Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Утро выдалось пасмурным, дождь мерно стучал по окнам, размазываясь в стекле мелкими каплями. Воздух в квартире был тёплый, слегка влажный, и пах кофе, который Со-ён выпила буквально полчаса назад. Ин Хо ушёл ещё в семь утра — тихо, стараясь не разбудить дочь, — и теперь в квартире остались только они с малышкой. Со Ми уже поела, с довольным сопением выпила свою смесь из бутылочки, но, похоже, энергия у неё била ключом. Со-ён же, позавтракав сама — тосты с авокадо и свежей сёмгой, — решила, что утро можно провести в гостиной, в детской зоне. Мягкий коврик с рисунком облаков, корзины с игрушками, маленький стеллаж с детскими книжечками, разноцветные кубики — всё было на своих местах…пока они туда не пришли. — Ну что, принцесса, — вздохнула Со-ён, усаживаясь на ковёр, — чем займёмся? Будем строить башню или читать книжку? Малышка сидела, уткнувшись в мягкого плюшевого зайца, но уже через пару секунд со звонким писком зашвырнула его в сторону. — Эй, эй, за что ушастого? — Со-ён потянулась, чтобы поднять игрушку, но Со Ми уже перевернулась на живот и поползла к корзине с кубиками. Со-ён приподняла бровь. — Только не начинай разбрасывать… Но предупреждение оказалось напрасным. Через полминуты коврик был усыпан яркими кубиками, которые Со Ми с азартом выхватывала из корзины и бросала в разные стороны. — Ну конечно, зачем строить, если можно устроить погром, — вздохнула Со-ён, но уголки её губ всё же дрогнули. Она взяла один кубик, поднесла к лицу малышки: — Смотри, жёлтый. Жёл-тый. Повтори. Со Ми в ответ изобразила что-то вроде «бл-бл», хлопнула по кубику ладошкой и попыталась его укусить. — Нет, это не еда, — мягко сказала Со-ён и забрала кубик, но дочь тут же возмутилась и потянулась за ним. — Ах, так у нас сегодня характер с утра, да? Капризность вела себя так: каждые пару минут Со Ми либо недовольно хмурила носик, либо поджимала губы и начинала пищать, требуя то одну игрушку, то другую. Со-ён терпеливо реагировала, но внутренне уже чувствовала, что день будет…сложным. Она переместилась ближе к дочери, обхватила её и, поднимая в воздух, произнесла: — А вот так мы летаем! — и слегка покачала её в воздухе. Малышка захохотала, забыв про капризы, и потянулась к маминым волосам. — Ай-ай-ай! Не дёргай, маме и так сегодня тяжело, — хмыкнула Со-ён, аккуратно освобождая прядь. На секунду она прижала дочь к себе, чувствуя её маленькое тёплое тельце и быстрый ритм дыхания. Боль внизу живота уже слегка напоминала о себе, но пока терпимо — скорее, как лёгкое тянущее ощущение. — Сегодня ты у нас шалунишка, да? — сказала она тихо. — Ну ладно, мама справится. Но где-то в глубине она уже предчувствовала, что утро — это только разогрев перед чем-то менее приятным. Капризы Со Ми становились всё настойчивее. Она уже не просто бросала игрушки — она то и дело тянулась на руки, а через минуту вырывалась и требовала обратно на коврик. Со-ён терпеливо подыгрывала, но каждый раз, поднимаясь с пола, ощущала неприятную тянущую боль внизу живота. — Ладно, малявка, — выдохнула она, когда Со Ми в очередной раз начала хныкать, — мама на минутку отойдёт, а ты тут…попробуй не разнести квартиру, хорошо? Она осторожно усадила дочь в манеж и пошла в сторону ванной. Пол чуть холодил босые ступни, и этот контраст с тёплым воздухом в квартире был неожиданно резким. В ванной царил привычный порядок: белые полотенца, аккуратно сложенные на полке, флаконы с косметикой, стаканчик с зубными щётками. Со-ён нагнулась к нижнему шкафчику и достала аптечку — белый пластиковый контейнер с красным крестиком на крышке. Сев на край ванны, она открыла его, перебирая содержимое: пластыри, йод, бинты, пузырёк с валерьянкой, несколько блистеров таблеток…И вот — привычная упаковка обезболивающего. Она встряхнула её, надеясь услышать характерный стук капсул. Пусто. — Чёрт, — тихо пробормотала она, глядя на пустой блистер. Лишь прозрачная плёнка и алюминиевая фольга, которую она машинально провела пальцем, будто проверяя, не прилипла ли где-то забытая таблетка. В памяти тут же всплыл момент, как пару дней назад она стояла у аптечного прилавка и думала: «Надо взять…Ладно, потом». Вот это «потом» и настигло её сегодня. Она прикрыла глаза и чуть сильнее выдохнула. — Молодец, Со-ён, — сказала она сама себе, — стратег. Боль пока была терпимой, но она знала, что к вечеру станет хуже. Выйти в аптеку? За окном ливень барабанил по подоконнику так, что даже из ванной был слышен его ровный, тяжёлый шум. С Со Ми по такой погоде? Даже смешно. Она вернула аптечку на место и на секунду прислонилась спиной к прохладной стене, чувствуя, как усталость накрывает раньше времени. — Ладно…прорвёмся, — пробормотала она и пошла обратно в гостиную, уже слыша, как Со Ми начинает повышать голос, требуя, чтобы мама вернулась. Со Ми встретила её негромким всхлипом, который, заметив маму, быстро превратился в требовательный визг. Со-ён подняла дочь на руки, но та, как назло, тут же изогнулась дугой, хватая маму за волосы и визжа так, будто её обидели. — Ай! — Со-ён осторожно разжала крошечные пальчики. — Ты чего, бандитка, а? Маме и так весело сегодня. Она усадила девочку на мягкий коврик с развивающими игрушками, сама опустилась рядом, подложив под себя одну ногу. Пыталась отвлечь её яркими кубиками, плюшевым зайцем — всё ненадолго. Со Ми то бросала игрушку, то тянулась к маме, то опять начинала ныть без причины. В это время телефон на журнальном столике завибрировал. Со-ён нехотя потянулась, взяла его, и экран загорелся уведомлением от её менеджера: “Срочно. Нужно будет сегодня снять рекламу, клиент ждёт. Казино, новый слот. Дедлайн — до ночи.” — Ну вот… — тихо сказала она, глядя на экран. От одной мысли, что ей придётся вечером включать свет, краситься, натягивать на себя улыбающуюся маску перед камерой, у неё сжалось всё внутри. Особенно с этой тянущей болью, которая уже стала чуть острее, чем утром. Со-ён откинулась назад, опираясь ладонями о ковёр, и закрыла глаза. Со Ми тем временем уползла к дальнему углу коврика и уже тянула в рот пульт от телевизора. — Нет, булка, — Со-ён перехватила пульт, заменила его на мягкую игрушку, но девочка заорала в ответ так, будто её лишили величайшего сокровища. Гул дождя за окном, визг малышки, внезапная рабочая необходимость — всё это наслаивалось, как шумные дорожки в плохом монтаже. И внутри становилось тесно от раздражения, усталости и ощущения, что день только начался, а она уже выжата досуха. Она снова взглянула на телефон. Думала набрать Ин Хо, но…ещё было рано. Он наверняка в офисе, занят, и скорее всего даже не услышит звонка. — Ладно, маленькая… давай мы хотя бы попытаемся не свести друг друга с ума до вечера, — выдохнула Со-ён, подбирая дочурку поближе к себе. Боль внизу живота к этому времени стала тягучей, глухой, и от неё будто расходилось тепло, делая тело ватным. Со-ён то и дело меняла положение — то садилась на диван, поджав под себя ноги, то вставала и ходила по комнате, но легче не становилось. Со Ми уже успела разнести половину своей игровой зоны, а теперь капризно ныла, тянула к матери руки, требуя, чтобы её взяли на руки. Со-ён прижала дочь к себе, но при каждом движении в боку тянуло так, что приходилось задерживать дыхание. — Ладно, милая…потерпи, мама просто… — она не договорила, взяла телефон со столика и пролистала контакты. Иконка с именем Ин Хо мигала так привычно, что палец сам нажал «вызов». Гудки тянулись. Один, второй, третий…Со-ён уткнулась лбом в спинку дивана, слушая ровный, безразличный тон. Ответа не было. Она сбросила вызов, тут же набрала снова — и снова впустую. Со Ми за это время вывернулась из её рук и снова уползла к игрушкам, а Со-ён так и осталась сидеть с телефоном в ладони, ощущая, как раздражение перемешивается с усталостью. Минут через тридцать, когда боль уже начала отдаваться в поясницу, экран вдруг засветился его именем. — Да, — голос Ин Хо был тихим, но напряжённым. — Прости, совещание затянулось. Ты что-то хотела? Она замялась. — Нет…всё нормально. — Со-ён, — он произнёс её имя чуть медленнее, чем обычно. — Точно? — Да. Просто…хотела узнать как ты, — она постаралась сказать легко, но в горле всё же застрял ком. — Ладно. Я скоро освобожусь, — ответил он и отключился. Со-ён положила телефон, посмотрела в окно на серый, размытый дождём город и выдохнула. Ладно…раз уж сама решила не говорить, придётся терпеть дальше. Она поднялась с дивана, подхватила Со Ми, хотя каждая попытка выпрямиться отзывалась тупой, ноющей болью внизу живота. Малышка на руках вела себя неспокойно — дёргала ножками, выгибалась, хватала маму за волосы и что-то невнятно бормотала на своём детском языке. — Да что ж ты сегодня такая… — тихо процедила Со-ён, поправляя сползшую на глаза прядь. — Всё тебе не так. Они дошли до спальни. Полутёмное помещение встретило их тихим шелестом дождя за окном и еле заметным запахом парфюма, который Со-ён всегда чувствовала в постели, даже когда Ин Хо давно был на работе. Она посадила Со Ми прямо на их с Ин Хо большую кровать. Девочка тут же поползла к подушкам, заодно перевернув лежавший там плед. Со-ён, не раздеваясь, легла рядом, подогнув колени и прижимая ладонь к животу. На несколько секунд она прикрыла глаза, будто пытаясь заглушить эту тянущую боль, но та лишь усилилась, прокатываясь волнами. Со Ми, не найдя себе дела, полезла к матери — дёрнула за рукав кофты, потом потянула за цепочку на шее. — Ай… — Со-ён резко перехватила маленькую ручку. — Хватит уже, слышишь? Мама сейчас не в настроении. Но малышка, не понимая слов, снова начала ныть, залезла на неё, толкаясь коленками. — Да чтоб тебя… — тихо выдохнула Со-ён, отодвигаясь и натягивая плед, чтобы хотя бы спрятаться от настырных маленьких пальцев. Раздражение накатывало быстро. Её бесило всё — ноющая боль, ливень за окном, Ин Хо, которого нет дома, эта капризная кроха, которая сегодня будто решила проверить мамино терпение на прочность. — Со Ми, ну хватит, — она снова попыталась уложить её на бок, но та тут же перевернулась, вскочила на коленки и потянулась к маминому лицу, бормоча что-то своё. Со-ён сжала зубы, уткнулась лбом в подушку и медленно, сдержанно выдохнула. Хотелось, чтобы хотя бы на пять минут всё замерло. Со Ми не плакала громко, но начала издавать те самые протяжные, капризные звуки, от которых у Со-ён уже дергался глаз. Малышка крутилась на кровати, то ложилась, то снова поднималась, а маленькие ладошки всё время тянулись к матери — то зацепят за волосы, то ткнут в щёку, то схватят за браслет на запястье. — Со Ми… — голос Со-ён сорвался на усталый вздох. — Мама устала, понимаешь? Мама хочет просто…полежать. Она снова скрутилась в позу, прижав колени к животу, чувствуя, как всё внутри тянет и ноет, будто кто-то невидимый сжимает её изнутри. Дыхание стало чуть тяжелее, и в какой-то момент ей показалось, что вместе с болью накатывает слабость. Малышка, не получив нужной реакции, начала ковырять мамину кофту маленькими пальцами, потом уткнулась лбом в её бок и, повозившись, снова подняла голову, заглядывая в лицо. — Ну что, хочешь, чтобы я встала, да? — устало проговорила Со-ён. — Не сегодня, милая…просто не сегодня. Дождь за окном стучал в стекло ровно и размеренно, но вместо успокоения этот звук только подчёркивал замкнутость ситуации — ни выйти, ни отвлечься. Со-ён чувствовала, как голова становится тяжелее, а внимание расплывается. Она машинально погладила дочку по спине, но взгляд уже потерял фокус. Боль уже не просто нарастала — она будто поселилась внутри, разрастаясь тяжёлым, пульсирующим комком. Со-ён даже не заметила, как сильнее сжала ладони, ногти впились в ткань пледа. Она прижала колени к животу, уткнулась лицом в подушку, стараясь не издать ни звука, но всё равно с губ сорвался глухой, раздражённый стон. — Чёрт… — выдохнула она сквозь зубы, чувствуя, как в груди поднимается волна злости и бессилия. Со Ми, сидя рядом, уже начала крутиться и дергать маму за локоть, словно требуя внимания. — Со Ми… — Со-ён отстранила маленькую ручку, пытаясь говорить ровно. — Дай маме…хотя бы десять минут, ладно? Но дочка, как назло, воспринимала всё это как игру. Она снова полезла обнимать, неловко уткнулась в щёку, зацепив мамины волосы, а потом радостно что-то пробормотала на своём детском языке. Со-ён понимала, что малышка просто не понимает, что с ней происходит, но от этого раздражение не уходило — наоборот, усиливалось. — Нет, ну ты посмотри на себя… — пробурчала она, выпрямляясь чуть-чуть, чтобы перевести дыхание. — Ей весело, да? Мама тут сейчас в обморок грохнется, а ей весело… Она протянула руку к прикроватной тумбочке, достала ноутбук, и, не вставая, поставила его себе на колени. Пальцы дрожали от напряжения, но всё же она открыла крышку, нащупала кнопку включения и через несколько секунд запустила первый попавшийся детский мультфильм. — Вот, смотри… — она повернула экран к дочке. — Видишь? Там зайчики, котики… всё как ты любишь. Малышка действительно на пару секунд заинтересовалась, прислонилась к маминым ногам и даже перестала дергаться. Со-ён на секунду прикрыла глаза, надеясь, что тихий гул мультфильма отвлечёт малышку. Но стоило ей выдохнуть, как Со Ми уже потянулась к клавиатуре, хлопая по клавишам ладошками. Экран мигнул, мультфильм исчез, и вместо него появилось какое-то меню. — Эй, — Со-ён нехотя приподняла голову и потянулась забрать ноутбук. — Не трогаем, это мамин. Со Ми, словно поняв, что добычу хотят отобрать, тут же издала жалобное «м-ммм!» и наклонилась вперёд, пытаясь ухватиться за край крышки. Маленькие пальчики цепко вцепились в пластик, и она с неожиданной силой дёрнула ноут к себе. — Да что ж ты за… — Со-ён тихо зашипела сквозь зубы, почувствовав, как от резкого движения опять кольнуло внизу живота. — Давай сюда. Но чем настойчивее мама тянула ноут, тем громче Со Ми начинала хныкать, вытягивая губки трубочкой и сжимая кулачки. Щёки у неё порозовели, глаза заблестели от слёз. — Всё, всё, не обижайся… — устало пробормотала Со-ён, отодвигая ноутбук подальше на тумбочку. — Сейчас…сейчас… Малышка, недовольная потерей, плюхнулась на попу и тут же потянулась к маминым волосам, ухватив прядь и дернув. — Да прекрати! — Со-ён поморщилась. — Ты же знаешь, что так нельзя… Но Со Ми, конечно, не знала и знать не хотела. Она снова потянулась к ноутбуку, уже с новым интересом, издавая радостное «ба-ба-ба», будто приглашала маму поучаствовать в этой игре. Со-ён выдохнула, прикрыла глаза и легла на бок, решив, что на борьбу с маленьким ураганом у неё просто нет сил. Со-ён попыталась сделать вид, что не замечает, как дочь снова подползает к тумбочке. Может, если не реагировать, она потеряет интерес…Наивная надежда. Со Ми ухватилась за край тумбочки, поднялась на коленки и, пошатываясь, дотянулась до ноутбука. Со-ён уже открыла рот, чтобы сказать «нет», но в ту же секунду крышка с глухим хлопком захлопнулась, а за ней — с характерным звуком — ноутбук сполз с тумбочки и грохнулся на пол. — Ты издеваешься?! — сорвалось с губ Со-ён. Малышка от неожиданного звука подпрыгнула, а потом…засмеялась. Такой звонкий, искренний, радостный смех, будто только что совершила величайшее открытие. — О, боже… — Со-ён зажмурилась, вцепившись пальцами в одеяло. Боль пульсировала всё сильнее, как будто кто-то изнутри сжимал её раскалёнными клещами. Но Со Ми на этом не остановилась. Она решила, что мама просто лежит без дела, и решила «помочь» — неуклюже ползя, наступила ей коленкой прямо на живот. — А-а-ай! — Со-ён резко отодвинулась, хватая дочь за талию и отставляя её в сторону. — Хватит! Малышка тут же сморщила нос и заплакала. Не тихо, не жалобно — громко, с надрывом, требовательно. Этот крик был как тонкая дрель в висках. — Господи, дай мне силы… — Со-ён схватилась за голову, чувствуя, как внутри всё сжимается не только от боли, но и от бессилия. Её трясло от раздражения, а в горле уже стоял ком. Всё. Последняя ниточка оборвалась. — Со Ми! — голос сорвался на крик, и в ту же секунду Со-ён пожалела об этом, но сил сдерживаться не осталось. — Просто…перестань! Малышка расплакалась ещё сильнее, подвывая и тянув ручки к маме. Со-ён резко поднялась с кровати, игнорируя, как от резкого движения в животе словно полоснули ножом. Она схватила ноутбук с края ковра — и сердце у неё упало. Экран был треснут, по диагонали шла чёрная полоса, а в одном углу растекалось мутное пятно, где матрица уже «умирала». — Отлично…просто прекрасно… — выдохнула она сквозь зубы, чувствуя, как в груди разгорается злость. Малышка, сидя на кровати, с любопытством наблюдала, как мама держит в руках «игрушку», и протягивала к ней руки. — Всё, хватит! — голос Со-ён сорвался, и она сама удивилась, насколько резко это прозвучало. — Ты меня довела окончательно! Завтра я начну искать тебе няню! Раз мама тебя не устраивает, пусть с тобой сидит чужая тётка! Слова вышли жёсткими, почти колючими. Где-то глубоко внутри она понимала — перед ней ребёнок, и он просто тянется к интересным вещам. Но сейчас злость и усталость перекрывали всё. Она бросила сломанный ноут на кровать так, что тот пружинисто отскочил от матраса, и почти в одном движении подхватила дочь подмышки. Со Ми удивлённо ахнула, но не сопротивлялась, пока мама усаживала её в маленькую кроватку рядом с их большой. — Сиди. Здесь. — Со-ён выделила каждое слово, поправляя мягкий бортик кроватки. Малышка тут же начала хныкать, хватая пальчиками за прутья. Со-ён же отвернулась, словно боялась, что если посмотрит, то сдастся. Она подошла к своему компьютеру в углу комнаты, опустилась в кресло и с глухим стуком включила системный блок. Монитор ожил, выдав знакомое приветствие. Она почти машинально запустила шутер, в который играла, когда хотелось «разрядить» мозг. Пальцы на мышке и клавиатуре дрожали, но уже через минуту экран заполнили выстрелы, взрывы и резкие движения камеры. В наушниках гремели звуки боя, и Со-ён ловила себя на том, что специально выбирает самые рискованные моменты, чтобы в игре «выбить» из себя раздражение. За спиной Со Ми продолжала подвывать, но теперь это было как далёкий фоновый шум — неприятный, но уже не главный. Минут десять она яростно гоняла по карте, выбивая очки и срывая злость на противниках. Но вскоре поймала себя на том, что каждая вспышка боли будто выбивает ритм из рук. Пальцы дрожали, в глазах рябило, а голова начинала гудеть. — Да чтоб тебя… — прошептала она, выругавшись себе под нос. Со-ён вышла из игры, щёлкнула на выключение и откинулась в кресле. На секунду задержалась, глядя в потемневший экран, словно надеялась, что тот вернёт ей хоть каплю спокойствия. Но пустота только сильнее давила. Она поднялась, медленно подошла к кровати и села на край. Взяла с одеяла тот самый разбитый ноутбук. Трещина на экране резала глаз, как напоминание о собственном бессилии. Со-ён прижала устройство к коленям, опустила голову — и слёзы сами покатились. Сначала тихо, почти незаметно, потом всё сильнее. Это был не тот плач, когда хочется вызвать жалость. Это был плач от усталости, раздражения и полного чувства загнанности в угол. Ей было больно физически и морально, и казалось, что выхода нет. Со Ми замерла в кроватке, перестав хныкать. Крупные глаза малыша внимательно следили за мамой, будто пытаясь понять, что происходит. Через пару секунд она подняла ручки, потянулась к Со-ён и тихо пробормотала что-то своим детским лепетом. Со-ён смахнула слёзы тыльной стороной ладони, но руки малышки, тянущиеся к ней, пробили в ней брешь сильнее, чем слова. Со-ён ещё пару секунд сидела неподвижно, глядя на эти маленькие пальчики, вытянутые к ней сквозь прутья кроватки. Казалось, что даже боль в животе на миг притихла, уступив место какой-то глухой, тянущей пустоте. — Вот же ты…вредина моя, — выдохнула она, почти шёпотом, и поставила ноут на тумбочку. Она поднялась, подошла к кроватке и подхватила Со Ми, осторожно прижимая к себе. Тёплое, лёгкое тельце устроилось у неё на груди, а маленькая ладошка тут же ухватила мамин топ, будто боялась, что та снова отдалится. — Ну что, довольна теперь? — спросила Со-ён, но в голосе уже не было злости, только усталость и тихое смирение. — Мама твоя тут с ума сходит, а ты тут руками машешь. Со Ми, как будто понимая, что буря прошла, уткнулась носом в её шею и тихо заурчала своим детским, едва слышным “м-м-м”. Со-ён медленно опустилась на кровать, прижимая дочку к себе сильнее, чем обычно. Сердце колотилось, дыхание всё ещё было сбивчивым, но от этого тепла в руках ей стало чуть легче. Она закрыла глаза, позволив себе хоть на пару минут забыть про трещину на экране, боль в животе и все эти накопившиеся раздражения. — Ладно…няня подождёт, — тихо сказала она, целуя макушку малышки. — Но только если ты мне хоть немного дашь отдохнуть. Со Ми не ответила — только вздохнула и продолжила жаться к маме, как к единственному спокойному месту в этом шумном мире. Боль вернулась внезапно, будто кто-то внутри сжал её живот ледяной хваткой. Со-ён поморщилась, аккуратно положила Со Ми ближе к центру кровати и сама легла рядом, подтянув колени к груди. Слёзы сами выступили на глазах, не от жалости к себе, а от этой тупой, грызущей боли, которая выматывала сильнее любых ссор или недосыпа. Она тихо втянула воздух сквозь зубы, пытаясь не издать ни звука, но, видимо, малышка всё уловила. На удивление, Со Ми не заплакала, не закапризничала — наоборот, медленно поползла к маме, цепляясь крошечными пальцами за простыню. Подобравшись вплотную, она осторожно обвила её шею своей маленькой ручкой, прижалась щекой к щеке. Её дыхание было тёплым и ровным, как будто этим она хотела сказать: я здесь. Со-ён сглотнула, обхватила Со Ми одной рукой и прижала к себе сильнее, будто боялась отпустить. — Ты у меня умница, — выдохнула она едва слышно, уткнувшись носом в её мягкие волосы. Малышка тихо зашевелилась, устроившись удобнее, и, кажется, действительно успокоилась. Со-ён тоже закрыла глаза, не потому что стало легче, а потому что именно в этот момент ей захотелось замереть и никуда не торопиться. Она лежала, почти не двигаясь, чувствуя, как крошечная ладошка Со Ми цепко держит её за шею. Девочка чуть сопела, иногда порывисто шевеля пальчиками, но не отпускала. Эта маленькая теплая привязанность была единственным, что сейчас удерживало Со-ён от того, чтобы не разрыдаться по-настоящему.

***

Ин Хо тихо прикрыл за собой входную дверь, повесил пальто и на секунду замер в прихожей, прислушиваясь. Квартира встретила его непривычной тишиной: ни смеха, ни звука игрушек, ни шума клавиш ноутбука, который обычно заполнял вечера, когда Со-ён вела стрим. Только дождь за окном глухо барабанил по подоконникам. Он снял ботинки, прошёл в коридор и толкнул дверь спальни. И сразу понял, что что-то не так. На кровати лежала Со-ён, сжав колени к животу и прижимая их руками. Лицо её было бледным, глаза покраснели от слёз. А рядом, словно понимая, что маме плохо, сидела Со Ми и обнимала её маленькой ручкой за шею, иногда заглядывая ей в лицо с детской серьёзностью. Ин Хо застыл на пороге, сердце болезненно ёкнуло. — Со-ён… — позвал он тихо. — Что случилось? Она приподняла голову, но тут же снова уткнулась в подушку, будто пряталась. — Всё плохо, — хрипло сказала она, срывающимся голосом. — Просто всё. Он подошёл ближе, присел на край кровати. — Со-ён, — мягко настаивал он. — Что с тобой? Она выдохнула, потёрла виски. — Мелкая весь день капризничает… — голос дрогнул, — я устала, как собака. Потом этот чёртов ноутбук… — она кивнула на прикроватную тумбу, откуда теперь торчали осколки пластика и перекошенная крышка ноутбука. — Она его уронила. Хотела постучать по клавишам, а я отвернулась на секунду. Всё. Хана моему ноуту. Он посмотрел на дочку, которая в этот момент гордо посмотрела на папу, будто ничего плохого и не сделала. — А ещё… — продолжила Со-ён, отводя взгляд, — у меня месячные начались. И, конечно, обезболивающее закончилось. Он тихо выругался себе под нос, глядя на неё. — Почему ты мне не сказала? — спросил он серьёзно. — Я бы купил тебе таблетки по дороге. Она криво усмехнулась, но без радости. — Ага. Ты был в офисе. Занят. — Не так уж я и занят был там, — возразил он спокойно. — Я бы зашёл в аптеку, — Он замолчал на секунду, потом добавил. — Ты же могла курьером заказать. Она посмотрела на него усталыми глазами. — Не додумалась. И вообще, хватит делать мне мозги. Мне и так тошно. Он не ответил сразу, только вздохнул, затем сел ближе и осторожно подтянул её к себе. Она не сопротивлялась. Он положил её голову к себе на колени, провёл ладонью по её волосам. — Сильно болит? — спросил он тихо. Она криво усмехнулась, не поднимая глаз: — А по мне не видно? В этот момент Со Ми, заметив, что мама теперь ближе к папе, радостно поползла к ним и, как всегда, попыталась вскарабкаться на живот матери. Её маленькие пальчики ухватились за ткань серого топа, и она уже пыталась залезть повыше. — Ммм! — Со-ён болезненно поморщилась и прикрыла живот руками. — Не сейчас, малышка… Ин Хо тут же наклонился и перехватил дочь. — Нет, милая, — сказал он мягко, но твёрдо. — Сегодня нельзя. Маме плохо. Девочка на секунду надулась, сделала круглые глаза и даже слегка поджала губы, но когда отец поднял её на руки и усадил к себе на другое колено, тут же снова заулыбалась и захлопала в ладоши. Ин Хо поцеловал её в лобик, качнул на руках и усадил так, чтобы она сидела рядом с маминой головой. — Вот так, — сказал он, — мы будем рядом, но не будем маму трогать, ладно? Со Ми радостно загулила в ответ, будто соглашаясь, и потянулась потрогать папин нос. Со-ён наблюдала за ними снизу, всё ещё сжимая живот, но на губах появилась слабая улыбка. — Ты её балуешь, — пробормотала она. — Я её люблю, — спокойно ответил он, продолжая гладить волосы жены. — И тебя тоже. Она вздохнула, прижалась щекой к его бедру. — Я знаю. Просто… сегодня всё навалилось. Я не выдержала. — Ничего, — сказал он твёрдо. — Ты имеешь право уставать. Ты же не железная. — Ноутбук жалко, — тихо добавила она. — Я же стримить хотела, а он мне сегодня очень нужен… Он посмотрел на разбитый корпус. — Купим новый. Завтра же. — Ты так легко говоришь… — она чуть усмехнулась сквозь усталость. — А что мне остаётся? — он чуть улыбнулся. — Если жена плачет из-за ноута, надо купить другой ноут. Она покачала головой, но уголки губ дрогнули. — Ты иногда чересчур правильный. — А ты иногда чересчур упрямая, — ответил он, наклоняясь ближе. — И что теперь? — Теперь мы квиты, — пробормотала она и закрыла глаза. Со Ми захлопала в ладошки, будто поддерживая маму, и громко засмеялась. Ин Хо посмотрел на обеих и тихо сказал: — Вот она, моя команда. Две самые важные женщины в мире. — Только не говори, что ты счастлив, — лениво пробормотала Со-ён, не открывая глаз. Он провёл пальцами по её волосам и улыбнулся. — Я чертовски счастлив. И в эту минуту она впервые за весь день почувствовала, что боль отступает — не совсем, но становится терпимой. Потому что рядом был он. Ин Хо ещё минуту посидел так, прислушиваясь к её дыханию, потом осторожно убрал её голову с колен на подушку. Со-ён приоткрыла глаза. — Ты куда? — спросила она сонно. Он взял куртку с кресла. — В аптеку. За таблетками, — сказал он коротко, поправляя воротник. — В такую погоду? — она нахмурилась, бросив взгляд на окно, где вода струилась по стеклу сплошными потоками. — Дождь же. — Это не проблема, — ответил он спокойно. — Тебе плохо, значит я иду. Всё просто. Она чуть приподнялась на локтях. — Может, закажем доставку? — спросила она, неуверенно. Он уже натягивал кроссовки. — Нет. Доставка может застрять. Я быстрее. Со-ён выдохнула и снова легла, сжав одеяло в руках. — Делай как знаешь, — пробормотала она. — Только быстрее возвращайся. Он кивнул и вышел, оставив их вдвоём с дочкой.

***

На улице пахло мокрым асфальтом и листвой. Дождь не утихал, но под большим зонтом идти было терпимо. Ин Хо шагал быстрым шагом, привычно проверяя взглядом улицу, хотя на самом деле думал не о безопасности, а о том, как она выглядела, когда лежала на его коленях — усталая, бледная, но всё равно упрямо красивая. Аптека была прямо возле дома. Он купил обезболивающее, взял сразу несколько упаковок «на будущее», чтобы в следующий раз такого не повторялось. Но, собираясь выйти, он вдруг остановился у прилавка с шоколадом и сладостями. «В такие дни лучше не спорить…лучше задабривать», — подумал он, вспоминая её. Он улыбнулся сам себе и набрал в корзинку: её любимый молочный шоколад с орехами, пару батончиков, баночку мороженого, даже мармелад в форме мишек — чисто ради забавы. Продавщица улыбнулась, когда он выкладывал всё это на кассу. — Для кого-то явно праздник, — заметила она. — Для жены, — коротко ответил он. Когда он вернулся домой, в квартире стояла всё та же тишина, но теперь её прерывал тихий лепет. Со-ён лежала в той же позе, а Со Ми, сидя рядом, пыталась всунуть ей в руку игрушечный кубик. — Ммм, — бормотала малышка на своём языке, тыкая кубик в ладонь матери. — Мг, кубик отличный. Вау… — устало отвечала Со-ён, но улыбка скользнула по её губам. Ин Хо снял куртку, поставил пакет на тумбу и достал таблетки. — На, — сказал он, подавая ей стакан воды и таблетку. — Выпей сразу. Она приподнялась, послушно взяла, выпила и снова легла. — Спасибо, — выдохнула она. — Минут через двадцать станет легче, — сказал он уверенно. — Потерпи чуть-чуть. Он убрал стакан и вернулся к пакету. — А это что? — прищурилась она, заметив, что он что-то достаёт. — Ничего, — ответил он с намёком в голосе. — Просто подумал, что тебе пригодится. Он поставил на прикроватную тумбу шоколадку и баночку мороженого. — Ты серьёзно? — её глаза чуть расширились, и на губах впервые за день появилась настоящая улыбка. — Мороженое? В такую погоду? — А кто сказал, что в такую погоду его нельзя? — спокойно ответил он. — Тем более у тебя всегда настроение поднимается, когда его ешь. Со-ён села, откинув волосы за плечо, и посмотрела на него так, будто впервые видела именно такого Ин Хо — заботливого и внимательного до мелочей. — Знаешь, — сказала она тихо, — иногда ты слишком идеальный. — Нет, — он усмехнулся. — Я просто хорошо изучил твоё расписание капризов. Она фыркнула и покачала головой. — Смотри, загордись ещё. В этот момент Со Ми потянулась к мороженому, радостно произнесла что-то вроде «ам-ам», и оба засмеялись. — Эй, маленькая, — сказал Ин Хо, подхватывая её на руки, — это мамино лекарство для души. Тебе рано. — Да ну, — устало улыбнулась Со-ён, — дай ей попробовать ложку. — Вот ещё, — ответил он твёрдо. — Потом всю ночь спать не будет. Она закрыла лицо ладонями и рассмеялась. — Господи, мы реально стареем. Спорим о том, кто будет есть мороженое. Ин Хо сел рядом, посадил дочку к себе на колени и обнял обеих свободной рукой. — Пусть будет так, — сказал он. — Главное, что мы втроём. Со-ён посмотрела на него и тихо, но очень искренне добавила: — Спасибо, что вернулся раньше. Он поцеловал её в висок, потом наклонился к дочке и шутливо добавил: — Видишь, Со Ми, в такие дни маму лучше кормить сладким. Иначе прячься где хочешь. Со Ми захохотала, будто поняла каждое слово, и хлопнула ладошкой по его щеке. Со-ён наконец расслабилась, откинулась на подушку и впервые за день почувствовала, что боль отступает, а сердце наполняется теплом. Ин Хо осторожно наклонился, поцеловал в висок и прошептал: — Спи, я всё сделаю. Со Ми сидела рядом и пыталась ухватить край маминых волос. Но когда Ин Хо поднял её на руки, девочка без сопротивления прижалась к его груди. Она потянулась ручками к маме, но Ин Хо тихо сказал: — Шшш…мама спит. Давай дадим ей отдохнуть, а мы с тобой будем готовить ужин. Девочка издала довольное «бааа», ткнулась щекой в его плечо и заулыбалась. Он тихо вышел из спальни, прикрыв дверь, и прошёл на кухню. Кухня встретила его мягким светом и запахом дождя, просачивавшимся из приоткрытого окна. Ин Хо усадил дочку в её высокий стульчик, пристегнул ремешки, поставил перед ней маленькую силиконовую тарелку с делениями и выложил туда детскую еду: детскую рисовую кашу с овощами и немного куриного пюре. — Вот твой ужин, — сказал он, усаживаясь напротив. Со Ми радостно загулила и сразу потянулась руками к еде. Она попыталась ухватить рисовую кашу пальцами, размазала её по столешнице стульчика, и начала визжать от восторга, хлопая ладошкой по пюре. — Ай-ай-ай, — усмехнулся Ин Хо, убирая салфеткой излишки в мусорку. — Ты вся в маму. Тоже любишь всё крушить. Он аккуратно поднёс ложку ко рту дочери. Та сначала сделала обиженную мину, будто хотела есть сама, но потом всё же открыла рот и проглотила. Сразу заулыбалась, забормотала что-то вроде «баба-баба» и хлопнула ладошкой по подносу. — Вкусно? — спросил он. — Конечно вкусно. Папа плохого не даст. Он подал ей ещё пару ложек, потом оставил часть еды в тарелке, позволяя ей «поиграть», чтобы она почувствовала себя самостоятельной. Тем временем он достал продукты для ужина: рис, яйца, овощи, немного говядины. Решил приготовить пибимпап — простое, сытное блюдо, которое они оба любили. Нарезая овощи, он украдкой наблюдал за дочкой. Со Ми смеялась, разбрасывая кашу, а потом неожиданно ткнула маленький кусочек варёной моркови себе в щёку, не попав в рот. Ин Хо не выдержал и рассмеялся: — Ты что, фокусница? Кормить щёку решила? Девочка издала высокий радостный визг, довольная реакцией отца. Он подошёл, вытер её лицо влажной салфеткой и вернулся к плите. Рис уже сварился, на сковороде шкворчала говядина с соевым соусом и чесноком. На кухне быстро распространился запах жареного мяса и овощей. — Мама проснётся, а ужин готов, — сказал он, помешивая. Со Ми снова закричала и потянулась к нему ручками, будто хотела участвовать в процессе. — Нет, помощница, — усмехнулся он. — Горячо. Сиди и командуй. Девочка захлопала ладошками и с энтузиазмом издала серию звуков «да-да-да!», будто соглашалась. Он покачал головой: — Вот, и характер у тебя мамин. Кухня постепенно наполнялась теплом и ароматами. Ин Хо поставил рис, выложил сверху мясо и овощи, жареное яйцо — ужин был готов. Для дочери он отложил немного простого риса и овощей без соуса чтобы потом перебить это в пюре. Он взглянул на часы — прошло около сорока минут. Пора было будить Со-ён, но ему так хотелось, чтобы она поспала чуть дольше. Он взял Со Ми на руки, прижал к себе и тихо сказал: — Ну что, пойдём посмотрим, как там мама? Девочка ткнулась носом ему в щёку и издала довольное «ммм», словно соглашаясь. Ин Хо тихо вошёл в спальню, придерживая на руках Со Ми. Девочка уже начала клевать носом, но, увидев маму на кровати, оживилась и захлопала ладошками по его груди. Со-ён лежала, свернувшись клубочком, плед был сбит в сторону. Она выглядела уставшей, но не такой страдальческой, как раньше — таблетка уже подействовала. Ин Хо аккуратно сел рядом и усадил дочку на кровать. Сам наклонился к жене и коснулся губами её виска. — Соён…просыпайся, — сказал он тихо. Она медленно открыла глаза и моргнула, фокусируя взгляд. Увидев его, улыбнулась — устало, но искренне. — Вы уже вернулись? — Угу. Мы с Со Ми немного повозились на кухне, — он слегка усмехнулся и убрал выбившуюся прядь с её лица. — Как ты себя чувствуешь? Она потянулась, поднимаясь на подушке. — Намного лучше, — призналась она. — Уже не болит…просто немного неприятно. В этот момент малышка радостно поползла к маме и уткнулась носом ей в шею. Со-ён обняла её, и на лице появилось то самое мягкое выражение, которое бывало только с дочкой. Ин Хо, наблюдая за ними, сказал: — Я ужин приготовил. И её тоже накормил. Так что можешь не переживать. Со-ён подняла бровь и чуть усмехнулась: — Приготовил? Ну, в принципе неудивительно. Без тебя кухня у нас бы давно сгорела. — Ну да, — он кивнул с серьёзным видом. — Я же знаю, что максимум, что ты можешь сделать — это кашку для дочки или тост с яйцом для себя. Она фыркнула и толкнула его ногой под пледом. — Зато я прекрасная жена и мама. А готовка — твоя сильная сторона. — Согласен, — он усмехнулся. — И вообще, мне нравится готовить для вас. Она прищурилась, разглядывая его лицо, и заметила: — А разве ты не должен быть в офисе до позднего вечера? Он откинулся на локтях и пожал плечами. — Сегодня все встречи закончил раньше. Основную работу я могу делать и в кабинете дома. Ты же знаешь. Мне гораздо спокойнее быть рядом с вами. Со-ён чуть заметно улыбнулась и склонила голову к дочке. — Нет, нут ты прям сегодня какой-то не такой, — сказала она тихо. Ин Хо ответил уверенно, но мягко: — Ты моя жена, и если тебе плохо — я рядом. Всегда. Она вздохнула и прикрыла глаза. — Слушай, а если я буду ныть и жаловаться весь вечер? Он наклонился ближе, поцеловал её в висок и сказал: — Значит, я буду слушать. А если надоест — заткну тебя шоколадом. Со-ён рассмеялась и спрятала лицо в волосы дочки. — Ты ужасный, — сказала она, но голос был наполнен теплом. Малышка, будто почувствовав атмосферу, радостно захлопала ладошками, пытаясь привлечь их внимание. Ин Хо погладил её по спине и добавил: — Я принесу ужин сюда. Поедим прямо в постели. — В постели? — Со-ён удивлённо приподняла голову. — Ты же ненавидишь крошки. Он пожал плечами: — Я ненавижу крошки, но я люблю тебя. Так что сегодня крошки — не проблема. Она закатила глаза, но улыбка предательски появилась на её лице. — Ты умеешь делать меня счастливой даже в такие дни. Он коротко усмехнулся и поднялся. — Тогда жди. Сейчас вернусь. Со Ми, как будто понимая, что папа уходит, потянулась к нему, но он мягко отцепил её ручки. — Останься с мамой, а я мигом. И, оставив их вместе, пошёл на кухню за ужином. Ин Хо вернулся минут через десять, балансируя с подносом. На нём стояли две глубокие тарелки с рисом и жареной говядиной с овощами, две тарелочки с бульоном и пара тарелочек с кимчи, а рядом — маленькая розовая мисочка с фруктовым пюре для Со Ми, дабы немного отвлечь её чтобы она не просила у них еду. Для себя он ещё поставил на поднос бутылочку острого соуса. Так как жена не любит острое, он кладёт его к себе в тарелку. Он зашёл в спальню, и запах еды сразу наполнил комнату. Со-ён уже села, опершись на подушки. Со Ми устроилась у неё на коленях, ковыряя её волосы маленькими пальцами. — Ого, — сказала Со-ён, заметив поднос. — Да ты прямо ресторан открыл. — Только без официантов и без чаевых, — спокойно ответил он и поставил поднос на кровать. Со Ми сразу оживилась и потянулась к тарелке с рисом, громко «ааа» протянула, будто требовала себе. — Э, маленькая разбойница, — Ин Хо перехватил её руку и усадил рядом. — У тебя вот тут отдельная мисочка. Он поставил перед ней её пюре и маленькую ложку. Девочка нахмурилась, губки сложились в обиду, и она потянулась снова — теперь к тарелке с кимчи. — Со Ми, — строго, но мягко сказал отец. — Нет. Это для мамы и папы. Малышка на секунду застыла, потом надула щёки и издала короткий возмущённый звук. Со-ён рассмеялась и потрепала дочку по волосам: — Вот видишь, я тебе говорила, она вся в тебя. Такая же упрямая. — В меня? — Ин Хо прищурился. — Я, между прочим, в её возрасте не крал еду у родителей. — Ага, конечно, — усмехнулась Со-ён. — Наверное, ты в её возрасте уже сам готовил. Он тихо фыркнул и взял ложку. — Давай я её покормлю. А ты ешь спокойно. Со-ён вздохнула, но улыбнулась и потянулась к своей тарелке. Ин Хо посадил дочку к себе на колени и начал кормить её пюре. Малышка сначала упрямо отворачивала голову — явно хотела то, что ели взрослые. Но потом, после пары «у-у, смотри, самолётик летит», открыла рот и съела. — Вот, молодец, — похвалил он, и девочка довольно захлопала ладошками, чуть не задев тарелку с бульоном. Со-ён едва успела отодвинуть свою миску. — Осторожней! — сказала она, качая головой. — Вот кто у нас устроит пожар или потоп, если не уследить. Ин Хо усмехнулся: — Это в твою сторону намёк? — Нет, — с видом невинности ответила она. — Это в сторону нашей дочери. Хотя…у неё учитель явно ты. Он накормил дочку ещё ложкой пюре, а потом подвинул свою тарелку ближе и взял соус. — Будешь? Она посмотрела на него, потом на красную бутылочку и хмыкнула. — Неее…только не он. Я не вынесу. Он пожал плечами: — Знаешь иногда мне кажется что у тебя в роду присутствуют европейские корни. Ну не может кореянка не любить острое. — Я чистокровная кореянка, ну я почти уверена в этом. Просто мне не нравится. Я только кимчи признаю. — Ну хоть что-то. Малышка в этот момент снова потянулась к тарелке с бульоном и почти дотянулась до края. Ин Хо мягко перехватил её руку и сказал: — Нет. Со Ми тут же надула губы и жалобно «мммм» протянула. Со-ён не выдержала и рассмеялась: — Ты видишь? Она думает, что ты её главный враг. Ин Хо покачал головой: — Пусть думает. Главное — потом поймёт, что я её главный защитник. Он поцеловал дочь в макушку и аккуратно отодвинул поднос чуть дальше, чтобы маленькие ручки не достали. Со-ён смотрела на них и чувствовала, как в груди расправляется что-то тёплое. Она тихо сказала: — Знаешь…мне даже нравится, что я не умею готовить. Потому что тогда я вижу тебя таким. Ин Хо перевёл на неё взгляд и чуть улыбнулся. — Тогда будем считать это твоим планом с самого начала. Она засмеялась и, подвинувшись ближе, положила голову ему на плечо. Трое сидели на кровати среди подушек и тарелок: отец кормил дочку, мама лениво тянулась к своему супу, а дождь всё ещё барабанил за окном, делая атмосферу ещё более уютной. После ужина на подносе остались пустые миски и пара недоеденных кусочков говядины. Со Ми, наевшись своего пюре и чуть-чуть поприворовав у родителей, начала зевать и капризно тереть глазки. — Всё, — мягко сказал Ин Хо, прижимая её к себе, — батарейка села. Он поднялся с кровати и аккуратно перенёс дочь к её маленькой кроватке, стоящей рядом со стороны Со-ён. Осторожно опустил девочку на матрас, поправил подушечку, укрыл лёгким пледом. Со Ми пару раз пошевелилась, посопела, но потом улеглась на бок, прижав кулачок к щеке, и затихла. Со-ён с улыбкой наблюдала за этим, сидя на кровати. — Смотри, — прошептала она. — Будто у неё свой маленький мир, и в нём нет ничего плохого. Ин Хо на секунду задержал взгляд на дочери, потом наклонился и поправил уголок пледа, чтобы ножки не замёрзли. — Ради этого стоило пройти всё, что мы прошли, — ответил он так же тихо. Он вернулся на кровать, сел рядом с женой и притянул её ближе. Некоторое время они сидели молча, слушая дыхание малышки и размеренный стук дождя за окном. — Ты ведь знаешь, — заговорила Со-ён, глядя в пол, — иногда я думаю, что не заслужила её. Ин Хо повернулся к ней, его голос прозвучал твёрдо и спокойно: — Со-ён, ты заслужила больше, чем сама думаешь. Она усмехнулась уголком губ, чуть склонила голову. — Спасибо, — почти шёпотом сказала она. Он накрыл её ладонь своей, сжал пальцы и, задержав паузу, добавил: — Всё будет хорошо. Даже если иногда тяжело. — Главное, что мы вместе, — ответила она так же тихо. Они ещё немного посидели, а потом Ин Хо осторожно встал, взял поднос с грязной посудой и отнёс на кухню. Там привычными движениями разобрал тарелки, загрузил их в посудомойку, вытер крошки со стола. Когда вернулся в спальню, Со-ён уже устроилась удобнее на кровати, притянув к себе подушку. Он погасил верхний свет, оставив лишь мягкий ночник. Подошёл к жене, лёг рядом и обнял её, аккуратно прижимая к себе так, чтобы не потревожить её усталость. Со-ён тихо вздохнула и закрыла глаза, а за стенкой кроватки ровно и спокойно дышала их дочь. Казалось, тишина вот-вот поглотит всё, но через минуту Со-ён приоткрыла один глаз и задумчиво произнесла: — Знаешь, я вот думаю… вообще-то это несправедливо. Ин Хо чуть нахмурился, приподняв голову. — Что именно? — Ну как что? — она повернулась к нему, уже с характерной интонацией. — Женщины каждый месяц мучаются, страдают, таблетки пьют, лежат пластом…А мужчины? Вам хорошо! Ходите такие, важные, и ни разу живот не скрутило. Ин Хо усмехнулся, проводя пальцами по её волосам. — Так уж устроено природой. — Природой, говоришь? — Со-ён приподнялась на локте и посмотрела на него с вызовом. — Очень удобно, да? Вам природа подарила лёгкую жизнь, а нам — испытания. — Не скажи, — спокойно заметил он. — Мы тоже страдаем. Она прищурилась. — Ага, от чего? От того, что носки иногда не могут найти? — Ну… — он на секунду замялся, но ответил. — От того, что наши жёны любят спорить без повода. — Без повода?! — Со-ён округлила глаза, словно он сказал что-то ужасное. — Ты серьёзно сейчас? То есть я мучаюсь целый день, а ты называешь это «без повода»?! Ин Хо понял, что попал. Попытался смягчить: — Я имел в виду, что иногда ты специально заводишь спор, чтобы…ну…просто поспорить. — А разве мне нельзя? — она сложила руки на груди. — Вот тебе легко, а мне нужно хоть как-то уравновесить ситуацию. Он рассмеялся и покачал головой. — Ты неисправима. — А ты бессовестный, — заявила она и, не выдержав, схватила подушку и шлёпнула его ею по голове. — Эй! — возмутился Ин Хо, хотя на лице мелькнула довольная улыбка. — Так нечестно! — Зато справедливо! — отрезала Со-ён и снова плюхнулась рядом, забрав у него половину одеяла. Он ещё немного ворчал, но потом всё же обнял её за талию, прижал к себе и тихо сказал: — Ладно, признаю, ты выиграла. Со-ён довольно улыбнулась в темноте. — Вот видишь, мир стал чуть справедливее. И только теперь она закрыла глаза, окончательно успокаиваясь, а Ин Хо тихо рассмеялся, думая, что с такой женой скука им точно не грозит.