Без права на чувства: семейная жизнь она такая

В квартире стояла тишина — не мёртвая, гнетущая, а тёплая, наполненная жизнью. Такая, что могла быть только в доме, где недавно уложили младенца спать. Где всё вокруг будто бы затаилось, боясь нарушить хрупкий покой маленького человека. В спальне, мягко подсвеченной ночником в форме облачка, стояла деревянная кроватка с белыми бортиками. В ней, укрытая тонким пледом с зайцами, спала Со Ми. Щёчки тёплые, немного розовые, ресницы едва заметно дрожали. Маленькие пальчики сжались в кулачки. Время от времени она вздыхала или морщила носик, будто что-то снилось. Рядом, почти впритык к кроватке, стоял стримерский стол. Лаконичный, белый, с аккуратной клавиатурой, мышью и двумя мониторами, которые сейчас отбрасывали на стены приглушённый свет игры. На экране — пустыня, техногенные пейзажи и звуки выстрелов. На голове у Со-ён были наушники с подсветкой, а взгляд сосредоточенный — она, как всегда, играла с холодным азартом, не давая эмоциям выбить себя из ритма. Иногда мельком поглядывала на дочь. Всё было спокойно. Даже странно спокойно. И в эту почти иллюзорную идиллию вдруг врезалась вибрация телефона. Экран мигнул, высветив имя менеджера: “менеджер”. Со-ён нахмурилась, но быстро сняла наушники, поставила игру на паузу и, не раздумывая, взяла телефон. Двигаясь почти беззвучно, встала из кресла, бросила взгляд на спящую дочь — Со Ми слегка шевельнулась, но не проснулась, — и аккуратно вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. В студии было полутемно, только над барной стойкой горела одиночная лампа, да неяркий свет от невыключенного увлажнителя создавал мягкий ореол над белым диваном. Со-ён села на край дивана, немного поджав под себя ноги, и только тогда нажала на зелёную трубку: — Алло, слушаю, — голос был тихий, почти шёпотом. Она всё ещё держала инерцию того, что недавно укачивала ребёнка. — Со-ён, привет. Это не срочно, я не мешаю? — раздался бодрый голос парня. Типичный менеджер: всегда на взводе, будто только что вылез с бизнес-звонка с каким-нибудь орущим японцем и всё ещё на эмоциях. — Нет, всё в порядке. Дочка спит, — она улыбнулась, прижимая телефон к уху. — Что-то случилось? — Наоборот. Есть возможность. И очень крутая, — он заговорил быстрее. — Короче, у нас на следующей неделе будет деловая поездка в Лас-Вегас. Казино “Seven Suns”, те самые, с которыми ты давно сотрудничаешь, устраивают встречу партнёров, рекламодателей и спонсоров. А ещё пару новых платформ подключаются, можно познакомиться, обсудить коллаборации. Со-ён удивлённо подняла брови, и на секунду в голове всё замерло. Вегас. Казино. Личное присутствие. Она уже и забыла, каково это — слышать про такие вещи и не первым делом думать о графике кормлений. — Я должна…приехать туда? — уточнила она. — Да. Это не только формальность. Это возможность реально подняться выше. И слушай, я не шучу. Ты сейчас на хорошем уровне, но если покажешь себя там — будет следующий. Не просто реклама. Вип-партнёрство, эксклюзивы, спецэфиры…Это уже игра по-крупному. Бабки нереальные пойдут. Она молчала несколько секунд, глядя в пол, прикусив губу. Мозг автоматически подкинул картинку: Со Ми, которой уже почти пять месяцев, плачет, когда мама уходит в душ. Со Ми, тянущаяся к ней, как только она пытается выйти из комнаты. Со Ми, которая стала целым миром. Но потом в голове всплыла и другая картина: Со-ён в дорогом платье, на каблуках, с бокалом шампанского, под светом неона. Не как мама. А как она сама. — И что я должна там делать? — спросила чуть мягче, всё ещё не вынося окончательный приговор своему спокойствию. — В первый день — деловая часть. Знакомства, ужин. Второй — свободный, но по желанию можно провести IRL-стрим. Прямо с улиц Вегаса, с кем угодно — выбери сама. Я могу предложить пару ребят из тех, кто тоже рекламит казино, они почти все свободны. — Кто, например? — Ну, из тех, с кем у тебя был контакт: GloF, Hazzi, Jinnette…даже мог бы подъехать Ag-zo, но у него график под вопросом. Со-ён скривилась. — Нет, нет, точно не Hazzi. Я лучше одна. Хотя… — она сделала паузу и вдруг сама удивилась тому, что вылетело из головы: — А если я возьму с собой Чун Хи? — Чун Хи? — он удивился, но не возражал. — У неё сын, кажется? — Ему четыре. Думаю, на пару дней с няней справится. А нам с ней точно есть, что постримить. Мы сработаемся. Она правда классная. — Супер, тогда запиши: три ночи в Вегасе, отель “White Pearl”, все расходы закрыты. Вылет — в среду следующей недели. Подтвердишь завтра? Со-ён слегка кивнула, как будто он её видел. — Да. Я ещё не знаю точно…могу ли я завтра точный ответ дать? — Конечно. Но не затягивай. Мне нужно бронировать билеты. Завтра вечером — край. — Поняла. Спасибо. — Это тебе спасибо. Ты — золотая жила, Со-ён. Просто не забывай об этом. Он отключился. Со-ён ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке, в тишине. Потом медленно выдохнула. Провела рукой по лицу. Закрыла глаза. Пять месяцев почти без сна. Без себя. Без прав на паузу. Она любит свою дочь. Больше жизни. Но в какой-то момент всё начинает плыть. Растворяешься. А сейчас…её зовёт другой мир. И она хочет в него хотя бы на три дня. Она встала, прошла к двери спальни, тихонько её приоткрыла и заглянула внутрь. Со Ми спала, поджав ножки и крепко прижав к себе мягкую погремушку-панду. Со-ён смотрела на неё долго. Улыбнулась. А потом прошептала: — Ну что, моя девочка…мама, возможно, скоро немного отдохнёт. Совсем чуть-чуть. И закрыла дверь. Со-ён ещё немного постояла у двери спальни, прислушиваясь к дыханию Со Ми, а потом медленно вернулась в студию. Телефон до сих пор был в руке. Мысль о Вегасе крутилась в голове с нарастающей скоростью. Свет от кухни отбрасывал мягкие полосы на пол, и в этой полутени ей вдруг стало немного одиноко. Она поняла: говорить об этом нужно сейчас, пока её не сомнёт чувство вины, тревога за дочь или, чего хуже, Ин Хо. Она разблокировала экран, нашла контакт “Чун Хи ” и нажала иконку видеозвонка. Гудок. Второй. Третий. Экран мигнул, и появилась знакомая, чуть сонная, но тёплая и родная физиономия Чун Хи. На фоне — спальня с мягким светом ночника и неубранной постелью. На голове — пушистый обруч с кошачьими ушками, волосы слегка растрёпаны. — Боже, ты в порядке? — спросила она вместо приветствия, прищурившись. — У тебя лицо такое, будто ты сейчас скажешь, что вышла замуж за кролика. Со-ён засмеялась, села обратно на диван и сразу расслабилась, будто только голос подруги вернул её в тело. — Всё нормально. Не замуж. И не за кролика. Но…есть кое-что. Не поверишь. — Давай, удиви меня. Только говори тихо, малыш только что уснул, — Чун Хи зевнула и перекинула телефон на подставку, усевшись с чашкой в руках. — Я тебя слушаю. — Мне позвонил Джин. — Со-ён посмотрела в сторону спальни, где спала Со Ми. — Короче, предложение: поездка в Вегас. Казино. Рекламодатели. Стримы. Встречи. Всё оплачено. Чун Хи замерла. — Вегас?! — Угу. — Это который Вегас, где пожилые женщины с фиолетовыми волосами спускают пенсию в блэкджек, а потом пьют дайкири на парковке? — Именно он, — Со-ён усмехнулась. — Ну или почти. Только без бабушек. Хотя…кто знает. — С ума сойти… — Чун Хи уставилась на неё, потом вздохнула. — И ты…хочешь поехать? Со-ён на секунду опустила взгляд и кивнула. — Я знаю, как это звучит. Мне самой как-то не по себе. Со Ми всего пять месяцев, и я только недавно научилась спать хотя бы по три часа подряд. Но… — она пожала плечами, — …я скучаю по себе. По себе до всего. До памперсов и пелёнок. Я хочу хоть немного побыть Со-ён, а не только мамой Со Ми. — О, я тебя так понимаю, — с чувством выдохнула Чун Хи. — Сын, конечно, уже большой, но иногда я думаю: “А была ли вообще жизнь до него?” Всё, что не связано с распорядком дня и крошками в постели — уже как будто из другой реальности. — Вот и я о том же, — мягко сказала Со-ён. — Поэтому…Я подумала, а почему бы не поехать вместе? На лице Чун Хи заиграла та самая улыбка, которая появлялась у неё всегда, когда она чувствовала, что кто-то зовёт её в приключение. — Ты серьёзно? — На сто процентов. Я знаю, ты не любишь спонтанности, но представь: мы вдвоём, Вегас, улицы, стрим с казино, коктейли, бассейн, кабриолет, закаты…ночь в люксе… — она выразительно посмотрела в камеру. — …без детей. Хотя бы три дня. Ты не представляешь, как сильно я хочу снять кроссовки, надеть каблуки и не думать, что кого-то пора кормить, и менять памперс. — Господи, подпиши меня, — засмеялась Чун Хи, откидываясь на подушки. — Я серьёзно, даже если бы ты предложила сбежать в пустыню — я бы согласилась. Они обе захихикали. — Сына с кем оставишь? — С няней. Они справятся. Ему уже четыре, он не в том возрасте, чтобы страдать без меня. Хотя он, конечно, скажет, что “мама бросила его на произвол судьбы”, — она закатила глаза. — Драматург растёт. — Зато потом расскажешь, что мама была в Вегасе, — сказала Со-ён, усмехнувшись. — Представляешь, мы устроим стрим. Реальный. IRL. Просто гуляем по городу, болтаем, общаемся со зрителями. Может, даже заскочим в одно из казино. — И сядем играть в покер с лицом “я не знаю, что происходит, но я очень красивая”, — добавила Чун Хи. — У меня всегда такое лицо, и кстати я довольно не плохо играю в покер, — подмигнула Со-ён. — Вау! Ну всё, — Чун Хи хлопнула в ладоши. — Я в деле. Только…а как же твой муж? Ты ему говорила? Со-ён закатила глаза. — Вот это — отдельная тема. Он пока не знает. Сегодня скажу. Думаю, начнёт с фразы “Ты с ума сошла? Какая поездка?”. Я уже слышу это в голове. Будет смотреть, как будто я предложила оставить Со Ми в клетке с тиграми. — Ну…ты же не навсегда. Три дня — это нормально. — Знаю. Но ты же понимаешь, — Со-ён чуть грустно улыбнулась. — Иногда им сложно, когда женщина не растворяется в материнстве. Особенно если у неё есть наглость хотеть пожить. — Тогда надо не просто поехать, а ещё и кайфануть за всех, кто боится это сделать, — твёрдо сказала Чун Хи. — Ты заслужила. Мы обе заслужили. — Спасибо, — тихо сказала Со-ён, и в глазах у неё мелькнуло что-то тёплое. — Я завтра тебе напишу, когда всё подтвердится. И да, собирай чемодан. Только без трениках. Мы летим как королевы. — А как же иначе? Я даже купальник найду. Тот самый, с вырезом до пупка. — Вот это разговор, — засмеялась Со-ён. — Ну всё, беги к малышке. А я пойду пытаться лечь спать. — Договорились. Спокойной ночи, Чун Хи. — Спокойной, дорогая. Вегас ждёт нас. Экран погас. Со-ён осталась сидеть в тишине, глядя на потухший дисплей. Она чувствовала себя легче, свободнее. И…в предвкушении. Иногда, чтобы не сойти с ума, мамам нужен Вегас. Даже если всего на три дня. Через час. На кухне горел мягкий тёплый свет. Со Ми спала в спальне, а в доме — почти полная тишина. Только металлический звон палочек по тарелке да приглушённый гул вентиляции над плитой. Ин Хо ел: он всегда делал это медленно, методично, как будто даже ужин — часть какого-то распорядка, который нельзя нарушать. Со-ён сидела напротив. В халате поверх домашней майки и шорт. Она давно поела, просто сидела за компанию. Подтягивает чай, опершись щекой на кулак. Взгляд скользил по лицу Ин Хо. Он что-то рассказывал — про встречу, про какого-то нового инвестора, кажется японца, — но она почти не слушала. У неё в голове уже десять минут как назрел другой разговор. И вот он закончил фразу и положил палочки на край тарелки. Со-ён выпрямилась и, будто между делом, сказала: — В следующую среду я улетаю в Вегас. Ин Хо замер, и повернул голову, не сразу понимая. — Что? — В Лас-Вегас. На следующей неделе. На три-четыре дня максимум. Менеджер предложил. Стрим, встреча с рекламодателями, несколько ивентов. По работе. Всё официально, я не на курорт. Ин Хо отложил палочки. Медленно. Посмотрел на неё долго и внимательно. И сказал очень тихо: — Ты с ума сошла? — Нет, я в порядке. — Ты собираешься бросить дочь и уехать чёрти куда?! — Я не бросаю, — Со-ён резко выпрямилась. Голос звучал чётко. — Она остаётся дома, с тобой. Всего на пару дней. Он приподнял брови: — Ага. То есть ты решила, что вот так — просто улетаешь, а я тут с пятимесячной малышкой один? Как будто это нормально? — Ты же её отец, Ин Хо. Это не подвиг, это твоя обязанность. Я с ней двадцать четыре на семь. А ты по работе спокойно мотался в Пусан на два дня — и никто тебе истерику не устраивал. Ин Хо нахмурился. — Не сравнивай. Я ездил по делу. В пределах страны. Ты хочешь лететь на другой континент, к чёрту на рога, рекламировать казино. Казино, Со-ён! Ладно дома, но это уже за гранью. — Да, это по делу, — с нажимом отвечает она. — Это часть контракта, часть стрима, часть моей работы. Мои деньги. Моя репутация. Ты же сам говорил — если тебе нравится делай. Вот я и делаю. Я работаю. — Работать — одно. Оставлять младенца на отца — совсем другое. Ей только пять месяцев. — Она на смеси, Ин Хо, не на грудном. Ты же и так знаешь как это всё делать. Я заранее всё приготовлю: и бутылочки, и стерилизатор. Всё просто. Ты с ней не останешься в пещере. Здесь — дом, всё под рукой, у тебя есть график, няня может прийти на пару часов, если нужно. Он отодвинул тарелку, так и не доев. — Со-ён…ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты ехала. Даже если бы у нас не было ребёнка — я не доверяю этим людям, этим поездкам. Вегас — это не офис. Это грязный город, полный алчных ублюдков. Ты поедешь туда — и что? Будешь снимать, как стримишь в отеле? Или как тебя обступают мужики из казино с деньгами в зубах? — Остановись, — холодно перебила она. — Не надо делать из меня девочку без мозгов. Я не иду в бордель. Я еду работать. В чём разница между моей командировкой и твоими? Он опустил взгляд, сжимает челюсти. — Разница в том, что я тебя люблю, и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. А ещё я знаю, как легко ты лезешь в гущу — с кем угодно, и за что угодно. Тебя заводит игра, Со-ён. Ты падка на деньги. А это не игра. — Это ты меня не отпускаешь, не из-за заботы, а из-за контроля, — резко сказала она. — Я не ребёнок. И не чья-то собственность. Я мать, но я тоже человек, Ин Хо. Мне нужно — восстановиться. Немного пожить. Просто три дня, чёрт возьми. Он поднял глаза. В них — усталость, гнев и боль. — Я тебя теряю, когда ты уходишь в это. В тусовки. В этих людей. Ты не видишь, как это выглядит со стороны. — А ты не видишь, как я устаю. Как я исчезаю. Как мне тяжело всё тянуть. И ещё тяжелей — каждый раз доказывать, что я не бросаю вас, если хочу выдохнуть. На мгновение наступила тишина. Он отвёл взгляд. Со-ён посмотрела в его лицо. А потом встала и сказала: — Я лечу. Я уже сказала “да”. На три дня. С подругой. Всё организовано. Он долго молчал. Потом произнёс почти шёпотом: — Значит, ты уже решила. — Да, — спокойно ответила она. — Потому что если я не сделаю это сейчас — я начну ненавидеть всё вокруг. Даже тебя. Даже её. Он медленно встал из-за стола и ушёл в спальню, не глядя на неё. Со-ён осталась на кухне, в тишине. В чайнике стыла вода. За окном шумели машины. И в этой тишине — ни победы, ни поражения. Только двое взрослых, которых жизнь снова учит быть собой — и рядом друг с другом, даже когда это почти невозможно.

***

В спальне тихо. Глубокая ночь ложилась на стены мягкими тенями. У изголовья горел лишь один бра — тёплый жёлтый свет мягко выхватывает из темноты контуры: простыни, спинки кровати, полузакрытые шторы. За окном, где-то вдали, мигали огни Сеула. Ин Хо полусидел на кровати, откинувшись на подушки, с ноутбуком на коленях. Он читал что-то рабочее, но не слишком сосредоточенно — взгляд то и дело уходил в сторону, в ту, где Со-ён сидела за туалетным столиком. Тонкие плечи в шёлковой пижаме, волосы — влажные, распущенные после душа. Она молча наносила крем на лицо, на шею. Всё делала медленно, почти механически. Не смотря в его сторону. Она молчит. Он тоже. Тишина между ними не раздражающая, нет. Просто…тяжёлая. Наслоившаяся. Ин Хо вздохнул и закрыл ноутбук. Послышался щелчок крышки. Со-ён не реагировала. — Ты давно злишься? — тихо спросил он. Спокойно, почти шёпотом. Она продолжала втирать крем в кожу под глазами. Молча, а потом сказала, всё так же глядя на своё отражение: — Я не злюсь. Я обижена. Он слегка опустил голову, и отвёл взгляд. Нервно пошевелил пальцами, сцепив руки на коленях. — Я просто не понимаю, почему ты решила не поговорить со мной заранее, — Он говорил очень мягко. — Почему просто…поставила перед фактом. Она развернулась к нему. Лицо уставшее, но глаза ясные: — Потому что знала, что ты не одобришь. Сразу скажешь “нет”, и всё. Без шанса на объяснение. — Со-ён… — он чуть приподнялся, положив ладонь на одеяло. — Мне страшно. Не только из-за города. А потому что я не представляю, как быть здесь без тебя. Я правда не уверен, справлюсь ли. Она подошла ближе, и села на край кровати. Прошлась рукой по одеялу, гладя ткань. — Ты и так справляешься. Даже лучше меня. Со Ми тянется к тебе всё время. Ты кормишь её, купаешь. Она смеётся, когда ты рядом. Ин Хо чуть улыбнулся, но взгляд всё ещё был тревожным: — Да. Потому что мы делаем это вместе. И это совсем не то же самое, что остаться с ней одному. — Это всего три дня… — тихо прошептала она. — Мне просто надо выдохнуть. Просто немного…не быть мамой двадцать четыре на семь. Я люблю нашу дочь. Безумно. Но я ещё и человек. И я соскучилась по себе. По свободе. Он молча посмотрел на неё. Глаза мягкие, уставшие. И столько любви в них, что у неё сжимается сердце. — Я не хочу ссориться, — сказал он. — Правда. Просто, когда ты так…исчезаешь в решениях, не оставляя мне места — мне больно. Я же твой муж, Со-ён. Я хочу быть рядом не только когда надо заменить подгузник. Я хочу знать, что ты считаешься со мной. Что мы команда. Она опустила глаза. На секунду накрыв его ладонь своей. — Прости. Я не хотела тебя отталкивать. Просто подумала, что если дам тебе возможность сказать “нет” — ты скажешь. И я останусь. Опять. И буду злиться. На тебя. На себя. Ин Хо откинулся назад, провёл рукой по лицу и вздохнул. — Я не хочу, чтобы ты оставалась, если будешь потом сгорать внутри. Но и не хочу, чтобы ты уезжала, если не уверена, что мы с малышкой справимся. Или если ты сомневаешься в себе. — Я не сомневаюсь, — ответила она. — Я просто скучаю по тому, кем я была. До. И хочу почувствовать это хоть ненадолго. Он молча посмотрел на неё. А потом тихо прошептал: — Тогда просто пообещай, что будешь беречь себя. — Обещаю. — И звонить. — Каждый день. Он кивнул. А потом тихо, почти улыбаясь: — Но знай, если ты вернёшься с какой-то нелепой татуировкой, или, не дай бог, с фиолетовыми волосами — я тебя сам обратно в Вегас отправлю. Со-ён хмыкнула, впервые за весь вечер. — Я серьёзно подумываю насчёт фиолетовых прядей и пирсинга. — Тогда у нас развод. С ребёнком я справлюсь, а вот с этим — точно нет, — шутит он, притягивая её к себе, когда она ложится рядом. Они оба уже устали спорить. Устали быть взрослыми. Со-ён положила голову на его плечо, и он обнял её. Его рука легла ей на бок, привычно, тепло. Как будто и не было этой ссоры. Только что-то в сердце всё ещё ныло — от любви, от страха, от осознания, как сильно они зависели друг от друга.

***

Солнце медленно катилось по обоям, отбрасывая мягкие прямоугольные блики на стены их уютной спальни. В окне лениво колыхались белые шторы, впуская в комнату тёплый весенний свет. Спальня дышала тихим семейным хаосом: чемодан раскрыт на полу, по креслу свисала пара джинсов, с подлокотника — светло-розовая шелковая пижамка, а на прикроватной тумбочке валялся зонт, зачем-то уже приготовленный. Со Ми лежала в центре их широкой кровати на мягком пледе, размахивая ручками и расплываясь в счастливой улыбке. Маленькие пальчики пытались ухватить воздух. Из её горлышка вырывались восторженные звуки. Она радостно гукала и хохотала, словно только что услышала самую смешную шутку на свете. Со-ён, стоя по щиколотку в одежде в гардеробной, скептически осматривала вешалку с летними платьями. — Чёрт, я не могу решиться…Взять вот это с вырезом до пупка или вот это, где только вырез до пупка? — бросила она через плечо, сверля глазами два платья. — А третьего варианта нет? — отозвался Ин Хо, сидя на корточках у чемодана. Он аккуратно складывал бельё и футболки, скатывая их в плотные рулончики. — Типа что-нибудь, где вообще есть ткань? Со-ён хмыкнула. — Ты сейчас звучишь как старомодный дед. Это Вегас, детка, мне нужно выглядеть на миллион. Или хотя бы на полмиллиона и два джина. — Тогда бери то, что меньше мнётся, — буркнул Ин Хо, аккуратно перекладывая туфли в отдельный мешочек. — Я не хочу потом ночью выслушивать по телефону от тебя упрёки, скажешь потом “вот это платье лучше смотрится без складок на ягодицах”. — На моих ягодницах всё смотрится прекрасно, — усмехнулась Со-ён, вытягивая из гардероба крошечное чёрное платье. — Но спасибо за заботу, любимый. Он усмехнулся. Слегка. Вот так — одним уголком губ. Потом бросил взгляд на кровать, где Со Ми счастливо пинала ножками в своих мягких боди. — Эй, малышка, ты там как? — спросил он, улыбаясь дочке. — Мама тут устроила модный апокалипсис, а мы с тобой в гуще событий. Со Ми, словно почувствовав, что к ней обратились, тихо захрюкала и неожиданно резко перевернулась на живот. — О, — выдохнул Ин Хо. — Видела? Она перевернулась сама! — Что?! — Со-ён высунулась из гардеробной, прижимая к груди три платья на вешалках. — Да ладно?! Булочка моя сладкая, ты что творишь? Мама пропустила такое?! — Всё, мама, — ухмыльнулся Ин Хо. — Пока ты выбирала декольте поглубже, твоя дочь взрослеет. Скоро встанет и скажет: «Папа, дай карту, мне нужно шопиться». — Лучше пусть сначала скажет “мама — королева”, — фыркнула Со-ён, подходя к кровати и наклоняясь над малышкой. — Со Ми, ну-ка, покажи маме, как ты там на животик перевернулась… Но в этот момент внимание обоих родителей перешло на кое-что другое. Со Ми, пыхтя от усилий, вытянула ручку к ярко-красной брендовой сумке, которая валялась на кровати, и кое-как ухватив лямку, смачно потянула её в рот. Мгновением позже её десны уже жевали замок, а слюни потекли ручьём. — О…Боже, — выдохнула Со-ён, хлопнув себя по лбу. — Это ж Fendi! Это Fendi! Ты что, грызёшь мамину сумку?!! Ин Хо рассмеялся, приподнимаясь с пола: — Она знает, что дорого — значит вкусно. Вся в мать. Он подошёл к кровати, наклонился над дочкой, и с нежным фырканьем вытащил из её рук сумку. — Нет-нет, малыш, это не для зубов, — сказал он, целуя её в щёку. — Давай я тебе лучше твоего зайчика дам? Он протянул ей любимую мягкую игрушку — серого зайца с погрызенными ушами. Со Ми тут же схватила его обеими руками и с радостным писком принялась сосать ухо. — Вот, другое дело, — Ин Хо сел на край кровати, подперев подбородок рукой. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на малышку, — ты такая чудесная. Просто чудо. Со-ён села рядом, положив голову ему на плечо. — Ну да…она вон даже бренд лучше нас выбирает, — пробормотала она сквозь улыбку. — Смотри на неё, уже хозяйка. Скоро будет указывать, что мне надевать. “Мама, фуксия тебе не идёт. Папа, ты вчера надевал этот свитер”. — Лучше пусть сначала скажет “папа лучший” и “папа — герой”, — усмехнулся он. — Но вообще… — он замолчал на секунду. — Знаешь, я просто…я до сих пор не верю, что она у нас есть. Вы у меня есть, — Он поцеловал Со-ён в висок. — Даже когда ты уезжаешь на другой конец света и ведёшь себя как огонь в канистре с бензином, я тебя всё равно люблю. Со-ён усмехнулась, прижалась к нему плотнее. — А я люблю вас. И да, может, я немного бешеная…но я по вам буду скучать. И хочу быть уверенной, что ты тут справишься без меня. Обещаешь? Ин Хо посмотрел на неё так, как смотрят только те, кто знают цену каждому моменту. — Я справлюсь, — тихо сказал он. — Но буду считать часы до твоего возвращения. Со Ми в этот момент выпустила зайца и с новым энтузиазмом зарычала: — УУУГГГХХХ! Они оба засмеялись. — Булка, — прошептала Со-ён, нагибаясь и целуя малышку в носик. — Смотри за папой, чтоб он не ел фастфуд на ужин и не пил пиво. — Э, — возмутился Ин Хо. — А ты не могла сказать наоборот? — Нет, — усмехнулась она. — Потому что я тебя знаю, — Со-ён вскочила и снова убежала в гардеробную. Он мягко засмеялся. В комнате снова стало тепло — не от солнца, а от них троих. Вещи уже не просто лежали — они жили своей жизнью. Платья ползли на подушку, бельё свисало с изголовья кровати, туфли — как будто сговорились — перекочевали с пола на тумбочку. Со-ён пыталась наводить порядок, но одновременно умудрялась делать ещё больший хаос. — Ин Хо, не клади это платье с джинсами! Оно шелковое, ты его мне сомнёшь! — раздражённо бросила она, выныривая из гардеробной с очередной охапкой одежды. — Тогда не пихай сюда свою полжизни, — спокойно отозвался он, усаживая аккуратно свернутую футболку рядом с клатчем. — У тебя, кажется, пижам больше, чем у меня носков. — Потому что я не сплю в старых футболках, а иду и покупаю новое! — буркнула Со-ён, кидая очередной комплект на кровать. — Мода не спит, даже когда я сплю. — Это ты придумала или на цитату претендуешь? — На мем. Пока они спорили, Со Ми, полежав минутку в тишине, поняла главное: мама и папа не смотрят. А значит…наступил её звёздный час. Сначала она потянулась к лежащему рядом лифчику с золотистой отделкой и, хрюкнув от усилия, сжала его в кулачке. Потом её внимание привлекло что-то шуршащее — юбка с пайетками. Она с трудом перевернулась на спинку, потом снова на бок и, пыхтя, добралась до роскошной ткани. Её пальчики вцепились в пайетки, и малышкины глаза засияли. — Уууу! — торжественно возвестила она, будто только что провозгласила себя новой королевой моды. Она зарылась лицом в ткань и начала яростно теребить её обеими руками. Потом с визгом схватила одну из маминых кофт и принялась тянуть её в рот. — Так… — Со-ён повернулась обратно к кровати, и тут же застыла. — О, нет… Мгновение — и она уже кидается к дочери: — ААА!! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ. ТЫ ЧТО, ГРЫЗЁШЬ МОЮ БЛУЗКУ ОТ DIOR?! Ин Хо резко обернулся, но лишь прыснул от смеха. Со Ми в этот момент самозабвенно тянула белоснежную блузку в рот, а рядом уже валялись свернувшиеся жгутом шелковая майка и лямка от нижнего белья. Её лицо светилось счастьем. Она радостно прокричала, словно поняла, что наконец-то включили её любимую передачу — “Разнеси гардероб мамы за 10 минут”. — Со Ми! — Со-ён, зажав блузку двумя пальцами за самый край, попыталась освободить её из слюнявого захвата. — Это стоит, между прочим, больше, чем твой манеж! Ты что, подкуплена конкурирующим модельером? — Да она дизайнерская критика во плоти, — прокомментировал Ин Хо, подходя ближе. — Если тянет в рот — значит, не одобряет. Знаешь, как в ресторанах — если плюнула, значит невкусно. — Она не плюнула, она это…маринует, — буркнула Со-ён, вытирая слюни с кофты. — Господи, малышка, ты же дочь своей матери. Ну хоть бы к дешёвому прицепилось — нет же! Ин Хо уселся рядом на край кровати, глядя на дочку, которая, довольная собой, теперь ползком наполовину заехала в груду маминых вещей и выглядела, как котёнок, заросший кружевами. — А вообще, — сказал он, нежно проводя рукой по её спинке, — это же круто. Она уже интересуется одеждой. Представь: подрастёт, и вы вместе будете выбирать платья. Ты — мама, она — маленький стилист с чётким вкусом и капризами уровня “не надену это, потому что это не в вайбе”. — Господи, ты видел, как она смеётся, когда трогает эти пайетки? — прошептала Со-ён, сев на колени рядом. — Если она их по отрывает, у меня сердце расплавится. — Знаешь, что самое крутое в этих сборах? Не то, что ты уезжаешь, а то, что ты обязательно вернёшься. Потому что здесь тебя ждём мы, — тихо сказал Ин Хо. Он наклонился и поцеловал малышку в макушку. Та тут же укусила его за нос, и он поморщился, но рассмеялся: — Ай! Всё, всё, понято. Без сантиментов. — Моя булочка, — прошептала Со-ён, гладя дочку по головке. — Я уеду всего на пару дней, а ты уже тут мамины платья рвёшь. Вернусь, и ты, глядишь, уже кредитку заведёшь. — Лучше пусть пока хотя бы зуб заведёт, — заметил Ин Хо, проверяя десны пальцем. — Хотя с твоими генами — может, и без зубов шопинг устроить. — Эй! — Со-ён толкнула его плечом. — Это генетическая элегантность, ясно? Он рассмеялся. — Ясно. Генетически подтверждённый люкс-класс. Со Ми, усталая от великих модных дел, зевнула и повалилась лицом в топ с пайетками, оставив на нём аккуратную слюнявую кляксу. — Всё, — Со-ён встала и взяла её на руки. — Модельер устала. Сейчас уснёт прямо на подиуме. — Или в чемодане, если успеет туда заползти, — подмигнул Ин Хо, убирая с кровати остатки модного погрома. — Вот я улечу, и ты тут будешь с ней модные батлы устраивать, — сказала Со-ён, покачивая дочь на руках. — Только не позволяй ей грызть мои туфли. — Обещаю, — хмыкнул он, подходя ближе. — Но если грызть будет что-то из моего, я ей даже помогу.

***

Холодный воздух раннего вечера был прозрачен и звонок, как стекло. Весенний Сеул дышал влагой и пыльцой. Где-то поодаль шуршали шины, лениво гудели моторы, а здесь, у обочины возле подъезда, словно застыло маленькое семейное мироощущение. Мир, в котором каждая минута теперь что-то значила. Такси уже стояло у тротуара, багажник распахнут, водитель ловко укладывал последний чемодан. Он бросил взгляд на семью, но, заметив их молчаливое напряжение, благоразумно отвернулся. Со-ён стояла рядом с Ин Хо, плотно запахнув пальто, хотя было не так уж холодно. Просто она не могла отделаться от ощущения, будто изнутри её всё колотит. От тревоги, от нежелания уезжать, от привязанности. Её руки крепко держали Со Ми, которая, прижавшись к маме, внимательно следила за тем, что происходит. — Ты уверена, что хочешь лететь? — тихо спросил Ин Хо, смотря на неё сбоку. Его голос был тёплым, сдержанным, но в нём сквозила тревожная нота. — Ин Хо, — перебила она, бросив на него взгляд. — Не начинай, ладно? Я вернусь через четыре дня. Не через месяц. Не через год, — Она на секунду отвела глаза, но тут же снова посмотрела на него. — Я не сбегаю. Это просто…работа. У тебя, кстати, будет шанс соскучиться. — Я уже скучаю, — выдохнул он. Без пафоса. Просто, как факт. Со-ён опустила взгляд. Её пальцы машинально поглаживали спинку малышки. — Всё будет нормально. Мы просто хотим немного развеяться с Чун Хи и вырасти на уровень выше в мире стримеров. Сходить в спа. Поспать. Не слышать детских криков. Ты справишься. Ты у нас вообще папа года. — Ты даже не представляешь, как я буду скучать по твоим нервным срывам, — мягко усмехнулся он. Они на мгновение замолчали. Ин Хо смотрел на неё внимательно, будто пытался врезать в память каждый штрих. Со Ми тихонько вздохнула и прижалась лбом к мамино плечо. — Моя булочка… — прошептала Со-ён, прижимая к себе маленькое тельце. — Мамочка тебя очень любит. Ты же знаешь, да? Малышка повела плечиками и что-то невнятно пробормотала, словно соглашаясь. Её щёчки были розовые, глаза блестели от уличного света. Она выглядела серьёзной, сосредоточенной — как будто чувствовала: что-то не так. Со-ён подняла её повыше, и их глаза встретились. — Мамочка ненадолго. Совсем. Ты даже не успеешь соскучиться, как я уже вернусь. Только не порви мне гардероб, ладно? Малышка повела губами. Потом вздохнула…и вдруг поджала нижнюю губку, глаза чуть сузились, и по лицу побежала знакомая гримаса. — О нет, — прошептала Со-ён. — Со Ми, не начинай…пожалуйста, не плачь. — Она чувствует, — тихо сказал Ин Хо. — Чувствует, что ты уходишь. Со Ми издала тихий всхлип и потянулась ручками к матери — жадно, отчаянно. Маленькие пальцы цеплялись за край пальто, за её волосы, за всё, что можно было удержать. — Со Ми…моя хорошая… — Со-ён прижала губы к щеке дочери, закрыв глаза. — Мамочка здесь. Мамочка всегда с тобой. Просто чуть-чуть…отдохнёт. Ты ведь папочку любишь? Он будет с тобой. Но малышке было всё равно. Она уткнулась в её грудь, завозилась, захныкала по-настоящему, с открытым ртом, будто умоляла — не уходи. У Со-ён закололо в груди. Ин Хо протянул руки, чтобы взять её. — Сейчас, — выдохнула она, не отдавая. — Ещё минуту. Он кивнул. Она стояла так — покачивала, шептала, гладила её по спинке. Малышка всхлипывала, но уже тише. В какой-то момент Со-ён резко выдохнула, как будто сдавшись, и повернулась к мужу. — Возьми. Пожалуйста. Он бережно подхватил дочку, прижал к груди. Со Ми захныкала сильнее, начала снова тянуться к матери, издавая протяжное «ммммм!». — Эй, — шептал он ей. — малышка, смотри…папа рядом. Всё хорошо. Мама просто летит в командировке, как взрослые. Она тебя очень-очень любит, но ей тоже нужно чуть-чуть отдохнуть и поработать, — Он целовал её в макушку, покачивал. — А мы тут с тобой устроим девчачий лагерь, а? Будем рисовать и грызть мамины наряды, как мы любим. Со Ми всё ещё смотрела на маму, всхлипывая, с мокрым подбородком и разомкнутыми ручками. — Господи… — прошептала Со-ён, отступая на шаг и прикрывая рот ладонью. — Это пытка. Вы оба — это моя жизнь. Я вас люблю… Ин Хо посмотрел на неё с той самой мягкой, глубокой, взрослой любовью, от которой у Со-ён всегда захватывало дыхание. — Мы тебя тоже любим. Мы будем ждать. Он шагнул ближе, наклонился к ней и осторожно поцеловал — нежно, долго. — Только не теряй багаж в Вегасе, ладно? — Я тебя ударю, — выдохнула она сквозь улыбку. Глаза блестели. Такси подал сигнал. — Пора, — сказала она почти шёпотом. И всё-таки пошла. Медленно. На каждом шаге будто отрывая кусочек сердца. Уже на заднем сиденье, она снова открыла дверь, высунула голову: — Ин Хо! Только никаких пюрешек из брокколи! И не позволяй ей грызть зарядку! И… — И я тебя люблю, — прервал он. Она замолчала. А потом улыбнулась. — И я тебя. Такси тронулось. Со Ми, всё ещё всхлипывая, повернула головку в сторону уезжающей машины и тихо потянулась. Ин Хо крепче прижал её к себе. — Папа с тобой, милая. Мама скоро вернётся. А пока — мы вдвоём. Мы справимся. И пока машина сворачивала за угол, Со-ён смотрела в окно, держа пальцы на стекле.

***

— Честно? Я почти разревелась, когда села в такси, — пробормотала Со-ён, делая глоток капучино. Она сидела, закинув ногу на ногу, и нервно теребила край манжета пальто. — А я ведь думала, что буду ликовать. Вечеринки! Вегас! Казино! Алкоголь, массаж, тусовки…свобода! А в итоге — а всё ли у них нормально. — Это называется «быть матерью», — хмыкнула Чун Хи, потягивая ванильный латте. На ней был мягкий спортивный костюм и повязка на волосы, она выглядела свежо, несмотря на недосып. — Добро пожаловать в клуб. Я вот когда первый раз оставила своего с няней, ты бы видела. Каждые пять минут звонила. Она мне потом телефон на режим “Не беспокоить” поставила. Я обиделась, конечно. А потом проспала восемь часов подряд и подумала: а черт с ним. Со-ён усмехнулась, но взгляд у неё оставался рассеянным. — Она меня держала. Реально. Маленькие руки. Такая сила. Я не смогла сразу отдать её Ин Хо. Пауза. — Он справится. Он лучше меня справляется. Я иногда думаю…может, это он родил… — Ну, у тебя ж грудь посимпатичней, — отозвалась Чун Хи и подмигнула. — А если серьёзно — он тебя очень любит. Это видно. Даже когда вы друг на друга орёте, в этом есть…как это сказать…форма любви, что ли. — Форма войны, — отрезала Со-ён, сдвинув брови. — Но, да. Он хороший. Даже слишком. Иногда хочется его укусить за эту правильность. — Это гормоны. — Я не беременна. — Я не про те гормоны. Обе усмехнулись. На фоне зазвучал очередной объявляющий голос: рейс до Лас-Вегаса готовится к посадке через двадцать минут. — Клянусь, если мне сейчас позвонит Ин Хо и скажет, что у Со Ми температура, я снимусь с рейса, — пробормотала Со-ён, уже порывшись в сумочке, проверяя телефон в третий раз за минуту. — Ты бы поехала обратно? — Да. — Даже если это была бы обычная 37,2? — Возможно… Чун Хи покачала головой и засмеялась. — Слушай, ну тебе правда надо выдохнуть. Серьёзно. Мы с тобой прошли через ад. Ты — тем более. У тебя не просто младенец. У тебя ещё и Ин Хо. Он, конечно, супер, но…ты же знаешь. — Я знаю, — выдохнула Со-ён. — Кстати, иногда, когда он смотрит на неё…у меня сердце останавливается. Он так её любит, что я ревную. Но это…красиво. Знаешь? Он говорит с ней, как будто она уже всё понимает. Объясняет, почему не стоит жевать зарядку от телефона, — Она рассмеялась. — Он вчера с ней тридцать минут обсуждал, почему крем для рук не еда. Чун Хи расхохоталась, чуть не уронив кофе. — Обожаю! Я требую видеозапись. — Будет. У него всё документировано. Он ведёт видеоархив. Так сказать на память, — Со-ён немного притихла, прижала стакан к губам. — Я не знаю, как он будет без меня. Он, конечно, герой. Но они привыкли ко мне. — А ты? Как ты будешь без них? Молчание. Потом Со-ён вздохнула, посмотрела в сторону. — Я думаю…я успею немного стать собой. Просто собой. Не мамой, не женой. Со-ён. Которая любит дорогие коктейли, хорошую музыку и не разбирается в пюре из кабачка. — А потом вернёшься и с двойной силой влюбишься в обоих. Поверь. Проверено. Со-ён улыбнулась. — Да. Наверное, ты права. Ладно. Сегодня ночью — шампанское и танцы на барной стойке? — Только если мы обе не уснём в девять вечера после ванны. — Чёрт, мы скучные, — рассмеялась Со-ён. — Нет, мы матери. Из динамиков прозвучало объявление: «Рейс OZ342 до Лас-Вегаса. Начинается посадка у выхода 25А». Обе девушки встали. Со-ён потянулась, поправила ремешок рюкзачка. Чун Хи бросила взгляд на неё: — Ну что, Со Ми будет скучать? Со-ён кивнула. — И я тоже. Они пошли к выходу — две сильные, вымотанные, но несломленные девушки. Спокойно, шаг за шагом, к новой маленькой передышке в их беспокойной жизни.