Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Вечер тянулся лениво. За окнами почти стемнело, серый город растворился в неоне реклам и приглушённом шуме улицы. Квартира будто затаилась, в ней царила та редкая тишина, которая появляется только тогда, когда никто никуда не спешит. Со-ён устроилась на диване, поджав одну ногу под себя. На огромной плазме в студии мелькали кадры из очередного шутера: оглушительные взрывы, прицельный огонь, короткие команды союзников, которые доносились из телевизора. Она злилась — что-то у неё не шло в игре, но упорно продолжала. На диване рядом валялись джойстик от второго игрока, плед и одна сиротливо скукожившаяся подушка, явно пережившая чью-то утреннюю лень. На кухне, отделённой от гостиной лишь барной стойкой, звякала ложка — Ин Хо мерил кофе в турку. Кофе — его ритуал, почти священный. Сегодня он решил, что для вечера не хватает только крепкого, ароматного напитка — и почему бы не сварить сразу на двоих? — Со-ён, — отозвался он, не оборачиваясь, — будешь кофе? Она, не отрывая взгляда от экрана, отстрелила коротко: — Буду. Сделай покрепче. Я сегодня никакая. Спала вроде нормально, а с самого утра будто цементом залили… — Угу, — кивнул он, включая плиту. — С молоком? — На миндальном, — уточнила она, морщась от очередного промаха в игре. — И без сахара. Лучше вообще покрепче. Надо встряхнуться. Играю как инвалид без рук. Ин Хо усмехнулся, насыпая кофе в турку. — Значит, покрепче. С миндальным молоком… — пробормотал он, будто записывая в голове заказ. — Я заметил, что вот сколько мы в браке, ты каждый раз так просишь, будто я твой личный бариста. — А ты и есть, — отозвалась Со-ён, вытянувшись на диване. — Бариста. Он хмыкнул. Запах свежемолотых зёрен медленно начал расползаться по квартире. Тепло, уютно. Он уже доставал миндальное молоко из холодильника, когда вспомнил про вчерашнее. — Кстати, — бросил он, — как ты там после крылышек? Всё нормально? Со-ён тут же оторвалась от игры и, не глядя, вскинула палец вверх: — Сегодня не тошнило, если ты об этом. Но если ты когда-нибудь ещё притащишь эти острые, масляные, адские куски чёрт-знает-чего в дом — я тебя выгоню. Понял? — Принято, — спокойно ответил Ин Хо, наливая воду в турку. — Крылышки буду есть только под мостом на берегу реки. Один, в тишине, как изгнанник. — В идеале — в другом городе, — буркнула она. — И без шанса вернуться. Честно, Ин Хо…я ведь тебе сразу сказала, что не люблю острое. А ты: “Со-ён, давай, это вкусно!” Вот и допрыгались. Ин Хо усмехнулся, помешивая кофе ложечкой. Он уже знал, что на самом деле она не так уж и зла — скорее, просто дразнит. Но и лёгкая обида всё же сквозила. Со-ён не была из тех, кто жалуется всерьёз. Её надо было читать между строк. — Прости, — сказал он почти виновато. — Просто мне как-то…не знаю. Захотелось чего-то простого. Ностальгия, что ли. Не ресторанного. Вспомнилось, как мы с братом в студенчестве ели их на крыше, запивая соджу. Со-ён прищурилась, наконец-то поставив игру на паузу. — Ты пенсионер или что? Воспоминания об университете, ностальгия по крыльям…Скоро начнёшь говорить, что раньше трава была зеленее и “музыка нормальная кончилась в 2005-м”. Он рассмеялся, а потом всё же тихо добавил: — Всё равно жаль, что тебя вырвало. Я не хотел. Думал, ну попробуешь одно-два…Я просто скучал по еде без золотого листа и устриц. — А я скучаю по мужику, который не покупает еду из ведра, — парировала она, но в голосе уже не было раздражения — скорее, лёгкая ирония. Запах кофе стал гуще, насыщеннее. Он выключил плиту и аккуратно перелил напиток в две высокие кружки. — Сейчас принесу. С миндальным, без сахара, покрепче, для моей ненаглядной, — перечислил он с лёгкой усмешкой. Со-ён фыркнула, снова повернувшись к экрану и возвращаясь в игру. — Только не пролей, бариста. Ин Хо подошёл к дивану, неся две кружки. Одна — его, простая чёрная керамическая, вторая — её, с каким-то минималистичным логотипом бренда, который он, если честно, даже не запоминал. Просто когда-то она сказала, что из этой удобнее пить — и с тех пор она была «её». — Держи, — он аккуратно поставил чашку на край журнального столика, рядом с пледом и джойстиком. Со-ён кивнула, даже не взглянув — очередной раунд в игре начался, и пальцы её быстро забегали по кнопкам. Ин Хо, опустившись в кресло напротив, сделал первый глоток своего кофе. Горячий, насыщенный, горьковатый — именно такой, как он любил. Он посмотрел на неё поверх кружки. — Ну, как там? — кивнул в сторону телевизора. — Всё ещё инвалид? — Пока что да, — отозвалась она мрачно. — Меня тут какой-то школьник убивает в каждом раунде. Сука мелкая. У него, наверное, кнопки уже вросли в пальцы. Вот что за фигня? — злобно бросила она в пространство, при этом продолжая стрелять. — Я в него очередь, а он — в голову одним выстрелом. Ин Хо усмехнулся, откинувшись в кресле. — Видишь, я знал, что кофе поможет. Ты злее стала. Значит, бодрее. Со-ён молча протянула руку к своей чашке, машинально взяла её, поднесла ко рту — и тут же резко отдёрнула. Она нахмурилась. Принюхалась. Лицо скривилось так, будто кто-то только что сунул ей под нос тухлый тунец. — Это что, блядь? Ин Хо приподнял бровь. — Кофе. Как ты просила. На миндальном, покрепче. — Это…это… — она отвернула чашку от себя, поморщившись. — Оно воняет. Ты нюхал вообще? Что за помои ты мне дал? Он замер, не сразу поняв, что происходит. — Что? — Помои, — отчеканила она, подняв кружку двумя пальцами, словно держала ядовитую жабу. — Реально. Господи. Это ж как будто ты взял кофе из лужи, смешал с бензином и прокипятил в туалетной воде. Я это пить не буду. Ин Хо открыл рот, потом закрыл. Прислушался к своим ощущениям — запах был нормальным. Более того — идеальным. Аромат кофейных зёрен, лёгкий ореховый оттенок миндального молока, ничего подозрительного. Он даже слегка наклонился вперёд, вдохнул — и только удивлённо нахмурился. — Он нормальный. Честно. — Это ты так думаешь, — буркнула Со-ён, вернув чашку на стол с такой аккуратной демонстративностью, что кофе едва не выплеснулся. — А у меня от него желудок выворачивается. — Может, это из-за… — он хотел сказать “вчерашнего”, но передумал. — Ну, организм после крыльев…может, ещё не отошёл? — Отошёл, — холодно ответила она. — Я же сказала — сегодня всё нормально. Но это — это дерьмо. Я вообще не понимаю, как ты можешь пить эту жижу. Он немного напрягся. Удержал себя от прямого ответа, поставил свою чашку на стол, делая это с явным намерением — без резких движений, просто, чтобы не усугубить. — Ладно. Не хочешь — не пей. — А ты не мог сначала сам попробовать, прежде чем мне ставить это? — начала она, не отрывая взгляда от телевизора, но тон становился всё напряжённее. — Ну вот реально, Ин Хо. Что за тупость? Я тебя что, много прошу? Он сдержанно моргнул. — Ты же сама сказала: “На миндальном, покрепче”. Я так и сделал. — Ага, а запах как из чана с отходами, — бросила она, громко щёлкнув геймпадом. — У тебя что, нюх отбило? Или ты решил проверить, насколько я выдержу? Он закрыл глаза на секунду, медленно выдохнул. Знал. Просто знал, что это какой-то её внутренний перекос. Не в кофе дело. Не в нём. Просто накрыло. — Я не проверял, — сказал он спокойно, но голос стал тише, жёстче. — Просто сварил кофе. Как всегда. Без подвоха. — Да-да, как всегда, — проворчала она. — Сюрпризики без предупреждения. Сначала крылышки, теперь это. Надеюсь, завтра ты не решишь, что нам пора купить соковыжималку и перейти на сельдерей. Он вздохнул, смотря на неё. Со-ён не глядела в его сторону. Она упрямо вгрызалась в игру, снова стреляя, снова ругаясь на союзников. — Ты злишься не из-за кофе, — сказал он, чуть помедлив. — А ты психолог теперь? — огрызнулась она, не отрываясь от экрана. — Может, ты ещё и лекции начнёшь читать? Мне и так всего хватает, окей? Он промолчал. Мысленно сосчитал до пяти. Потом до десяти. Он знал, что это пройдёт, знал, что не надо сейчас в неё бросать обвинениями или начинать разборки. Но, чёрт подери, это начинало надоедать. Он молча забрал обе чашки со стола и ушёл на кухню, не злясь, но и не особо стараясь делать шаги тише. Со-ён осталась на диване. В тишине. Экран мигал, на секунду замер в заставке. Она вдруг осознала, что затаила дыхание. Внутри всё ещё бурлило — обида, раздражение, ещё что-то неоформленное, невидимое. Она выдохнула, стиснув зубы. Посмотрела на место, где стояла кружка, и раздражённо пробормотала: — Ну и ладно. А потом снова вернулась в игру, с яростью вцепившись в джойстик. На кухне струйка воды мерно стекала в раковину, разбиваясь о дно с лёгким звоном. Ин Хо поставил кружку под струю, второй рукой протирая ложку. Он делал всё медленно, методично, даже слишком — будто намеренно растягивал каждое движение, чтобы дать себе время…выдохнуть. Он всё ещё чувствовал, как внутри у него что-то щёлкает: не громко, но накапливается. То кофе не так пахнет, то он виноват в том, что вообще приготовил его. Разговор обернулся взрывом, и он уже начал сомневаться, стоит ли вообще ей что-то приносить — или просто заранее держаться от неё подальше, как от мины на поле. Взгляд скользнул через кухонный проём в сторону гостиной. Со-ён сидела, сгорбившись над джойстиком, пальцы бегали по кнопкам в дикой скорости. Губы сжаты в нитку, брови сведены. Она была вся в игре — напряжённая, сосредоточенная, будто решала уравнение на выживание. Ин Хо фыркнул про себя и вернулся к кружке. Тонкая линия пара всё ещё поднималась от стенок — значит, не остыла. Всё напрасно. Миндальное молоко, дорогой помол, три раза промытый фильтр — помои, ага. Он даже не стал с этим спорить. Не потому, что соглашался. Просто не хотел превращать это в очередной виток её «я не в духе». И тут — взрыв. — ДАААААА! — голос Со-ён резанул по квартире, как сигнал тревоги. — ЕССС! ХА-ХА-ХА! В ЛОБ ТЕБЕ, В ЛООООБ! Ин Хо чуть не выронил ложку. Он резко обернулся, а потом замер, глядя, как Со-ён подскакивает с дивана, прижимая джойстик к груди, глаза её горят, рот распахнут в широченной радостной ухмылке. — ВИДЕЛ?! — она повернулась в его сторону, визжа от восторга. — Ты видел?! Я его уделала! ХАХА! В лоб прямо! Он там летал, как петух, и я ему — БАХ! С одного! АХАХА! Ин Хо просто смотрел. Без эмоций. Без улыбки. Он уже даже не знал, как реагировать. Только что она была на грани нервного срыва из-за кофе, сейчас — словно получила Оскар. — Ну чего ты стоишь? — Со-ён хлопнула его взглядом, не замечая, что его выражение больше похоже на внутреннее «да за что мне всё это». — Я втащила, да? А?! Признай, я просто бог! Она повернулась к телевизору и дёрнула джойстиком, открывая табло результатов. На экране, рядом с её ником — победа. Самый высокий счёт. Самый меткий выстрел. Убийство финального босса. Всё по-честному. — Вот, вот смотри! — снова повернулась к нему. — Видишь? У меня КПД выше, чем у всех этих тупых задротов вместе взятых! Ин Хо! Я была на грани, но я их порвала! Ахахах! Он смотрел. Молчал. Вытер руки полотенцем, положил его на край мойки. Потом заглянул в чашку, где уже не осталось ни капли кофе, и закрыл кран. Потом снова перевёл взгляд на неё. — Ты кричала, как будто квартиру грабят, — наконец сказал он сухо. — Ага! — не поняв тона, ответила она воодушевлённо. — Это был грабёж! Я ограбила их морально! Им теперь жить не захочется! Вот это я понимаю — возмездие! Ты бы видел, как он выл в чате! Хахах! Ин Хо помолчал. Подошёл к косяку между кухней и гостиной, облокотился на него. — Ты хоть понимаешь, насколько ты непредсказуема? — Чего? Он кивнул в сторону дивана. — Пять минут назад кофе был «воняет как отходы». Сейчас ты смеёшься, как будто сорвала джекпот. У тебя всё нормально? — Ага, — она села обратно, будто ничего не случилось, закинув ногу на ногу и подёргивая ступней. — Просто я…Ну, устала, и, типа, всё раздражает. Я же не железная, правильно? Ин Хо ничего не ответил. Только поджал губы и покачал головой. В голове его прозвучало “ПМС, сто процентов”, и хоть он не был уверен — объяснение хоть какое-то. Он слишком хорошо знал, как женщины могут скакать от “ненавижу весь мир” до “смотри, как я классно попала в бошку”. — Я пошёл… — сказал он, развернувшись обратно в сторону кухни. — Куда ты пошёл? — Со-ён выглянула из-за спинки дивана. — Эй! Я победила вообще-то! Где твои аплодисменты? Где овации? Где слова: «Моя богиня, ты просто снайперка от Бога!»? Ин Хо остановился, медленно развернулся, посмотрел на неё. — Ты хочешь овации? — Ну вообще-то да, — гордо сказала она, поднимая подбородок. — Хоть кто-то должен ценить мои боевые навыки. Он пожал плечами. Молча трижды медленно хлопнул в ладоши — без энтузиазма, как будто отмечал чью-то школьную постановку, на которую его пригласили под дулом пистолета. — Гениально, — сказал он. — Снайперка от Бога. Осталось только медаль повесить. — Ага, — протянула она, уже снова погружаясь в игру, но с довольной ухмылкой. — А ты иди свой помоечный кофе пей. Слышал? Он тебе нравится. Вот и пей. Один. Ин Хо вздохнул и направился к холодильнику. Может, там остался сок. Или, на крайний случай, холодная лапша — она не воняет. А с ней, может, день закончится спокойно. Прошло минут пятнадцать с её победного крика. Со-ён поначалу сидела, закусив губу и вглядываясь в экран, будто хотела повторить триумф, но спустя пару раундов стало ясно: ни та динамика, ни тот азарт. Всё пошло на спад. Она выдохлась. Пульт отлетел в сторону, мягко шлёпнувшись на диван. Со-ён откинулась на спинку, закинула руки за голову, закрыла глаза. — Чё-то я устала, — пробормотала в потолок. — Есть хочу. Ин Хо из кухни не ответил. Он сидел за столом, медленно пролистывая экран ноутбука. Без особого интереса. Глаза его были усталыми, плечи — чуть опущены. За весь день, кажется, никто не сказал ему ничего доброго. Даже кофе оказался «вонючим». — Ин Хооо… — протянула она. — Принеси чё-нибудь сладенького… Пожаалуйста… Он обернулся через плечо. На диване — Со-ён, с раскинутыми руками и видом капризного божества. Голос её звучал мягче, чем за весь день. Почти нежно. Он не поверил своим ушам. — Повтори? — спросил он с осторожной надеждой. — Сладкого хочу. Чего-нибудь вкусненького. — Она повернулась к нему, глаза её блестели. — Ну, ты же знаешь, что я люблю… Он чуть приподнял бровь. Первый раз за день без скандала. Не визг, не наезд, не «помои» и не «пранк». Просто просьба. Даже с лёгкой улыбкой. Он поднялся. — Сейчас принесу, — коротко сказал он, и, честно говоря, у него внутри даже что-то тёплое шевельнулось. Он открыл один из ящиков буфета, аккуратно вытащил маленькую плитку — горький шоколад с апельсиновой цедрой, её любимый. Он сам заказывал его в японском онлайн-магазине, потому что только там был тот вкус, который она называла «идеальным балансом». Он знал: когда у неё плохой день — эта шоколадка спасает. Или хотя бы помогает. Вернулся в гостиную и, не говоря ни слова, молча положил плитку ей на колени. Маленький жест, почти интимный. Как между близкими. Он даже хотел было сесть рядом. — Ооо, — протянула она, не глядя, взяла шоколадку и начала вскрывать упаковку. — Ты прелесть, Ин Хо. Вот сейчас ты молодец… Он краем рта усмехнулся и уже собрался отвернуться, но вдруг… — ФУУУ. — резкий выкрик, будто ей в ладонь капнули кислотой. — Ты издеваешься?! Он резко обернулся. — Что? — Это ЧТО?! — Со-ён вскочила, держа плитку на вытянутой руке, будто она заразная. — Что ты сюда подложил, а? Это какая-то тухлая хрень! Она воняет, как сожжённый апельсин в мусорке! — Это тот самый шоколад, который ты любишь, — выдохнул он. — НИХРЕНА! — голос её повышался. — Это не он! Ты специально?! Ты, специально решил меня спровоцировать?! Или это пранк? Это прикол, да? Он уставился на неё. — Ты издеваешься? — Ты меня доводишь! — Она потрясла плиткой, будто это была улика в суде. — Ты думаешь, мне весело? У меня и так всё не так, а ты подсовываешь вот ЭТО! Где мой нормальный шоколад? Где?! Где МОЙ, настоящий, вкусный шоколад?! Ты думаешь, я не знаю, как он пахнет?! Я знаю! А это…это дерьмо какое-то! Ин Хо сжал зубы. Носом втянул воздух. Раз. Два. Спокойно. — Это твой любимый шоколад, Со-ён. Один в один. Даже дата не вышла. Я специально взял его. Тот, из Японии. Ты просила, я принёс. — НЕТ! Это не он! — Она уже кричала. — Это ты что-то подменил! Я не знаю зачем, может, тебе скучно, но, блин, хватит! Я уже на грани, Ин Хо! Не до приколов, ясно?! Он резко шагнул вперёд. Голос был твёрдым. — По-твоему, мне нечем заняться, кроме как шоколад тебе портить? — Ну а что мне думать, если он воняет так, что меня сейчас вывернет?! Он подошёл к ней, взял плитку, понюхал. — Нормальный запах. — Фу! — она отшатнулась. — Ну вот! Вот! Значит ты точно издеваешься! Он не выдержал. В груди щёлкнуло. — Да пошло оно всё к чёрту, — резко бросил он. — Со-ён, серьёзно. То тебе крылышки не так, потом кофе воняет, потом ты визжишь от радости, как школьница, потом орёшь, как будто я тебя убить собрался. А теперь ещё и шоколад с привкусом заговора. Делай, что хочешь, — сама иди и ищи свои сладости. Я устал от этой клоунады. — АХА! Клоунады, да? — Со-ён прищурилась, лицо её стало холодным, как сталь. — Ну и вали! Чего ты тут вообще стоишь, как тень! Хлопни дверью напоследок, чтоб эффектнее! Он молча развернулся, прошёл в коридор, открыл дверь кабинета и, не оглядываясь, громко захлопнул её. — Вот и вали… — повторила она чуть тише. — Потрясающе. Всё настроение испортил… Она стояла посреди гостиной, с плиткой шоколада в руке. Сердце бешено стучало. Она не понимала, почему так злилась. Почему запах — такой мерзкий. Почему она чувствовала себя то на вершине мира, то в самом его днище. Рука дрогнула. Шоколадка полетела в мусорное ведро, как отходы.

***

Прошёл почти час. Со-ён снова сидела на диване, подтянув плед к себе. В комнате было тихо, если не считать приглушённого гула работающего холодильника на кухне и еле слышного тиканья настенных часов. Она положила в рот очередную ягоду клубники и медленно разжевала. Клубника была сладкая, сочная, с лёгкой кислинкой, как она любила. Без лишних привкусов. Просто вкусная клубника. Освежающая. На коленях у неё стояла большая стеклянная миска, в которой ягод становилось всё меньше. Она ела без аппетита, скорее машинально, как бы заполняя пространство между эмоциями. Лицо было отстранённым, взгляд — пустоватым. Кажется, даже немного усталым. Дверь кабинета так и не открылась. Ин Хо не выходил. Не шёл на кухню, не проверял, не выглядывал. Идеально, как по учебнику “игнорировать бабскую истерику”. И это раздражало. Со-ён пару раз бросала в сторону двери короткие взгляды — как будто ждала, что вот-вот она щёлкнет. Но та была закрыта. Надёжно, намеренно. Она вздохнула, глубоко, но беззвучно. Протянула руку за очередной ягодой. — Пфф, ну и ладно, — проговорила себе под нос, хотя в комнате была одна. — Пусть сидит. Пальцы с силой сжали ягодку — она лопнула в ладони, и капля сока попала на плед. Со-ён даже не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Взгляд упал на настенные часы. 18:21. Через девять минут нужно уже начинать настраивать ОБС. Через полчаса — эфир. Вечерний стрим по онлайн-казино, со спонсорскими розыгрышами. График она не переносила: подписчики привыкают к стабильности. Да и отвлечься не помешает. Поставив миску на стол, она встала с дивана, размяла ноги, потянулась. Плед соскользнул и упал на подлокотник. В квартире всё ещё пахло кофе, хоть и приглушённо. Странно — сейчас этот запах её уже не раздражал. Не то чтобы нравился, но и не вызывал злобы. Просто был. Где-то в фоновом шуме бытия. На кухне открыла холодильник. На верхней полке — бутылка холодной “Coca-Cola”, уже наполовину опустошённая. Со-ён схватила её, прислонила к щеке, подержала пару секунд. Прохлада приятно царапнула кожу. — А вот ты меня точно не подведёшь, — пробормотала она, улыбнувшись одними губами. Вернулась в гостиную, взяла миску с клубникой. Босиком прошла по коридору мимо кабинета. Никаких звуков. Ни шагов, ни клавиш. Только глухая тишина, как будто за дверью вообще никого не было. Она прошла мимо — не останавливаясь, не оглядываясь. Внутри будто кольнуло, но совсем чуть-чуть. Спальня встречала знакомой полутьмой. Плотные шторы были задвинуты, на прикроватной тумбочке всё ещё стояла недопитая бутылка с лавандовой водой. И воздух здесь был другой — более прохладный, вычищенный, не тронутый недавней ссорой. На столе у стены стоял её стримерский сетап: мониторы с кольцевой лампой, микрофон, вебка, клавиатура, наушники. Всё — как она любила: минимализм, но с характером. Она села на высокий стул перед монитором, аккуратно поставила бутылку колы рядом, миску — чуть дальше. Подключила наушники. Зажгла лампу. Монотонно, по памяти, начала запускать программы: OBS — проверить источник, микрофон — проверить уровень шума, чат — в отдельное окно, VPN — включить. На экране замигали панели, появились логотипы, графика. Рутина. Спасительная рутина. Она взяла ещё одну ягодку, сунула в рот. Попробовала запить колой — сладкое с газом приятно смешались во рту, всё встало на свои места. Ей нравилось, когда хоть что-то идёт по плану. Ин Хо не выходил. Она мельком посмотрела в нижний правый угол экрана. 18:57 Через три минуты — стрим. Уже начали заходить зрители, цифра в углу ползла вверх. Со-ён сделала глубокий вдох, поправила волосы. В голове промелькнуло: может, Ин Хо сейчас всё слышит из-за стены…слышит, как я веселюсь, как смеюсь, как будто ничего не случилось…Но эта мысль быстро испарилась. Слишком много дел. Она нажала кнопку “Пуск” в OBS. Экран мигнул. Запустился стрим. — Хелоу, зайки мои, — голос Со-ён был мягким, чуть насмешливым, идеально отточенным. — Слышите меня? Видите? Всё как всегда — я снова тут, и, кажется, сегодня мне везёт. В чате полетели сердечки, “королева вернулась”, “ура, Со-ён!”, “наконец-то”. Она мельком глянула в чат и улыбнулась. Камера поймала её идеальный ракурс — свет от кольцевой лампы мягко ложился на скулы, волосы чуть блестели, тень от ресниц падала на щеки. — Ну что, мальчики и девочки, — продолжила она, нащупывая мышку и быстро открывая вкладку с казино, — будем сегодня ловить заносики или опять всё сольём к чертям? Чат взорвался смехом и смайликами. Кто-то написал: “главное — не как в прошлый раз, когда ты швырнула мышку об стену”, кто-то спросил: “как самочувствие?”, “ты сегодня какая-то бледная”. Со-ён глотнула колы из бутылки, поставила её обратно, сдержанно улыбнулась. — Да, кстати, про мышку — я завела новую. Та не выдержала моих нервов… — она чуть хмыкнула. — Но у нас с ней были…токсичные отношения. Шутка прошла на ура. Чат ревел. Никто не догадывался, что это слово — “токсичные” — она использовала совсем неслучайно. На экране закрутились барабаны слота. В чате начали сыпать прогнозы. Со-ён сосредоточилась, пальцы ловко двигались по клавишам, но её лицо сохраняло ту же каменную, ироничную маску. Она смеялась в нужные моменты, подыгрывала чату, кидала фразочки вроде: — О, ну это прям как мой бывший — многообещающе и абсолютно бесполезный… — Так, этот слот жадный. Меняем его. Чат продолжал бурлить. Никто и не догадывался, что всего час назад она сорвалась из-за запаха шоколада. Что Ин Хо хлопнул дверью. Что у неё болела голова. Что всё внутри как будто было под давлением — но она держалась. Потому что экран, потому что зрители, потому что настоящие эмоции — не для эфира. — Оу-оу-оу, народ, мне кажется, у нас тут бонус-игра… — сказала она, резко выпрямившись. — Сейчас посмотрим, даст нам занос или нет. Барабаны снова закрутились. Звук усилился. Камера поймала её глаза — чуть прищуренные, сосредоточенные, но всё так же спокойные. — Муж бы сейчас сказал: “Ничего тебе не даст, опять всё проиграешь, как обычно”… — протянула она, будто невзначай. — Но он, как всегда, ни в чём не шарит. Чат тут же: “передай ему привет”, “он рядом?”, “он снова злой?”, “он в шкафу сидит?”. Со-ён наклонилась ближе к микрофону и с театральным шёпотом прошептала: — Он в кабинете. Я туда не захожу без бронежилета. Смех, смайлы, хайп. Она была на высоте. Но внутри — всё ещё дрожала, хоть и незаметно. От раздражения. От ссоры. От предчувствия, что тело как-то не так реагирует. От слабости, которую нельзя показывать. Не сейчас. Через минуту слот выдал крупный выигрыш. Бонус удался. — ДААА! Видели?! — Со-ён буквально вскочила, закинув руки вверх, волосы упали на лицо. — Вот это я понимаю! Деньги — мои, эмоции — ваши! Её голос был звонким, чистым. Улыбка — на миллионы. Камера поймала идеальный момент, чат захлебнулся от восторга. И в этот момент, пока экран мигал огоньками победы, а она вставала и делала пару шагов по комнате, в её голове всё-таки мелькнула одна не очень удобная мысль: А что, если это действительно не ПМС? Что если я уже схожу с ума от этого графика…может стоит взять перерыв? Но это же мои деньги… Но она быстро прогнала их прочь. Сейчас был стрим. И публика не прощает слабостей. — Так, малыши мои, на сегодня всё! — сказала Со-ён, чуть приподнимаясь на стуле и ловко отключая звук игры, — Вы прекрасны, как всегда. Люблю вас, обнимаю, целую и помните: только я могу проигрывать красиво. Но сегодня я, между прочим, выиграла! Она сделала воздушный поцелуй в камеру, подмигнула и поднесла палец к губам: — Секрет в том, чтобы не моргать. Ни в жизни, ни в игре. Кликает по панели. Экран стрима гаснет. OBS автоматически сохраняет видео, и на секунду в комнате становится абсолютно тихо. Слишком тихо. Со-ён потянулась, расслабленно, как будто вытягивала напряжение из плеч. Медленно откинулась на спинку кресла и несколько секунд просто сидела, глядя в затемнённый монитор. Микрофон больше не горел фиолетовым светом. Кольцевая лампа тускло мигнула и выключилась. Пространство вокруг снова стало обычной спальней, а не сценой. Она поднялась, ноги коснулись мягкого ковра. Отошла к туалетному столику, поставила на него миску из-под клубники, допила остатки тёплой колы прямо из бутылки. Тепло, приторно, не освежает. Фыркнула. Зеркало отразило её лицо — красивое, но немного уставшее. Всё ещё идеальное. Со-ён чуть тряхнула волосами, склонила голову, разглядывая себя. Резкий свет кольца, на мгновение всё ещё горевшего, подсвечивал скуластые тени. Зевает. Медленно, с ленивой грацией кошки. Стрим закончился, игра — тоже. Она подошла к кровати, легонько ударила по подушке, потом снова села на край матраса. В комнате пахло косметикой, чуть-чуть — клубникой. Но Ин Хо всё ещё не вышел. Со-ён бросила взгляд на дверь кабинета. Закрыта. Ни шагов, ни кашля, ни шороха бумаги. Очень тихо. Она подняла бровь, но не пошла туда. Пусть сидит. Не ребёнок же. Сам успокоится — и выйдет. Или не выйдет. Не её проблема. Она включила телевизор на стене — без звука, просто чтобы в комнате хоть что-то двигалось. На экране медленно ползли титры какой-то дорамы. Она на секунду зависла, глядя на них, потом выключила снова. Не то. Не сейчас. Со-ён снова встала, потянулась, щёлкнула пальцем по телефону, проверяя сообщения. Несколько уведомлений от донатов зрителей, комментарии в телеге, репосты — все хвалят, восхищаются, смеются. Всё по плану. Всё, как всегда. Скучно. Она переоделась в лёгкую атласную майку и свободные шорты. Прошла в ванную, умылась холодной водой, быстро смахнула остатки макияжа. На лице снова чистота — её натуральное, красивое, спокойное выражение. Такое, каким его никто не видит. Вышла в комнату, села на кровать, притянула к себе ноутбук, откинулась назад, уставившись в потолок. Несколько секунд — просто лежала. Молча. Потом, будто вспомнив о чём-то важном, резко хлопнула ладонью по колену. — Мои наушники, — сказала она вслух. — Они всё ещё на кухне. Встала. Пошла. Мягко ступая, в темноте, прошла мимо закрытого кабинета. Не остановилась. Не постучала. Прямо на кухню. Взяла наушники со стола, остановилась у холодильника, открыла, глянула внутрь. Еды полно — но ничего не хочется. Взяла ещё одну клубнику. Помыла, съела прямо стоя. Потом ещё одну. И ещё. Потом закрыла холодильник, вернулась в спальню. Села, закинула ногу на ногу, глянула в окно — за ним медленно светился ночной город. Всё было хорошо. Просто очень тихо.

***

Ин Хо сидел за рабочим столом, глядя в одну точку. Бумаги с отчётами — так и остались неразобранными. Он не читал. Просто сидел. — …Сладости ей воняют, кофе воняет. Я тоже скоро вонять буду? — тихо пробормотал он, потирая пальцами виски. — Я не понимаю, какого чёрта происходит. Он выдохнул резко, коротко. Как будто пытался выдуть раздражение из груди. Не получилось. — Это…это не она. Нет, она всегда была сложная, но не такая. Это уже не Со-ён, это бомба с часовым механизмом. То смеётся, то орёт, то кидается, то подмигивает. А потом: “Ин Хо, дай мне шоколад”, — передразнил он её голос, потягивая воздух в нос. — А потом — “ты меня пранкуешь”. Что за пранки? Я, блядь, живу в этом доме, а не в цирке. Он откинулся в кресле, запрокинул голову и уставился в потолок. Лампа над ним мерцала тускло, будто ей тоже всё надоело. — Это не просто капризы. Что-то не так. Может, устала? Может, стресс? Чёрт его знает. Пауза. Он встал и прошёлся по комнате. Медленно, словно испытывал силу под ногами. Подошёл к книжной полке, провёл пальцем по корешкам, потом ткнул в полку кулаком — не сильно, но с нажимом. Он был зол. Уставший. Внутренне сдавшийся, хоть и не признавался в этом. — Она меня разносит. Со вчерашнего дня. В пух и прах. Я же терплю, сдерживаюсь, держу лицо. А внутри — уже крик стоит, — сказал он, обращаясь в никуда, — или это и есть семейная жизнь? Он снова сел, склонился к столу и поставил локти на край. Уперся руками в голову. — Хочется просто сесть и поговорить, — проговорил он. — Просто поговорить, Со-ён. Ты устала? У тебя проблемы? Скажи. Объясни. Не надо вот это: “помои”, “всё бесит”, “иди на хрен в свой кабинет”. Ну и ушёл. Чё ты орёшь, потом страдаешь? Он замолчал. Из-за стены послышался её голос — весёлый, наигранный, уверенный. Зрителям. Не ему. Ин Хо поднял голову, посмотрел в сторону двери. Потом медленно покачал головой. — Весело, конечно, — сказал почти ласково, почти с иронией. Он больше не злился. Просто сидел. Он не знал, что делать. Он не знал, как с ней говорить. В его голове больше не было злости — только глухая, вязкая усталость. Он включил планшет, открыл старую заметку. Статья о психосоматике. Прочитал пару строк и снова выключил. — Если это ПМС, то я застрелюсь, — пробормотал он с тяжёлым юмором, — если не ПМС…тогда я не знаю. Тогда это уже капризы…слишком разбалованная…слишком… Он встал, подошёл к окну. Внизу огни города, как на ладони. Он смотрел и ничего не чувствовал. Просто хотел тишины. Он услышал, как за стеной выключили стрим. Как она хлопнула дверцей шкафа. Как зажужжал ноутбук. Он не вышел. Просто остался в комнате. Потому что не знал, каким тоном надо сейчас говорить. Прошёл почти час. Ин Хо по-прежнему сидел в кресле, с телефоном в руках, но не смотрел на экран. Просто листал. Молча. Он даже не заметил, как стрим закончился. В квартире снова повисла тишина — густая, плотная, будто кто-то выключил фон. Звук шагов в коридоре. Едва слышный, осторожный. Он не двинулся. Не поднимал глаз. Только пальцы перестали листать экран. Негромкий стук. — Это я, — сказала Со-ён. Голос тихий, почти робкий, каким она говорила редко. Он не ответил, но дверь отпер. Щелчок. Она вошла несмело, как будто переступала порог чужого кабинета, не своей квартиры. Волосы собраны. Вид у неё уставший. И…тише обычного. Она стояла у двери и смотрела на него. Ин Хо сидел всё так же, не разворачиваясь, глядя в окно. Через несколько секунд он всё же повернулся — взгляд спокойный, но усталый. Ни гнева, ни желания устраивать разборки. — Я… — начала она и запнулась. — Я…не знаю, что со мной. Серьёзно. Он не ответил. Она сделала шаг вперёд,, отодвинула немного бумаги — осторожно, словно боялась потревожить его снова. — Я, наверное, просто задолбалась, — выдохнула она и села на край кресла у стены, не глядя в его сторону. — Всё это…график, стримы, эти оры в чате, какие-то ебанутые люди, крутилки, цифры, донаты. Ты не понимаешь, как это выматывает. Я всё время в образе. Всё время. Даже когда уже не могу. Пауза. Она проводит рукой по лицу. — А дома…дома я тоже какая-то злая. Всё раздражает. И ты…тоже. Хотя ты ни при чём. Я это понимаю. Ин Хо смотрел на неё, молча. Лицо не читалось, как обычно. Но не было холода. — Прости, — сказала она, не громко. — Я реально не хотела срываться. Просто устала. Наверное. Он всё же заговорил. Спокойно, без нажима: — Я не прошу, чтобы ты всегда была спокойной. Я прошу, чтобы ты хотя бы говорила. А не орала из-за шоколадки. Со-ён усмехнулась, почти по-настоящему. — Ну та шоколадка правда воняла как…как будто ты её держал в кроссовке две недели. — Это твоя любимая шоколадка. — Ну вот и я офигеваю, — сказала она, пожав плечами. — Может, у меня вкусы поменялись. Может, у меня крыша едет. Я не знаю. Но, правда, извини. Он встал. Медленно подошёл к ней. Она сидела на том же месте. Он подошёл, взял её за плечи, слегка сжал, потом провёл ладонью по голове, по её волосам. Осторожно. — Давай завтра без стримов, — сказал он. — Просто отключи всё. — Ты с ума сошёл? У меня на завтра спонсорская интеграция. Я не могу. — Значит, послезавтра, — спокойно сказал он. — День без “образа”. Только ты и я. Она кивнула, и между ними повисло молчание. Устойчивое. Спокойное. Такое, после которого можно выйти в гостиную и просто смотреть сериал, даже не говоря ни слова. Или лечь рядом на кровать и просто лежать. Потому что иногда это — и есть мир.

***

Со-ён уже лежала в постели, откинувшись на прохладную подушку и лениво уставившись в потолок. Волосы растрёпаны, шортики едва держатся на бёдрах, короткий топ чуть задрался на животе. С ванны доносился отдалённый звук. Ин Хо, похоже, и стиралку включил пока был в ванной. Дверь открылась. Он вошёл в спальню, вытирая волосы полотенцем, с бритым подбородком и каким-то подозрительно невинным выражением лица. На нём были только свободные домашние штаны, которые чуть сползали с бёдер, и всё. — Что, уснула? — спросил он, подходя к кровати. — Нет, просто притворяюсь, чтобы не слышать, как ты дышишь, — лениво бросила Со-ён, не открывая глаз. Он усмехнулся, закинул полотенце на стул и легонько сел на край кровати. Несколько секунд наблюдал за ней — за её расслабленным лицом, за тем, как медленно поднимается и опускается грудь. Потом бесшумно скользнул под одеяло. Сперва ничего. Ни одного касания, ни единого намёка. Он просто лежал рядом, словно случайно. Потом — едва заметно — его тело придвинулось ближе. Тепло его кожи ощутимо прижалось к её спине. Он был слишком близко, чтобы это было случайностью. Его дыхание стало тише, чуть медленнее. Со-ён это почувствовала. Она всё ещё не реагировала. Играла в равнодушие. Ин Хо чуть двинулся вперёд. Его грудь коснулась её лопаток, живот — нижней части её спины. Движение — мягкое, будто неосознанное, но слишком уверенное, чтобы быть случайным. Он явно не собирался останавливаться. Его ладонь медленно, будто в задумчивости, скользнула по простыне, потом под её топ — не резко, а с едва заметной настороженностью. Пальцы коснулись тёплой кожи. Он знал, что она не спит. Знал, что она чувствует каждое его движение. Со-ён оставалась неподвижной, но в груди у неё уже билось сердцебиение быстрее, чем надо. Она чувствовала — каждый его миллиметр рядом. Его ладонь, тёплая и тяжёлая, задержалась чуть выше линии её живота. Дыхание Ин Хо стало чуть громче — он всё понимал. Он склонился к ней, и его губы осторожно коснулись её шеи. Поцелуй — как невесомая проверка. Потом — ещё один, чуть ниже. И ещё — в ложбинку между плечом и шеей, туда, где её кожа всегда была особенно чувствительной. Наконец, его рука, лениво скользнув, оказалась чуть ниже — под тонкой тканью её шорт. Он не двигался быстро. Только лёгкое касание — еле ощутимое давление, но в таком точном месте, что она невольно напряглась. И тут — предательский выдох. Едва слышный, почти как стон, который вырвался у неё с губ, прежде чем она успела его сдержать. Пауза. Ин Хо замер, а потом вдруг с лёгким рывком перевернул её на спину. Он навис над ней, опираясь на локоть, а другой рукой всё ещё обвивал её талию. Его взгляд — тёмный, хищный, но удивительно мягкий. Он медленно приблизился к её уху. — Ага…Вот теперь я уверен, что ты не спишь, — прошептал он, едва касаясь её мочки губами. — И что ты всё это время меня дразнила… Со-ён смотрела на него снизу вверх, губы едва приоткрыты, дыхание сбилось. Но характер, как всегда, брал верх. — Я? Дразнила? Ты вообще-то первый начал, — прохрипела она, стараясь не выдать, насколько была возбуждена. Он усмехнулся и наклонился ближе, кончиком носа провёл по её щеке, по линии скулы, снова к уху. — Да? Ну тогда…посмотрим, кто кого дразнит. Со-ён всё ещё лежала под Ин Хо, почти не двигаясь, только чуть запрокинула голову, позволяя его губам снова коснуться шеи. Он медленно целовал её, будто изучал заново. Его рука скользнула вверх по её боку, легко коснулась грудной клетки, и чуть сжала ткань короткого топа. Она не возражала, только чуть выгнулась навстречу, позволяя ему двигаться дальше. И какое-то время — всё шло гладко. Он не торопился. Не лез в лоб. Всё делал спокойно, но с упрямой мужской уверенностью: «Сейчас подразню, сейчас разогрею, сейчас она сдастся». Со-ён дышала чуть чаще, чем обычно. Она закрыла глаза, то ли от удовольствия, то ли чтобы не смотреть на его лицо, когда сдалась. Он наклонился к её ключице, оставляя поцелуи, чуть сильнее прижимаясь телом. Она чувствовала его возбуждение — плотное, твёрдое. Он коснулся её бедра — медленно, ладонью, провёл по внутренней стороне. Рука скользнула обратно, за пояс тонких шорт. Он ждал стона. Она даже слегка подалась навстречу. Но… — Нет, — вдруг резко сказала она. Губы его всё ещё были у её шеи, а он замер. — Что? — прошептал он, не отрываясь. — Я передумала, — буднично, сухо, и даже не открывая глаз. — Не хочу. Отстань. Ин Хо как будто словил пощёчину. — Чего? — он отстранился, приподнялся на локтях, уставившись на неё. Со-ён, не моргнув, смотрела в потолок, потом медленно повернула голову и, без всякой эмоции, повторила: — Я не хочу. Всё. У меня настроение пропало. Хватит. Он всё ещё был на ней, нависал, но уже не как хищник, а как человек, который вот-вот спросит: «Ты издеваешься?» — Со-ён… — голос был сдержанный, но с каким-то истерично-ироничным оттенком. — Ты…Ты серьёзно? — А что, по-твоему я прикалываюсь? — хмыкнула она, откидывая волосы со лба. — Мне просто…ну…не хочется. Всё. Всё настроение испортилось. — Буквально минуту назад ты… — он уставился на неё так, будто она была задачей по квантовой физике. — Ты извивалась у меня под руками и дышала, как будто… — Я могу передумать, или нет?! — с вызовом, глядя ему в глаза. — Или ты теперь мои реакции на плёнку записываешь, чтобы потом предъявлять? Он прикусил язык. Мышцы на челюсти заметно напряглись. Он не был паинькой, не был нежным муженьком, который гладит по голове и извиняется за свои инстинкты. Он был мужчиной. Возбуждённым, измотанным за день, у которого только что буквально вырвали кусок удовольствия из рук. — Да ты, блин… — Он опустился рядом, откинулся на спину, сжал рукой лицо. Несколько секунд тишины. Потом: — Это какое-то издевательство, честно. Я, мать его, уже думал… — Что ты получишь секс по расписанию? — парировала она, резко поворачиваясь к нему. — Как будто это твоя награда за то, что не сбежал сегодня из квартиры? Он повернул голову, и взгляд у него был такой, как будто он действительно сейчас сбежит. — Не…ну, конечно, извини, королева. Я не прав. Следующий раз распишу заявку, отправлю за неделю. Она не ответила. Просто отвернулась и натянула одеяло на плечи. — Ну и? — бросил он в потолок. — А мне что теперь делать? — Поиграй в «сдержанность», — буркнула она с подушки. — Или в «медитацию». Ну или в душ сходи. Тебе пойдёт. Он фыркнул. Повернулся к ней спиной. Одеяло между ними оказалось как демаркационная линия. Прошло несколько минут. Полная тишина. Только дыхание. Тяжёлое. Упрямое. И вдруг — хихиканье. Тихое, едва слышное. Со-ён. Ин Хо повернулся на бок, снова к ней. — Ты сейчас смеёшься? Она отвернулась ещё больше. — Нет. Мне просто вспомнилось, как ты сегодня с кружкой кофе стоял, как будто я в тебя топор кинула. Он не сдержал ругательство, быстро спрятал лицо в подушку, но потом не выдержал и лёг на спину. — В шортах этих провокационных… — пробормотал он, едва слышно. — Не смотри, если так тяжело. Он всё ещё был возбуждён. Она всё ещё упрямо лежала рядом. Они оба не собирались уступать. И это его раздражало. Он лежал на спине, смотрел в потолок, будто пытался там отыскать внутренний покой, но не находил. Под одеялом пульсировало. Член так и кричал: “Нам нужна баба!”. Со-ён тихо сопела рядом, уже устроившись поудобнее, натянув на себя одеяло и уютно свернувшись калачиком. Без капли стыда, без тени вины. Как будто не было этих полунамёков, его стараний, всех её вздохов и извивов. Ин Хо в какой-то момент сжал кулак. Глубоко вдохнул. Один раз. Второй. Потом коротко выдохнул носом и заговорил. Низко, хрипло. Без эмоций — но от этого звучало только хуже: — Знаешь, я терпел. Реально терпел. Целый день. Со-ён приоткрыла один глаз, не оборачиваясь: — Ты о чём? — О тебе. О том, что ты несёшь сегодня с утра, — он не кричал, не повышал голос. Просто говорил. Жёстко. Отстранённо. — Шоколадки тебе не те. Всё воняет. Кофе не такой. Ты злишься, ругаешься, срываешься. Я сижу, молчу, глотаю. Он сел на кровати, убирая с лица волосы. — Потом ты стримишь, как будто ничего не произошло. Смеёшься, болтаешь, как актриса в дешёвом шоу, а я в комнате сижу, как придурок, с мыслями — “может я правда накосячил, может всё правда из-за меня”. Со-ён резко села, уставившись на его спину. — Я извинилась, Ин Хо. Я сказала, что не знаю, что со мной. Это разве не считается? Он обернулся. Его глаза были сухие, тяжёлые. — Извинилась. А потом — бах, ещё по башке. Просто вот так вот взяла и отрезала. Он показал рукой резкий жест: Оп — нет настроения. — Ты хоть представляешь, как это…как это ощущается? — Это секс, а не контракт, — огрызнулась она. — Не хочешь — не давай, хочешь — да. Я никому ничем не обязана, даже тебе. — Да не в этом дело, Со-ён! — резко. — Чёрт с ним, с сексом. Я бы справился. Просто, понимаешь, ты постоянно…то тянешь, то отталкиваешь. Я не знаю, когда ты настоящая! Когда ты хочешь меня — или когда ты хочешь меня уничтожить. И это выматывает. Неужели ты этого не видишь? Тишина. Она сглотнула. Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась усталость, как будто он выдавливает из себя последнее, лишь бы она поняла. — Я не твоя кукольная мишень для капризов. Не пай мальчик, понимаешь? — Он поднялся с кровати и накинул на себя футболку. — Я не твой дворецкий, не твой слуга, и не твой антидепрессант. Я человек, мать его. С желаниями, усталостью, со своей болью. И я тоже на пределе. Он подошёл к двери, но не открыл её. Просто уставился в неё, опершись лбом о дерево. — Было много ситуаций, — выдохнул он. — Я проглатывал. Серьёзно. Я думал — ну, бывает. Усталость. Травмы. Психика. Но сегодня ты превзошла себя. Он обернулся. — Мне кажется, ты даже не замечаешь, как меня жрёшь. По кусочку. Каждый день. Со-ён молчала. Лицо её было жёстким, глаза горели, но она не прерывала его. Он кивнул, как будто сам себе что-то подтвердил, и выдохнул: — Я пойду покурю. Чтобы не сказать лишнего. И вышел. Тихо, без хлопка. Просто исчез в коридоре. Со-ён осталась сидеть одна, поджав ноги. Подушка под боком, одеяло сбито. Лицо напряжённое. Брови сведены. Не потому что ей было обидно — а потому что…он вдруг всё сказал. Без фильтров. Без сдержанности. Прямо. Чётко. По сути. И в этом было что-то новое. И страшное. И честное.

***

Ин Хо стоял, прислонившись к перилам, закуривая вторую за вечер. Сигарета слабо тлела в темноте, освещая его лицо лишь в редкие всполохи огня. Глаза усталые, скула подёргивается. Небо над Сеулом — серое, мутное, как голова после ссоры. Щёлкнула дверь. Он не обернулся — но услышал, как босые ноги Со-ён вышли на балкон. Несколько секунд — тишина. Только ветер играл с её волосами. — Ин Хо… — голос дрожал не от слёз, а от эмоций, застрявших где-то в горле. — Я сама не знаю, что со мной, ясно? Думаешь, мне это нравится? Он молчал. Просто медленно выпустил дым в сторону ночного города. — Думаешь, я просыпаюсь утром и такая: «О, а не устроить ли мне ад своему мужу сегодня?» — Она хмыкнула с нервным смешком. — Шоколадка была мерзкая! Реально воняла. И от кофе мне скрутило желудок. Я думала — блевану прямо там! Он медленно обернулся к ней, глядя снизу вверх. — Она была нормальной. Нормальной, Со-ён. — Его голос был низкий, срывающийся. — Я сам её ел. Из этой же упаковки. Ты…ты просто ищешь, к чему придраться! — Я не придиралась! — взорвалась она. — Я говорю, как есть! Она воняла, Ин Хо! И клубника тоже сначала показалась кислой! И… — Так может, тебе к врачу? — перебил он, разводя руками. — Реально! Давай я тебя завтра к врачу свожу! Желательно — к психиатру! Со-ён замерла на месте. Он тоже, на секунду, осознал, что сказал. Но не отступил. — Я серьёзно. Это ненормально, Со-ён. Ты вся как на иголках. То смеёшься, как ненормальная, то орёшь, потом хочешь трахаться, потом — «не трогай меня». Ты даже себя не контролируешь. — А ты думаешь, я этого не понимаю?! — рявкнула она. — Думаешь, мне нравится срываться? Нравится, что меня трясёт из-за какой-то тупой шоколадки? Или что я ору, как стерва, а потом как нив чём не бывало ? Он развёл руками: — Так в чём тогда дело? Сходи к специалисту! Это не стыдно! — Да пошёл ты! — выплюнула она, как плевок. — Думаешь, я сумасшедшая, да? — Я думаю, ты разносишь нас обоих по кускам. Вот что я думаю, — глухо сказал он. Со-ён шагнула вперёд, почти вплотную, глаза сверкают: — А ты думаешь, ты идеальный? Думаешь, ты такой терпеливый, взрослый, стабильный? Да ты молчишь, пока тебя не тронут, как мумия, потом взорвался и стоишь тут, белый и пушистый! Он сжал зубы, но голос остался ровным: — Я хотя бы не кричу каждый час. — Да потому что ты труп! — с вызовом. — Без эмоций, без жизни, без импульса! Ни радости, ни боли, просто…маска. Всю жизнь в ней, да? Она шагнула назад, развернулась и рванула к двери. — А теперь я — сумасшедшая? Я — псих?! Да пошёл ты к чёрту, Ин Хо! Дверь хлопнула с такой силой, что в проёме зазвенело стекло. На балконе повисла тишина. Ин Хо остался стоять, не шевелясь. Ветер холодил разгорячённое лицо. Сигарета давно догорела. Он выдохнул сквозь зубы. — Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт… И сжал перила так, что побелели костяшки.

***

Со-ён захлопнула за собой балконную дверь с такой силой, что в стенах дома будто на секунду раздалось эхо. Её плечи вздымались от злости, но дыхание уже сбивалось. Щёки налились жаром, сердце колотилось как бешеное. Внутри всё стучало, вибрировало — казалось, одна лишняя мысль, и она взорвётся. Она шла в спальню по коридору, как будто пьяная. Шаги шаткие, в висках — пульсация, словно бьёт по затылку кто-то невидимый. Её пальцы всё ещё дрожали. Губы сжаты в тонкую, упрямую линию, но подбородок уже предательски дёрнулся. Когда она дошла до кровати, то просто…опустилась. Словно отключили питание. Она рухнула прямо на матрас, лицом в подушку, и на секунду повисла тишина. Только шум далёких машин и ритмичное щёлканье часов на тумбочке. А потом — без предупреждения — из её горла вырвался первый всхлип. — …чёрт… Он был глухой, неровный, будто проковырян изнутри. Глаза защипало — и вот уже слёзы потекли по щекам, впитываясь в наволочку. Не театрально, не красиво. Настояще. От бессилия. От непонимания, что с ней происходит. От злости. От обиды. От этой грёбаной шоколадки, которую она обожала и которая вдруг стала вонять помоями. — Я не… — прошептала она сквозь зубы, всхлипывая, — я не сумасшедшая… Это было не кому-то. Просто в пустоту. Сама себе. Чтобы напомнить, что она не теряет почву. Что ещё держится. Что всё не вышло из-под контроля. Но всхлипы становились громче, неровнее. Плечи её подрагивали в такт дыханию, сжатые кулаки вцепились в подушку. Слёзы хлынули с новой силой, как прорвавшаяся плотина. Иногда у неё были срывы. Но плакать вот так, из-за какой-то ссоры. Она себе редко позволяла. Со-ён всегда держалась. А сейчас? Сейчас — просто сломалась. Всё навалилось. Какое-то бешеное колесо: стримы, ставки, игра, нервы, жёсткие шутки, камеры, график, настроение. И на фоне этого — Ин Хо, который, да, прав, но тоже…иногда просто невыносим. Она вдавила лицо глубже в подушку, чтобы заглушить очередной сдавленный стон. Так её и застала тишина. Ин Хо долго не двигался с места. Он стоял на балконе, опершись обеими руками о перила, и смотрел в темноту. В груди гудело. Сердце билось в ритме раздражения. Он был злой, уставший, обессиленный морально. В голове всё ещё звучал её голос: “Хах, думаешь я сумасшедшая? А знаешь…да пошёл ты!” Он зажмурился. Внутри вскипало. Но…в какой-то момент…стало тихо. Слишком. Сначала он подумал, что она ушла. Но потом — уловил тонкий звук. Почти неслышный. Как будто кто-то глушит рыдания в подушку. Он замер. Напряг слух. Снова. Тихий всхлип. Потом ещё один. Ин Хо выдохнул. Его злило это — злило до скрежета в зубах. Но ещё сильнее злило, что ему не всё равно. Он мог бы остаться на балконе. Мог бы дать ей выплакаться. Но ноги уже сами двигались вперёд. Он открыл дверь в спальню медленно, почти беззвучно. Внутри царил полумрак — лишь мягкий свет от прикроватной лампы, который она, вероятно, не выключила. Со-ён лежала на кровати. Спиной к нему. Закрытая в себе, как в панцире. Плечи подрагивали. Она прятала лицо в подушке, будто стыдясь. Ин Хо остановился у входа. Некоторое время просто смотрел. Его злость понемногу оседала, как пепел. Вплетается в неё что-то другое. Более тяжёлое. Непонятное. Он тихо подошёл. И без слов сел на край кровати. Со-ён не обернулась. Но он видел, как она пытается унять дыхание. Как будто услышала его и теперь хочет спрятать свои слёзы. Сделать вид, что всё в порядке. — Я слышал, — тихо сказал он. Голос ровный, но в нём будто с трудом удерживается мягкость. Она не ответила. Только крепче вжалась в подушку. Он медленно положил ладонь ей на спину. Просто касание. Без давления. Без упрёков. — Ты редко плачешь, — добавил он, чуть тише. — Я даже не помню, когда в последний раз. — Я не хотела, — пробормотала она в подушку. Голос сиплый, сбитый. — Просто сорвалась. Не думай, что я специально… — Я знаю. Он чуть сжал её плечо. Не грубо. Как будто пытался таким образом дать понять: я здесь. Со-ён медленно перевернулась на бок, лицом к нему. Глаза красные, ресницы мокрые, нос чуть припух. Вид у неё был уставший. Совсем уставший. Но уже не злой. — Я правда не знаю, что со мной, — шепнула она. — Всё выбешивает. Шоколад, запахи, ты, я сама…будто кто-то специально внутри крутит ручку и смотрит, как я выношу. — Тогда, может, тебе и правда нужен врач, — сказал он осторожно. Она закатила глаза, но без злости. — Боже, да неужели ты сейчас будешь заботливым? И у меня ничего не болит. Это стресс. Я как белка в колесе. Стримы, рекламы, казино… Ин Хо чуть усмехнулся и провёл пальцами по её волосам, отодвигая пряди с лица. — Заботливым? Нет. Просто хочу, чтобы ты не рыдала на всю квартиру. У меня уши не железные. Она фыркнула. Почти смеялась сквозь остатки слёз. — Идиот. — Это ты сейчас комплимент мне сделала? — Да. Он наклонился, прижал губы к её лбу. Долго не отрывался. Она закрыла глаза. Тишина снова повисла между ними, но уже другая — теплее. Не как перед бурей, а как после. — Ты же не уйдёшь? — спросила она, тихо-тихо. — Куда я денусь, — сказал он. — Ты же без меня не уснёшь. Со-ён усмехнулась сквозь нос. Ин Хо лёг рядом. И просто обнял её. Они лежали, не говоря ни слова. Два вымотанных человека, которые несмотря ни на что — были всё ещё вместе. И сейчас — этого было достаточно.