Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Щелчок ключа, короткий металлический скрип замка — и дверь открылась. Сначала в квартиру вошёл Ин Хо — полу боком. За плечом — одна сумка. В другой руке — ещё одна, побольше, с надписью роддома. Из кармана торчала сложенная бумажка — список того, что врачи велели не забыть. Он быстро оглядел прихожую — тёплый свет от бра на стене, аккуратно сложенные кроссовки у тумбы. — Осторожно, порог, — сказал он через плечо, чуть приглушённым голосом. Следом за ним вошла Со-ён. На руках — свёрток. Небольшой, плотный, аккуратный, в бежевом мягком конверте с капюшоном. Внутри — их дочка. Крошка Со Ми. Плотно укутанная, тёплая, чуть посапывающая. Только носик выглядывал из-под ткани. Со-ён остановилась в проёме и на секунду просто постояла. Словно ощутила — вот. Вот теперь будет всё совсем по другому. Теперь их трое. Их дом. Дом, в который она вошла — не одна. Ин Хо уже поставил сумки на пол, выпрямился, разминая плечи. Посмотрел на неё. Она — стояла в пальто, чуть усталая, но не раздражённая, не грубая. Просто — спокойная. И в глазах что-то было такое, что редко в ней бывало: молчаливое принятие происходящего. Не радость. Не страх. Что-то среднее, чуть грустное, но по-своему тёплое. — Ну, — сказал он мягко. — Добро пожаловать домой. Со-ён слегка улыбнулась, не отводя взгляда от малышки. Поддерживая её одной рукой, другой она пригладила мягкую ткань на капюшоне. — Слышишь, Со Ми? — тихо сказала она. — Это твой дом. Лучше, чем больничные стены, правда? Малышка не ответила — только пошевелилась в конверте, едва заметно дернув ножкой. — Кажется, одобрила, — усмехнулся Ин Хо, наблюдая за ними. Потом подошёл ближе. — Давай, переобувайся. Я её подержу. Со-ён чуть колебалась, потом всё-таки кивнула. — Только аккуратно, — предупредила она, не поднимая голоса. — Она уже почти заснула. Сейчас проснётся и нам конец… Ин Хо усмехнулся и осторожно поднёс руки. Со-ён акуратно передала её. Он принял малышку, укладывая на согнутую руку. Тело Со Ми почти не ощущалось — слишком лёгкая, крохотная. Только теплота. — Держу, — тихо сказал он. — Иди, переобуйся. Со-ён села на пуф в прихожей, расстёгивая ремешки сапог. Всё это делалось привычно, без спешки. Ин Хо между тем тихо покачивал малышку на руках, слегка прислонив щёку к её мягкому конверту. — А ты я смотрю уже на опыте, — бросила она, не глядя. — Ну а кто по твоему все эти дни кормил, укачивал и менял подгузники. Конечно уже привык. Сейчас — всё под контролем. — Уверен? — Сто процентов, — он посмотрел на её лицо. Она усмехнулась. Не как раньше — резко, с подковыркой. Спокойно. Почти по-настоящему. Он сразу это заметил. — Ей тут будет тихо, — сказала она после паузы. — Спальня, кухня, детская, тёплый пол, никакой суеты. — И свет хороший. — Не знаю, ей ли. Мне точно. Я… — она застыла, облокотившись на колено. Потом подняла взгляд. — Я надеюсь что она не будет плакать, и будить нас каждые пять минут. Ин Хо молчал секунду. Со Ми немного повела плечом, будто откликнулась на голос. — Я тоже. Иначе мы точно будем похожи на ходячих зомби. Со-ён подошла ближе, обвела взглядом комнату. Теперь — между ними, в этом пространстве — что-то новое. — Она почти не плакала сегодня, — сказала она. — Наверное, чувствовала, что едем домой. — Наверное, — Он чуть поправил пледик у её щеки. — Или просто знает, что у нас всё под контролем. — Ты уверен? Он кивнул. — Уверен в тебе. Хотя бы в этом. Со-ён подошла ближе. Взглянула на дочь, лежащую в его руках. На Ин Хо. И снова на малышку. — Знаешь, я думала, что всё будет страшнее: страх, слёзы, истерика. А сейчас просто…принятие что ли. Как будто всё на своих местах. — Потому что мы дома, — просто сказал он. Она помолчала, потом протянула руки: — Дай её обратно. Я хочу подержать. Он передал ей малышку так, словно отдавал часть себя. Она сразу прижала Со Ми ближе, чуть поправила капюшон, поправила край конверта. И снова — нежный, негромкий голос: — Ну что, пойдём смотреть твою кроватку, а? Наши рабы таскали коробки и собирали, а папа руководил ими. Мы с тобой оценим, папину работу, и проверим можно ли вообще ему что-то доверить. — Началось, — пробормотал Ин Хо. — Не прошло и часа, как уже ко мне претензии. — Ты сам сказал: надо провести ей экскурсию. А я — её экскурсовод. Привыкай. Он хмыкнул. Со-ён развернулась и пошла вглубь квартиры, не оборачиваясь. Но он видел, как она несёт ребёнка. Уже не как незнакомку, а как ту, кто с ней на всю жизнь. Она неспешно прошлась с малышкой по квартире, притихшая, почти сосредоточенная. Ин Хо шёл за ней, не мешая — просто наблюдал. — Ин Хо, — сказала она наконец, не глядя. — Пошли переоденем её. Он стоял у дверного косяка и зевнул, прикрыв рот. — Давай я её переодену, а ты иди в душ, — предложил он, потягиваясь. Она повернулась на него через плечо, прищурившись. — Знаю я, как ты её переоденешь. Нам нужно подобрать ей стильный лук. А ты сейчас выберешь непонятно что. — Со-ён, — чуть протянул он, усмехнувшись, — ей недели нету, а ты ей уже, как кукле, луки собралась подбирать? — Молча, — отрезала она, — пошёл. В детскую. Подбирать Со Ми наряд. — Пошли, — выдохнул он и, качнув головой, направился за ней. Дверь в детскую была уже приоткрыта — тёплый мягкий свет из абажура в форме облака разливался по стенам, делая нежно розовый интерьер почти акварельным. Воздух здесь пах новым деревом и чем-то почти неуловимым, чистым, как полотно. Комната была просторная, с белой кроваткой у стены — с балдахинами, аккуратно приподнятыми. Рядом — комод и пеленальный столик, встроенный прямо в его крышку. На полках над столиком — аккуратно сложенные пелёнки, крема, салфетки. Чуть в стороне — мягкое кресло с пледом. Она аккуратно уложила Со Ми на пеленальный столик. Малышка пошевелилась, поёжилась, едва заметно дёрнув ручкой из-под пледа. Глазки были закрыты, но она уже не спала крепко. — Снимай с неё костюм, — распорядилась Со-ён, повернувшись к шкафу. — А я пока выберу ей что-нибудь приличное. — Приличное? — хмыкнул Ин Хо, но подошёл ближе. Он осторожно начал расстёгивать замочек на конверте. Его движения были аккуратные, неторопливые. Он разложил края пледа, открыл костюм — бледно-розовый комбинезон с мелкими звёздочками. Внутри — теплая пелёнка, а под ней — крошечное тельце. Со Ми морщилась, но не просыпалась. — Вот ты где, — пробормотал он, как будто встретил кого-то родного. — Весь день под слоями одеял и пледов, как пирожок. Со-ён тем временем открыла дверцу шкафа. Там висели и лежали крохотные костюмчики — от дизайнерских брендов до базовых хлопковых бодиков. Почти всё в нейтральных тонах: кремовый, пепельно-голубой, серо-бежевый, лавандовый. Но также были и крутые чёрные очень дорогие брендовые костюмчики. Ни одной мультяшной рожицы. Она перебирала вешалки, поправляла складки на аккуратно сложенных стопках. Прислушивалась к своим ощущениям. — Это всё не то…Это слишком плотное…Это слишком яркое… — бормотала она себе под нос. Ин Хо уже аккуратно снял с малышки комбинезон. Со Ми чуть согнула ножки, потянулась, будто её разбудили, и открыла один глаз — тёмный, почти чернильный. Взгляд в потолок, как будто она пыталась понять, где оказалась. — Ну здравствуй, модель, — сказал он ей. — Сейчас мама выберет тебе наряд, будто мы на подиум собираемся. Потерпи немного. — Нашла, — сказала Со-ён и обернулась. В руках у неё был бежевый бодик с длинными рукавами. Мягкий, с крохотными пуговками у плеч и вышивкой в виде лаванды возле ворота. К нему — крохотные вязаные носочки, чуть темнее, с тонким узором. Она подошла и протянула всё это Ин Хо. — Держи. Надень это на неё. А я пошла в душ. Не могу уже, спина отваливается. Он взял вещи и кивнул. — Главное, не надень бодик задом наперёд, — бросила она, уже выходя. Он только хмыкнул и покачал головой. Когда дверь за ней закрылась, в комнате остались только он и Со Ми. Тишина, только тихое урчание фильтра увлажнителя да лёгкое посапывание малышки. Он положил бодик рядом, осмотрел его, как инженер перед сборкой важного прибора. — Ну что, красавица, — сказал он ей тихо, — попробуем нарядиться. Скажу тебе честно, я не уверен, что попаду в рукава с первого раза. Но ты не пугайся. Я работаю осторожно. Он наклонился и начал надевать бодик, шепча: — Вот так…сначала одна рука…молодец, не дергайся. Так…теперь вторая…Эй, эй, тихо-тихо, я знаю, рукав узкий, но мы прорвёмся…Вот и всё. Смотри-ка, даже пуговки застегнулись. Он натянул носочки — с трудом, потому что пальчики малышки сжались, как будто она пыталась сопротивляться. — Привыкай, малышка. С такой мамой ты будешь ходить одетая лучше половины этой страны. Он уселся на кресло, держа её аккуратно на руках, прижав к себе. Со Ми снова потянулась, зевнула и уткнулась носом в его грудь. На секунду — затишье. Ин Хо посмотрел на её лицо, на крошечный подбородок, на почти невидимые брови, на этот крохотный комочек, который теперь — часть его мира. — Ты знаешь, — сказал он негромко, — я вообще не думал, что доживу до момента, когда буду сидеть вот так. В детской. С тобой. Без пистолета, без плана на игры. Просто…вот так. Тишина. И ты. Малышка пошевелила пальчиками. Он едва заметно улыбнулся: — Скажи своей маме, что я справился. Что ты выглядишь идеально. Ну, почти. Волосы растрепались. Но это не наша проблема. Он слегка покачал её на руках и выдохнул. Комната наполнилась тем самым спокойствием, которое бывает только у младенцев и у людей, которые впервые за долгое время почувствовали, что они дома.

***

В спальне было светло. Сонце из окна отбрасывало — тёплый, мягкий, почти янтарный нежные отблески на стены и лёгкими бликами касался постели. Просторная, широкая, с аккуратно заправленным бельём и серым пледом у изножья. На прикроватной тумбочке — бутылка воды, крем для рук, телефонная зарядка. Окно было приоткрыто на проветривание. Со-ён вошла, вытирая волосы полотенцем. На ней была мягкая серая пижама из тонкого хлопка, она переоделась сразу после душа. Лицо чистое, без косметики, чуть уставшее, но уже без напряжения. Едва она шагнула в комнату, остановилась. Ин Хо стоял у их кровати, слегка нагнувшись. В руках — аккуратно прижатая к его груди малышка. Он осторожно перекладывал её в маленькую кроватку, которая стояла у самой кровати, со стороны, где обычно спала Со-ён. Белая кроватка, с мягкими бортиками и навесом из тюля, словно впитала в себя всю тишину вечера. Со Ми уже была в том самом бежевом бодике, аккуратно уложена на светлую простынку. — Ооо… — выдохнула Со-ён, остановившись в дверях. — Вы уже переместились? Ин Хо обернулся через плечо и чуть улыбнулся: — Ага. Она начала ерзать, я решил не рисковать. Пусть лучше здесь, поближе. Со-ён подошла ближе, вытирая полотенце о волосы. Наклонилась над кроваткой и посмотрела на дочь. — Со Ми… — сказала она полушёпотом. — Дашь маме поспать? Пожалуйста? На этот шёпот малышка вдруг чуть пошевелилась. Одно движение — и тонкая ручка выскользнула из-под пелёнки, потянулась вверх, в сторону голоса. Неуверенно, неловко, но явно — в ответ. — Маленький чертёнок, — усмехнулась Со-ён, перегнувшись над кроваткой. — По глазам вижу, что не дашь. Ин Хо хмыкнул и сел на край кровати. Он смотрел на них двоих с таким лицом, будто в нём было одновременно удивление и привыкание. Как будто он до сих пор не до конца верил, что это всё — с ним. И что это — надолго. — Ты серьёзно с ней разговариваешь? — спросил он, глядя на Со-ён. — А что, нельзя? — она оглянулась на него и приподняла бровь. — Она меня слышит. — Ну да. И понимает. — Конечно понимает, — она снова посмотрела на дочь. — Правда, Со Ми? — А ещё пару дней назад ты смотрела на неё, как на мину замедленного действия, — Ин Хо откинулся на спинку кровати, положив руки за голову. — — Сама знаю, — буркнула она, — не напоминай. Знаешь, — Со-ён медленно присела на колени рядом с кроваткой, — она какая-то… — Какая? — Тихая. Странно тихая. Я думала, младенцы будут плакать каждый час, требовать чего-то. А она просто…смотрит. Слушает. Реагирует. Ин Хо посмотрел на малышку. Она лежала, не шевелясь, глядя куда-то в сторону лампы. Веки чуть подрагивали, ресницы как пушинки, а губы были приоткрыты, будто она только что что-то пробормотала, но неслышно. — Она на тебя похожа, — вдруг сказал она. — В смысле? — Взгляд. Особенно взгляд. Она смотрит так же, как ты, — Она поднялась с пола, потянулась — кости чуть хрустнули. — Ох, я сейчас упаду. — Упадёшь — я подниму, — невозмутимо отозвался Ин Хо. — Ты лучше постель разложи. Мне надо лечь и не вставать как минимум 2 дня. Ин Хо встал и откинул плед, разравнял подушки. Со-ён тем временем поправила пледик на малышке, потом подняла глаза на Ин Хо и вдруг произнесла: — Ты хорошо с ней справился. Серьёзно. Он остановился на полпути, чуть нахмурился, будто не сразу понял, о чём речь. — В смысле? — Ну, с одеждой. Не перепутал стороны. — Сомневаешься в моей моторике? — Я просто удивлена, — спокойно ответила она. — Ты в этом всём как будто давно. Ин Хо пожал плечами: — Я просто старался не быть идиотом. Иногда, оказывается, это работает. — Иногда, да, — усмехнулась она. Она медленно подошла к кровати, села, натянула на себя одеяло и посмотрела в сторону детской кроватки. Малышка уже начинала поддремывать, тишина словно легла поверх комнаты, сделав всё чуть тише, чуть мягче. — Мы с ней справимся? — спросила Со-ён вдруг, почти неслышно. Ин Хо сел рядом, тоже посмотрел в ту сторону. — Уже справляемся. Ты посмотри на неё. Она же…Она у нас. — Угу. Такая маленькая. — Маленькая, но ты уже спрашиваешь у неё разрешения поспать. — Я надеялась, что она воспитанная, — усмехнулась Со-ён. — Но вижу — не судьба. Ин Хо лёг на спину, закинул одну руку за голову, другую протянул к ней. Касание. Просто — чтоб почувствовать. — Поспи немного, тебе надо отдыхать. Я посижу с вами. Посмотрю за ней. Со-ён молча кивнула. А потом легла ближе. И впервые за долгое время просто закрыла глаза, не боясь.

***

День клонился к закату, но свет в квартире всё ещё был мягким, золотым, отражаясь от светлых стен. Тишина в спальне казалась почти плотной, как одеяло. Малышка спала в своей кроватке, посапывая еле слышно. Со-ён лежала, прикрыв глаза под лёгким пледом, уставшая, но наконец-то — в покое. Тело только начинало приходить в себя после всех больничных запахов, стерильных перчаток, и шумных коридоров. Теперь было тихо. И рядом — те, кто важен. Она не заметила, как провалилась в короткий сон. Просто позволила себе лечь — впервые за долгое время — и ничего не делать. Проснулась она не сразу. Сначала почувствовала как солнечный луч коснулся плеча. И только потом услышала, как в другой части квартиры кто-то двигается: глухой звук посуды, легкий скрип пола, тихо закрывшаяся дверца холодильника. Со-ён открыла глаза и потянулась, зевнув. Её губы изогнулись в мягкой ленивой улыбке, и она опустила взгляд на дочку, мирно дремавшую в своей кроватке. — Посапываешь? — прошептала она. — Молодец. Дай маме отдышаться хотя бы чуть-чуть. Она села, поправила волосы и, не торопясь, встала. Шла босиком, тихо, чтобы не разбудить малышку. Из спальни вышла уже с чуть приподнятым настроением — в ней было что-то очень мирное, почти ленивое, как воскресное утро. И тут же остановилась. Вся кухня-студия преобразилась. На столе — сервировка, как в хорошем ресторане: белая скатерть, её любимые тёмно-серые тарелки с золотой каймой, тонкие бокалы, пара свечей — невысоких, простых, но тёплых. На центральной подставке — аккуратно разложенные роллы, морской ёж, устрицы, большие креветки, сашими из тунца и лосося, угорь, мини-бутылка с соевым соусом и васаби. Слева стояло охлаждённое вино в ведёрке со льдом. Но больше всего взгляд Со-ён притянула огромная цилиндрическая коробка с розами — те самые, насыщенного красного цвета, которые она так любила. И пакет Cartier, который так и манил её. Это был её самый любимый ювелирный бренд. Ин Хо стоял у стойки, спиной к ней. В белой рубашке, без пиджака, рукава закатаны до локтя, волосы чуть растрёпаны. Он что-то проверял — температуру блюд, как стоят свечи. Работал в тишине, сосредоточенно. В его движениях была неспешная забота. Не «сюрприз ради эффекта», а жест любви. Со-ён не сразу заговорила. Она стояла, прижавшись к косяку, просто глядя на него. Линия его спины, как он поправил коробочку с икрой, как налил каплю соуса на тестовый ролл и пробормотал себе что-то под нос. Он не заметил её сразу. И от этого момент стал ещё теплее. — Ты опять решил меня побаловать, — наконец сказала она с ленивой улыбкой. Ин Хо обернулся и сразу расслабился — будто только её и ждал. — Кто сказал, что ты не заслужила? — А я такого и не говорила, — с небольшой ухмылкой сказала она. — Просто не ожидала. Я спала час, а тут уже ресторан, розы, Cartier, — Она подошла ближе, заглянула в коробку. — У нас годовщина, и я забыла? — Нет. У нас ты дома. — Он взял коробку и поставил её ближе к ней. — И я хочу, чтобы ты это чувствовала. Всегда. Со-ён провела пальцами по лепесткам. Они были свежие, плотные, как шелк. Пахли тонко, чуть влажно. Она чуть опустила подбородок и вздохнула глубоко. — Ты, конечно, со своими жестами меня скоро с ума сведёшь. В хорошем смысле. Но красиво. Я люблю, когда красиво. — Я знаю, — сказал он просто. — Ты улыбаешься по-особенному, когда получаешь то, что хочешь, — Он взял пакет и протянул ей. — А это…просто как напоминание. Что ты у меня — такая одна. Со-ён аккуратно достала коробочку. Уже знала, что там что-то изысканное. Открыла — и замерла. Ожерелье из белого золота. Лаконичное, но выразительное. Именно её стиль — элегантная простота, как тонкий шрам от лезвия: не броское, но с характером. Она даже не улыбнулась сразу. Просто смотрела. Потом — медленно повернула голову к нему. Глаза были немного влажными. — Ты прекрасно знаешь, как правильно дарить мне украшения. — Сначала — цветы, потом — еда, потом — Cartier, — усмехнулся он. — И вуаля: моя жена счастлива. Она подошла ближе, положила ладонь на его грудь, вторую руку — за шею. Поднялась на носки и поцеловала его в губы. Долго. Медленно. Почти ласково. Как будто пила воду после жажды. — Спасибо, — прошептала она. — За подарок…и за то, что ты у меня такой. Я очень ценю это… Он смотрел на неё, никуда не торопясь. — Ты моя семья. И ты дала мне дочь. Мне кажется, я мог бы подарить тебе весь город — и этого было бы мало, — с этими словами он осторожно и нежно поцеловал её в лоб. Со-ён хмыкнула, взяла ожерелье и повернулась к зеркалу на стене. — Помоги надеть? Он подошёл сзади, поднял цепочку. Аккуратно застегнул замочек, не торопясь. Она чувствовала, как он касается её кожи — едва, почти невесомо. Как задержал дыхание, застёгивая. Когда он закончил, Со-ён посмотрела на отражение. И на его отражение — рядом. — Ну? — спросила она, развернувшись. — Красиво? — Ты и без этого красивая, — сказал он тихо. — Но с этим — ты будто светишься. — Всё, хватит, — Со-ён чуть засмеялась. — Ещё немного — и я расплачусь. А я только тушь нанесла. — Тогда пошли за стол, пока Со Ми спит. — Ещё не верится, что у нас вообще есть она, — прошептала Со-ён. — Как будто всё это…чужое. Слишком хорошее. — Это наше. И ты заслуживаешь лучшее, — он взял её за руку. — Пошли, пока роллы не остынут. — Они и так холодные, — хмыкнула она. — Ты поняла, что я хотел сказать. Они сели за стол почти одновременно. Со-ён с удовольствием провела ладонью по прохладной поверхности бокала, налитое вино отдавало лёгкими фруктовыми нотами. Взгляд — на еду. Всё было красиво, идеально. Даже слишком — по меркам их повседневности. Это был не просто ужин. Это был момент, который заслуживал паузы. Со-ён взяла палочки, изящно подцепила ролл с угрём — аккуратно, почти торжественно. — Так, начнём с классики. Угорь. И если он невкусный, — она посмотрела на Ин Хо, — я объявлю тебе личную санкцию. Целый день без поцелуев. Ин Хо хмыкнул, откинувшись на спинку стула. — Жестоко. Сначала обольстишь, потом лишаешь главного. Всё как всегда. Она усмехнулась, поднесла ролл ко рту…и раздался плач. Не просто всхлип или каприз — отчаянный, полный решимости протест младенца. — Нет, — Со-ён застыла с роллом у губ. — Нет-нет-нет. Я только взяла, — Она медленно опустила палочки на край тарелки, закатила глаза. — Боже, она как будто подглядывает. Ин Хо уже встал, улыбаясь уголком рта. Он спокойно поправил рукав и направился к спальне. — Дежурный номер один выдвигается, — пробормотал он. — И я с тобой, — Со-ён встала, следом. Когда они зашли в спальню, маленькая Со Ми уже вовсю распевала свой гимн тревоги. Ручки у неё разлетелись в стороны, ножки дёргались, лицо было сморщено до границы недовольства с трагедией. — Ай-яй-яй, ты не даёшь нам с папой поесть, — Со-ён подошла к кроватке и склонилась над ней. — Да ты у нас просто разрушительница романтики. Со Ми в ответ завыла чуть громче. — Ой, — Со-ён прикрыла нос тыльной стороной ладони, морщась. — Кажется, мы тут не просто нытики, — Она повернулась к мужу. — По-моему, кому-то пора менять памперс. Срочно. Ин Хо посмотрел на дочку с видом мужчины, которому сейчас предстоит провести операцию в открытом космосе. — Ого… — выдохнул он, даже слегка отшатнувшись. — Это атака биологического оружия? Со-ён рассмеялась, уже отступая к двери. — И, как по мне, с этой задачей лучше всех справишься ты, милый. У тебя ведь и руки твёрже, и выдержка лучше. Да и ты вон…на опыте уже…в больнице всё время делал это. Ин Хо прищурился: — Ты сбегаешь? — Я делегирую, — гордо ответила она и, уже выходя из спальни, крикнула. — Всё нужное в детской, ты знаешь. А я пока разведу смесь нашей даме. Потом принесёшь её ко мне, ей тоже пора ужинать! — Конечно, — мрачно отозвался он, берясь за дело. — Когда ты говоришь “нашей даме”, у меня ощущение, что я работаю дворецким в особняке. — Вот и привыкай! — донеслось со стороны кухни. — Мы теперь семья аристократов. Только с памперсами. Он усмехнулся, склонился над дочкой, ловко подхватил её и понёс в детскую. Со Ми зашевелилась, посмотрела на него снизу вверх с мокрыми ресницами и немедленно хныкнула снова. — Эй, ты чего? Папа ничего плохого не сделал, — мягко сказал он, стараясь отвлечь. — Наоборот, сейчас всё будет чисто, тепло и удобно. Как ты любишь. Он вытер лоб. Со Ми взвизгнула и забила ножками. — Ну, ну, всё хорошо. — Он сменил тон, почти напевая. — Папа рядом. Всё под контролем. Он аккуратно положил её на пеленальный столик и справился с подгузником, завернул и выкинул в урну. Затем взял влажные салфетки. — Ты, главное, не дёргайся. А то промахнусь — и нам с тобой будет обоим больно. Малышка зажмурилась и даже вроде притихла. — О, ты слушаешь? Вот это уже хорошо. — Он быстро надел новый памперс и поправил костюмчик. — Миссия выполнена. В этот момент в дверях снова появилась Со-ён, в руках у неё была бутылочка. — У нас тут прогресс? — Всё, она чиста, — с гордостью сказал он, поднимая Со Ми на руки. — Готова к следующему этапу. — Молодец, мой герой. — Со-ён подошла, коснулась его плеча. — Видишь, как хорошо справляешься. — Я всё ещё не уверен, что справился. — Он посмотрел на дочь, которая уже укладывалась у него на груди. — Она явно не до конца верит в мои навыки. — Главное — уверенно выглядеть. И ты выглядишь так как надо. Они рассмеялись. — Пошли на кухню, — сказала Со-ён. — Покормим её, а потом, может быть, мы с тобой сможем съесть хоть один чёртов ролл. — Оптимистка. — Ин Хо усмехнулся. — Ну, пошли. Они направились в кухню. Со Ми была у него на руках, уже почти не плакала, а скорее жалобно гукала, будто бы напоминая: время кормить, а не шутить. На кухне было тихо, если не считать слабого посапывания и периодических «гу» со стороны малышки. Ин Хо устроился на диване, аккуратно положив дочку себе на согнутую руку, а второй — принял от Со-ён бутылочку. — Держи, — она передала смесь, уже проверив температуру на внутренней стороне запястья. — Не горячо. Ин Хо криво усмехнулся, ловко перевёл бутылочку к крошечному ротику. Со Ми сначала завозилась, потом, почувствовав тепло, ухватилась крошечными губами, и звук посасывания тут же наполнил пространство. — Вот так. Вот и ужин. — Он пригладил её по мягким волосам. — Такая маленькая, а у тебя уже свои предпочтения. Даже не удивительно, учитывая, кто твоя мать. Со-ён села рядом, облокотившись локтем на подлокотник дивана. Смотрела с внимательной, спокойной нежностью. В её глазах не было ни усталости, ни сарказма, ни прежней колючести — только мягкое тепло, которое она даже не пыталась скрыть. — Она, кажется, обожает тебя. — Со-ён улыбнулась. — Смотри, как жадно ест. Прямо как я, когда ты приноси́шь мне роллы и сашими. — Разве ты так смотришь на меня во время еды? — он перевёл на неё взгляд. — Только когда голодная. А потом — уже ни на кого не смотрю, я слишком занята. Ин Хо чуть покачал малышку, бутылочка почти опустела. Он перевёл взгляд вниз — на её крошечные пальчики, на щёчку, которая мягко прижалась к его руке. — Она такая…хрупкая, — проговорил он чуть тише. — И в то же время упрямая. Вот только появилась, а уже диктует правила. — Ну конечно. Она же Со Ми. — Со-ён посмотрела на дочь с выражением абсолютной уверенности. — Имя же не просто так выбрано. Мы ведь хотели, чтобы она была сильной. Она на секунду замолчала, потом добавила почти шепотом: — И чтобы у неё была семья. Настоящая. То, чего не было у нас. Ин Хо повернулся к ней, взгляд стал серьёзным. — У неё есть всё. И будет всё. Пока я жив, ни один чёртов человек не причинит ей боли, — Он это сказал почти как клятву. Без пафоса, но с силой, от которой у Со-ён внутри что-то болезненно сжалось. — Ты уже причинил боль одному человеку, чтобы это стало возможным, — мягко ответила она, не глядя на него. Он понял, о чём она. О ней. О тех ночах, о страхе, о пустоте, через которую она прошла. Но в её голосе не было упрёка. Только признание. Потому что всё это…стоило того. — Я знаю. И если бы мог — забрал бы всё это обратно. Сделал бы по-другому. — Но тогда у нас не было бы её, — Со-ён посмотрела на дочь. — И, наверное, нас тоже. Таких…какими мы стали, — Она опустила голову на его плечо, обвила его локоть рукой. — Ты хорошо справляешься, Хван Ин Хо. И как папа, и как муж. Он усмехнулся, едва заметно. — Ты меня только что официально повысила? — Я это сделала, когда согласилась дать тебе второй шанс. — Великодушно, — Он осторожно вынул бутылочку изо рта дочки, которая уже слабо посасывала, больше играясь, чем ела. Она тут же нахмурилась. — Не-не-не, маленькая, ты уже почти всё выпила, — тихо сказал он. — Хочешь, теперь папа тебя поносит? — Не забудь, что после еды она обычно срыгивает. Так что — салфетка. Или ты будешь украшен. — Прекрасно, — Ин Хо достал тонкую тканевую пелёнку, аккуратно положил её себе на плечо и прижал дочь к груди. — Ну что, Со Ми. Пойдём? Со Ми издала нечто среднее между икотой и капризом. — Это да, — Со-ён рассмеялась. — У нас тут прям высший свет: сначала ужин, потом бал на ручках. — Всё по расписанию, — кивнул Ин Хо. Он встал и начал легко покачивать малышку, проходя с ней медленно по комнате. — Такая маленькая, а командует всеми. Даже ты, Со-ён, и то ей уступаешь. — Не льсти себе. Я просто беру паузу. Завтра она с утра будет с тобой, а я сплю до обеда. Ин Хо оглянулся: — Это угроза? — Возможно…и вообще врач сказал, что мне нужно больше отдыхать. И не напрягаться хотя бы месяц, — ухмыльнулась она. Они оба рассмеялись. Со Ми вздохнула и, уткнувшись лицом в его грудь, наконец успокоилась. Она уже почти засыпала, покачиваясь у него на руках. Со-ён встала, подошла ближе и, глядя на спящую дочь, прошептала: — Вот теперь можно попробовать ещё раз…поесть? Ин Хо усмехнулся: — Быстро, пока она не передумала. Со-ён склонилась и чмокнула мужа в щёку: — Я тебя люблю. Он посмотрел на неё чуть удивлённо — не потому что не верил, а потому что в такие моменты сердце всегда било сильнее. — Я знаю, — ответил он, тихо. — Я тебя тоже. Когда Ин Хо с Со Ми на руках подошёл к кухне, Со-ён уже разливала чай по чашкам, пахло рисом, васаби и чем-то домашним. Вино исчезло со стола — отправилось в холодильник «до лучших времён». — Уложить её — всё равно что уговорить тигра принять ванну, — буркнул Ин Хо, прижимая малышку к себе, — она сдалась ровно на две минуты, а потом снова: «уааааааа!». — Может, она просто хочет тусоваться, — Со-ён поставила чайник обратно. — Как мать, — Она уселась на своё место, но заметила, что малышка по-прежнему вертится в руках у Ин Хо, крутит головой и что-то бормочет себе под нос. — Давай я дам ей погремушку, — сказала Со-ён, уже поднимаясь. — Ну не будет же она мешать, если будет чем-то занята. — Хотелось бы в это верить. Она вернулась через минуту, держа в руке яркую, блестящую погремушку в форме какого-то мультяшного зверька. — Та-дам. — Со-ён протянула её мужу. — Попробуем отвлечь это чудо. Ин Хо взял игрушку и покачал её перед лицом малышки: — Со Ми, смотри, это…э-э…странный жёлтый зверёк. Очень шумный. Тебе должно понравится. Малышка уставилась на погремушку, нахмурилась — видно, включилось аналитическое мышление младенца. Глаза сузились, подбородок подался вперёд: что это за фигня и стоит ли ей доверять? Со-ён наблюдала с любопытством: — Походу она считает, что ты пытаешься её подкупить. — А я и пытаюсь, — фыркнул Ин Хо. — Официально подкупаю. Наконец, малышка медленно протянула руку…дотронулась до игрушки, потом вдруг вцепилась — и тут же начала яростно её трясти, издавая победные звуки. — Есть! — воскликнула Со-ён, опускаясь обратно на стул и хватая палочки. — Всё, можно есть, — Она захлопала в ладоши. — Добро пожаловать в мир, где всё решают погремушки. И гениальные мамы. Ин Хо только хмыкнул, стараясь поудобнее ухватить дочку на одну руку, удерживая её ближе к груди, чтобы не свалилась, и одновременно протянул свободную руку к роллам. — Вот это настоящий челлендж: поесть суши с младенцем на коленях. — Зато у тебя мотивация: если уронишь рис — проиграешь. А если донесёшь — герой. — Спасибо за вдохновляющий монолог. Со Ми завозилась, дёргая погремушку в такт несуществующей мелодии, и вдруг левой ручкой потянулась к подбородку Ин Хо, тронула его щёку, потом засмеялась и снова задергала игрушкой, как будто поздравляла себя с победой. — Ну всё, — Ин Хо скосил взгляд вниз. — Ты меня теперь официально используешь. Как игровой коврик. — Она просто поняла, кто из нас более податлив, — с полным ртом сказала Со-ён. — Ей же нужно тестировать мир. Ты — идеальный полигон. Ин Хо вздохнул: — Почему у меня ощущение, что вы с ней уже объединились против меня? — Потому что так и есть. У нас женский союз. А ты в меньшинстве. — Так нечестно. — А что честного в том, что ты ешь суши одной рукой? — поддразнила она, облизывая палочки. — Это я тут на расслабоне. — Пока она не решит перекинуться к тебе. Тогда ты поймёшь, что такое уровень сложности «эксперт». Со Ми, словно подтверждая сказанное, вдруг дёрнула ножками, ткнулась лбом в грудь Ин Хо и выдала протяжный вздох. — Оу… — Со-ён улыбнулась. — Устала. Но не сдаётся. Такая в отца. — Ну извини, мы с ней выносливые, — Ин Хо в очередной раз попытался взять ролл. — Прямо чувствую, как завидую тебе и твоим свободным рукам. — Зато у тебя дочка на руках. А у меня…да и вообще, я носила её девять месяцев, теперь твоя очередь. Она протянула один из роллов к нему, как самолётик. — Ву-у-у, папа, открывай рот. — Серьёзно? — он посмотрел на неё, но рот открыл. — Вот и умничка, — Со-ён аккуратно покормила мужа. — Со Ми, смотри, мама кормит папу, как большого малыша. Всё честно. Со Ми продолжала дёргать погремушку, но уже медленнее. Глаза у неё начали закрываться, но ручки всё ещё вертелись. Как будто мозг говорил: надо бодрствовать, вдруг мама даст что-то лучше этой тряпучей штуки. — Может, всё же вырубится? — Ин Хо слегка покачал её. — Да, прямо тут, за столом. Привыкает быть частью банды. — Наша мафия из трёх. Суши, чай и восстания погремушек. Они рассмеялись. Со Ми снова зевнула и вдруг просто прислонилась к груди Ин Хо, погремушка выскользнула из ручки. Тишина. Маленький носик чуть подрагивал от дыхания. — О, — Со-ён замерла. — Неужели… Ин Хо осторожно глянул вниз. Лицо дочки стало расслабленным, ресницы опустились. — Спит. Прямо как генерал на поле битвы. Утомилась от завоеваний. — Тогда ешь быстрее. Пока она не решит, что это была ложная тревога. — Ага. Пять минут перемирия. Они продолжили ужин в полушёпоте, как будто боялись разбудить весь мир. Вечер, который начинался с суши, закончился самым простым, но самым драгоценным: Молчание. Чай. Тепло. И счастье, которое больше не надо искать.