Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Аэропорт Лас-Вегаса был шумным. Вокруг сновали туристы с перелетевшими биотюнингами, девушки в топах с пайетками, уставшие семьи с детьми, а вдоль стен переливались автоматы с напитками и экраны, мелькающие рекламой очередного шоу с голыми торсами, фейерверками и казино. Со-ён встала, приподняв тёмные солнцезащитные очки на лоб и тяжело вздохнула, оглядываясь. — Если кто-нибудь из этих людей снова толкнёт мой чемодан, я покусаю, — пробурчала она, поправляя ремень Dior на плече и отгоняя локтем какого-то дерзкого подростка, который слишком близко подошёл к её чемодану Louis Vuitton. — Добро пожаловать в Вегас, — хмыкнула Чун Хи, таща за собой ярко-зелёный чемодан, на котором был нарисован огромный спящий кот. — Надеюсь, в отеле будет ванна. Я хочу туда лечь, залезть с лапшой и расслабиться. — Ну уж нет, — фыркнула Со-ён. — Ты мне нужна. Кто ещё будет оттаскивать меня от игровых автоматов в три ночи? Чун Хи закатила глаза, но улыбнулась. — Уж точно не твой муж. — Не начинай. Они вышли на улицу — палящее солнце и запах асфальта с бензином обрушились, как ведро воды. Воздух дрожал. Со-ён прищурилась, сняла очки и поправила волосы. У обочины их уже ждал представитель отеля: в тёмном костюме, с табличкой, на которой было написано «Ms. So & Ms. Chun». — О, наконец-то кто-то понимает, что я — “мисс”, — прокомментировала Со-ён и пошла к машине. — Ага, “мисс бедствие”, — пробормотала Чун Хи, и отдала чемодан водителю. Им подали роскошный чёрный лимузин, кондиционер внутри был настроен идеально. Салон — белая кожа, тихо играет джаз, с подлокотников свисают охлаждённые бутылки с водой. — Вот это я понимаю: встречайте звезду, — усмехнулась Со-ён, растянувшись на сидении. Она сняла пиджак, осталась в белой майке с открытыми плечами. — Чувствуешь? Пахнет деньгами. Или это я? — Это ты, — подтвердила Чун Хи, кивая на её серьги от Tiffany и браслет Cartier. — И слегка нервным потом. — Чун! — Прости, прости. Но всё равно ты шикарна. Они ехали около двадцати минут — мимо огней, билбордов с афишами цирков, покерных чемпионатов, кабаре и всё той же бесконечной вереницы лимузинов, такси и туристов. Со-ён смотрела в окно, не говорила ничего, пока наконец не выдохнула: — Первый раз я уехала так далеко от неё. Это странно. Будто я оставила что-то важное. Как паспорт…только живое. Чун Хи чуть развернулась к ней. — Она в надёжных руках. И ты тоже. Сейчас ты — не только мама. Ты ещё и ты. Не забывай об этом. Они подъехали к огромному зданию — небоскрёб из стекла и света. “The Aurelia Tower Hotel”, написано золотыми буквами. У входа — ковровая дорожка, швейцары, стеклянные двери, за которыми скрывалась прохлада и роскошь. — Мы определённо заслужили это, — пробормотала Со-ён. — После подгузников и недосыпов — да, — поддержала её Чун Хи. Их встречал портье, уже знал имена, улыбался идеально белыми зубами. Заселение прошло быстро. На стойке Со-ён оставила карту, даже не глядя на сумму. Девушки поднялись на 34-й этаж. Когда двери лифта открылись, перед ними оказался коридор с бархатными коврами и зеркальными вставками, а затем — номер. Люкс. Настоящий люкс. Панорамные окна от стены до стены открывали вид на ночной Вегас. Огни мерцали, словно город сам был казино. Две спальни, гостиная, гардеробная, ванна с джакузи, мини-бар, огромный телевизор, аромат дорогих свечей. — Я… — Со-ён замерла. — Чун. Я дома. — Мы с тобой, мать твою, победили жизнь, — прошептала Чун Хи, бросив чемодан и рухнув на диван. — Где моя ванна? — Подожди, я хочу посмотреть спальни! Со-ён распахнула двери первой: тёмно-серые шторы, огромная кровать с белоснежным бельём, пудровый ковёр, прикроватный столик с подсветкой и зеркальная панель над изголовьем. — Вот это будет моя, — сказала она, бросившись животом на кровать. — Тут я буду отходить после вечеринок и заказывать устриц в три ночи. Чун Хи уже исчезла в ванной, откуда раздался её голос: — Я нашла храм! Тут есть подогрев пола и золотые краны! Со-ён захихикала. — Знаешь…мы сто процентов заслужили этот отпуск. И пусть хоть на пару дней, но я хочу быть просто…счастливой. Она выдохнула и откинулась на кровать, смотря в потолок. Лас-Вегас за окном звал, искрился, дразнил. И где-то далеко-далеко, в Сеуле, папа и дочка скучали по ней.

***

Солнечный свет мягко пробивался сквозь тонкие шторы, ложась золотыми бликами на пол и кровать в главной спальне. Дом был странно тихим, даже телевизор не работал, а кухонные часы будто тикали громче обычного. Ин Хо сидел на полу в гостиной, облокотившись на диван, в домашнем: серой футболке и свободных чёрных спортивных штанах. Со Ми лежала перед ним на мягком складном мате, обложенная разноцветными игрушками, но совершенно не заинтересованная в них. Она пялилась на него, будто искала ответа на главный вопрос: где мама? — Да-да, я понимаю. — Ин Хо тихо вздохнул, прислоняя локоть к колену. — Мне её тоже не хватает, малышка. Он посмотрел на дочь: она вытянула губки и наморщила лоб, будто собиралась заплакать. — Эй-эй, подожди. Смотри, кого я принёс. Он вытянул руку и поднёс к её носу плюшевого серого кролика с ленточкой на шее. Со Ми дёрнула подбородком и резко заулыбалась, зашевелив ручками. — Вот так. Зайка спасает положение. Как мама, только пушистый и молчит, — ухмыльнулся он. Со Ми потянулась к игрушке, схватила ухо и тут же потянула в рот. Слюнявчик под подбородком уже был мокрым, и Ин Хо привычно снял его, положил рядом и взял новый из приготовленной стопки. — Твой рот — как чёрная дыра, всё туда, всё исследовать. Будешь учёным, м? Она издала радостный звук и повела ножками, крутясь на спине. Ин Хо не удержался, перегнулся вперёд, чмокнул её в лоб. — Я тебя обожаю. Ты знаешь? Даже если устроишь мне третью смену без сна. Он потянулся за бутылочкой с молоком, подогретой до идеальной температуры, и бережно взял её на руки. Со Ми вцепилась пальчиками в его футболку и сразу начала жадно пить. — Тише-тише, ты не на соревнованиях, — шепнул он, поглаживая её спинку. — Знаешь, что я вчера ночью подумал? Он говорил ей почти шёпотом, глядя на её полуприкрытые глаза. — Что, наверное, я родился, чтобы быть твоим папой, — Пауза. — И, возможно, именно для этого я вообще выжил. Не для всех тех дел, не для прошлого, не для старых ошибок…А ради тебя. Со Ми оторвалась от бутылочки, закашлялась, и Ин Хо тут же прижал её к плечу, начал легко похлопывать по спинке. Она замерла, уткнувшись ему в шею, и тихо выдохнула. Он не двигался, только обнял крепче. — Ты даже пахнешь счастьем…Или молоком, я ещё не определился, — пробормотал он, улыбаясь краем губ. — Но я понял одно. Я могу быть папой. Ты только не плачь, хорошо? — Апаа, — выдала Со Ми, безсмысленно, по-детски, но в этот момент её губы действительно тянулись к этому звуку. Ин Хо замирает. Его взгляд стал чуть влажным, но он лишь мягко выдохнул и закрыл глаза. — Да. Папа здесь, а мама скоро приедет. Очень скоро. А пока…мы с тобой будем тусить, и делать то чего не разрешает мама. Он подошёл с ней к большому зеркалу, встал перед ним, держась за её ножки. — Видишь? Это мы. Команда. Только мы двое. И мы справимся. Со Ми вдруг захихикала, словно поняла. Потянулась ручками к зеркалу и ударила по стеклу ладошкой. — Это ты, — сказал Ин Хо. — Самая красивая девочка, — И добавил шёпотом, будто заговор. — Ты моя любовь. Безумная, бесстрашная и настоящая. Он посмотрел на отражение: его глаза были уставшие, но спокойные. На плече — мягкое тельце, в руках — доверие целого мира. И это был его мир.

***

В номере стояла тишина, прерываемая только звуками далёкого движения города за панорамными окнами. Тонкие тюлевые занавески медленно шевелились от работающего кондиционера, разгоняя прохладу по просторному люксу. Две спальни, отделённые стеклянными перегородками, одна гостиная с белыми кожаными креслами, дизайнерскими лампами и баром у стены. Всё выглядело как кадр из рекламной брошюры: идеально, стерильно, дорого. Но в центре этого глянца, у самого зеркала на туалетном столике, сидела Со-ён, сосредоточенно накладывая тушь. На ней уже было облегающее чёрное платье с открытой спиной, тонкими бретелями и глубоким вырезом, игриво намекающим на роскошь её фигуры. Платье гладко ложилось по телу, будто стекало по ней. На столике лежали разбросанные кисточки, хайлайтеры, духи, ювелирные украшения. Со-ён накрасила губы насыщенной помадой цвета вишнёвого ликёра — именно такой, как она любила. Чуть прищурившись, она провела языком по зубам, проверяя, не отпечатывается ли. Позади, на диване, растянулась Чун Хи — босая, с мокрыми волосами, в махровом халате, ещё горячем от джакузи. Она держала в руке бокал с шампанским и, судя по всему, мысленно уже закатывала глаза. — Чун, — сказала Со-ён, не отрывая взгляда от зеркала. — Пора одеваться. И выходить. Чун Хи лениво мотнула головой на подушку: — Куда выходить-то? Мы же только приехали… Со-ён повернулась к ней через плечо и медленно выгнула бровь. — Чун, не тупи. В казино. Мы же сюда по делу прилетели. — Дело… — передразнила та, с нажимом сделав глоток. — Я думала, сначала джакузи, шампанское, сериальчик…А там уже как пойдёт. Со-ён встала, ловко нацепила серьги и подошла к кровати, глядя на неё сверху вниз. — Мы не за сериалами прилетели, а за связями. Через пару часов будет тусовка — soft opening нового зала в Bellagio. Вся верхушка будет там. Мужики с бабками, маркетологи, владельцы…Тебе это ничего не говорит? Чун Хи, всё ещё лёжа, уставилась на неё. — Ага. Говорит, что я туда приду в угаре и через два часа потеряю все деньги в покер. — Зато узнаешь, сколько стоит минута твоего внимания, — усмехнулась Со-ён. — Казино в Вегасе платит за рекламу в разы больше, чем эти онлайн-сайты с убогой графикой и багами. Я не хочу рекламить дерьмо. Я хочу, чтобы на моём баннере было написано “Партнёр Bellagio”. Или хотя бы Aria. Она повернулась обратно к зеркалу, вытащила из шкатулки кольца и браслеты. — Если ты не хочешь снимать сторис с рюмками текилы в квартире за тридцать вон, давай шевелись. Нас ждёт лимузин. — Лимузин?! — Чун Хи резко села. — Ты заказала нам лимузин? Опять?! — Я заказала нам внимание, Чун. А лимузин — это только средство доставки. — Она усмехнулась. — Надень что-нибудь вызывающее. Очень. Нам нужно, чтобы они не могли отвести взгляд. — Может, мне просто прийти в полотенце? — Можешь и голой, если уверенна, что справишься с предложениями. Но я бы советовала красное или блёстки. Сиськи наружу, ноги по максимуму, и без этой своей школьной стеснительности. Сегодня мы — не мамочки с подгузниками, а настоящие, чёрт возьми, bitches. Чун Хи наконец встала, бухнула шампанское до дна и пошла к гардеробу. — Ты, конечно, ведьма, но говоришь красиво…Ладно. Надену то золотое. — Вот это уже разговор. Со-ён застегнула последний ремешок на шпильках и повернулась к окну. Город уже начинал светиться, и где-то там, за этими огнями, кто-то готов был открыть для них двери в совершенно новый уровень. Она провела пальцем по шее, поправляя цепочку, и тихо сказала себе в отражение: — Пора напомнить Вегасу, кто здесь королева.

***

Роскошный чёрный лимузин остановился у парадного входа в “Bellagio Private Lounge” — отделение казино, куда не пускали просто так. Витражи с золотыми вставками, фонтаны с подсветкой, вежливые люди в чёрных костюмах, и запах не парфюма, а денег и власти. Лёгкий вечерний ветерок шевелил пальмы вдоль входа. Водитель, молча обогнув машину, открыл заднюю дверь. Сначала появилась остроносая шпилька. Затем вторая. Потом, медленно и с достоинством, вышла Со-ён. Чёрное платье сидело на ней как вторая кожа — открытая спина, глубокий вырез, высокий разрез на бедре. На ней было минимум украшений, только серьги, одна тонкая цепочка и кольца на безымянных пальцах обеих рук. Волосы аккуратно собраны, чтобы открыть лицо и шею. Губы цвета спелой вишни сияли под мягким светом софитов у входа. Следом вынырнула Чун Хи в золотом платье с драпировкой на груди и открытой спиной. Её платье сверкало при каждом движении, как чешуя русалки, и она шла чуть неуверенно — то ли от каблуков, то ли от внутреннего вопроса: что, чёрт возьми, я тут делаю? У входа их уже ждали. — Мисс Со-ён, мисс Чун Хи? — к ним подошёл человек в дорогом костюме с бейджем Director of Guest Relations. Улыбка — как из рекламного буклета. — Добро пожаловать в Bellagio. Господа уже ожидают. Он галантно подал руку каждой по очереди, и Со-ён небрежно положила пальцы на его ладонь. — Надеюсь, не зря. Мы летели через весь Тихий океан, чтобы услышать достойные предложения, — Она говорила спокойно, но в голосе чувствовалась лёгкая издёвка, будто уже знала, что эти предложения будут. — Вы не разочаруетесь, — дипломатично сказал он и жестом пригласил их пройти по красной дорожке к стеклянным дверям. Внутри казино воздух был другой. Слегка прохладный, пропитанный дорогим табаком, французскими духами и мужской парфюмерией из бутиков, куда не заходят без звонка. Прямо за стойкой регистрации — частный зал. Гладкие мраморные полы, мягкий ковёр, потолок в люстрах, приглушённый свет и джазовая музыка вполголоса. Здесь не играли толпы туристов, здесь подписывали контракты, здесь решали, кого пустить в привилегированный круг, а кого — нет. — Вот это уже другое дело, — выдохнула Со-ён, осматривая зал. — Я так понимаю, тут снимают фильтры бедности? — Здесь они никогда не включались, — буркнула Чун Хи, поправляя ремешок на плече. К ним направился пожилой мужчина лет шестидесяти, в костюме, который кричал “пошито на заказ”, с сигарой в руке и улыбкой акулы. За ним — ещё трое, все зрелые, респектабельные, каждый из которых выглядел как человек, чьё слово меняет цифры в отчётах на миллионы. — Добрый вечер, леди. — Мужчина заговорил на безупречном английском с лёгким южным акцентом. — Мы давно хотели познакомиться с вами лично. Я — мистер Лоренцо, владелец сети казино Volcano и один из организаторов этого ужина. Он пожал руку сначала Со-ён, потом Чун Хи. Со-ён взглянула прямо в глаза — уверенно, хищно. — А я — Со-ён. Это моя коллега Чун Хи. Благодарим за приглашение, — Она чуть наклонила голову. — Весьма лестно оказаться среди избранных. — Не скрою, мы впечатлены вашими показателями. У вас высокий retention, стабильный охват и, что самое главное — влияние. Люди верят вам, — Он кивнул с лёгкой усмешкой. — Не часто встретишь таких…эффектных аналитиков рынка. — А мы не часто встречаем клиентов, которые платят вовремя, — парировала Со-ён, и где-то позади один из мужчин коротко хмыкнул. — Надеюсь, сегодня мы это изменим, — сказал Лоренцо. — Пожалуйста, проходите. У нас отдельный стол, и шампанское охлаждается уже десять минут. Они прошли внутрь, и с каждым шагом Со-ён чувствовала: она — на своей территории. Здесь, в этом зале, она не просто гость. Она — охотница среди дичи, и охота только начинается. Мягкая музыка в зале чуть сменилась — саксофон отступил, заиграл лёгкий лаунж с глубоким басом. Хруст бокалов и гул приглушённых голосов тянулись над залом, словно фоновое напряжение. Со-ён отставила свой бокал с просекко на край мраморного столика и, провожая взглядом Чун Хи, сказала ей почти шепотом: — Разбредаемся по клетке. Посмотрим, кого сегодня можно поймать за хвост. — Если что, кричи “волк”, — усмехнулась Чун Хи, поправляя прядь волос и направляясь в сторону стойки, где уже собралась группа мужчин — обсуждали цифры, ставки, и явно делили потенциальных партнёров. Со-ён осталась у высокого столика, облокотившись локтем на гладкую поверхность, наблюдая, как один из владельцев казино подзывает официанта. Её взгляд будто скользил по залу — изучающе, лениво, но в голове у неё всё щёлкало: кто с кем, у кого в глазах интерес, а кто — просто ради статусного ужина. Со-ён только сделала пару шагов от столика, как сбоку, почти из тени, раздался мужской голос: — Вы — та самая… Она остановилась и повернула голову, слегка нахмурившись: — Что? Мужчина вышел из полумрака с коктейлем в руке. На вид ему было около пятидесяти, хорошо сохранившийся, с короткой аккуратной бородкой и серебристым браслетом на запястье. Его голос был будто натренирован для VIP-комнат — уверенный, вкрадчивый, чуть издевательский. — О Со-ён. Внучка многоуважаемого Иль Нама… Её глаза прищурились. — Откуда вы… — О-о-о, моя дорогая, — перебил он с лёгкой усмешкой, — я был частым гостем на Играх. Очень частым. Довелось присутствовать ещё при старике. Ах… — он сделал театральную паузу, — жаль, конечно. Создал великое шоу. Честное, страшное, изысканное. Забавно, правда? Смерть — как продукт. Со-ён молчала. Ни удивления, ни страха — только холодное, плотное молчание. Он продолжил, будто разогревался: — А потом вы исчезли. Такая прелесть. Пропала. Почему? Что случилось? Почему ты покинула Игры? И что с фронтменом? Где он? Сейчас, говорят, другой главный. Игры переехали в штаты, всё изменилось. Что, чёрт возьми, творится в вашем гнёздышке, м? Со-ён поджала губы, но голос остался спокойным: — Я больше не имею с этим дела. Надоело торчать на острове. — Вот как? — он наклонил голову, словно сомневался. — И только в этом дело? Или всё же…в одном подчинённом в чёрной маске? Она резко повернула к нему голову. — Что… Он перебил, глядя на неё с ехидной улыбкой: — О, наслышан. Про ваш…союз. То есть — брак, как я понимаю? Когда я узнал, что ты родила ребёнка — я удивился. Ты. И дети, — Он рассмеялся тихо, почти на выдохе. — Ты же была чёрт возьми жестокой тварью. И мне это так нравилось. М-м… — он сделал глоток и провёл взглядом по её фигуре. — А стала…мягенькая. Женственная. Домашняя. Смотреть тошно. Всё это ради старика? Он ведь старше тебя в два раза. Что ты в нём нашла, мм? Со-ён стояла неподвижно, как статуя. Но её глаза медленно сузились, и голос стал тише: — То, чего нет в других. — А именно? Она не сразу ответила. Отпила шампанского, поставила бокал обратно. И произнесла твёрдо: — Забота. Любовь. Настоящая. А не фальшь, как была всю мою жизнь. Он спас меня, если бы не он…я бы уже давно была в могиле. Сейчас я чувствую себя свободной. И не жалею, что покинула остров. Он хмыкнул, как будто усмехаясь про себя. — Свобода. Забавно слышать это от тебя…но ладно. Кто я, чтобы судить? Он сделал шаг ближе, убрал руку в карман. — Впрочем, я всё равно пришёл по делу. Предложение. Деньги. Контракт. Хочу видеть тебя в нашей системе. Я готов платить немалые бабки. Он вдруг наклонился к её уху и шепнул: — В долларах. Со-ён невозмутимо выпрямилась, но он уже взял двумя пальцами её за подбородок, не грубо, но с настойчивой уверенностью. Смотрел ей прямо в глаза. — Подумай, мышонок. Возможно потом я даже предложу тебе управление филиалом казино в Южной Корее. Конечно, пока это только идея. Но всё может быть. Ты у нас редкая пташка, Со-ён. Хищная. А такие всегда при деле. Он чуть склонил голову и, почти ласково, добавил: — Так что подумай, птенчик. И, оставив после себя лёгкий аромат дорогого табака, повернулся и ушёл — неспешно, с тем самым видом, как будто только что дал тебе билет в другую жизнь. Или в ловушку. Со-ён осталась стоять неподвижно. Внутри клокотало — от раздражения, от воспоминаний, от самого тона его голоса. Но снаружи — идеальное спокойствие. Хищная грация. Те же губы цвета ликёра. Та же Со-ён. Только уже другая.

***

Лас-Вегас, 03:02 ночи. Чёрный лимузин мягко притормозил перед входом в отель. Охранник в ливрее молча открыл дверь, и первая показалась тонкая женская нога на каблуке. За ней — шелест платья, слабый запах духов, и усталый выдох. — Ненавижу эти туфли, — проворчала Чун Хи, выбираясь следом и тут же потянувшись, словно сбросив с себя напряжение вечера. — Ты сама их выбрала, — напомнила Со-ён, выходя вслед и поправляя ремешок на плече. Шлейф её платья чуть волочился по мрамору. Тёмные волосы чуть растрепались, помада слегка поблекла, но в её лице всё ещё жила эта сталь — усталая, но острая. Они вошли в холл. Было тихо, почти пусто. За стойкой скучал ночной администратор с планшетом в руках, не поднимая глаз. Часы тикали где-то в уголке. Свет был мягким, золотистым. В лифте они стояли молча, каждая на своей стороне. Каблуки молча отстукивали ритм, и только когда двери распахнулись на их этаже, Чун Хи пробормотала: — Я сейчас просто нырну в кровать и исчезну до обеда. — Тебе снилось джакузи с шампанским, а ты выбрала каблуки и шумных мужиков, — Со-ён усмехнулась и потянулась к карте-ключу, открывая номер. — И не пожалела, — зевнула Чун Хи. — Но, блин, я будто три ночи не спала. Они вошли внутрь. Номер встретил их полумраком, тихим гулом кондиционера и роскошным видом на ночной Вегас из панорамных окон. Город всё ещё жил, горел, гудел. Но здесь, в высоте и тишине, было как в аквариуме — спокойно. — Боже, скинуть всё к чёрту, — простонала Чун Хи, сбрасывая туфли на ходу и оставляя за собой мини-хаос из клатча, ожерелья и платья. Со-ён молча расстегнула молнию на спине, сдвинула ткань с плеч и ушла в сторону своей спальни, не включая свет. В зеркале на входе мелькнула её тень — стройная, уставшая, всё ещё царственная. Двери обеих спален хлопнули почти одновременно. Ванная включилась где-то в одной, вода булькнула в кувшине у кровати — в другой. Тишина. Через минуту Со-ён лежала в белоснежных простынях, уставившись в потолок. На ней в прямом смысле не было ничего. Волосы растрёпаны, губы — бледные. На подушке — телефон, экран погас. Она не могла заснуть. В голове крутился голос того мужчины, его ухмылка, его слова. “Ты была чёрт возьми жестокой тварью. И мне это так нравилось.” Она перевернулась на бок, подтянула колени к животу, укрылась с головой. Пальцы машинально сжали край одеяла. Слишком личное. Слишком мерзкое. Слишком близко к правде. Но она не из тех, кто позволяет мыслям грызть себя слишком долго. Не сейчас. Не в этой жизни. В соседней спальне уже тихо посапывала Чун Хи, свернувшись клубком. Лас-Вегас продолжал гудеть за окнами. А они — спали. Две девушки, сбежавшие от прошлого в город греха. Но даже здесь тени умеют находить дорогу.

***

Лас-Вегас. Утро. В отеле было тихо. Даже Вегас, несмотря на бесконечный поток машин, в эти часы звучал будто сквозь вату — заглушённый толщей стекла и шелковыми шторами, мягко опущенными наполовину. Свет пробивался сквозь них лениво, лишь слегка подсвечивая комнату: розоватые блики на белоснежном белье, тёплая полоска на полу. Со-ён лежала на животе, уткнувшись щекой в подушку, одной ногой свесившись с кровати. Под ней — смятые простыни, по всей комнате разбросана вчерашняя одежда. Помада всё ещё чётко отпечаталась на краю бокала с водой, оставленного на прикроватной тумбе. Её чёрный шёлковый халат — на полу, будто его просто стянули с плеч и сбросили, не глядя. Комната дышала послевкусием ночи. Звук. Глухой, вибрирующий. Телефон. Со-ён чуть дёрнулась, нахмурилась, не открывая глаз, потянулась рукой в сторону подушки. Тот самый раздражающий звук продолжался. Она на ощупь нащупала телефон — он лежал прямо возле её плеча. Её взгляд, ещё полусонный, сфокусировался на экране. «Ин Хо — видеозвонок». На секунду она замерла, будто сердце остановилось. Пальцы зависли над кнопкой. Потом короткий вдох — и она приняла звонок. — …Ты что, всё ещё спишь? — голос Ин Хо прорвался сквозь динамики, негромкий, но отчётливый. Его лицо заполнило экран. Он был дома, на фоне — знакомая гостиная, мягкий свет из окна. Он держал на руках малышку, лицо которой только-только начинало морщиться в намёке на утренний каприз. — А ты что, не даёшь людям поспать? — хрипло, сипло пробормотала Со-ён, откидываясь на спину и прижимая телефон к груди. Камера слегка задралась к потолку. — Десять сорок семь. У вас там уже почти полдень. — Мы легли под утро, — Она зевнула, чуть прикрыв рот тыльной стороной ладони. — И кстати, кто вообще звонит по видео в такой час… — Я, — Он сдвинул бровь. — Потому что кто-то забыл, что у неё есть муж и дочь. — О, точно, а я уже и забыла, — усмехнулась она, скользнув пальцами по волосам. — Не знал, что в Вегасе можно развестись просто вылетом? На экране Ин Хо фыркнул, но в его взгляде не было раздражения. Наоборот — он смотрел на неё так, будто соскучился. Сильно. — Она с утра капризничала, искала тебя и вечно хваталась за подушку, где обычно пахнет тобой. Я ей уже весь свой свитер дал обнюхать, — Он глянул вниз, поправляя малышку на руках. Со-ён приподнялась, подтянув одеяло к груди, и только теперь заметила, что на ней вообще ничего. Пальцы нервно дёрнули ткань повыше. — Покажи. Ин Хо повернул камеру. Малышка сидела у него на коленях, с розовыми щёчками и слегка взлохмаченными волосами. Она посапывала, но, увидев лицо матери на экране, резко распахнула глаза. — Эй…малыш… — тихо сказала Со-ён, резко протянув руку к экрану, будто могла прикоснуться. Малышка начала тянуться к телефону — неловко, вскидывая руки. Губы вытянулись в неуверенное «ууу», будто она собиралась зарыдать, но пока не была уверена, стоит ли. — Вот так всегда. Видит тебя — и начинает хныкать, — шепнул Ин Хо, прижимая дочь крепче. — Ты скучаешь? — Со-ён говорила с ней так, будто та всё понимала. — Мама просто работает, крошка. Скоро приедет. Потерпишь чуть-чуть? Ответом был писк и очередное потягивание ручонок к экрану. — Видишь? — сказал Ин Хо, взглянув на жену. — Ты ей нужна. Она буквально засыпает сейчас только у меня на груди. — Ты звучишь как душный поэт, — хрипло засмеялась Со-ён, но в её голосе была дрожь. Тонкая, как волосок. Он замолчал. Просто смотрел. И она смотрела. Долго. Ничего не говоря. Потом Ин Хо первым нарушил паузу: — Просто позвони, когда будет возможность. Не обязательно по делу. Просто…по-людски. — Позвоню, — тихо ответила она, — И, не дождавшись завершения разговора с его стороны, сама нажала «завершить». Экран потемнел. Со-ён откинулась назад, прикрыла глаза. На секунду показалось, что она сейчас заплачет. Но нет. Она просто лежала и дышала. Три дня. Придётся выдержать. А потом, возможно… А потом будет видно. Лас-Вегас. Отель. Завтрак. Утреннее солнце мягко заливало зал ресторана при отеле, отражаясь в стеклянных витринах и разливаясь тёплым янтарём по поверхности столов. Гул голосов, звон посуды, кофейные пары, ленивое бряцанье металлических крышек на подогреваемых подносах шведского стола — атмосфера была неспешной, расслабленной. Люди вокруг ели медленно, разговаривали негромко, с сонными улыбками — в воздухе витала послевкусие ночного Вегаса. Со-ён стояла у секции с горячими блюдами, слегка приподняв бровь, выбирая между омлетом с лососем и блинчиками с сыром рикотта. На ней — белая футболка, узкие солнцезащитные очки на голове вместо ободка, и удлинённая чёрная рубашка, небрежно запахнутая и подпоясанная тонким ремешком. Волосы — в небрежном пучке. Босоножки на низком каблуке щёлкали по мрамору с каждым шагом. Чун Хи шла чуть позади, ещё не до конца проснувшаяся, с капучино в одной руке и тарелкой с фруктами в другой. На ней — свободное серое худи и велосипедки. Волосы завязаны в хвост, глаза чуть припухшие от сна, но уже просыпающиеся — взгляд был цепким, внимательным, будто ловила атмосферу зала и сортировала его. — Они хоть подогревают это? — спросила Чун Хи, ткнув вилкой в запеканку на краю подноса. — Выглядит как пластик. Не трогай. — Со-ён аккуратно переложила на свою тарелку два тоста с авокадо, салат с креветками и одну мини-порцию скрэмбла. — Вот это — норм. — Ага. Норм для фотки в сторис. А потом есть в “McDonalds”. — Если мы туда поедем, я тебя выброшу из машины. Они засмеялись и двинулись к столику у окна — тот, который они заняли вчера, после возвращения из казино. Свет там ложился под углом, отбрасывая длинные тени на столешницу. Со-ён села первой, поставила кофе, сдвинула очки на нос и уставилась на свою тарелку как будто на стратегический план. Помолчала, отхлебнула. — Сегодня у нас жёсткий график. — сказала она, не глядя. — Что, снова банкет? Или нас в какой-нибудь закрытый клуб ведут? — Нет. Сегодня — стрим. По ночному Вегасу, — Со-ён кивнула, как будто уже проигрывала в голове монтаж. — Берём кабриолет на день. Лучше что-то яркое. Я за рулём. Ты снимаешь, мы делаем контент, дышим деньгами, снимаем казино изнутри — со звуком, играем в покер с пьяными ржущими мужиками, и с глупыми американками в пайетках. Делаем ставки, обязательно выигрываем. Всё. Чун Хи недоверчиво приподняла бровь: — Ты уверена, что сможешь вести и не орать на всех вокруг? — Я очень хорошо вожу машину. Уверена, что справлюсь с дорогой, — Со-ён хмыкнула, крутанув ложку в кофе. — А вот ты — давай поднатяни. Не забудь фразы типа “ох уж этот Вегас”, “зачем мне муж, когда есть джекпот”, и вот это всё. Наш стрим должен быть ярким и незабываемым. — Приятного аппетита. — Чун Хи поморщилась, отодвигая фрукты. — Спасибо. Тебе тоже. Со-ён кинула в рот кусочек креветки. — А ещё…я хочу оторваться. Знаешь, прям по-настоящему. У нас осталось два дня. Два. А потом снова дети…Сегодня — просто мы, кабриолет, дорога, казино и желание жить. Согласна? Чун Хи чуть задумалась. Потом кивнула: — Согласна. Но если ты хотя бы попробуешь разбиться об фонарь, я лично воскрешу тебя и убью ещё раз. — Справедливо. — Со-ён усмехнулась. — По рукам. Они чокнулись чашками капучино. Всё только начиналось.

***

Южная Корея. Сеул. В комнате царила полутемнота. Лишь экран ноутбука освещал чётким голубым светом лицо Ин Хо, сидящего на диване. Он был в простом чёрном домашнем свитшоте. В комнате пахло слабым ароматом кофе, заветрившимся в чашке, которую он так и не допил. Со Ми уже спала — свернувшись калачиком в своей кроватке, с крошечной ручкой, зацепившейся за мягкого зайца. Он заглядывал к ней каждые десять минут, будто проверяя, что она всё ещё там, его, настоящая, дышит, тёплая, родная. А сейчас — он сидел, не мигая, глядя в экран. На стриме — Со-ён. Кабриолет несётся по неоновым улицам ночного Вегаса. Камера трясётся от смеха, в голосе Со-ён — живость, которой он давно не слышал. Такой, как раньше. До всего. — «Да-да, мы едем в Caesars! Нет, я не буду играть в автоматы, не сегодня!» — Со-ён рассмеялась, в голос. — «Ну ладно, может, чуть-чуть…Чун, ты слышала это? Нам пишут, что мы с тобой — самая роскошная парочка этого города!» Чун Хи в кадре кивала, а Со-ён дёргала волосы назад и кричала сквозь ветер: — «Роскошь, детка! Мы тут, чтобы сиять!» Ветер трепал волосы, город сиял вокруг — огнями, шумом, живыми звуками большого безумного мира. Ин Хо не улыбался. Он просто смотрел. Его пальцы сцепились в замок, сжатые на коленях. Сердце било глухо. Он не злился. Нет. Ни тени раздражения. Он понимал: ей нужно это. Веселье. Выдох. Смена картинки. Не быть матерью, не быть супругой. Просто — быть. Смеяться. Шутить. Водить машину по ночному городу, гнать на скорости и читать глупые комментарии, вроде: «Покажи водителя! Что за секси-леди?» или «Девочки, возьмите меня с собой!» Но всё же — что-то внутри скребло. Он хотел быть рядом. Он хотел быть в том кабриолете. Хотел, чтобы она бросала на него такие же взгляды — игривые, задорные. Хотел услышать её смех рядом, а не через экран. Хотел, чтобы ветер трепал её волосы, и чтобы она вела машину, а он — сидел рядом, сдержанно кивая на всё это веселье, но с тихим удовольствием внутри. Он знал: Со-ён — не та, кто изменит. Она предана. Может быть, слишком предана. Но как же ревность — тихая, беззлобная, почти детская — скребла изнутри, пока он смотрел, как она исчезает в другой жизни. На время без него. Но больше всего он переживал, чтобы она никуда не вляпалась. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Где-то в динамиках зазвучал смех. Кто-то из мужчин на стриме что-то прокричал в сторону машины — Со-ён закатила глаза и что-то язвительно ответила. Камера повернулась на секунду, и её губы — тёмные, алые, как он помнил — вспыхнули в улыбке. Ин Хо нажал на паузу. Он встал. Прошёлся по комнате. Заглянул в спальню. Со Ми дышала спокойно. Щека уткнулась в подушку, губки приоткрыты. Он склонился, поцеловал в лоб и прошептал: — Мамка у нас звезда, да? Он присел на край кровати, устало потерев лоб. — Пускай отдохнёт. Мама тоже устаёт. Мы с тобой подождём. Я всегда рядом. Он остался сидеть в темноте, положив ладонь на мягкий бортик кроватки. Сердце билось медленно. Даже если она сейчас где-то на другой стороне планеты, за рулём кабриолета, под неоном и пальмами…она всё ещё его. И вернётся. Обязательно.

***

Утро. Отель в Лас-Вегасе. 10:42. Свет пробивался сквозь неплотно закрытые шторы. Чун Хи открыла глаза, тут же зажмурилась от яркости, и с глухим стоном перевернулась на другой бок. Голова трещала. Пульсация отдавала в висок и в глаз, будто кто-то долбил изнутри маленьким молотком. На прикроватной тумбочке — пустая бутылка воды, смятая салфетка с помадой и телефон. Он вибрировал. — …ммм… — Чун Хи на ощупь схватила его и не глядя нажала зелёную кнопку. — Алло?..Кто это, блин?.. Голос на том конце был спокойный, ровный, но в нём чувствовалось что-то холодное и точное, как лезвие ножа. — Это Хван Ин Хо. Муж Со-ён. Чун Хи мгновенно открыла глаза. Пульсация не исчезла, но теперь в крови всколыхнулась ещё и паника. — А…эм…да, здравствуйте, — Она старалась звучать бодро, но голос выдал усталость и сдавленный ужас. — Чем могу помочь? — Я звонил ей уже раз пять. Она не берёт трубку. Пауза. — Мы вчера поздно легли. — На автомате сказала Чун Хи. — Наверное, спит. Мне её разбудить? — Желательно, — коротко ответил Ин Хо. Ни раздражения, ни волнения. Только сталь. — Хорошо…минутку. Она откинула одеяло и босыми ногами ступила на холодный пол. Головная боль вспыхнула с новой силой. — Со-ён? — крикнула она, подходя к соседней комнате. Тишина. Щёлкнула ручка — спальня пуста. Кровать не заправлена, подушка смята. Одеяло лежит, как-будто скинуто ночью. Она бросилась в ванную — пусто. На вешалке халат. В душе — сухо. Ни пара, ни влажности. Никаких признаков, что она там была. — Блядь… — тихо прошептала Чун Хи. Её сердце застучало где-то в горле. Она метнулась к гардеробу — открыто. Одежды меньше, чем было. Платье, в котором Со-ён вчера ходила — исчезло. Обуви — тоже пары не хватает. — Со-ён? — прошептала она, словно надеясь, что та вынырнет из шкафа и скажет: «Расслабься, я просто вышла за кофе». Ничего. Пусто. — Алло? — в телефоне голос Ин Хо всё ещё был на линии. — Что-то не так? Мозг Чун Хи лихорадочно работал. В висках гудело. В животе холодело. Что, чёрт возьми, вчера было? Почему она не помнит? Почему её нет? — Она… — губы пересохли. Она не знала, что сказать. — …она…в душе. — В душе? — Ин Хо повторил с лёгким нажимом. — Да, да… — проговорила она слишком быстро. — Я услышала шум воды. Она вам обязательно перезвонит. — Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Жду звонка. И отключился. Чун Хи уронила телефон на кровать, присела на край и вжалась ладонями в лицо. Пиздец. Полный. Со-ён исчезла. И она нихрена не помнит. Мраморный пол отеля был натёрт до блеска, от чего свет из огромных окон отражался, словно в воде. В холле было прохладно. Кондиционер работал без устали, с лёгким шипением гоняя воздух. Пахло кофе и цитрусовыми духами. Где-то звенела тележка горничной. Чун Хи, в мятой футболке и спортивных шортах, с грязными волосами, спутанными сном и алкоголем, босыми ногами в шлёпанцах, выглядела как человек, которого занесло в чужую жизнь. Глаза опухшие, лицо бледное. В руке — телефон. Она только что вышла из лифта и дрожащими пальцами поправляла волосы за уши. Она подошла к стойке регистрации, за которой стояла молодая девушка в безупречном костюме цвета шампанского. На груди бейдж: Tiffany. — Простите… — Чун Хи едва разобрала собственный голос, он был осипший. — Мне нужно кое-что уточнить. Мы с подругой остановились в вашем отеле. Номер на имя Со-ён. Вчера ночью…вы не подскажете, она возвращалась? — Одну минуту, — Тиффани с лёгкой улыбкой кивнула и посмотрела в экран. — Позвольте я проверю журнал входов. Она начала щёлкать мышкой, а Чун Хи облокотилась на стойку, держась за висок. Её подташнивало. Но не от похмелья — от неизвестности. От пустоты в памяти. — Вот, — спустя несколько секунд Тиффани подняла глаза. — Согласно записям камер, вы обе вернулись в отель около трёх ночи. Девушка привезла вас на красном кабриолете. Порше, кажется. — Да… — Чун Хи напрягла лоб. — Это наш арендованный… — Обе выглядели…довольно весело, — дипломатично сказала девушка. — Девушка в красном (подразумевая Со-ён) помогла вам выйти. Затем она усадила вас на диван у фонтана… — Фонтан?.. — машинально повторила Чун Хи, обернувшись. И правда, за её спиной журчал внутренний водопад у стены, у него были удобные диваны с подушками. — Да. Потом к вам подошёл наш сотрудник, и проводил вас в лифт. Со-ён… — Тиффани снова посмотрела в экран. — Не поднималась в номер. Она…уехала. Вернулась в машину и уехала. — Подождите. Уехала? — Голос Чун Хи сорвался. — Куда? — Мы не знаем, к сожалению. Кабриолет отъехал от отеля и скрылся. Девушка была за рулём. И тут в голове Чун Хи вспыхнуло. Мелькнула картина. “Смех. Яркие огни города. Кабриолет. Ветер. Руки в воздухе. Алкоголь. Камера стрима. — Давай, малышка, я ещё покатаюсь! — кричала Со-ён с драйвом. — Тебе пора спать, ты никакая уже! — А ты куда?! — пыталась возразить Чун Хи, хрипло смеясь. — Я? На охоту! — со смехом крикнула Со-ён. — За впечатлениями! У меня тут целый Вегас под ногами! Она схватила её за плечи, чмокнула в висок и почти закинула в охраннику, который уже подошёл. — Присмотри за ней, ладно? Она у меня одна! — со странной нежностью сказала Со-ён. — Я скоро.” — …Блядь… — вырвалось у Чун Хи вслух. Тиффани приподняла бровь, но ничего не сказала. Профессионализм. — Вы уверены, что она не возвращалась? — уточнила Чун Хи, уже более серьёзно, всматриваясь в лицо девушки. — Абсолютно. Ни в три, ни позже. Камеры фиксируют каждого входящего. Вы были одна. Чун Хи отступила на шаг. Голова снова закружилась, но не от алкоголя. В груди заныло чувство тревоги. — Спасибо, — хрипло сказала она и повернулась к лифту. Пока она поднималась, в голове крутилась одна мысль: Где, чёрт возьми, Со-ён? Дверь в номер захлопнулась, оставив за спиной Чун Хи светлый коридор и любезную, но ничего не знающую Тиффани. В комнате было тихо. Глухо. Только еле слышный шум включённого кондиционера. Чун Хи стояла в центре, будто остолбенев. Затем метнулась к кровати, схватила телефон, дрожащими пальцами набрала номер Со-ён. — Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети… — Нет-нет-нет… — прошептала Чун Хи и снова набрала. Ещё раз. И ещё. Тот же голос. Холодный, автоматический. Будто пропасть отвечает тебе. — Господи… — она бросила телефон на кровать и начала ходить по комнате. — Куда ты делась, Со-ён?.. Ты же обещала, что будешь рядом. Она машинально заглянула в ванную. Пусто. Открыла шкаф. Всё на месте — вещи не тронуты, чемодан закрыт, куртка на спинке кресла. Только ключи от машины нет. Сердце начало колотиться быстрее. Она встала у окна, глядя вниз на кипящий Вегас. Солнечный свет резал глаза, тошнота подкатывала к горлу. И на секунду показалось: может, она просто вышла купить кофе? Но нет. Вне зоны. Это не просто кофе. В это время. Металлический корпус красного кабриолета раскалён от солнца. Воздух внутри душный, стоячий — как в духовке. На лобовом стекле пыль, на приборной панели — засохшая капля алкоголя, стёкла слегка запотели от внутреннего пара. На водительском сиденье, неестественно согнувшись, спала Со-ён. Сначала только пальцы медленно сжались. Потом она сдвинула брови, морщась, и едва слышно простонала. Голова будто налита свинцом. Голова раскалывается. — Мммм… — она шумно выдохнула, приподнялась и тут же схватилась за виски. — Блядь… Глаза еле открываются. Перед глазами плывёт белый свет, всё двоится. Где она? Как сюда попала? Что за херня?.. Сухость во рту. Горечь. Губы пересохли так, будто всю ночь она дышала через рот. Она медленно оглядывается — вокруг запустение: серый асфальт, треснувшие вывески, дешёвый бар через дорогу. Пусто. Ни машин, ни людей. Рядом на пассажирском сиденье валяется её телефон — экран чёрный. Она берёт его, трясёт, тычет в кнопку. Ничего. Разряжен. — Супер… Откидывается обратно на сиденье и закидывает ногу на руль. Смотрит в потолок. Пауза. И тут… Воспоминания. Обрывки. Рваные, как кадры из фильма, которые кто-то порезал ножом и раскидал по полу. Вчерашняя ночь. “— “Погнали в казино, Чун, хватит сидеть!” — её голос звонкий, пьяный. Чун Хи смеётся, её лицо подсвечено неоном. Чипы летят на стол. Руки Со-ён, ловко перемешивающие карты. — “Смотри, если у тебя дама и валет, и на столе…” — “Я что, должна это всё запомнить?!” Они смеются. Пьют. Ещё пьют. Столы. Мужчины в дорогих костюмах. Музыка. Громкая. Громче. Флеш. Ставки. Очередной бокал. Потом — вестибюль отеля. Со-ён прижимает Чун Хи к себе, целует в макушку. — “Давай, родная, отдыхай. Я ещё покатаюсь.” — “Ты уверена?..” Машина. Неоновые улицы. Музыка на максимум. Она поёт что-то, визжа от смеха. Случайные лица. Какие-то клубы. Мужские голоса. Кто-то налил ей ещё. Кто-то предлагал что-то. Она отказалась. Или нет? И снова машина. Пустая дорога. Луна. Ветер в лицо.” Настоящее. — Мда… — Со-ён мотает головой и с отвращением смотрит на себя в зеркало заднего вида. Глаза красные. Помада размазана. На шее царапина — откуда? — Что, блядь, за вечер… Она потирает лицо обеими руками, потом рывком открывает дверцу и вылезает. Солнце бьёт в глаза. Воздух — как из фена. — Надо найти зарядку… — бормочет, шаря по карманам. Ничего. Ни кабеля, ни внешнего аккумулятора, — Она плюёт, закрывает дверь и опирается спиной на машину. Смотрит на безлюдную улицу. Мир будто на секунду завис. Всё тихо, даже ветер остановился. Только гудение внутри головы и лёгкий привкус страха. Или стыда? Она выдыхает. — Молодец, Со-ён…Просто молодец. Со-ён стала, опершись на бок кабриолета. Ветер трепал её волосы. Солнце продолжало жарить без пощады. Она машинально потянулась к сумке, которая была брошена на заднем сиденье. Суетливо расстегнула молнию. Внутри — кошелёк, использованная салфетка, пачка мятных конфет, ключ-карта от отеля…и повербанк. — Чёрт возьми, — она выдохнула с облегчением, и дрожащими пальцами вытащила кабель. Телефон подключился. Прошла шокирующая секунда — и экран загорелся. Мгновенно обрушились уведомления. 10 пропущенных — Ин Хо 5 пропущенных — Чун Хи 3 голосовых сообщения 12 сообщений в мессенджере 2 смс от оператора: “Ваш тариф временно ограничен из-за отсутствия активности…” 1 — от службы отеля Со-ён замерла. Лицо побледнело. Сердце начало колотиться, словно ей только что выдали смертный приговор. — Еб…твою мать, — прошептала, смотря на экран. — Мне пиздец. Она ощутила, как её желудок сжался. Рука автоматически потянулась к кнопке набора. Контакт: Чун Хи. Гудки…Один…Второй… — Алло?! — голос Чун Хи нервный, в нём дрожь. — Со-ён, ты где?! Я чуть не поседела! Ты хоть понимаешь, как ты меня напугала?! Со-ён чуть отошла от машины, оглядываясь по сторонам — будто боялась, что Ин Хо сейчас появится из-за угла. — Я…в порядке. Спокойно. Всё нормально. — Нормально?! — почти кричала Чун Хи. — Ты проснулась, блядь, на заднице мира, без связи, после вечера, который даже я не помню! Твой телефон был вне зоны! Я обзвонилась, я спустилась на ресепшн, думала, тебя украли или ты врезалась куда-то! Тебя не было ВСЁ УТРО! — Я просто…я…Я завезла тебя, а потом решила ещё немного прокатиться. — ЧТО?! — Да я просто хотела… — она запнулась, выдохнула. — Я не планировала, клянусь. Просто…просто осталась за рулём, каталась. Потом где-то остановилась и вырубилась. Всё, всё…ничего не случилось, Чун. Наступила пауза. Тишина в трубке. Только лёгкое дыхание на фоне. — …тебе звонил Ин Хо, — наконец сказала Чун Хи, тише. — И…поверь, по его тону…он зол. У Со-ён внутри будто что-то оборвалось. — Я… — она провела рукой по лицу, — …я перезвоню ему. — Ты должна. Он сначала звонил тебе. Потом мне. Потом опять тебе. Он понял, что ты где-то пропала. — И что ты ему сказала? — Что ты в душе. — она вздохнула. — Я соврала ему, Со-ён. — Спасибо. Правда. — Не благодари. Он всё равно не поверил. Но промолчал. И сказал: “Жду звонка”. Со-ён прикрыла глаза. Пот струился по вискам. Сердце сдавливала паника. — Он меня убьёт… — Он тебя не убьёт. Но…думаю, ты теперь максимум в магазин одна выйдешь. — Блядь… — Со-ён тяжело садится на капот. — Я накосячила. Да? — Угу. Наступает короткая тишина. Затем: — Чун…ты не помнишь, что было после казино? — Нет. Помню, как ты меня закинула к отелю, мы смеялись, ты крикнула что-то вроде: “Прокачусь ещё чуть-чуть!” — Я так и сделала… — Да видно же. Ты, по ходу, прикатила на край пустыни. Со-ён посмотрела в сторону. Пейзаж унылый, как и её состояние. — Я перезвоню Ин Хо. — Давай. — Спасибо, Чун. — Просто…будь аккуратнее. — Знаю… — И да, — голос Чун Хи чуть смягчился, — если что — звони. Даже если опять окажешься в жопе мира. Я хотя бы не твой муж, не убью тебя. — А жаль. Меньше боли было бы. Обе хихикнули сквозь усталость. — Всё. Я побежала приводить себя в порядок. Держи меня в курсе. — Угу. Звонок завершился. Со-ён медленно опустила телефон, посмотрела на экран. Там всё ещё мигало имя мужа: Ин Хо. — Ну что, родной, — тихо выдохнула она, — готов услышать, что твоя жена проснулась в пустыне после маленького апокалипсиса? Пальцы дрожали, и она нажала на “вызов”. Со-ён всё ещё сидела на капоте кабриолета, телефон в руках. Веки тяжёлые. Лоб влажный от жары. Сзади пульсирует похмелье. Она ещё раз посмотрела на экран. Тишина давила. Секунда… Другая… Она нажала «вызов». Гудок… Гудок… Гудок… Связь установлена. — …Со-ён, — голос глубокий, глухой. Он не кричал. Но каждое слово — как удар по нервной системе. — Ты где была? Она не успела ничего сказать. Он продолжил, глядя в экран: — Я звонил тебе десять раз. Потом Чун Хи. Потом снова тебе. — Я… — НЕТ. Молчи. Я спрашиваю: где ты была? Она вздрогнула и опустила взгляд, как будто он стоит прямо перед ней. — Я…каталась. Потом…остановилась. Уснула. Телефон сел. Я не специально… Ин Хо всматривался в экран. Его лицо было хмурым, тени под глазами. Он не спал. — Ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны?! — Я… — Молчи, Со-ён. Не перебивай. Он медленно провёл рукой по лицу. Линия челюсти напряглась. — Вчера ты ехала бухая. В кабриолете. Каталась по ночному Вегасу, стримила, хихикала, крутили музыку на всю громкость. — Я не была бухая за рулём… — Я сказал — не перебивай. Она сжала телефон, как будто он сейчас разлетится в руках. — Потом ты завозишь свою подругу в отель. А САМА — куда, Со-ён? На afterparty? К мужикам? В бар? Ещё один стрим? — Нет, — тихо. Он смотрел на неё долго. Потом холодно бросил: — Ты вообще что о себе думаешь? Ты замужем. Это ответственность. Это не «по кайфу». Это не «оторвёмся». Ты же взрослая женщина, а ведёшь себя как сранный подросток на каникулах. — Я не…хотела, чтобы всё так вышло… — Ты никогда не хочешь. Но оно ВСЕГДА так выходит. Тишина. — Ты хоть представляешь, что я пережил сегодня? — … Он тяжело выдохнул, но не спускал с неё взгляда. — Я думал, ты в больнице. Что тебя сбили. Что ты попала в аварию. Украли. Твоя машина горит где-нибудь в пустыне, — Он замолк. Дышал неровно. — Я смотрел на этот ебучий экран и ждал хоть что-то… Со-ён сжалась, как ребёнок, которому стыдно. — Прости… — ПРОСТО?! Он вскочил со своего кресла, она услышала по звуку, отошел. Камера качнулась. Потом он снова появился. Его голос стал чуть тише, но опасней. — Ты взрослая. А я не твой опекун. Но когда ты исчезаешь, а твой телефон выключен, я начинаю с ума сходить. Потому что, блядь, ты МОЯ ЖЕНА, — он редко ругался матом, но сейчас… Её глаза наполнялись влагой. Она не плакала. Просто сидела, а голова была опущена. Он продолжил: — Если хочешь кататься — скажи. Если хочешь нажраться — скажи. Но когда ты в не зоны…в чужой стране, чёрт знает где, а у меня перед глазами ВЕГАС, ночь, казино и пьяные туристы — я не могу просто лечь спать, Со-ён. Я не могу. — Я не хотела… — едва слышно. — А что ты хотела, а? Чтобы я понял, какая ты свободная? Весёлая Безбашенная? Ты думаешь, это круто? — Он покачал головой, — Это тупо. Безответственно. Опасно. И…очень эгоистично. Снова пауза. Её губы дрожали. Она не оправдывалась. Только смотрела в землю. Он посмотрел на неё из экрана, и добавил тихо: — Я волновался. — Я знаю… — Нет. Не знаешь. Потому что если бы знала — ты бы не позволила себе так исчезнуть, — Он посмотрел на неё. А потом, вдруг, тише. — И да…теперь ты больше никуда одна не поедешь. Никаких кабриолетов, казино и ночных катаний без меня. Всё. — Это наказание? — выдавила она. — Нет! Это защита. От тебя самой. Он секунду помолчал и продолжил, в голосе — стальные ноты, как у человека, который держит себя в руках из последних сил: — Со-ён. А ты не забыла, что у нас есть дочь? Она замерла. — По ночам плохо спит. Сегодня ночью она проснулась три раза. Знаешь, кого она искала глазами? Со-ён тихо: — Меня… — Да. Тебя. Пауза. Он сказал жёстко: — Но мама, оказывается, была не на деловой встрече, не на переговорах. Мама поехала в кабриолете бухать и играть в казино. — Я…я приехала по делам! — вскинулась она. — Встреча была! А вчера был единственный свободный день. Мы просто решили немного развеяться перед вылетом… Ин Хо прервал её: — Тебе не восемнадцать, Со-ён. — Не говори со мной, как с ребёнком… — Тогда не веди себя, как ребёнок! Он уже не сдерживался. Голос стал резким и громким. — Ты не просто какая-то женщина, которая уехала в Вегас развеяться. Ты — мать. У тебя дома дочь. Маленький человек, который ещё не умеет говорить, но уже понимает, когда рядом нет мамы. Со-ён сглотнула. — Я не против, что ты хочешь работать. Реализовываться. Двигаться. Это нормально. — Тогда в чём… — Но ты не имеешь права вырубаться в кабриолете посреди трассы с разряженным телефоном в другой стране за тысячи километров от дома, пока твой ребёнок спит в своей кроватке и ждёт тебя. Она опустила глаза. Голос Ин Хо поменялся — теперь он глухой, усталый, почти безжизненный: — Я всю ночь смотрел на неё. Смотрел, как она вертит головой, и ищет тебя. — … — Знаешь, каково это — объяснять грудному ребёнку, что мама скоро вернётся, когда ты сам в это не веришь? Слёзы начали течь по её щекам. Она не стала их вытирать. Просто сидела, как будто ей сорок лет упали на плечи. — Я не думала, что всё так выйдет… — Да в этом-то и проблема. Ты не думаешь. Всё, что ты делаешь — на эмоциях. По импульсу. Как привыкла раньше, — Он выдохнул. — Это не значит, что я тебя не люблю. — … — Это значит, что мне страшно. За тебя. За дочь. За нас. Она прошептала: — Я исправлюсь. — Это не экзамен. Не работа. Это жизнь. Здесь нельзя просто “исправиться”, — его голос ломается. — Здесь нужно расти. Становиться взрослой. Настоящей. Мудрой. Он замолк. Со-ён кивала, не в силах говорить. Он добавил: — Сегодня у вас самолёт? — Да, вечером… — Я встречу тебя. — Хорошо… Он не попрощался. Просто отключился. Она долго сидела в тишине. На лице — ни грамма макияжа, ни тени былой “королевы”. Только женщина. С настоящей жизнью, и настоящими ошибками. И с тем, кто всё ещё рядом.

***

Аэропорт Инчхон, Сеул. Утро. Серая дымка под потолком, запах кофе, гул голосов, колёса чемоданов стучали по плитке. Поток людей медленно тёк по залу прибытия. Со-ён вышла из автоматической двери последней, притормозив, поправив рюкзачок на одном плече. В другой руке она держала чемодан на колёсах — чёрный, лаконичный. Чун Хи уже успела попрощаться и растворилась в толпе, выбрав такси у выхода. Со-ён провела её взглядом и осталась стоять одна, будто зависнув между одним миром и другим. Она быстро огляделась. Внутри — лёгкое напряжение. Он должен был приехать. Но его не было видно. Только лица чужих людей, приветствия, объятия, чемоданы, смех. И тут она услышала тихий знакомый детский звук — сдавленное гуление, будто щебет птицы. Она повернулась и замерла. По другую сторону стеклянной перегородки шёл Ин Хо. Строгий тёмный плащ, серый шарф, волосы немного растрёпаны. Он держал на руках их дочь — Со Ми. Девочка была в маленьком тёплом комбинезоне с ушками на капюшоне. Она вертела головой, широко раскрытыми глазами глядя на огни, людей и чемоданы, как будто вся эта суета была для неё сказкой. Ин Хо остановился в трёх шагах от неё. Ни слова. Только взгляд. Прямой. Тяжёлый. В воздухе между ними висело всё: вчерашний разговор, упрёки, страх, вина. Со Ми нахмурилась. Почувствовала. — Уф… — прошептала малышка, и губки скривились. — Эй, тсс, — тут же прошептал Ин Хо, прижимая её к себе. — Всё хорошо. — Он покачал её на руках, нежно провёл ладонью по спинке. Потом посмотрел на Со-ён. Голос был мягкий, но сдержанный, — Смотри, кто приехала. Мама, да? Со Ми, мама приехала? Малышка захлопала глазами, повернулась туда, куда указывал его подбородок — и увидела маму. В ту же секунду личико расплылось в улыбке. Маленькие ручки потянулись вперёд. — амма, — неуверенно, почти на выдохе, но ясно. Со-ён невольно улыбнулась, дыхание перехватило. Она сделала шаг ближе. — Со Ми… Привет, — выдохнула она. Голос дрожал. — Я так скучала за вами… — Она подошла и осторожно прижала губы к лобику малышки. Со Ми крякнула, обняла её за шею и уткнулась в грудь. Словно хотела проверить: настоящая? Точно мама? Ин Хо молча отдал дочь ей в руки и тут же забрал чемодан. Потом, не спрашивая, взял и рюкзачок. — Всё, носи её сама, — буркнул, но без злобы. Просто как факт. Со-ён кивнула, поправила ребёнка на руках, прижимая крепко. От малышки пахло чем-то домашним: молоком, тёплым пледом и капелькой крема. Именно этот запах заставил глаза у неё снова защипать. — Моя девочка… — прошептала она, гладя её по спинке. Со Ми же не сидела спокойно. Она изучала мамин воротник, схватилась за пуговицу, дёрнула. Ещё раз. Засмеялась. Показала пальцем на бейджик на кофте, который выдали в самолёте. — Пу! Пу! — Да-да, пуговка, — Она рассмеялась сквозь слёзы. Ин Хо стоял сбоку. Молчал. Она перевела взгляд на него. Осторожно. Он смотрел на неё, сдержанно, без явных эмоций, но в уголках глаз пряталась усталость. И какая-то…тёплая злость, если так можно назвать. Со-ён медленно подошла к нему ближе. Он не отступил. Она опустила голову, будто извиняясь всем своим телом. Но вдруг услышала: — Иди уже. Она подняла глаза. Он смотрел на неё — усталый, но с лёгкой, еле заметной улыбкой. Он раскрыл руки. Она сделала шаг — и прильнула к нему, аккуратно, не прижимаясь слишком сильно, чтобы не сдавить малышку. Но Ин Хо обнял их обеих. Тепло. Настояще. Со-ён чуть отстранилась, посмотрела на него снизу вверх — и поцеловала в губы. Быстро, несмело, но не просто из вины — из желания быть рядом. Малышка тем временем нашла новую пуговицу и вновь увлеклась, забавно хрюкнув от восторга. Со-ён прошептала: — Прости меня… Ин Хо посмотрел на неё долго. Потом тихо, очень мягко: — Дома поговорим. Он подтолкнул её рукой к направлению парковки. — Пойдём. Машина рядом. Надеюсь, ты не забыла, как ездить в детском кресле, ведь ведёшь ты себя как ребёнок, — буркнул он, уже чуть теплее. — Только не втисни меня туда, ладно, — усмехнулась она. — Зависит от твоего поведения. Со-ён чуть улыбнулась, прижав малышку к себе крепче. Те самые объятия. Семейные. Пока машины сновали по дороге, и прохожие проходили мимо, они шли в сторону выхода. Втроём. Медленно. Без суеты.

***

В прихожей было тихо. Свет из кухни мягко струился на пол, где валялись плюшевые тапки с зайцами. На вешалке — тёмное пальто Ин Хо, рядом висела розовая шапочка малышки. Со-ён стояла, прижав к себе дочь, пока Ин Хо ставил её чемодан в сторону. — Сейчас…я…только ручки помою… — прошептала она, собираясь идти в ванную. — Не отдаст, — пробурчал Ин Хо, чуть усмехнувшись. И правда. Со Ми уткнулась в маму лицом, вцепившись в кофту, будто в последний раз. Даже когда он попытался взять её, она завозилась, замахала руками и капризничала. — Эй, маленькая, — тихо сказал он. — Дай маме отдохнуть хоть немного. — Ммм… — пробормотала девочка, и снова уткнулась в шею. Со-ён присела прямо на пуфик у прихожей, прижимая дочь к себе. Щека малышки лежала у неё на груди, веки были уже тяжёлые, но отпускать маму — ни в какую. — Она скучала, — прошептала Со-ён, глядя на мужа. — Я…я знала, что так будет. — Неудивительно. Ты её мама, — отозвался Ин Хо, прислонившись к косяку. — Знаю. Они помолчали. Потом он протянул руку: — Пойдём в комнату. Пусть сама уснёт на тебе. Она кивнула. И пошла следом. Они устроились на широком диване. Со-ён уселась в угол, поджав под себя ноги, малышка уютно легла у неё на груди. Ин Хо присел рядом, чуть сбоку. Он больше не выглядел злым — только уставшим. Не от неё. От тревоги. В комнате пахло детским кремом, каким-то чаем с мёдом, и чем-то родным. — Так… — начал он, чуть тише. — Давай просто поговорим. Без скандалов. Без моралей. — Хорошо. Она опустила глаза, будто готовилась к чему-то тяжёлому, но Ин Хо вздохнул и первым нарушил тишину: — Я не против того, что ты ездишь. Не против, что хочешь передохнуть. Даже не против Вегаса. Честно. Но я…должен знать, что ты в порядке. Ты понимаешь, через что я прошёл, когда не мог тебе дозвониться? — Я знаю… — прошептала она. — Телефон сел. И да, я…была пьяна. Не должна была… — Со-ён, — он посмотрел прямо. — У нас теперь есть дочь. Маленький человек, который думает, что ты просто уехала по делам. Она ждала. Каждый день. Ты нужна ей не в воспоминаниях, а здесь. — Я скучала…каждый день. Просто хотела хотя бы день побыть не “мамой”, не “женой”, а просто…собой, — она сглотнула. — Но это не оправдание. Я знаю. Он кивнул. — Я понимаю. Но ты ушла с головой в это. Ты снова ищешь…забвение, а не отдых. Она прикрыла глаза. Малышка на груди вздохнула. — Я пытаюсь быть лучше. Я правда стараюсь. Просто не всегда получается. Ин Хо молча потянулся и обнял её за плечи. Осторожно, нежно. Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. — Я больше не зол. Серьёзно. Только…мне было страшно. — Мне тоже, — прошептала она. — Я проснулась в машине, ничего не помнила… Первая мысль была: “где я”. А потом сразу — “Ин Хо… и Со Ми…” Он склонил голову. — Это и есть взрослая жизнь, знаешь? Когда уже не только за себя боишься. Они замолчали. Только детское дыхание, лёгкое посапывание. Со-ён гладила малышку по спинке. — Я больше так не сделаю, — прошептала она. — Не уеду без тебя. — Или хотя бы с нормальной зарядкой. — Смешно. Она посмотрела на него. Он улыбнулся. Уголком губ. Настояще. — Прости меня, — тихо сказала она. — Всё хорошо. Главное, что ты дома, — ответил он. — Всё остальное…переживём. Она медленно потянулась и коснулась его ладони. Он сжал её. Они сидели рядом. В тишине. Трое. Мама, папа и их маленький космос, который наконец-то спокойно уснул, прижавшись к сердцу матери. Следующее утро. Дом. Гостиная. Мягкий свет просачивался сквозь полупрозрачные шторы, играя бликами на белоснежном ковре. В комнате стояла тишина, нарушаемая только негромким пощелкиванием игрушек, которые перекатывались на игровом коврике. Со-ён сидела на полу, поджав ноги, перед ней раскрытый чемодан. Она методично разбирала вещи: одну стопку — в сторону чистого, другую — в стирку. На ней была простая майка, свободные штаны, волосы собраны в низкий пучок. Без макияжа, без образа «королевы» — просто она. Дома. Чуть сбоку, прямо посередине ковра, лежала их малышка — Со Ми. Она лежала на животике, размахивая ручками, тянулась к разноцветным кубикам и плюшевому мишке, который по случайности оказался лицом вниз. — Опять ты его уронила, — усмехнулся Ин Хо, сидя рядом и подтягивая игрушку обратно. — Вот так. Вот так. Держи, Со Ми. Он говорил с ней спокойным, немного шутливым тоном. Со Ми фыркнула, словно отвечая, и немедленно уронила мишку снова. — Упрямая в мать, — с усмешкой бросил он, скользнув взглядом на жену. — Что ты сказал? — Со-ён приподняла бровь, но в её голосе не было ни злости, ни раздражения — только мягкая ирония. — Ничего, ничего, — отмахнулся Ин Хо. — Просто наблюдение. Со-ён закатила глаза, но не сдержала улыбку. Она достала из чемодана сложенную вдвое блузку, подняла её — и в этот момент Со Ми, пыхтя и кряхтя, отползла чуть ближе, навострилась…и потянулась к вещам. — Эй! — Со-ён не успела. Девочка уцепилась пальцами за шёлковую ткань и радостно засмеялась, глядя на мать с широкой, беззубой улыбкой. — Ты куда лезешь, хулиганка? — Вот, началось, — хмыкнул Ин Хо. — Не прошло и дня. — Ин Хо, ну… — Со-ён взяла блузку, которая теперь была в детских слюнях, и прижала руку ко лбу. — Это же из бутика. Ты знаешь, сколько она стоила? — А ты знаешь, сколько стоят эти моменты? Потом вырастет, и будешь скучать за этим, — спокойно ответил он. — Это мелочи. — Тебе легко говорить. — Конечно. Я не покупаю себе шёлковые блузки. — Ты просто не умеешь в них выглядеть, — парировала она, но уже смеясь. Малышка, довольная, снова полезла в чемодан. На этот раз она ухватила за носок, потянула, перевернулась на спину, а потом зацепилась пяточкой за край сумки. От неожиданности замерла… и рассмеялась, издав нечленораздельное: — Гааа! Тата-та! — О, — Со-ён отложила вещи и медленно нагнулась к дочке. — Ты теперь и разговаривать решила? Рано, дорогая. У тебя пока есть только “ам”, “пам”, и слюни. Со Ми посмотрела на маму с неподдельным восторгом и ударила ручками по ковру. Ин Хо улыбнулся, но не сказал ни слова. Он просто смотрел на них. Как будто впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему спокойно. — Ты смотри, — пробормотала Со-ён, подбирая снова вещи, — всё, абсолютно всё тянет в рот. — У неё зубы на подходе. Я вчера смотрел — нижняя десна уже белеет. — Серьёзно? — она тут же наклонилась, осторожно провела пальцем по губам дочки. — Покажи, малыш…ммм, да. Чувствую. — Скоро будет драма. Крики, слюни и кусания. — Да ты и сам вон как драматизируешь, — сказала Со-ён, бросая взгляд через плечо. — Я вот спокойно к этому отношусь. — Да? А помнишь, как ты ночью побежала проверять, дышит ли она, потому что не шевелилась? — Ин Хо, — она вдруг смутилась, — не припоминай. — Это было мило. Он наклонился, взял с пола погремушку и постучал ею рядом с малышкой. Со Ми, как маленький танк, перекатилась обратно на живот и поползла за игрушкой. — Упрямая и настойчивая, — хмыкнул он. — Как ты. — Ин Хо… — Со-ён сложила вещи в последнюю стопку, потом подалась вперёд, посмотрела на него. — Я правда…рада быть дома. Он посмотрел в ответ. Глаза у него были спокойные. Тёплые. — А мы рады, что ты дома. Даже эта маленькая террористка. Со Ми в этот момент уронила погремушку на свой лоб, недоумённо замерла, а потом начала улыбаться, будто ничего не произошло. — Ну вот, — прошептала Со-ён. — Она даже с ударами по голове справляется. Настоящая. — Настоящая ты, — сказал он. — Только маленькая. Они оба рассмеялись. Малышка тоже хмыкнула, словно пыталась подстроиться под их смех. Ин Хо пододвинулся ближе и обнял жену одной рукой за плечи. Она прижалась к нему боком, не отрывая взгляда от дочери. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Да. Теперь — да. Со-ён вдруг остановилась посреди движения, когда складывала очередную футболку, и замерла на секунду. Потом хлопнула себя ладонью по лбу. Со-ён снова села, подогнув под себя ногу, и складывала свитера в аккуратную стопку, но внезапно замерла, будто что-то резко всплыло в памяти. Она расправила плечи, моргнула, оглянулась на чемодан — и выдохнула: — Блин! Я же совсем забыла… Ин Хо, сидевший чуть поодаль на ковре, наблюдая за тем, как малышка тянется к его руке, поднял голову: — Что? — Подарки! — Со-ён вскочила, на ходу отряхивая руки. — Я же привезла подарки! Для Со Ми, и даже для тебя. — Подарки? — переспросил он с лёгкой иронией. — Из Вегаса? — Да. Не удивляйся. Я ещё в первый день купила, потом спрятала в чемодан, чтобы не забыть, и, как видишь… — она щёлкнула пальцами у виска, — вылетело из головы. Она вернулась к чемодану, засунула руку в боковой карман, покопалась и вытащила плотный фирменный пакет. Села на пол обратно, аккуратно раскрывая его, будто это был ритуал. — Так…сначала малышка, — улыбнулась она, доставая небольшую коробочку из светлого картона. На крышке был изображён нарисованный белый медведь в очках, а рядом красовалась надпись “Tiny Trendsetters”. — Дизайнерский магазин для детей. Кошмар, как дорого. Но… — она посмотрела на дочь, — это же её первый подарок, который я привезла ей из другой страны. Да и…деньги не проблема. Со Ми уже вовсю гукала, лёжа на животе, а теперь, заметив коробку, резко дёрнулась вперёд, как будто чувствовала, что это для неё. Ин Хо ухмыльнулся. — Она ещё не знает, что такое шопинг, а уже реагирует на коробки. Ты заразила её? — Не исключено, — фыркнула Со-ён, — Она открыла крышку и достала первую вещь: мягкое вельветовое платье в винтажном стиле, насыщенно-бордовое, с крошечным белым воротничком и золотистой вышивкой в виде крошечных птиц по подолу. — Смотри, — сказала она, демонстрируя платье мужу, — здесь пуговицы из перламутра, ручная работа. А ещё внутри подкладка из органического хлопка. Ин Хо поднял брови. — В Лас-Вегасе ты шлялась по бутикам детской одежды? — Конечно. После покера, — лукаво ответила она. — Потом я нашла это. — Она вытащила вторую коробочку, уже меньшего размера. — Тут игрушка. Но не просто игрушка. Она открыла её и достала мягкого динозавра — длинношеего, цвета шалфея, сделанного из очень мягкой и чуть бархатистой ткани. Дино был весь в маленьких кармашках, из которых торчали разноцветные тканевые “сюрпризы” — морковки, яблочки, книжки. — Это развивающая игрушка. Каждый карман со звуком. Один хрустит, другой пищит, третий — со свистом. А ещё он пахнет приятно. Вот понюхай. Ин Хо послушно понюхал и удивлённо кивнул: — Хм. А правда. — Ну вот, — гордо сказала она. — У нашей дочери будет свой дино-ароматерапевт. Со Ми потянулась к динозавру, зацепила лапку и начала её жевать. Ин Хо рассмеялся. — Прекрасно. Игрушке тридцать секунд, она уже мокрая. — Значит, зашла. — А мне? — напомнил он с полуулыбкой. — Тебе… — Со-ён вытащила чёрную прямоугольную коробку. — Я долго выбирала. Там в бутике был очень…настойчивый консультант. Но я справились, — Она передала ему коробку, и Ин Хо, сняв крышку, обнаружил внутри стильный, минималистичный флакон парфюма в матовом стекле с тиснёным названием “Noir Absolu”. — Оу… — протянул он, крутя флакон в руках. — Название обещающее. Это как, я должен теперь пахнуть, как ночной хищник? — Нет, — она усмехнулась. — Ты и так им пахнешь. Этот аромат просто…дополняет. Он повёл носом, нанес немного на запястье, принюхался. В первые секунды аромат был резким, насыщенным, с оттенками дерева и перца. Затем стал теплее, глубже. — Хороший, — наконец сказал он. — Мне нравится. — Поэтому и выбрала, — тихо сказала она. Он на секунду задержал на ней взгляд, потом слегка усмехнулся и произнёс: — Ладно. Твой план по подарочной реабилитации почти удался. — Почти? — Я пока не решил, стоит ли тебе доверять ароматерапевтического динозавра. Они оба рассмеялись, а Со Ми радостно хлопнула по голове динозавра, словно поддерживая общее настроение. Со-ён посмотрела на их дочь, потом на мужа. В этот момент в ней вдруг разлилось тёплое ощущение чего-то простого и важного. Как будто этот день, эти глупые носки, динозавры и парфюм — были доказательством того, что у них всё ещё есть шанс быть семьёй.