: СРОЧНО. Личное предложение. Конфиденциально. Открыл. Тишина. Глаза его скользили по тексту, и с каждой строкой его лицо становилось каменным. Никакой эмоции. Только абсолютная неподвижность. Со-ён стояла рядом, обхватив себя руками. Она молчала. И молчание это было красноречивее любых признаний. Наконец он откинулся назад, обернулся к ней. — Со-ён. Она не смотрела на него. — Серьёзно? — медленно, холодно. — Я…просто читала, — выдавила она. — Ты просто читала, — он рассмеялся — но это был короткий, сухой, злой смешок. — Ты просто…Читала. Предложение. Рекламировать наркотики. На стриме. Перед аудиторией. — Я не собиралась этого делать, — ответила она резко. — Просто…открыла. Прочитала. Всё. — А свернула, как преступник, — он поднялся. — И сидела, как будто тебя поймали с пистолетом в руке. Со-ён, ты серьёзно думала хоть на секунду это сделать? Она не ответила. Смотрела в пол. Он видел, что она молчит не потому что сожалеет, а потому что не знает, что сказать. — Ты хоть понимаешь, что это такое? — голос его стал резким, громче. — Это не просто риск. Это — наркотики, Со-ён! Наркотики, чёрт возьми! Тебе предлагают вставить ссылку на торговлю смертью в твою трансляцию. На миллионы зрителей. И ты не сразу это удалила. Нет, ты сидела. Ты размышляла. — Это деньги, — выдохнула она, почти оправдательно. — Это были…огромные деньги. Он шагнул к ней. — У тебя есть деньги. Ты купаешься в них. Ты живёшь в квартире, она уже стоит, как полгорода. Ты носишь платья за сумму, которую нормальные люди зарабатывают годами. Тебе мало? — Это не в деньгах дело, — сорвалось с неё. — Я не знаю, что это было…Просто…как будто бы…азарт, что ли… Ин Хо встал прямо перед ней. Его глаза — тёмные, тяжёлые, острые, как лезвия. — Азарт? Азарт?! Со-ён, это не казино. Это не ставки. Это — грязь. Настоящая. Ты хочешь скатиться туда? Ты хочешь, чтобы тебя закрыли? Или чтобы кто-то из подростков, посмотрев твою “секунду рекламы”, кликнул и купил что-то, чего не переживёт? Он говорил всё громче. Почти кричал. Но не срывался. Он контролировал себя, как всегда — но с трудом. — Ты даже не подумала, насколько это низко. Не просто незаконно. Низко, отвратительно, подло. Ты всегда была острая, дерзкая, аморальная — но не тупая. А сейчас ты вела себя как последняя идиотка. Забыла как после того, как ты удрала с острова, что с тобой происходило?! Конечно ты не помнишь, зато всё это дерьмо помню я! Помню как тебя втянули в наркоту. Помню тебя под кайфом. Это было ужасно…я еле вытащил тебя из этой грязи. И не смей оправдываться, что ты была морально уничтожена, ты сама выбрала этот путь! Со-ён сжалась. Она молчала. — Только попробуй это сделать, — процедил он. — Если я хоть раз увижу, что ты это всерьёз рассматриваешь…Я выкину весь этот стримерский сетап. Сожгу его. Уничтожу. Ты меня поняла? Она молчала. — Я тебя спросил, — твёрдо. — Да, — тихо. Он стоял, глядя на неё. Долго. Потом выключил монитор, резко, как будто вырывал из стены источник заразы. — Удалишь это письмо. И забудешь. И если менеджер ещё раз пришлёт что-то подобное — он пойдёт туда же, куда и эта хрень. Под землю. Он вышел, не дождавшись ответа. Дверь хлопнула. Со-ён осталась стоять посреди комнаты. У неё дрожали руки. Ей хотелось закричать. Но больше — ей хотелось вернуться к письму. Не чтобы нажать. А чтобы понять: почему она вообще допустила это в себя. Монитор всё ещё был выключен. Со-ён села перед ним, обхватив колени, согнувшись, как будто защищалась от чего-то невидимого. Свет в комнате тусклый, лишь настольная лампа отбрасывала тёплое пятно на край стола. За окном тянуло холодом, даже сквозь закрытое стекло, и казалось, что этот холод просачивался внутрь — в кожу, в кости, в мысли. Она чувствовала себя…глупо. Не просто виновато — унизительно глупо. Как школьница, попавшаяся на воровстве. Как будто поймали не просто на грязной идее, а на собственном моральном падении. Ин Хо ушёл — не в ярости, нет. Но его молчание в дверях, его спина, выпрямленная, напряжённая, — резали больнее, чем любой крик. Она опустила голову на руки. Почему? Почему она вообще на секунду подумала, что это…нормально? Нет, она не хотела продвигать наркотики. Не хотела, чтобы кто-то реально пострадал. Но была эта секунда, эта крошечная, почти незаметная, но реальная трещина, в которой её жадность, адреналин, тяга к запретному — начали прорастать, как сорняки. Со-ён поднялась медленно. Протянула руку, включила монитор. Зашла в почту. Письмо всё ещё висело. Она навела курсор. Щелчок. Ответить. Пальцы замерли над клавиатурой. Мысли метались — что сказать? Как? Обычно она не парилась. Слала к чёрту легко, с ухмылкой. Но сейчас — это было что-то другое. Это было о себе. О границе, которую она чуть не перешла. Она медленно начала печатать: Тема: Конфиденциальное предложение “Здравствуйте. Я прочитала ваше письмо. Долго думала. И решила отказать. Да, сумма внушительная. И да — вы наверняка уверены, что “ничего страшного” и “всего секунда” не принесёт вреда. Но для меня это прежде всего риск. Я могу потерять репутацию, пасть перед аудиторией. А это мой заработок. И я не собираюсь рекламировать вещи, которые ломают жизни. Даже если они хорошо платят. Даже если это “возможно никто не узнает”. Знаете, было заманчиво. И именно поэтому — нет. Потому что если я на секунду допустила мысль, что это возможно — это уже тревожно. Я просто ошиблась. Это огромный риск. Со-ён” Пальцы зависли над кнопкой отправки. Она перечитала. Никаких шуток. Никакой бравады. Просто правда. Щелчок. Письмо ушло. Со-ён откинулась на спинку стула, медленно выдохнула. Почувствовала лёгкую тошноту от напряжения. Не физическую — психологическую. Усталость, обида. Даже не на Ин Хо — на себя. Она встала и пошла в ванную. Холодной водой плеснула в лицо. Подняла взгляд к зеркалу. Бледная, губы чуть прикушены, глаза — напряжённые. Но в них больше не было той жадной искры, что была час назад. Теперь там было осознание. Со-ён вытерла лицо полотенцем, бросила его на стиральную машину и, задержавшись у порога ванной, на мгновение прижалась лбом к косяку. В груди — тихое покалывание, знакомое чувство, когда хочется, чтобы тебя простили, но гордость ещё держит изнутри. Но не сейчас. Она знала — сейчас надо просто быть честной. Просто собой. Такой, какая есть. Тапочки мягко шлёпали по полу, когда она вышла в гостиную. В квартире было почти темно — только экран телевизора светился холодноватым голубым светом, отбрасывая на стену шевелящиеся тени. Ин Хо сидел на диване, слегка наклонившись вперёд, локти — на коленях, подбородок опирался на сцепленные пальцы. Он не переключал каналы. Что-то шло, какие-то лица мелькали на экране, но он явно не смотрел. Он услышал её шаги, но не обернулся. Со-ён замерла за спинкой дивана на пару секунд, а потом, словно робко решившись, обошла и молча села рядом. Не вплотную — оставив между ними несколько сантиметров воздуха. Напряжения. Тишины. — Ин Хо… — тихо, почти шёпотом. Голос немного дрогнул, но она не убрала его, не проглотила. Он не ответил. Только медленно перевёл взгляд на неё. Без ярости. Но и без мягкости. Просто — тяжело и внимательно. Она чуть поёжилась. Потом посмотрела прямо на него. — Прости. Я правда…не хотела. Я бы не сделала этого. Наверное. Просто… — она опустила глаза, обхватила ладонями колени, сжала их, как будто могла сдержать изнутри напряжение. — Просто…деньги — это моя слабость. Это как…не знаю. Как рефлекс. Как что-то, что у меня в крови. И я ничего не могу с собой сделать. Я когда вижу много — у меня будто разум отключается. Пауза. Ин Хо смотрел на неё молча. А потом произнёс, негромко: — Ты думаешь, я не знаю, как это — когда разум отключается от жадности? — Он откинулся на спинку дивана, взгляд устремлён в потолок. — Я знаю, как это убивает. Сначала — человеческое в человеке, потом всё остальное. Деньги — это как наркотик сам по себе. Просто легальный. И ты сейчас была в шаге от того, чтобы рекламировать один наркотик во имя другого. Со-ён вздрогнула. Хотела что-то вставить, но он не дал: — Ты взрослая. Ты умная. Ты сильная. Но ты была готова ради “секунды” рисковать собой, своей репутацией, тем, что мы с тобой строим, ради чего вообще мы выбрались с того дерьмового острова. Ради “одной вкладки”, — Он повернулся к ней. — Ты вообще представляешь, что бы было, если бы кто-то увидел? Ты думаешь, твои зрители идиоты? А если это кто-то, кто в отчаянии, кто реально попробует после этого? А если посадят? Это же не просто стрим. Это ответственность. Она только кивнула, не поднимая глаз. Губы сжаты, руки дрожат. — Я знаю. Я правда знаю. Я…когда письмо прочитала — мне стало страшно. Страшно от самой себя, — Она тихо рассмеялась. Горько, почти беззвучно. — Я не герой, Ин Хо. Я слабая, как бы не пыталась храбрится…и временами очень тупая. Он молчал. Смотрел на неё так, как будто видел сразу всю её — и испорченную, и уязвимую, и честную. Потом медленно поднял руку, провёл пальцами по виску, устало. — Ты не тупая. Ты просто…сломанная. Как и я. Она подняла взгляд. И в этой секунде было столько боли — не потому, что он её упрекал, а потому, что он видел её по-настоящему. — Я бы не позволил тебе этого сделать. Даже если бы пришлось отключить тебе интернет и выкинуть всё к чёртовой матери. Я бы встал между тобой и этим решением. Понимаешь? Я не позволю тебе…сдохнуть вот так. По частям. Со-ён слегка всхлипнула. Но не заплакала. Просто кивнула, резко, сжато. Он тихо выдохнул. — Ты написала им? Она молча кивнула. Потом добавила: — Сказала, что отказываюсь. И что я ошиблась. Тишина. Ин Хо смотрел на неё ещё пару секунд. А потом резко потянул её к себе — обхватил руками, притянул на колени. Она чуть вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Он положил её голову себе на плечо. Рука легла ей на затылок, другая — крепко обняла за талию. Сердце билось у него часто. Она слышала это прямо ухом. И чувствовала, как он крепче сжимает, будто боялся, что она исчезнет. — Не делай так больше, Со-ён. Я тебя прошу. Не за себя — за тебя. — Хорошо, — шепчет она. — Обещаю. И сидят так. Долго. Телевизор гудит фоном. Но в комнате главное — не звук, а тишина.