Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Со-ён сидела за своим столом, включив камеру и подсветку — идеальный сетап для стрима. Огромные наушники были закинуты на шею, волосы сегодня она просто собрала в небрежный хвост, потому что «на стрим идёт контент, а не укладка». Чат уже кипел — сообщения летели так быстро, что модераторы еле справлялись. Рядом в маленьком окошке вебки красовалась Чун Хи — с сияющей улыбкой, банкой колы и настроем на победу. — Ну что, народ, — дерзко бросила Со-ён, вальяжно откинувшись в кресле, — сегодня мы с этой красавицей будем топить казино. Готовьтесь, будет жара. Чат моментально взорвался: «Оооо дуэт века!» «Ждём мясо!» «Две королевы стула». Чун Хи хитро прищурилась и поправила волосы: — Слушай, Со-ён, давай так: кто сегодня сольёт деп быстрее — тот…красит волосы. — Чего? — Со-ён подалась вперёд, прищурившись. — Это что ещё за бред? — Норм тема! — Чун Хи аж захлопала ладошами. Чат поддержал её капсом: «ДААА!» «КРАСИТЬ В РОЗОВЫЙ!!!» «+ в чат если хотите видеть фиолетовую Со-ён». — Я что, шутка для вас? — Со-ён возмущённо выгнула бровь, но уголки губ уже дрогнули в усмешке. — Я вообще-то везучая. — Ха! — не отставала Чун Хи. — Везучая? Та, которая вчера слила за полчаса? — Это было исключение, — фыркнула Со-ён, поправляя хвост. — Сегодня я разнесу этот сайт. Так что готовься, подруга. Краска — твой лучший друг. Чат ревел: «Оооо! ПОГНАЛИ!» «Ставлю косарь на Чун Хи» «Со-ён, крась в зелёный». — Слышь, народ, — Со-ён ткнула пальцем в камеру. — Если я выиграю, Чун Хи красит волосы в…ммм…рыжий. Как морковка. Чун Хи прыснула со смеху: — Морковка так морковка. Но если я выиграю — ты красишься в фиолетовый. — Чего?! — Со-ён чуть не поперхнулась водой. — Ты издеваешься? — Фиолетовый тебе пойдёт, — невозмутимо протянула Чун Хи. — Будешь как такая…ведьмочка. Со-ён закатила глаза и громко вздохнула: — Ладно! — подняла руки вверх. — Согласна! Но только потому, что я уверена, что ты сольёшь первая. Чат взорвался: «ОФИЦИАЛЬНО! ЗАПИСЫВАЙТЕ» «Со-ён подписала себе приговор». — Всё, решено, — довольно улыбнулась Чун Хи. — Фиолетовый или морковный. По рукам? Со-ён скривилась, но протянула ладонь к камере, изображая рукопожатие. — По рукам. Но готовься, рыжая. И они врубили слоты. Игра шла уже почти час. У обеих баланс таял на глазах. Чат кипел, спамя: «ДАВАЙ, СО-ЁН!» «ЧУН ХИ, УДЕРЖИСЬ!» «КТО СОЛЁТСЯ ПЕРВЫМ?» Со-ён сидела, развалившись в кресле, уверенно щёлкая мышкой. На лице — железная маска победителя. Она всё время кидала подколки в сторону подруги: — Смотри, Чун Хи, — она ткнула в экран, где слот дал ей небольшой выигрыш. — Это знак, я сегодня на коне. Готовь свою морковную краску. — Ага-ага, — усмехалась Чун Хи, но в глазах уже плясали хитрые огоньки. — Посмотрим, кто тут будет рыжим. Чат подзуживал обеих: «ФИОЛЕТ В СТУДИЮ!» «МОРКОВЬ vs ВЕДЬМА». Со-ён подлила масла в огонь: — Чат, вы серьёзно верите, что я сольюсь? Тащите ставки! Я — победитель по жизни. И тут — бам! На экране Со-ён баланс мигнул красным и…обнулился. — Чего?! — Со-ён резко подалась вперёд, вглядываясь в цифры. Щёлкнула мышкой ещё раз. Ноль. — Да вы издеваетесь… Чат рванул капсом: «АХАХАХАХ» «ФИОЛЕТ, ФИОЛЕТ!» «ПОТНЫЙ СЛИВ». Чун Хи подскочила на стуле, хлопая в ладоши: — ЕСТЬ!!! Я ЖЕ ГОВОРИЛА! Фиолетовая Со-ён, встречайся со своей судьбой! — Таак… — Со-ён медленно откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. — Это не со мной произошло. Это с сервером что-то. — Ага, конечно, — хмыкнула Чун Хи. — Сервер тебя красить пойдёт. Со-ён резко подняла голову, сверля подругу убийственным взглядом: — Чун Хи, если муж узнает…ты понимаешь, что он меня реально прибьёт? Чат орал: «ПОКРАСЬСЯ ПРЯМО НА СТРИМЕ!» «МУЖ В ШОКЕ БУДЕТ» «ВСТРЕЧАЙ ФИОЛЕТОВУЮ КОРОЛЕВУ!». — Ты подписалась, — сладким голосом протянула Чун Хи. — Так что будь добра. — Да чтоб тебя… — Со-ён схватилась за голову, но смех уже пробивался сквозь злость. — Вот дура я, зачем согласилась? Она посмотрела в камеру, прищурилась и процедила: — Надеюсь, вы, уроды из чата, довольны. Вашей королеве конец. Чат разрывался от смайлов и мемов. А где-то в это же время Ин Хо спокойно сидел в кафе с Со Ми, кормив её фруктовым пюре, и даже не подозревал, что дома его ждёт…фиолетовый сюрприз.

***

Со-ён проснулась раньше будильника. Обычно она вставала вместе с Ин Хо — ближе к семи, когда он начинал суетиться по утрам, бормотать что-то себе под нос, собираясь на работу. Но сегодня телефон на тумбочке показывал 06:02. Необычно для неё. Она полежала пару секунд, уставившись в потолок, пока рядом тяжело и чуть сипло дышал Ин Хо, обнимая подушку. Он явно не выспался — ночь была та ещё. Со Ми устроила настоящий кошмар: то животик тянет, то зубки режутся, то просто «хочу к маме-папе». В итоге в час ночи они втроём лежали на одной подушке, а под утро Ин Хо ходил по комнате, покачивая дочку, пока та, наконец, не уснула. И вот только-только его накрыл сон, а Со-ён уже поднялась. Она аккуратно села на край кровати, протёрла лицо руками и посмотрела на мужа. В его взгляде, даже сквозь сон, читалась усталость. Он чуть приоткрыл глаза и хрипловато пробормотал: — Куда ты…? — Спи, — шёпотом ответила она, наклонившись и погладив его по плечу. — Я сейчас. Ин Хо снова закрыл глаза, тяжело выдохнул и почти мгновенно вернулся в забытьё. В этот момент с другой стороны кровати донёсся тихий писк — протяжный, недовольный. Со-ён скосила глаза и увидела, как Со Ми, её булочка, уже ёрзает в кроватке, собираясь начать концерт. — Тише, булка, — прошептала она, поднимая дочь на руки. — Нам надо задобрить папу. Ты понимаешь, да? А значит…мне нужно приготовить завтрак. Господи, что за бред я задумала? Малышка посмотрела на неё круглыми глазами, губы поджала, а потом и вовсе изобразила мини-каприз, дернув ножками. — Всё, всё, не рычи, — Со-ён поцеловала её в макушку. — Сейчас дам тебе пюрешку. Сама с ней разбирайся, поняла? Она тихо вышла из спальни, придерживая дочь одной рукой, другой подтягивая на себе шелковый халат. На кухне было ещё темно, светло-серое утро только заглядывало сквозь панорамные окна. Она усадила малышку в стульчик, дала ей баночку фруктового пюре и пластиковую ложечку. Со Ми, понятное дело, моментально умудрилась измазать половину подбородка, но хоть занята делом. — Вот и славно, — пробормотала Со-ён и вытащила телефон. Вбила в поисковике: «яичница с беконом рецепт видео». Абсурд, конечно. Но что ей оставалось? Она не умела готовить. За еду в их семье всегда отвечал Ин Хо. Даже тосты умел делать вкуснее, чем она. Но сегодня… сегодня нужно постараться. Она включила видео, положила телефон на подставку и принялась колдовать. Сковородка зашипела, и запах жареного бекона мгновенно наполнил кухню. — Так, яйца… — пробормотала она, щёлкнув скорлупу о край миски. Чуть не уронила одно прямо мимо, но в итоге справилась. — Ха! Кто тут мастер, а? Со Ми отозвалась весёлым «ба-ба!» и замахала руками. — Вот именно, булка, мама гений, — усмехнулась Со-ён, но тут же резко подскочила, когда жир из сковороды брызнул прямо на плиту. — Чёрт! Ай… Она быстро выключила огонь и отодвинула сковородку. На удивление, яичница не подгорела. Немного неаккуратная, но вполне съедобная. — Фух…Так, теперь тосты, — она закинула хлеб в тостер. Пахло приятно. Уже лучше. Авокадо она с сердцем нарезала, ворча, — Я вообще-то его себе оставила…но ладно, пусть будет ради муженька. Обнаглел же! — и, фыркнув, положила ломтики на тосты. Сверху — пару кусочков сёмги. Всё выглядело…ну, не ресторан, конечно, но мило. На столе уже стояли тарелки, и она налила апельсиновый сок в высокий стакан. Со Ми в это время закончила ковырять пюре, и теперь с гордостью вымазала ложкой столик. Со-ён закатила глаза: — Со Ми, я с тобой с ума сойду… Она вытерла дочке лицо салфеткой и поставила тарелку с яичницей на стол. Теперь оставалось только дождаться Ин Хо. На кухне пахло жареным беконом и тёплым хлебом. Утро расползалось по квартире мягким серым светом; в окне лениво висели облака, а на столе уже стояли две тарелки — тосты с авокадо и сёмгой, яичница с подрумяненными краями, высокий стакан апельсинового сока и кружка ещё пустая — ждала кофе. Со Ми в стульчике для кормления торжественно держала пластиковую ложечку, как скипетр, и ковыряла остатки фруктового пюре, периодически попадая в рот, но чаще — по щеке и носу. Со-ён, заметно довольная собой, поправила на столе салфетки, ещё раз глянула на видео-рецепт, погасила экран и спрятала телефон в карман халата — улики лучше убрать. Она прислушалась: в спальне поскрипывал матрас, послышался тяжёлый вздох и негромкое, чуть охрипшее: — Пахнет…беконом… — Ин Хо, сонный и растрёпанный, появился в дверях, потирая глаза тыльной стороной ладони. На нём была простая серая футболка, волосы торчали вихрами, под глазами — следы ночи без сна. Он остановился на пороге, моргнул, осматривая сервировку, и перевёл взгляд на жену. — Ты что-то натворила? Или что-то хочешь? — Ничего я не хочу, — с очень невинным лицом ответила Со-ён, чуть вытянув губы трубочкой. — Просто решила порадовать тебя. Ты так устаёшь…Тебе тоже нужна немного радости в жизни. Он сузил глаза — настороженно, по-деловому — как будто перед ним стоял не стол с завтраком, а сомнительный контракт. Но через мгновение подозрительность растаяла. Ин Хо подошёл ближе, обнял её за талию, вдохнул запах кофе и бекона, посмотрел в упор. — Красиво. И пахнет чертовски хорошо, — сказал он мягко и поцеловал её в губы — коротко, благодарно. — Я старалась, — фыркнула она, но улыбка сама расползлась по лицу. — И заметь не подгорело. — Уже горжусь, — усмехнулся Ин Хо и повернулся к дочери. — А ты, принцесса, чем тут занимаешься? Со Ми подняла на него сияющие глаза и радостно протянула руку — ладошка была щедро смазана персиковым пюре. Ин Хо наклонился, поцеловал её в лобик, а в следующую секунду получил размашистый мазок по щеке. — О-о, — он застыл, затем хохотнул. — Новая процедура ухода? Персиковый лифтинг? Со-ён уже тянулась за влажной салфеткой, но сначала не выдержала и прыснула со смеху: — Тебе идёт. Ещё чуть-чуть — и будешь как рекламный стенд детского питания. — Прекрасно, — Ин Хо взял салфетку, вытер щёку и сдался. — Ладно, давайте завтракать, пока мой «лифтинг» не засох. Они сели за стол. Со-ён пододвинула к нему тарелку с яичницей и беконом, и тосты, но один всё же взяла себе. Ин Хо отломил уголок, попробовал, сделал вид, что задумался, и серьёзно произнёс: — Интересно…Кто эта женщина и куда делась моя жена? — Очень смешно, — пробурчала она, но в глазах плясали искры. — Ешь давай. Пока горячее. Он взял вилку, попробовал яичницу — желток был как надо: тёплый, густой, едва текучий. Бекон хрустнул. — Честно? Вкусно, — сказал он, не отводя от неё взгляда. — Правда вкусно. — Правда? — Со-ён не скрыла восторга и даже расправила плечи. — Я…ну…я просто посмотрела один… — она запнулась и быстро поправилась, — вдохновилась. — «Вдохновилась», — повторил он, пряча улыбку. — Пригодилось вдохновение. Со Ми тем временем постучала ложечкой по подносу стульчика, привлекая внимание. Со-ён отломила крошечный кусочек мягкого тоста без сёмги и авокада, смочила его в воде, подала дочке, следя, как та сосредоточенно берёт двумя пальчиками и тянет к губам. — Потихоньку, булка. Не торопись, — подсказала она. — Молодчинка. Ин Хо откинулся на спинку стула, сделал глоток сока, несколько секунд просто смотрел на них обеих — в этом утреннем, домашнем, чуть растрёпанном уюте. Потом снова взял вилку: — Ты сегодня встала в шесть? — спросил он, уже зная ответ. — Угу, — небрежно, но с оттенком гордости. — Пока принц спал, я тут магию творила. — Принц вчера не спал, — хмыкнул он. — Принц ночью танцевал с нашей королевой истерик. — Ночью она была не королева, а дьяволёнок, — Со-ён качнула головой, но в голосе звучала нежность. — Смотри, довольная сидит. Будто поняв, что говорят о ней, Со Ми радостно «ба-ба-ба!» и кивнула — очень серьёзно, как взрослый. Ин Хо не удержался: — Согласен, важный участник переговоров. Они ели неторопливо. Со-ён время от времени проверяла, не лезут ли у неё куда-то волосы, и украдкой наблюдала за его реакцией. Ин Хо хвалил просто, без лишнего пафоса — от этого слова звучали весомее. — Тосты — огонь, — резюмировал он в конце. — И сочетание хорошее. Кто тебе подсказал — вдохновение? — Мой внутренний гений, — невинно произнесла она и отпила сока, пряча торжествующую улыбку в стакане. — Ну, тогда гению — аплодисменты, — Ин Хо тихо щёлкнул пальцами, будто отбил мини-аплодисменты, и снова наклонился к дочке. — А вам, мисс, надо бы умыться после трапезы. Со-ён вытерла стульчик, ловко сменив салфетки на влажные, и провела полотенцем по липким пальчикам дочери. Малышка ойкнула, но терпеливо позволила себя оттереть. На щеке у Ин Хо всё равно осталась крошечная золотистая полоска — след от персикового пюре. Со-ён потянулась и большим пальцем сняла её, а потом, не удержавшись, провела ладонью по его щеке: — Тебе идёт утро. Чуть уставшее, но красивое. — Ты сегодня подозрительно мила, — мягко заметил он, прищурившись. — Но я приму это как факт и буду благодарен. — Вот и правильно, — Со-ён вскинула подбородок. — Иногда я умею быть пай-девочкой. — Иногда, — кивнул он. — И мне это жутко нравится. Они доели в уютной тишине: ложечка постукивала о пластик, часы в гостиной мирно щёлкали, за окном просыпался город. Ин Хо собрал тарелки, машинально потянулся к раковине — но Со-ён подскочила быстрее: — Сегодня я, — сказала она, отбирая у него посуду. — Сиди. Допивай сок. — О-о, — он вскинул брови. — Праздник продолжается. — Не привыкай, — парировала она и включила воду. Из кухни донёсся домашний, успокаивающий шум — как фон к их маленькому утру. Ин Хо посмотрел на жену — ловкую, сосредоточенную, чуть упрямую — и улыбнулся сам себе. Он не задавал лишних вопросов. Ни про «почему», ни про «зачем». Просто принял подарок-утро таким, какое оно было: с тёплыми тостами, яичницей, персиковым следом на щеке и сияющими глазами Со-ён. Со-ён мыла посуду, руки в мыльной пене, вода тихо журчала, она поворачивала тарелки, улавливая отблески утра в каплях. Со Ми сидела в стульчике, блаженно тянула к себе кусочек тоста. Со-ён вытерла губы рукавом и, как бы между делом, спросила: — Милый, а можно машину сегодня? Ин Хо отодвинул кружку, взгляд его сразу стал серьёзным. Он знал, какой тон обычно стоит за этой «между делом» — он помнил слишком хорошо ту ночь с аварией, он помнил клиническую смерть, он помнил, как медленно она возвращалась к себе. И он не хотел поднимать эту тему заново. — Нет, — коротко сказал он. — Ты знаешь почему. Она на секунду замерла: противостоять отказу было её любимым маленьким спортом, и сейчас она решила не уступать. Голос у Со-ён был мягким, но в нём проскальзывала та самая упорная интонация, которую он знал с начала их отношений. — Но с коляской на такси неудобно, — начала она и тут же поддала, — Чун Хи уже пишет, сказала, что ждёт меня. В центре мы хотели пройтись, пару дел сделать — это быстрее на машине. — Я понимаю, — он помедлил. — Но я не готов. После того, что было…мне трудно. На кухне повисла напряжённая пауза, нарушаемая только звоном посуды в раковине и тихим чавканьем Со Ми. — Ин Хо, ну пожалуйста… — протянула Со-ён, склонив голову и сделав максимально жалобные глаза, словно она вовсе не взрослая женщина, а обиженный ребёнок. — Ты всегда такой строгий…Дай мне машину, я ж просто погулять с Чун Хи хочу, в центр съездить. Ин Хо, сидевший за столом в серой футболке и пижамных штанах, с чашкой кофе в руке, лениво скосил на неё взгляд. — Я сказал нет, — его голос был низкий, усталый, но твёрдый. — Даже не начинай. — Но почему-у-у? — Со-ён демонстративно громко вздохнула, повернувшись к нему и облокотившись на раковину. — Я же нормальная водительница! — «Нормальная»? — он усмехнулся криво. — Ты чуть не угробила себя тогда на гонках. Или ты забыла? — Это было давно! — вспыхнула она, брызнув водой из-под крана прямо себе на майку, но даже не заметив этого. — Я изменилась. У меня ребёнок! Я мать, между прочим! — Вот именно, что мать, — отрезал Ин Хо, поставив чашку на стол. — И я не собираюсь рисковать ни тобой, ни нашей дочкой. Машину забудь. Со-ён закатила глаза так, что, казалось, они сейчас выпадут. Она вытерла руки о полотенце и подошла ближе к нему, сложив руки на груди. — Ты меня вообще не любишь, да? — начала она свою любимую драму. — Вот мужики другим жёнам машины дарят, а ты даже руль мне доверить не можешь. Я же не ребёнок! Со Ми, будто понимая суть разговора, захихикала и хлопнула ладошкой по подносику стульчика, расплескав остатки пюре. — Видишь, даже дочь меня поддерживает! — Со-ён указала на малышку, но Ин Хо только устало закатил глаза. — Со-ён… — протянул он, массируя переносицу. — Ты специально приготовила мне завтрак, чтобы потом это выдать, да? Она прикусила губу, но тут же состроила невинное лицо: — Нет…Я просто…хотела порадовать тебя. — Ага, — он хмыкнул. — С самого утра такое шоу устраиваешь. Ты думаешь, я не вижу? — Ну ладно! — Со-ён топнула ногой. — Да, я хотела попросить машину! И что? Я имею право! Я взрослая женщина, я могу ездить сама, а не таскаться по такси с коляской, как бедная родственница! Ин Хо откинулся на спинку стула и холодно посмотрел на неё: — Ответ всё равно нет. Она шумно выдохнула, прикрыв лицо ладонями. — Ты невозможный! — простонала она. — Я так старалась, я вставала в шесть утра, готовила эту чёртову яичницу…а ты…неблагодарный! Ин Хо невозмутимо поднялся, взял чашку и поставил в мойку рядом с ней. — Спасибо за завтрак. Было вкусно. Но машину — забудь. Со-ён в этот момент сорвалась: — Ах так?! Ну ладно…Тогда знай! — она резко развернулась к нему, ткнув пальцем в грудь. — Ближайшие три…нет, четыре недели — НИКАКОГО секса! Всё! Я обиделась! Он замер, уставившись на неё так, словно не верил своим ушам. — Ты в край оборзела, женщина, — наконец выдал Ин Хо, нахмурившись. — из-за какой-то машины решила месяц меня на сухом пайке держать?! Со-ён скрестила руки на груди и нагло ухмыльнулась: — Ага. И давай посмотрим, как ты это выдержишь. Он тяжело вздохнул, сжал челюсти, но прекрасно знал: она умеет держать слово. И если сказала — значит, точно сделает. И месяц без её ласки для него действительно звучал как пытка. — Ты ненормальная, — процедил он, но, встав из-за стола, сунул руку в карман штанов, достал ключи и раздражённо кинул их ей на стол. — Только смотри у меня. Со-ён едва не подпрыгнула от счастья, но сдержала торжествующий крик. — Вот так бы сразу, папочка, — она ухмыльнулась, поймав ключи. Ин Хо смерил её тяжёлым взглядом, пробормотал что-то себе под нос и пошёл в спальню одеваться. Со-ён осталась на кухне, победоносно подняв ключи над головой, и тихо сказала: — Ессс! Со Ми громко засмеялась, будто поддерживая мамину победу. Ин Хо вышел из спальни уже собранный: свежая белая рубашка, брюки, аккуратно поправленный воротник. Волосы ещё слегка влажные после быстрого душа, но он уже пах тем самым его строгим парфюмом, который Со-ён обожала и который всегда сводил её с ума. Он шагнул на кухню, застёгивая часы на запястье. Ин Хо приостановился, глядя на обеих: — Вот вы у меня…две проказницы, — пробурчал он, но уголок его губ дрогнул. Он подошёл ближе, нагнулся к дочке, погладил её по головке и поцеловал в макушку. Со Ми засмеялась и потянулась к его галстуку, но он аккуратно убрал её ручку и выдохнул: — Хулиганка. Затем он повернулся к жене. Со-ён, сияя победоносной улыбкой, встала на цыпочки и обняла его за шею. — Ну не дуйся, — она мягко коснулась его губ. — Ты же знаешь, я люблю тебя. Ин Хо прищурился, но ответил на поцелуй — крепко, чуть дольше, чем планировал. Он хотел отойти, но в этот момент она вдруг склонилась к его уху и, убедившись, что дочка не слышит пусть та и не понимала ещё ничего, горячим шёпотом прошептала: — Сегодня ночью, когда булка уснёт…тебя ждёт сюрприз. Он замер. Со-ён едва заметно улыбнулась и добавила ещё тише: — Я прикупила кое-что…кружевное. Ещё не показывала тебе. Ин Хо резко втянул воздух, словно кто-то ударил его под дых. В глазах мелькнул тот самый голодный огонёк, который она знала слишком хорошо. Но он быстро заставил себя отстраниться, только крепче сжав её талию. — Ты с утра надо мной издеваешься? — его голос стал хриплым. — Сначала шантаж, теперь это… Со-ён лукаво ухмыльнулась, едва касаясь губами его щеки: — Это не издёвка, а…награда. За то, что ты самый лучший муж и папа. Он тяжело вздохнул, посмотрел на неё долгим взглядом — таким, что она уже знала: вечером он точно не забудет этого обещания. Потом отпустил, не доверяя себе держать её дольше, и шагнул к двери. — Я вызвал такси, — бросил он, будто напоминая себе о делах. — Не забудь пристегнуть её в машине. Дверь за ним захлопнулась. Со-ён ещё несколько секунд стояла, держа пальцы у губ, чувствуя его дыхание в своём ухе. Потом повернулась к дочке и, гордо покачав ключами, наклонилась к ней. — Видишь, булка? — шепнула она, прижимая носик к щеке малышки. — Мама всегда получает то, что хочет. Со Ми засмеялась, хлопнув ладошками, и будто согласилась с мамой. Со-ён с трудом дотащила Со Ми до спальни. Та вертелась в руках и хваталась за мамины волосы. — Со Ми… — вздохнула Со-ён, прижимая её к себе. — Ты слишком рано проснулась, а? Мама ещё кофе толком не выпила. Давай-ка, крошка, поспим ещё. Малышка упиралась, вцеплялась в мамину майку и весело лепетала свои несвязные «ба-ба-ба», «та-та-та». Но глаза у неё уже были сонные, чуть припухшие. Со-ён уложила её на большую кровать, рядом положила мягкого зайца и села рядом, ритмично поглаживая маленькую спинку. — Тише… — шептала она, слегка покачивая дочь на боку. — Спи, милая. Мамочка рядом. Со Ми сначала пыталась встать на коленки, потом схватила зайца и чмокнула его в ушко. Но минут через десять борьбы маленькие ресницы всё же начали слипаться, пальчики разжались, и игрушка упала на простынь. Девочка сопнула носиком и, наконец, уснула, уткнувшись щекой в мамин живот. Со-ён осторожно перекатила её чуть в сторону, поправила одеяльце и тихо выдохнула: — Ну наконец-то… Она поднялась, аккуратно забрала с тумбочки ноутбук, вернулась на кровать и села, поджав ноги. Открыв YouTube, сразу наткнулась на рекомендации: кулинарные видео, какие-то бьюти-блоги и, конечно, казино-стримы. — Господи, опять эта реклама рулетки, — фыркнула она, но всё равно ткнула на видео, где девчонка в ярком макияже разыгрывала из себя королеву удачи. — Смешно. Со-ён уселась поудобнее, закинув одну руку за голову. В комнате было тихо — только негромкое дыхание дочки и шелест кондиционера. Она поймала себя на том, что наслаждается этим моментом: муж на работе, ребёнок спит, и у неё целый час свободы. — Вот оно счастье, — пробормотала она и ухмыльнулась, глотая из кружки уже остывший кофе.

***

Было почти полдня — на циферблате телефона отражалось 11:57, когда Со-ён запихнула в одну руку сумку с обязательным набором малыша, а другой подтянула к себе коляску. Со-ми в ней слегка ворочалась, глазки ещё блёклые от утреннего сна, но любопытство побеждало: девочка тянула ручонки к свету, губки шевелились в привычном лепете, и изредка вырывался короткий радостный «ба-ба». Подземный паркинг под их домом был прохладным и тихим: потолок низкий, лампы сверху давали ровный белёсый свет, в воздухе стоял знакомый запах бетона и едва уловимый след машинного масла. Поутру здесь уже появлялось больше машин — кто-то возвращал ключи в подземную зону, кто-то только уезжал на работу — но в целом место сохраняло спокойствие. Колёса коляски шуршали по гладкому полу; эхо шагов отражалось от бетонных колонн. Со-ён толкала коляску по аллее между рядами машин, оглядываясь по сторонам — в голове вертелось чувство лёгкой торжественности и, одновременно, ответственная сосредоточенность. «Не гонять, аккуратно, по городу», — повторяла она про себя условие Ин Хо, как заклинание. Сердце чуть побежало — не от страха, а от предвкушения: первый самостоятельный выезд на его машине. Подойдя к тому самому месту, где обычно стояла его машина — аккуратный серебристо-титановый KIA Sorento — она остановилась. Машина выглядела идеально: зеркала сложены, на лобовом не было ни следов пыли, в салоне виднелся знакомый детский плед, который Ин Хо иногда оставлял на заднем сиденье. Со-ён тихо улыбнулась и подошла к багажнику. Со-ми, приподнявшись в сиденье, пыталась высунуть нос и потрогать чужие машины, но мама увлекла её к заднему сидению: аккуратно, по инструкции, поднесла дочурку к детскому креслу: она просунула малышку в мягкие бортики, поправила ремни, зафиксировала защёлку, переставляла ремешки так, чтобы не давили на плечи и при этом были туго закреплены. — Всё, — прошептала она, целуя крошечную макушку. Плечики Со Ми чуть дернулись от прикосновения, — Ты у меня маленькая путешественница. Далее багажник: Со-ён нажала на кнопку и багажник автоматически поднялся, сгрузила сложенную коляску внутрь и тут же нажала на кнопку. Со-ён обошла машину, встав у дверцы водителя, и на секунду задержалась — ладонь лёгла на хромированную ручку. Она глубоко вдохнула — запах кожи на руле еще от Ин Хо, тёплый намёк на его парфюм, и это было странно приятно. Открыв дверь, она села в кресло. Сначала пристроилась как обычно — с чувством, чтобы спина упёрлась удобно, затем подтянула сиденье чуть ближе к педалям. Отрегулировала зеркала: боковые, затем внутрисалонное — все встали на привычные ориентиры; про себя проверила обзор по заднему стеклу. Она пристегнулась, и нажала start. Стартер вздохнул, мотор загудел ровно и приглушённо; машина проснулась, загорелись приборы: индикаторы экрана мелькнули. Со-ён почувствовала мягкую вибрацию под ногами — живой, спокойный организм. Её движения были предельно аккуратны: поворот рулём плавный, ускорение — мягкое, не выше 10–15 км/ч в пределах паркинга. Она держала дистанцию до стоящих машин и обращала внимание на людей, которые иногда переходили между рядами. На повороте в выезд её встретил автоматический шлагбаум. Со-ён опустила окно, и нажала кнопку вызова. Из терминала послышался короткий сигнал, и шлагбаум поднялся с мягким гулом. Промчавшись по спиральному съезду, свет всё ярче стал попадать в салон: внизу — теневой мир бетона, наверху — уже солнечная улица. Карта навигатора на дисплее показывала, как она медленно уходит в сторону центра: по правилам маршрута, без скоростей и резких манёвров. Когда шлагбаум за спиной окончательно закрылся, она почувствовала, как внутри неё сжалось лёгкое счастье — не триумф, но облегчение: первая часть миссии выполнена. Она скользнула к основной дороге, плавно выехала на улицу; свет и тепло солнца ударили в лицо — разница между тусклым паркингом и шумным городом была ощутимой. Со-ён задумчиво погладила руль и почувствовав, как малышка в детском кресле тихо ворочается, улыбнулась в зеркало заднего вида, увидев её сонную мордашку. Со-ён ехала спокойно; за окном город шевелился, но внутри машины было её маленькое, продуманное пространство, где важнее всего была безопасность и обещание, которое она собиралась сдержать. Она подъехала к подъезду Чун Хи. Её дом стоял в светлой секции квартала: низенькие ступеньки, горшки с цветами у входа, и мальчишки во дворе, гоняющие самокаты. У крыльца её уже ждали: Чун Хи стояла со своим четырёхлетним сыном Ён У за руку. Ён У держал в другой руке маленький рюкзачок с машинками — он почти всегда носил с собой одну из любимых машинок, чтобы показывать её друзьям. Мальчик был чуть выше, чем обычно для его возраста, в яркой кофте с динозавром и джинсах; его волосы были небрежно зачёсаны набок. Он глянул в сторону машины, заметил Со-ён и, будто по правилу, тут же сделал «взрослое» лицо — приподнял подбородок и сказал с деланным равнодушием, как будто присутствие малышки в их поездке — слишком пресловутая «детская» тема: — Мама, когда мы уже поедем? Я не хочу слишком долго ждать. Чун Хи весело рассмеялась, подталкивая Ён У в сторону задней двери машины: — Спокойно, Ён У, тётя Со-ён уже здесь. Садись, малыш. Посмотри — у тебя рядом будет Со Ми. Поездка будет как мини-приключение. Со-ён уже открывала заднюю дверцу и наклонялась, чтобы снять плед, поправить ремни в детском кресле. Со Ми в этот момент махнула ручкой — у неё были ещё сонные глаза, но от звука знакомых голосов она оживилась: маленькая мордашка заулыбалась, губки зарумянились. Когда Ён У подходил, он демонстративно сделал вид, что ему неинтересно: руки в карманах, важный вид взрослого. Но взгляд его постоянно норовил посмотреть на Со Ми — он явно был рад компании, просто не хотел, чтобы взрослые слишком это заметили. Ён У сел, заботливо подтянул свой маленький рюкзак на коленки и, выпрямляя спину, сказал серьёзно: — Здравствуй, Со Ми, — Произнес он чётко — у малыша уже было хорошее произношение. — Ну привет, мелкий гений! Ты уже такой большой, — сделав удивлённое лицо дерзко сказала Со-ён. — Ага, — Вскинув голову немного с деловой улыбкой кивнул Ён У. Он аккуратно протянул малышке одну из своих машинок через середину между креслами, с видом важного дарителя. — Вот, для тебя. Но ты только не слюнявь её. Со-ён прищурилась, но не вмешивалась — она знала, как это приятно наблюдать: четырёхлетний «важный» мальчик и годовалый «восторженный» малыш. Ён У старался как можно более «пристойно» показать ребёнку, как машина «едет», мелкой ручкой крутя воображаемый руль перед ней, и Со Ми радостно хохотала, хлопала ладошками и тянула ручку на звук. Иногда она даже не пыталась говорить, а лепетала «ба-ба» и «ма-ма», делая это с такой искренней радостью, что Ён У всё-таки смягчался и отвечал ей на её «язык», изображая грубый моторчик и делая «вж-ж-ж!». Чун Хи опустилась на переднее пассажирское кресло, бросила удачливый взгляд на Со-ён и кокетливо заявила: — Ну что, едем красить волосы? Ты готова стать фиолетовой дивой? Со-ён как раз пристёгивалась: она повернулась к Чун Хи, губы скривила в заготовленную ухмылку и тихо, но с угрозой, прошипела: — Ещё одно слово — и ты труп. Её тон был режущим и при этом явно игровым; Чун Хи расхохоталась, не приняв угрозу всерьёз, но по лицу Со-ён прошло то самое лёгкое напряжение — не вражда, а предостережение с намёком. Чун Хи, не растерявшись, подняла ладони в театральной покорности: — Окей, окей, труп я, труп. Но хотя бы покажи, чат жаждет шоу. — Если у нас будет шоу, — ответила Со-ён, — то только когда я вернусь домой с фиолетовыми волосами на голове. И ничего раньше! — она подмигнула, и в её голосе промелькнул вызов. Между тем Ён У уже почувствовал себя словно маленьким хозяином положения: он пояснил Со Ми деловито, как правильно держать машинку, дул по ней, изображая «движение», а потом, получив в ответ милое детское «ах!» от Со Ми, невольно расплылся в улыбке. Ему было важно казаться серьёзным и равнодушным, но каждая крошечная реакция малышки грела его сердце; он аккуратно прятал это удовольствие. Когда Со Ми попыталась схватить его за руку, Ён У сначала сделал вид, что отмахивается, но затем, потеряв серьёзность, нежно положил ей ладошку на голову — как будто ему самому нравится быть большим и заботливым. Из салона раздался тихий смех: Чун Хи кивнула на Со-ён и пробормотала: — Посмотри на них, прямо как в мультфильме. Ён У — суровый рыцарь, а Со-ми — его королева. — Пожалуй, — усмехнулась Со-ён и чуть понизила голос, чтобы эти слова остались только между ними: — Он такой серьёзный, а внутри — такой лапушка. Она ещё раз поглядела в заднее зеркало: Ён У с важным видом пытался объяснить кое-какой «сложный ход» из игры, а Со Ми копировала его, поворачивая голову и повторяя «вж-ж» — получалось у неё самым милым, лепетным образом. Со-ён невольно улыбнулась — это было то, ради чего стоило уговаривать Ин Хо и брать у него ключи: маленькие сцены, где дети, не вникая в взрослые споры, сами устраивают маленький театр. Перед выездом Ён У ещё раз строго сказал: — Со-ён, не забудь, я люблю когда машина ездит аккуратно. — Я услышала, — подмигнула она ему. — Буду ехать как черепаха — медленно и красиво. Мальчик сделал вид, что хмурится, но в его глазах светился тот самый ребёнок, который на самом деле рад приключению. Со-ён закрыла дверь, проверила зеркала и плавно тронулась — впереди был центр, парикмахерская и неизбежный фиолетовый финал. В салоне стояла лёгкая, тёплая суматоха: два ребёнка, каждый со своей непосредственностью, и две подруги, готовые создать очередную историю. — Слышала про эту палетку? — Чун Хи рассказывала, перебирая в руках тюбик блеска для губ. — Говорят, один оттенок вообще огонь — под вечер идеально. — О, да, — откликнулась Со-ён, не отрываясь от зеркала: — Но мне важнее, чтобы она не скатывалась при свете софитов. Представь, стрим — и ты как радужная дорожка. Они смеялись, и их разговор стал фоном, почти музыкой. Между ними, в задней части салона, ёрзал Ён У — важный и серьёзный лицом, но с озоринкой в глазах — и Со Ми, которая в своём детском мире уже решила, что машинки — это святая валюта дружбы. Ён У, занятый тем, чтобы выглядеть взрослым, при этом по-прежнему обожая показывать малышке «секреты», протянул Со Ми одну из своих машинок: маленький пластиковый грузовичок с откидывающимся кузовом. Он положил её посередине между двумя креслами, приподнял брови и, чуть театрально понизив голос, объявил: — Смотри, Со Ми, это — большой грузовик. Он везёт сок…и мороженое. Но осторожно, он не любит, когда его кушают. Девочка, видя блестящую машинку, аж зажглась: она протянула к ней свои тёплые пухлые ручки, губки её трепетали в ожидании. В её лепете отчётливо слышались короткие слоги: «ба-ба!» — она повторяла слово, которое часто слышала: «машина» у неё ещё «ба-ба», и это было самым милым, что можно было представить. — Вж-ж-ж… — Ён У серьёзно подул на игрушку, делая звук двигателя, — вж-ж-ж, вж-ж! Смотри, как она едет! Он катил маленький грузовичок по краю подлокотника, изображая поездку по опасной дороге. Со Ми смеялась и пыталась повторить звук, выпуская свой счастливый «ааа!» и хлопая ладошками, пока машинка проезжала вдоль её коленок. — Тише, — важным тоном промолвил Ён У, — если слишком громко, грузовик боится и прячется под кресло. Малышка хитро улыбнулась и — громче, чем требовал Ён У — издала громкий «вааа!» и попыталась ухватить машинку. Ён У сделал вид раздражения — закатил глаза и сказал «эх», но на лице у него всё равно было видно удовольствие от процесса: он любил быть в роли «старшего друга», показывать «настоящую взрослую» игру. Через пару минут Ён У перешёл в отчаянно серьёзный тон и, слегка нахмурив бровки, заговорил почти по-взрослому: — Ммм, Со Ми… — он произнёс первые слоги с той важностью, с которой четырёхлетние внезапно начинают звучать как педагоги. — Ну когда ты уже нормально разговаривать будешь? Я ничего не понимаю…с тобой скучно. Он говорил это с гримасой будто глубокой обиды, но в голосе точно не было злобы — только ожидание и лёгкое недоумение: взрослеешь — хочешь собеседника. Ён У делал вид, что ему надоели односложные «ба-ба» и «ма-ма», и что он на самом деле жаждет полноценного диалога. Он приподнял ладони, как будто измеряя, сколько именно «нормальности» ещё нужно. Со Ми, в свою очередь, только хохотнула — её лепет стал ещё громче: «ба-ба-ба!» — и она тянулась к Ён У, как к провокатору игры. Пальчики ребёнка пытались ухватить за накрученный борт машинки, затем невзначай схватили за край его рюкзачка, от чего тот слегка подпрыгнул, и не выдержав, улыбнулся в ответ. — Я серьезно! — вновь сказал Ён У, делая паузу, после которой его речь стала чуть мягче. — Ты же знаешь слова…«мама», «папа», «да», «нет» — это мало, понимаешь? Я хочу, чтобы ты говорила как я, чтобы мы могли играть в машинки, а не просто слушать «ба-ба». Он пытался внять серьёзную роль наставника: поднял пальчик, будто делал важный пункт в лекции для малышей. Со-ми в ответ взяла машинку и прижала её к ротику, как дети обычно тестируют мир — оттого Ён У сделал паузу, потом, не выдержав, рассмеялся и проговорил уже с лёгкой усмешкой: — Ладно, ладно, ты ещё маленькая. Но когда вырастешь — говори нормально, окей? Со-ён, слыша это из зеркала, улыбнулась: сцена нравилась ей до невозможности — как теплый эпизод семейной идиллии. Чун Хи, переглянувшись с ней, тихо рассмеялась: — Ён У, ты такой серьёзный учитель! — прошептала она, ласково поглаживая сына по голове через спинку кресла. — Я — главный, — с достоинством повторил Ён У и, скривив рот, как обычно делают дети, добавил: — А ещё я умею называть цвета: это — красный, а это — зелёный. — А это у тебя какой? — Со-ён подала руку, и Ён У гордо показал на машинку. — Это — «вж-вж» оттенок, синий титан, — потому что она ездит и шумит. Со Ми в свою очередь повторяла «вж-вж» лепетом и хлопала, а Ён У, чувствуя себя мастером, стал подыгрывать: делал вид, что машинка едет по туннелю, изображая голосом эхо, и просил Со Ми «кричать» вместе с ним. Она с радостью откликалась — её звуки были смешны и задорны, и в каждую реплику Она вкладывала весь свой детский восторг. В конце концов Ён У слегка нахмурился и снова произнёс свою фразу, но теперь в голосе пробивалась оттепель, и он чуть добавил, улыбнувшись уголком губ: — И всё же когда ты уже нормально разговаривать будешь? Но всё равно — ты хороший друг…точнее подруга, Со Ми. Ты смешная. Он сказал последнее почти шёпотом, чтобы взрослые не слышали, но Чун Хи и Со-ён услышали и рассмеялись — та самая искренность четырёхлетнего признания была тёплой и немного умилительной. — Ён У, ты отличный учитель. Давай позже придумаем игру, где она будет «говорить», а ты — переводить. Ён У, гордый и довольный, кивнул, поиграл ещё пару минут в машинку, а потом, потеряв серьёзный вид, уткнулся щекой в подлокотник и тихо рассказал Со Ми бесконечную историю про «красный грузовик», озвучивая её голосом, потому что ему нравилось быть тем, кто ведёт и указывает путь в игре. Со Ми, в ответ, слушала и лепетала, как будто постепенно принимала обучающую речь, и в салоне стояла та мягкая тишина маленького счастья, где два ребёнка говорили на своём, понятном лишь им, языке.

***

Дверь парикмахерского салона звякнула колокольчиком, когда компания вошла внутрь. Тёплый воздух с лёгким ароматом дорогих шампуней и лака для волос обдал их лица. Просторный зал сиял светом ламп и глянцем зеркал, отовсюду доносился тихий гул фенов и негромкая музыка. Чун Хи уверенно шла впереди, держа за руку своего сына Ён У. Тот то и дело оглядывался по сторонам, вытягивая шею: ему было интересно всё — кресла с хромированными ножками, женщины с замотанными в фольгу волосами, разноцветные баночки на полках. — Вооооу, мам, смотри! — возбуждённо показал он пальчиком на витрину с яркими тониками. — Там волосы радугой! — Это краска, малыш, — улыбнулась Чун Хи, слегка дёрнув его за руку, чтобы не отставал. Со-ён вошла следом, держа Со Ми на руках. Та вертелась и тянула ручки то к блестящим ножницам в витрине, то к ярким пузырькам, что стояли на стойке. Улыбка у малышки была до ушей, и она визжала от восторга своим заливистым «аааа!», будто понимая: мама пришла сюда ради чего-то необычного. — Тише, булка, — шепнула ей Со-ён, поправляя на плече ремешок сумки. — Сейчас мама попадёт в ловушку коварной Чун Хи… Та только хмыкнула и, уже доставая телефон, включила стрим. Камера мигнула красным огоньком записи, и Чун Хи громко, наигранно бодро сказала: — Всем привет! Сегодня у нас день расплаты! Наша звезда Со-ён проспорила и сейчас будет…барабанная дробь…красить волосы! И не просто красить — фиолетовый, ребята, ФИОЛЕТОВЫЙ! Зрители тут же начали заваливать чат смайликами и комментариями. — Ты с ума сошла? — буркнула Со-ён сквозь зубы, бросив на неё испепеляющий взгляд, хотя уголки губ предательски дрогнули. — Я и так уже чувствую себя идиоткой… — Ну, держи марку, дерзкая, — поддела её Чун Хи и направила камеру на подругу. — Ты сама подписалась, теперь назад дороги нет. Мастер салона — женщина с короткой стильной стрижкой и ярко-красной помадой — уже ждала их возле свободного кресла. — Со-ён, верно? — с лёгкой улыбкой уточнила она. — Проходите, мы вас ждали. — Как на казнь, — буркнула Со-ён, но всё же опустилась в кресло, посадив Со Ми на колени. Малышка сразу потянулась к ярким кисточкам на столике, но Со-ён аккуратно перехватила её руки: — Эй, маленькая вандалка, это не игрушки. — Давай я её возьму, — предложила Чун Хи и подхватила Со Ми. — А то сейчас и тебя, и её в фиолетовый покрасят. Со Ми, устроившись у Чун Хи на руках, радостно заулыбалась и начала тянуться к камере телефона. Ён У тоже подбежал поближе, заглядывая в объектив и строя рожицы. — Вот это у нас команда поддержки, — засмеялась Чун Хи, показывая зрителям обоих детей. — Один — клоун, вторая — звезда. — Я вам всем устрою, — пробормотала Со-ён, закатывая глаза, но внутри у неё уже зарождался смешок. Парикмахер тем временем разложила перед ней кисточки, миски и перчатки. — Ну что, начинаем? — спросила она бодро. — О боже… — Со-ён закрыла лицо ладонью. — Ну давайте уже. Всё равно дороги назад нет. Чат стрима буквально взорвался: кто-то писал «ДАВАЙ, МЫ ВЕРИМ В ТЕБЯ!», кто-то кидал смайлы с фиолетовыми сердечками, а некоторые уже шутили про реакцию мужа. — Вот именно, — поддакнула Чун Хи. — Главное — представь лицо Ин Хо, когда он тебя увидит. Со-ён только простонала: — Лучше бы я реально месяц без секса сидела… И вся компания — включая парикмахера — дружно рассмеялась. Мастер ловко застегнула на шее Со-ён защитный воротничок и набросила белый парикмахерский пеньюар. На столике уже стояла миска с обесцвечивающим составом и кисточка, готовая к бою. — Ну всё, — бодро произнесла парикмахер, надевая перчатки. — Последний шанс передумать. — Поздно… — Со-ён вскинула голову и картинно всплеснула руками. — Прощай, мой любимый коричневый цвет…Мы так мало были вместе… Она сделала наигранно трагичное лицо и, зажмурившись, выдавила из себя жалобный всхлип. — Ты была прекрасна, — шептала она, глядя в зеркало на свои волосы. — Натуральная, блестящая, теплая…А теперь тебя убьют безжалостным порошком! Чат у Чун Хи просто взорвался от смеха: «😂😂😂 ДЕРЖИСЬ, КОРОЛЕВА» «Такой траур по волосам, будто реально похороны» Чун Хи едва сдерживала смех, снимая всё на телефон. — Господи, ты актриса от бога, — прокомментировала она. — Тебя в дораму пора, а не в казино стримить. — Лучше в комедию, — буркнула Со-ён, делая вид, что утирает воображаемые слёзы. — О, мой цвет…как я буду без тебя жить? Мастер спокойно начала отделять прядь за прядью, нанося густой кремовый состав. Запах аммиака быстро разошёлся по воздуху. — Ай! — вдруг воскликнула Со-ён, хотя кисточка только коснулась её волос. — Это больно! — Ничего не больно, — хмыкнула парикмахер. Чун Хи прыснула: — Ты бы видела своё лицо! Прямо как будто тебе зуб вырывают, а не волосы красят. Со Ми в это время сидела на коленях у Чун Хи, и, глядя на маму, тоже издала жалобное «уааа», будто подражала. — Видите?! — указала Со-ён на дочь. — Даже ребёнок понимает, какая это трагедия! Ён У, стоящий рядом, сморщил нос и сказал своим детским серьёзным голоском: — Тётя Со-ён, не плачь. Волосы же опять вырастут. — О, спасибо, философ четырёхлетний, — с сарказмом ответила Со-ён, а потом прыснула со смеху. — Всё, я сдаюсь…красьте уже. Мастер усмехнулась и уверенно продолжила наносить состав, прядь за прядью, заворачивая волосы в фольгу. А чат между тем гудел: «Муж в обморок упадёт» «Фиолетовый идёт всем, держись!» «Со-ён, твоя боль смешнее любого шоу 😂» Со-ён закатила глаза, но уголки губ всё равно дрожали от сдерживаемого смеха. Фольга на голове Со-ён уже походила на антенны инопланетянина. Она сидела, закинув ногу на ногу, и демонстративно скорбным видом смотрела в зеркало. Минут через сорок мастер наконец сняла фольгу и повела её к мойке. Вода зашумела, состав смывался, и вот в зеркале показался результат — обесцвеченные волосы неровного желтоватого оттенка. — ААА! — протянула Со-ён, хватаясь за голову. — Что. Это. За. Куриные перья?! Она наклонилась ближе к зеркалу и сделала такую драматическую гримасу, что Чун Хи упала на кресло от смеха. Чат взорвался: «😂😂😂 АХАХАХ ЖЁЛТЫЙ МИНЬОН» «СО-ЁН БАНАН» «Ставлю это на аву ТТ, клянусь!» Чун Хи, едва сдерживая слёзы от смеха, комментировала прямо на стриме: — Всё, ребят, теперь у нас новый мем. Запоминайте этот кадр. — Не смейте! — закричала Со-ён, ткнув пальцем в камеру. — Никому не разрешаю ставить это на аватарку! — Поздно, — парировала Чун Хи. — Уже скрины летят в тикток. Со Ми, глядя на маму с жёлтыми волосами, хлопнула ладошками и радостно засмеялась, как будто её мама превратилась в клоуна для домашнего цирка. — Видите? Даже мой ребёнок надо мной смеётся! — Со-ён театрально застонала и прикрыла лицо руками. — Господи, Ин Хо точно меня убьёт. Ён У с серьёзной миной добавил: — Тётя Со-ён, ты как миньон. Жёлтая и смешная. Это добило всех: Чун Хи согнулась пополам от хохота, а чат просто запестрел сотнями «🤣🤣🤣». Со-ён отняла руки от лица, глубоко вздохнула и сказала: — Ладно…всё равно хуже уже не будет. Давайте красьте меня в этот чёртов фиолетовый. Чат: «Лучший стрим года, спасибо 😂» «Жёлтый банан ➡️ фиолетовый виноград» Парикмахер смешала краску и начала уверенно наносить её на волосы Со-ён, прядь за прядью. Уже через несколько минут было видно, как жёлтый «миньон» превращается в глубокий фиолетовый оттенок, ближе к корням насыщенный и тёмный, а по длине переходящий в нежный светлый лавандовый. — Ну хоть не зелёный, — буркнула Со-ён, украдкой рассматривая процесс в зеркале. — Ин Хо, может, не убьёт сразу…может, сначала просто крикнет. Чат тут же подхватил: «Не крикнет, а закопает!» «Фиолетовая королева 👑💜» «Из банана в виноград 🍌➡️🍇» Чун Хи, держа телефон, не могла перестать ухмыляться: — Всё, Со-ён, теперь у тебя бренд. Виноградная мадонна! В это время маленькая Со Ми, воспользовавшись тем, что мама занята, а Чун Хи отвлеклась на чат, ловко выбралась из её рук и потопала по залу. Её пухлые ножки переступили, и она неуверенно встала, пошатываясь, и направилась к Ён У. — Эй, Со Ми! — воскликнула Чун Хи, но малышка уже уцепилась за штанину Ён У и радостно лепетала. Ён У скосил глаза вниз и важно произнёс, сложив руки на груди: — Со Ми…ты маленькая. Ты всё время лезешь ко мне. Я взрослый. Мне четыре! Со Ми в ответ хихикнула, уцепилась за его ручку и попыталась встать рядом с ним на ножки. — Нееет, не тяни, я упаду! — недовольно сказал Ён У, но сам же подставил ладонь, чтобы поддержать её. — Ты ещё учись ходить, ладно? Потом, посмотрев куда-то вдаль, серьёзным тоном добавил: — Жизнь трудная, Со Ми. Нужно быть сильной. Чат тут же взорвался: «ФИЛОСОФ В САЛОНЕ 😂» «Ён У мудрее половины зрителей стрима» «Я ПЛАЧУ СО СМЕХА 🤣» Со-ён, наблюдая краем глаза за этой картиной, не выдержала и прыснула от смеха: — Господи, Чун Хи, твой сын реально старик в теле ребёнка! Чун Хи тоже хохотала, снимая происходящее: — Это он ещё не говорил своё любимое: «Сначала доешь кашу, а потом уже десерт». Со Ми между тем счастливо прижималась к Ён У, не понимая его «мудростей», а он, хоть и делал вид, что устал от малышки, аккуратно придерживал её за спинку, чтобы та не упала. В этот момент мастер закончила наносить краску, накрыла голову Со-ён плёнкой и сказала: — Ну вот, теперь ждём. А вы пока занимайтесь философией, — кивнула в сторону детей. Чат: «Поставлю на аву скрин с Ён У: «Жизнь трудная, будь сильной» 😂» «Лучший стрим! Мама — виноград, дочь — карапуз, друг — философ» Через какое-то время мастер подошла и сняла с головы Со-ён шуршащую плёнку. Волосы слегка слиплись от краски, и она повела её к мойке. — Всё, миньон умирает, рождается королева фиалок, — ехидно протянула Чун Хи, наводя камеру. Со-ён демонстративно закатила глаза: — Ещё раз — и я выключу тебе стрим. — Только тронь, зрители не простят. Мастер аккуратно смывала краску, струя воды стекала по прядям, и постепенно на свету начали проявляться оттенки — от густого виноградного у корней до нежной лаванды на концах. Со-ён смотрела на себя в зеркало над мойкой и не могла поверить, что это её волосы. — Блин…красиво же… — пробормотала она, сама себе не веря. Чат сразу запестрел: «ОФИГЕЕЕЕТЬ 🔥🔥🔥» «СО-ЁН ВИНОГРАДНАЯ ФЕЯ» «Скриним и делаем авы! Кто со мной?» — Не смейте! — пригрозила она пальцем в камеру, но тут же прыснула со смеху. Пока мастер сушила волосы феном, в салоне раздался голос Ён У: — Мама, смотри…она стала как из мультика. Фиолетовая ведьма! — Эй! — возмутилась Со-ён, но тут же засмеялась, а чат уже улетал в эмодзи ведьмочек и винограда. Со Ми, шатаясь, доковыляла до кресла, где сидела мама, и начала тянуть ручки вверх. Со-ён взяла её на руки, а мастер, улыбаясь, продолжил сушить. — Ну как, нравится мама? — спросила она у дочки. Со Ми захихикала и хлопнула ладошкой по волосам, явно довольная новым «игровым полем». — Всё, считай, одобрено, — хмыкнула Чун Хи. — Дети — самые строгие критики. Фен стих, мастер уложила волосы мягкими волнами и отступила в сторону: — Готово. Посмотрите. Со-ён поднялась, повернулась к большому зеркалу — и реально застыла. Переливы фиолетового сияли под лампами салона, плавный градиент смотрелся так, будто её волосы впитали в себя закатное небо. — …Офигеть… — только и смогла выдохнуть она. Чат: «БОМБА 💜» «Ин Хо с инфарктом уже чувствует опасность, хотя ничего не знает» «Сохраняем, делаем гифки, кидаем в тикток!» Чун Хи прыснула: — Ну что, довольна? — Я вообще-то ненавижу тебя, — улыбнулась Со-ён, поправляя прядь и не отрываясь от зеркала. — Но да…я охренительно выгляжу. Они вышли из салона, оставив позади запах краски и смех мастеров, которые ещё долго обсуждали «самую эмоциональную клиентку недели». Чун Хи с сыном пошла вперёд, Ён У важно держал маму за руку, изображая взрослого. Со-ён, держа на руках Со Ми, которая уткнулась носиком в её новое фиолетовое «облако», направилась к машине. — Мамочки заслужили кофе, — буркнула Чун Хи, поправляя сумку на плече. — Старбакс рядом, как раз по пути. — О да, срочно, — поддержала Со-ён. — А то я после этих мучений могу уснуть прямо за рулём. Через пару минут они уже усаживали детей в машину: Ён У снова рядом с Со Ми, и он наигранно вздыхал, закатывая глаза. — Опять рядом с ней… — буркнул он, но уже через минуту протянул малышке игрушечную машинку. Со Ми засмеялась и хлопнула по игрушке ладошкой. — Видишь, — усмехнулась Чун Хи, глядя в зеркало, — тебе нравится, просто не признаёшься. — Мне скучно, она не говорит, — упёрто заявил Ён У, глядя на дорогу. — Подожди немного, скоро начнёт, и тебе мало не покажется, будешь ещё бегать от неё, — парировала Со-ён и завела машину. Старбакс встретил их запахом кофе и выпечки. Чун Хи занялась заказом, а Со-ён выбрала столик у окна, усадила дочку в детский стульчик. Со Ми сразу принялась барабанить ладошками по столику, привлекая внимание. Ён У вздохнул и полез к ней с печеньем: — На, только не кричи. — О, джентльмен растёт, — поддела его Со-ён, снимая stories для себя. Когда Чун Хи принесла поднос с латте, капучино и парой кексов, Со-ён схватила свою чашку обеими руками, как спасательный круг. — О боже…дааа… — простонала она после первого глотка. — Это даже лучше, чем секс. Чун Хи поперхнулась и прыснула в чашку: — Ты больная! — Ну прости, кофе просто никогда не подводит. В отличие от некоторых, — протянула Со-ён с хитрой ухмылкой. Они обе рассмеялись, и Со-ён с деланным трагизмом вздохнула, уткнувшись носом в пенку: — Ну всё…теперь осталось дождаться смерти от мужа. Он меня реально прибьёт. — Ха! — Чун Хи отломила кусочек кекса и подмигнула. — А я это всё сниму и выставлю в тикток. Пусть у народа будет контент: «Муж узнал про фиолетовые волосы». — Ты демон… — простонала Со-ён и сжала чашку сильнее. — Но, блин, вкусный кекс.

***

Вечер. Дверь в квартиру тихо щёлкнула — Ин Хо вернулся домой. Он был в хорошем настроении: день прошёл продуктивно, дела в офисе сдвинулись, партнёры наконец-то согласились на условия. Он уже предвкушал, как дома его встретят жена и дочка. — Я дома, — спокойно сказал он, снимая ботинки и пиджак в прихожей. Из гостиной донёсся знакомый звук — бодрый саундтрек из игры на приставке. А потом его взгляд упал на картину, которая врезалась в память моментально и жёстко. На диване, раскинувшись как царица, сидела Со-ён. В руках джойстик, на лице сосредоточенность. Но это было не главное. Не-е-ет. Главное — её волосы. ФИОЛЕТОВЫЕ. От корней — тёмный, густой оттенок, плавно переходящий в яркий, насыщенный, сияющий на свету. — …что, блять… — Ин Хо даже не сразу поверил собственным глазам. Он застыл на пороге, медленно моргнул, будто проверяя, не глюк ли это после утомительного дня. — Это…что…такое? Со-ён, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Привет, милый! Как работа? Её голос был слишком невинным. Слишком. Ин Хо сделал шаг ближе, в глазах начало закипать. — Со-ён… — каждое слово он выговаривал с нажимом. — Что. У. Тебя. С. Головой? — Волосы? — она, наконец, обернулась, дерзко поправив прядь. — Ну да, красивые, правда? Ин Хо потер переносицу. Он был в хорошем настроении. Был. — Фиолетовые?! Ты серьёзно? Ты мать моего ребёнка, а не подросток из аниме! — голос его поднялся. — Я что говорил? Что никакой самодеятельности! В этот момент Со Ми, которая топталась на полу, опираясь на журнальный столик, весело захлопала ладошками. Маленькая улыбалась во весь рот, глядя то на маму, то на папу. — Смотри, даже дочке нравится! — Со-ён показала рукой на малышку, едва не уронив джойстик. — Ей год и два месяца, — рявкнул Ин Хо. — Ей всё нравится, если блестит и шевелится! Со-ён, с самым наглым видом, откинулась на спинку дивана и ухмыльнулась: — Ну вот и отлично. Значит, проблема только у тебя. Ин Хо почувствовал, что его кровь закипает ещё сильнее. Он уставился на жену, и, если бы взглядом можно было поджечь, диван давно бы вспыхнул. — Ты вообще понимаешь, что я чуть инфаркт не получил, когда это увидел?! Я думал, может, у тебя крыша поехала! — Ну зато теперь ты знаешь, каково это — возвращаться домой в шоке. — Она развела руками. — Сюрприз, муж! — Сюрприз?! — Ин Хо тяжело выдохнул, упёр руки в бока. — Ты мне седину добавила, женщина! Со-ён закатила глаза и снова взяла джойстик: — Да ладно тебе, не ной. Волосы — это просто волосы. — Просто волосы?! — он сделал шаг ближе. — Ты у меня дома сидишь, как будто ничего не случилось, с башкой цвета ультрафиолета, и говоришь «просто волосы»?! Со-ён не сдержала смешок. — Во-первых не у тебя, а у нас. А во-вторых — да, если тебе не нравится…можешь не смотреть. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы не сорваться. Но уже понимал: спокойного вечера не будет. Ин Хо тяжело опустился в кресло напротив, уставился на жену и покачал головой. Он даже не знал — смеяться или рвать на себе волосы. — Ты понимаешь, как это выглядит? — начал он, голос дрожал от сдерживаемой злости. — Ты выглядишь, как…как подросток в пубертате! Со-ён дернулась, её взгляд метнул искры. — Чего?! — она бросила джойстик на диван и подалась вперёд. — Ты это сейчас серьёзно сказал? — Абсолютно, — отрезал Ин Хо, уперев локти в колени. — Я ухожу на работу, пашу целыми днями, а возвращаюсь домой — и вижу свою жену, мать моей дочери, с башкой цвета фиолетового маркера. Как будто у нас дома живёт не взрослая женщина, а школьница, которая решила «похулиганить». Со-ён театрально приложила руку к груди. — О боже, какой ужас! Женщина решила изменить что-то в себе, это ж прямо конец света, да? — её голос был саркастическим, а ухмылка только сильнее выводила Ин Хо из себя. — Ты, наверное, в шоке, что я ещё не купила скейт и не убежала с дворовыми пацанами пить газировку. Ин Хо сжал кулаки, чувствуя, как терпение трещит по швам. — Ты реально не понимаешь?! Я же сказал тебе — никаких выкидонов. И вот это… — он указал пальцем на её волосы, — это именно то, о чём я говорил! Со Ми в этот момент засмеялась, глядя на родителей. Она стояла у журнального столика и с энтузиазмом хлопала ладошками, будто аплодировала маме за дерзость. — Видишь, даже наша булка за меня, — с довольной улыбкой сказала Со-ён, потянувшись, чтобы поднять дочку на руки. — Да, принцесса? Нравится мамина красота? Малышка, конечно же, схватила мамину прядь и потянула в рот. — Во! Подтверждение! — Со-ён хитро посмотрела на мужа, а потом ухмыльнулась так, что у Ин Хо чуть глаз не дёрнулся. — Ты издеваешься надо мной, да? — его голос стал низким и опасно спокойным. — Может быть, — с невинной улыбкой протянула она, обнимая дочку и качая её на руках. Ин Хо встал, прошёлся по комнате туда-сюда, сжав руки в кулаки, чтобы не сорваться окончательно. — Ты…подросток. Самый настоящий. Тебе двадцать семь, а ведёшь себя так, будто тебе шестнадцать! — Оу, спасибо за комплимент! — Со-ён заливисто рассмеялась, и её смех эхом отразился от стен гостиной. Ин Хо резко остановился посреди комнаты, прижал ладонь к лицу, будто пытаясь собрать остатки самообладания, и повернулся к ней снова. — Со-ён…это не серьёзно, — его голос стал твёрдым, холодным, без привычной мягкости. — Ты понимаешь, какой пример ты подаёшь нашей дочери? Со-ён вскинула брови, прижимая к себе Со Ми, которая уже потянулась к отцу и пыталась привлечь его внимание. — Оу, подожди, — она хмыкнула, — теперь я ещё и плохой пример? — Да! — не выдержал Ин Хо, и его голос сорвался на громкий тон. — Ты мать. Мать, Со-ён! Ты должна быть взрослой, ответственной, а не сидеть с фиолетовой башкой, как будто у тебя впереди выпускной вечер и очередная вечеринка в подвале! Со-ён наигранно ахнула, театрально прижимая руку к груди. — Господи, какой кошмар! Как же наша дочь будет жить, видя маму с…фиолетовыми волосами! — она закатила глаза и, глядя на Со Ми, добавила. — Булка, ты уже всё поняла? Если мама красит волосы, то всё, конец, жизнь разрушена. Со Ми в ответ радостно захлопала ладошками и снова дёрнула мамину прядь. Ин Хо схватился за голову. — Я серьёзно говорю, Со-ён! Ты думаешь, это просто шутки? Она растёт. Она будет смотреть на тебя, повторять за тобой. А что ты ей показываешь? Что мама вечно делает всё наперекор, как капризный подросток? — Ага, — ухмыльнулась Со-ён, — и что дальше? Она тоже покрасит волосы в фиолетовый? Ну и пусть! Это что, преступление? — Дело не в цвете волос! — Ин Хо резко ударил кулаком по столу, отчего стакан с водой дрогнул. — Дело в том, что ты не умеешь думать наперёд! Всё ради сиюминутных эмоций. Со-ён чуть прищурилась, её улыбка стала ещё более дерзкой. — Ну да, конечно. Говоришь, как мой дед, когда отчитывал меня за то, что я «слишком эмоциональная». Прямо дежавю, — она усмехнулась, покачивая дочку на руках. — Может, ты мне ещё домашний арест устроишь? Ин Хо подошёл ближе, упёр руки в поясницу, нависая над ней. — Я хочу, чтобы ты, наконец, поняла: у нас есть ребёнок. Мы — семья. Ты должна быть примером стабильности, а не постоянного цирка! Со-ён, не отрывая глаз от его лица, издевательски медленно ответила: — Знаешь, может, ты и прав. Я реально подаю пример. Пример того, что мама — не робот. Что мама тоже может делать то, что ей нравится. Даже если это фиолетовые волосы, — И она вызывающе усмехнулась, поцеловала дочку в щёку и добавила. — И, судя по реакции Со Ми, ей мама нравится такой. Ин Хо ещё минуту стоял посреди гостиной, сжав губы в тонкую линию, будто боролся сам с собой. Его взгляд то и дело скользил к дочке, которая с восторгом дёргала маму за фиолетовую прядь, словно это была новая игрушка. Он глубоко выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Ладно… — наконец произнёс он усталым голосом. — Что сделано, то сделано. Со-ён тут же победоносно прищурилась, поджала губы в довольной улыбке. — Вот и правильно, папочка, — протянула она, поправляя волосы так, чтобы фиолетовый оттенок бросался в глаза ещё сильнее. — А то вечно орёшь, как будто я в тюрьму посадила себя и ребёнка. Это всего лишь волосы. Ин Хо медленно покачал головой. — Просто ты должна понимать…я другой. Для меня это всё — дикость, — он сел в кресло, тяжело опустившись, и сцепил пальцы в замок. — Я не знаю как в твоём мире казино и стриминга, но в моём мире яркие волосы — это подростки на концертах с пивом, а не мать семейства. — Ну так добро пожаловать в двадцать первый век, — хмыкнула Со-ён, откидываясь на спинку дивана. — Тут мамы не только с детьми нянчатся, но ещё и фиолетовыми бывают. Ин Хо невольно усмехнулся, но быстро спрятал улыбку в ладони. — Ты неисправима… — пробормотал он, глядя на дочку, которая теперь уже пыталась ухватить его за штанину. Он поднял Со Ми на руки, прижал к себе и посмотрел на неё серьёзно, будто спрашивая мнение: — Ну что…у тебя теперь мама с фиолетовой головой. Это нормально? Со Ми ответила заливистым смехом, потянувшись рукой к его лицу, будто подтверждая: да, ей всё нравится. Со-ён тут же подхватила: — Видишь? Она одобряет. А твои нравоучения устарели лет на тридцать. Ин Хо только тяжело вздохнул и тихо пробурчал: — Чёрт с тобой, Со-ён… И тут же, как назло, Со-ён расплылась в довольной улыбке, словно выиграла войну. Ин Хо ещё несколько секунд смотрел на неё, пытаясь сохранить строгость. Но взгляд предательски скользнул по её лицу — и задержался. Фиолетовые пряди оттеняли белую кожу, глаза становились ярче, и, как бы он ни ворчал, внутри всё-таки шевельнулось признание: выглядела она чертовски эффектно. Он опустил глаза на дочь, которая уже забавлялась тем, что пыталась укусить папину руку своими крошечными зубками. И только после этого, будто нехотя, выдавил: — Знаешь…тебе идёт. Со-ён аж распахнула глаза, потом приподнялась с дивана, прижимая ладонь к груди, будто услышала признание в любви. — Чего?! Повтори! — её голос звенел довольством. Ин Хо сжал губы и отвёл взгляд. — Не буду. — Нет-нет-нет, папочка, — Со-ён подскочила и с победным видом уселась к нему на колени, приобняв за шею. — Ты сказал! Ты сам сказал! Тебе нравится, да? Он поднял бровь и пробормотал, стараясь сохранить суровый тон: — Я сказал, что идёт. Это не значит, что нравится. — О, брось, — она ткнула его носом в щёку и тихонько хихикнула. — Тебе очень нравится. Ты просто зануда, и боишься признаться. Ин Хо шумно втянул воздух, но уголки его губ всё равно дрогнули. Он прижал к себе и жену, и дочку сразу, как будто капитулировал окончательно. — Господи, — вздохнул он. — Что мне с вами двумя делать… Со-ён довольно улыбнулась и ткнула его пальцем в грудь: — Любить. И больше не ворчать. Ин Хо уже почти смирился с тем, что в их доме живёт женщина с фиолетовыми волосами и маленькая проказница с крошечными зубами. Он держал их обеих на коленях, когда услышал характерный глухой удар — телефон выскользнул из его кармана прямо к ножкам Со Ми. Малышка мгновенно оживилась, схватила чёрный прямоугольник обеими ручками и радостно замахала, как будто это новая игрушка. — Эй, эй, Со Ми, не трогай! — Ин Хо потянулся, но не успел. Со Ми, не рассчитав силы, выронила телефон на пол. Хруст — треснуло стекло. Тишина повисла на пару секунд. — … — Ин Хо медленно повернул голову к жене, лицо у него было как у человека, который готов сейчас выдать целую лекцию на тему «не держите ребёнка рядом с техникой». Но Со-ён уже прижимала ладонь к губам, сдерживая смех, и едва не упала с дивана. — АХАХА! — не выдержала она. — Вот это карма, папочка! За все твои нотации и ворчание! Ин Хо поднял телефон, разглядел свежую трещину через весь экран и вздохнул так тяжело, словно ему только что вручили счёт за новый автомобиль. — Я стекло вчера поменял…ВЧЕРА! — почти простонал он. Со-ён склонилась ближе и чмокнула его в щёку, сияя: — Ну ничего, зато теперь у тебя будет стильный паутинный дизайн. Малышка Со Ми, довольная произведённым эффектом, захлопала в ладошки и радостно выкрикнула что-то невнятное, но звучало так, будто она тоже смеётся над папой. Ин Хо сидел с телефоном в руках, разглядывая свежую трещину на стекле и тяжело дыша, словно пытался удержать себя от взрыва. Со-ён, развалившись рядом, не могла скрыть ухмылку: — Ну что, папочка, кто у нас самый невезучий? — пропела она, лениво закинув ногу на ногу. — Только поменял стекло и сразу…бац! — она изобразила, как телефон падает, и рассмеялась. — Может, это знак, что пора уже смириться: у тебя в доме две стихии. Я и булка. — Со-ён… — протянул он предупреждающе, но в голосе уже сквозила обречённость. — Что? — она приподняла брови и продолжила издевательски сладким тоном. — Ты же понимаешь, что всё это потому что у тебя руки-крюки? Даже телефон удержать не можешь. Может, в следующий раз отдать мне? Я уж точно с ним аккуратнее обращусь. И вот в этот момент он не выдержал. Рывком перехватил её запястье, и прежде чем Со-ён успела сообразить, что происходит, Ин Хо лёгким, но уверенным движением уложил её поперёк своих коленей. — Эй! — возмутилась она, но слишком поздно. Его пальцы уже коснулись её бока, прямо там, где короткий топ не спасал. Со-ён дёрнулась и тут же взвизгнула: — Н-нет! Не смей! Но Ин Хо, ухмыляясь в пол-оборота, уже пустил руки в ход. Щекотка была безжалостной — то вдоль рёбер, то под коленкой, то по животу. Со-ён извивалась, как пойманная рыба, и смеялась так звонко, что наверняка слышали соседи сверху. — Хватит! — выдыхала она сквозь смех, пытаясь закрыться руками, но у него было преимущество — сила и ловкость. — Ин Хо! Честно! Убью! — Убьёшь, говоришь? — спокойно отозвался он, усилив «атаку» на её талию. — Вот это ты зря сказала. Со Ми на полу наблюдала за всей этой сценой с широченными глазами. Её круглые щёчки раздулись от восторга, и она начала хлопать в ладошки, как будто подбадривала папу: ещё! Со-ён уже практически плакала от смеха, слёзы выступили в уголках глаз. Она брыкалась, но не слишком активно — на самом деле ей нравилось, хотя признаться в этом она бы никогда не смогла. — Всё, сдаюсь! — прохрипела она, захлёбываясь от смеха. — Ты…ты больной человек! Ин Хо наконец остановился, но всё ещё держал её, не давая встать. Его взгляд скользнул по её лицу, раскрасневшемуся и сияющему от смеха. — Будешь ещё подкалывать? — тихо спросил он, чуть наклонившись к её уху. Со-ён отдышалась и, прикусив губу, хитро посмотрела на него снизу вверх: — Буду. Потому что ты всё равно ничего не сделаешь, старик. И снова ухмыльнулась. Ин Хо всё-таки поймал её взгляд — упрямый, насмешливый, но сейчас, после приступа смеха, ещё и тёплый, блестящий. Он внезапно наклонился ниже и поймал её губы в поцелуе. Не резком — скорее уверенном, властном, но в то же время мягком, чтобы она не успела оттолкнуть. Со-ён выдохнула в его губы и сначала попыталась ускользнуть, но через пару секунд всё же поддалась, позволив себе раствориться в этом коротком, но очень настоящем поцелуе. Ин Хо, отстранившись, задержал дыхание у её щеки и хрипловато пробормотал: — За «старик» ты у меня ещё ответишь…Когда наша маленькая принцесса уснёт. Щадить не буду. Со-ён, конечно, не могла упустить шанс уколоть его. С хитрой улыбкой она прошептала: — Это ещё вопрос, кто кого щадить не будет. Её тон был вызывающий, как всегда. Ин Хо, хмыкнув, легонько шлёпнул её по ягодице ладонью. — Ты неисправима… — сказал он, качая головой, но в уголках глаз всё же дрогнула тёплая усмешка. — Эй! — возмутилась она театрально, выгнувшись и прикрываясь руками. — Не трожь! — Хочу и трогаю, — спокойно парировал он. — Моё по праву. Со-ён лишь прыснула в смех и, покачав головой, ответила: — Размечтался… Она снова рассмеялась, звонко и легко, а Ин Хо смотрел на неё сверху, понимая, что именно такие моменты — когда они ссорятся, колют друг друга и всё же остаются рядом — и делают их жизнь настоящей. А на ковре рядом Со Ми, сидя среди своих игрушек, увлечённо таращилась на родителей и, кажется, чувствовала, что папа и мама опять устроили что-то странное. Со-ён, всё ещё смеясь, лежала у него на коленях и пыталась отбиться от его рук, которые то и дело норовили ущипнуть или снова щекотнуть. Ин Хо, наклонившись к ней ближе, шепнул что-то на ухо, отчего она захохотала ещё громче и, прищурившись, глянула ему прямо в глаза. Между ними витал флирт — лёгкий, тёплый, в то же время с их фирменной перчинкой. Со Ми сидела на ковре, обняв своего мягкого медвежонка. Сначала она таращилась на родителей, щуря глазки, будто не понимала, что там вообще происходит. Мама смеётся, папа держит её крепко и улыбается так, что даже щёки порозовели. А вот на неё, на маленькую принцессу, никто не смотрит! Малышка нахмурила бровки, вытянула ручки и громко «А-а-а!», требовательно, как будто хотела сказать: «Эй! А я тут вообще-то!». Со-ён сразу подняла голову, всё ещё задыхаясь от смеха, и посмотрела на дочь. — Булка, — протянула она, делая наигранно виноватое лицо. — Ты что, ревнуешь? Со Ми тут же зашлёпала ладошками по ковру и снова протянула руки — теперь уже явно требуя, чтобы мама вернулась к ней. Ин Хо, наблюдая за этим, довольно хмыкнул и сказал: — Ну вот, всё…дочка не потерпела конкуренции. Со-ён фыркнула и села, отряхнув топик. — Булка, скажи ему, что мама твоя и только твоя, — буркнула она, беря малышку на руки. Со Ми, оказавшись у мамы на руках, сразу расплылась в улыбке, прижавшись к её щеке и захихикав, как будто победила. — Видишь? — с торжеством сказала Со-ён, глядя на мужа. — Всё внимание снова моё. Ин Хо покачал головой и, полушутя, полусерьёзно вздохнул: — Да уж…девчонки. Всю жизнь бороться за внимание. Со Ми тут же повернулась к папе, протянула к нему ручку и сделала «ммм», как будто хотела и его в свою «команду» перетянуть. Ин Хо театрально закатил глаза и протянул: — Ну всё, я понял…без меня тут не обойтись, — Он подался вперёд, взял дочку из рук жены и аккуратно посадил себе на колени. Со Ми тут же радостно захлопала ладошками и заливисто захихикала, будто именно этого и ждала. Она обняла папу за шею, прижалась к нему и уткнулась носиком в его щёку. Ин Хо, не удержавшись, чмокнул её в лобик и сказал: — Вот так-то лучше. Теперь папа снова любимый. Со-ён скрестила руки на груди и прищурилась, делая вид, что обижена. — Ага, значит, я больше не любимая? Малышка, словно почувствовав подтекст, повернулась к маме и протянула к ней ручку, при этом продолжая держаться за папу другой. Получилось так, будто она никого не хотела отпускать, требуя, чтобы оба были рядом и смотрели только на неё. — Ох, вот это командир, — хмыкнул Ин Хо. — Всё внимание — ей. Он аккуратно нагнулся вперёд, и Со Ми перекатилась с его колен прямо на живот Со-ён, которая неожиданно оказалась придавленной маленькой, но очень довольной «булкой». — Эй! — воскликнула Со-ён, но уже через секунду сама рассмеялась, целуя дочь в пухлую щёку. — Вот же хитрюга…решила маму с папой вместе держать. Ин Хо тоже уселся ближе, обняв обеих, и теперь они втроём устроились на кресле — тесно, тепло, но уютно. Со Ми вертелась, щёлкала пальчиками по папиной щеке, потом тянулась к маминым волосам и смеялась, когда её целовали по очереди то один, то другая. И в этой суете было что-то простое и правильное. Ни скандалов, ни споров — только семья, в которой маленькая девочка умудрялась быть центром вселенной и для мамы, и для папы. Ин Хо почесал затылок, ещё раз окинув взглядом яркие фиолетовые пряди, и наконец выдохнул: — И всё же…за чем? У тебя же был красивый цвет волос. Натуральный, густой…тебе так шёл. Неужели просто взбрело в голову сменить? — голос его был мягкий, но в нём слышался оттенок непонимания. Со-ён вытянулась на диване, приподняла подбородок и сделала вид, будто её вопрос обидел. — А что? Я не имею права быть стильной? — Имеешь, конечно, — спокойно ответил он. — Но это…радикально. Я тебя знаю. Ты же обычно не тратишь нервы на такие вещи. Со-ён шумно выдохнула, закатила глаза и всё-таки махнула рукой: — Ладно, ладно…расскажу. — Она сделала паузу и, хитро прищурившись, добавила. — Но не смейся, понял? Ин Хо поджал губы, уже предчувствуя неладное. — Со-ён… — Ну, короче… — она поёрзала на месте, сжав губы, — мы с Чун Хи стримили, и я…проиграла ей спор. Ин Хо нахмурился: — Какой ещё спор? — Ну-у… — она на секунду замялась, но потом всё равно выпалила. — Мы депали в казино, и я сказала, что выиграю её ставку. Если нет — делаю то, что она придумает. — Со-ён… — начал он, но она перебила, размахивая руками. — Да не смотри так! Я была уверена, что затащу! — она возмущённо дёрнула плечом. — А в итоге всё пошло не так. И вот она придумала, что я должна покрасить волосы. Ин Хо прикрыл глаза ладонью, глубоко вдохнул и опустил руку. — Ты хочешь сказать, — медленно проговорил он, — что я сейчас смотрю на фиолетовые волосы своей жены только потому, что она проиграла спор в онлайн-казино?! Со-ён, поняв, как нелепо это звучит, сама прыснула в кулак, но тут же попыталась скрыть улыбку: — Ну…да? — Боже, женщина… — Ин Хо провёл рукой по лицу. — Ты серьёзно? — Ну а что? — с вызовом отрезала она. — Честно проиграла — честно выполнила. У меня слово — закон. Ин Хо прищурился, глядя на неё в упор. — Тебя хоть не заставили побриться налысо? — Нет, — ухмыльнулась Со-ён. — На такое бы я точно не пошла. Со Ми тем временем радостно лепетала, хлопая ладошками по дивану, словно поддакивая маме. Ин Хо тихо покачал головой и вздохнул, но в уголках губ мелькнула улыбка — как бы он ни ворчал, всё равно любил её именно за эту непредсказуемость.

***

Комната детской была наполнена мягким полумраком — ночник в углу отбрасывал тёплый жёлтый свет, игрушки аккуратно сидели на полках, а в кроватке, прижимаясь к бортику, стояла Со Ми, сжимая крохотными пальчиками деревянные перекладины. Личико её было заплаканным, щеки раскраснелись, губки подрагивали. — Милая, ну пожалуйста… — устало вздохнула Со-ён, поправляя сбившуюся с плеча тонкую бретельку домашней майки. Она наклонилась к дочке, положила ладонь ей на спинку и мягко покачала. — Поспи немного тут, ладно? Мама с папой тоже хотят отдохнуть…хотя бы чуть-чуть. Но вместо ответа малышка жалобно всхлипнула, ещё крепче вцепилась в бортик и снова потянулась к матери ручками. Со-ён, уже вся на нервах, прошептала сквозь зубы: — Да что ж это за наказание… — и обернулась к двери, потому что услышала шаги. В проёме появился Ин Хо: растрёпанный после душа, в чёрной футболке и домашних штанах. Он прислонился плечом к косяку, нахмурившись, и некоторое время просто наблюдал. — Я уже не могу, Ин Хо, — с раздражением выдохнула Со-ён, обернувшись. — Она отказывается здесь спать. Стоит и орёт, как будто я её бросаю…Нам что теперь вообще от интимной жизни отказаться? Он молча прошёл внутрь. Подошёл к кроватке, наклонился и осторожно подхватил Со Ми на руки. Девочка моментально вцепилась в его футболку, но плакать не перестала. — Со Ми, ну что такое? — мягко спросил он, поглаживая дочь по спинке. — Чего плачем, а? Папа же рядом. Но малышка лишь зарылась лицом ему в грудь и разрыдалась громче. Со-ён закатила глаза и опустилась на пуфик у стены, обессиленно сцепив пальцы: — Вот видишь? Я же говорю, она нами манипулирует. Ей просто нравится, что мы вокруг неё танцуем. — Это не манипуляция, — спокойно возразил Ин Хо, но в голосе всё равно слышалась усталость. Он покачивал дочку на руках, мерно переступая с ноги на ногу. — Ей всего год. Ей страшно спать одной. — А нам что, до её совершеннолетия интимной жизни не видать? — не удержалась Со-ён. Он метнул на неё взгляд — мол, не нагнетай. Потом снова уткнулся носом в волосы малышки, пытаясь её успокоить. — Ш-ш-ш… ну всё, принцесса. Папа рядом. Мама рядом. Спи… — он гладил её, прижимал к себе, но Со Ми всё равно упиралась. Минут десять они возились вместе: то Ин Хо ходил по комнате, укачивая, то Со-ён брала дочку, садилась на край кресла, и тихо шептала ей что-то на ухо. Со Ми то вроде стихала, то снова начинала плакать. В итоге, под вечерний ритм шагов Ин Хо и убаюкивающий шёпот Со-ён, малышка постепенно расслабилась, уткнулась щекой в подушку, крепко сжимая в ручке маленького мягкого зайца. Её дыхание стало ровным, и лишь изредка она всхлипывала во сне. Со-ён осторожно поправила одеяльце, посмотрела на мужа и прошептала: — Наконец-то… Ин Хо кивнул, выдохнув с облегчением. — Главное — тихо. — Он подхватил жену за руку и мягко повёл её к двери. — У нас есть шанс. Спальня встретила их мягким полумраком — лишь ночник на прикроватной тумбочке давал приглушённый золотистый свет. Тишина в квартире была почти непривычной: ни детского плача, ни топота маленьких ножек. Со-ён прикрыла за собой дверь, облокотилась на неё спиной и с облегчением выдохнула: — Уфф…победа. Ин Хо чуть усмехнулся, но в его взгляде уже читалось что-то другое — жадное внимание, которое давно не принадлежало никому, кроме неё. Он прошёл к кровати, опустился на край матраса и протянул руку: — Иди сюда. Со-ён не торопилась. Она словно нарочно медлила, понимая, как накручивает его этим. Лёгкий шёлковый халатик скользил по её телу при каждом шаге, развеваясь вокруг колен. Она приблизилась, встала напротив, чуть прикусив губу, и кокетливо приподняла бровь: — Ты уверен, что заслужил? Ин Хо ухмыльнулся и рывком притянул её за талию, посадив к себе на колени. Халат при этом чуть распахнулся, и чёрное кружево мелькнуло в свете ночника. Его дыхание сбилось, взгляд стал тяжелее. — Это что ещё такое? — голос у него был низкий, хрипловатый. Со-ён лениво повела плечом, будто речь шла о чём-то обыденном: — Сюрприз. Я же обещала… — она наклонилась, её волосы скользнули по его щеке, и горячий шёпот коснулся ухаю. Он сильнее прижал её к себе, будто боялся, что она исчезнет. Его пальцы прошлись по ткани халата, медленно, словно изучая. — Ты сводишь меня с ума. — Я знаю, — тихо рассмеялась Со-ён и встала, выскользнув из его рук. Она развернулась к нему спиной и, нарочито медленно, стянула с плеч халат. Тот мягко соскользнул вниз и упал к её ногам. Перед ним предстала вся линия её спины, подчёркнутая тонкими лямками белья, и тёмное кружево, которое скрывало и в то же время только сильнее разжигало воображение. Ин Хо прикусил губу, проводя взглядом каждую деталь её тела, и медленно поднялся с кровати. — Ты даже не представляешь, как я ждал этой ночи… — его ладони легли на её талию, скользнули чуть выше. — Тогда не торопись, — обернувшись через плечо, сказала она, с хитринкой в глазах. — Я хочу, чтобы сегодня всё было…по-настоящему. Он кивнул, и вместо ответа накрыл её шею поцелуями, от которых по телу пробежала дрожь. Они двинулись к кровати, и впервые за долгое время не спешили, не хватали друг друга на ходу, не искали места «где получится». Теперь — только они, тишина спальни, и возможность принадлежать друг другу полностью. Он уложил её на кровать бережно, но с той жадностью, которая выдаёт, как долго он ждал именно этой минуты. Матрас чуть пружинил под их телами, а Со-ён откинулась на подушки, приподнявшись на локтях. Её взгляд был вызывающим и в то же время мягким, как будто она знала — сейчас он потеряет контроль, и именно это ей нравилось. Ин Хо навис над ней, опираясь рукой о постель рядом с её плечом. Его другая ладонь медленно скользнула по её бедру, задержалась, прижала крепче. Он дышал неровно, и Со-ён почувствовала — насколько сильно он её хочет. Тело выдало его раньше, чем он успел что-то сказать. — Ты это чувствуешь, да? — хрипло прошептал он, почти касаясь губами её губ. Она улыбнулась дерзко, с тем самым оттенком насмешки, который всегда выводил его из себя и заводил ещё сильнее: — Ага…и мне это чертовски нравится. Его губы наконец накрыли её рот. Поцелуй был горячим, настойчивым, но не резким — он будто пробовал её вкус заново, жадно, но сдержанно, продлевая каждую секунду. Его пальцы заскользили выше по её телу, по кружеву, которое лишь подчёркивало мягкость кожи. Со-ён застонала тихо, выгибаясь под его рукой. Она чувствовала, как в его движениях борются два желания: сдержаться и сорваться. Её собственное сердце колотилось так, будто выбивало ритм их ночи. — Ты не представляешь как я хочу тебя, — повторил он, теперь уже срывающимся голосом, и губами прошёлся по её шее, задерживаясь там, где её пульс бился быстрее всего. — Ну так не держи себя, — прошептала она, запустив пальцы в его волосы и притянув ближе. Он прижался сильнее, его тело было горячим, тяжёлым, и каждая его линия ощущалась слишком явственно. Она чувствовала, насколько он возбуждён, и это возбуждало её ещё больше. Кружево не защищало от ощущений — наоборот, делало всё тоньше, резче, и от этого её дыхание становилось прерывистым. Всё происходило медленно, но с той глубиной, когда каждый поцелуй, каждое касание становилось почти мучительным от силы желания. Это не было похоже на их обычные поспешные встречи, вырванные между заботами о ребёнке. Сегодня они могли позволить себе насладиться друг другом. И в его взгляде, в том, как он держал её, было не только желание — там была собственническая нежность. Он словно говорил: ты — моя. Только моя. Он склонился к ней снова, губы нашли её губы, но теперь поцелуй стал другим — голодным, требовательным. Он будто пил её, впитывал в себя каждый звук, каждое движение. Его ладони скользили по её телу, уже не сдерживаясь, но и не торопясь — он хотел прочувствовать всё, дойти до каждой линии её фигуры. Со-ён приподнялась навстречу, обняла его за шею, её ноги чуть сомкнулись вокруг его бёдер, притягивая ближе. Она чувствовала — его сдерживание уже на пределе. От него исходил жар, такой, что кружилось в голове. — Ин Хо… — прошептала она, и его имя сорвалось с её губ так, будто это было заклинание. Он замер на миг, посмотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза горели — смесь желания, нежности и жёсткой решимости. Он не сказал ни слова — и слов не нужно было. Он ещё раз взглянул на неё. Новое кружево, чёрное, тонкое, с полупрозрачными узорами, блеснуло в свете ночника. Ин Хо задержал взгляд, его дыхание стало тяжёлым, почти сдавленным. — Ты знала, что сводишь меня с ума, — сказал он низко, будто признание. Она ухмыльнулась — дерзко, по-своему, но щёки уже горели. — Я для этого и купила…специально для тебя. Его ладонь медленно легла ей на живот, потом выше, потом обвела талию и притянула ближе. Он накрыл её грудь рукой поверх кружева, и Со-ён резко втянула воздух, выгибаясь к нему. Поцелуи с её губ спустились ниже — на подбородок, по шее, к ключице. Каждый новый касался так жадно, что на коже оставались горячие следы. Она застонала, прижимая его к себе, и этот звук сорвал последние остатки его самообладания. Теперь его движения стали глубже, резче, но всё так же медленно. Он не хотел спешить, хотел, чтобы она запомнила эту ночь. Каждое его касание было смесью мужской силы и нежности, которая обжигала. Со-ён чувствовала — её тело уже не принадлежит ей. Он управлял каждой её реакцией, каждым стоном, каждым движением. Но она не сопротивлялась — наоборот, сама цеплялась за него, отвечала с такой же жадностью. В комнате царил полумрак, слышалось только их дыхание, сбивчивое, смешанное. Кровать тихо скрипела под ними. Со-ён зажмурила глаза, её пальцы впились в его плечи, будто боялась отпустить. И когда он вошёл в неё — она выдохнула его имя снова, только теперь голос сорвался, дрогнул, словно в этом звуке было всё: любовь, страсть, и та самая зависимость, которую она так отрицала в словах. Ин Хо двигался сначала медленно, сдержанно, будто хотел растянуть это удовольствие до бесконечности. Его рука держала её запястье, прижимая к подушке, а взгляд не отпускал ни на секунду. И в этот момент она почувствовала себя абсолютно его — без остатка. Со-ён отвечала каждой клеткой, её тело выгибалось, подстраивалось, тянулось навстречу. Она чувствовала каждое его движение так остро, что казалось, мир за пределами этой спальни перестал существовать. Он целовал её снова и снова, не давая ей уйти в себя — держал здесь, в этой секунде, в этом жарком слиянии. И в тот миг, когда страсть окончательно смела все границы, они оба сорвались — вместе, в одном ритме, в одном дыхании. Крики не были громкими — они были сдержаны, но именно поэтому ещё сильнее, будто срывались из самой глубины. И когда всё закончилось, он не отпустил её сразу. Он продолжал держать её, целовать в волосы, щёку, лоб. Его тело ещё дрожало, а дыхание было сбивчивым, но в глазах уже появлялась та мягкость, которая всегда была только для неё. — Милая… — прошептал он, с трудом выдыхая, — ты убьёшь меня когда-нибудь. Она улыбнулась устало, но довольно, прижалась к нему ближе, прикрывая глаза. — Ну, значит, умрёшь счастливым. Через некоторое время они опять отдались друг другу. Со-ён лежала под ним, но не прижатая — скорее обнятая его телом. Они оба лежали на боку. Их ноги переплелись, её ступни скользили по его голени, будто цеплялись за каждую секунду. Он вошёл в неё, и они застынули так, словно весь мир исчез, оставив только это ощущение наполненности, близости и полной принадлежности. Ин Хо смотрел ей в глаза, его лоб слегка касался её лба. Они дышали почти синхронно — медленно, глубоко. И каждый выдох был горячим, обжигающим. Он слегка пошевелился внутри, едва заметно, и Со-ён тихо застонала, прикусив губу. Не от резкого движения, а от самой полноты, от того, что он там, что он полностью владеет ею. — Ты даже не двигаешься, — прошептала она, цепляясь за его плечи, — а мне уже так хорошо… Ин Хо усмехнулся, провёл пальцами по её щеке, по линии шеи, задержался на ключице. Его голос был низкий, хриплый: — Вот и наслаждайся…не обязательно спешить. Он снова сделал едва ощутимое движение — и её спина выгнулась, грудь прижалась к нему, дыхание сбилось. Она зажмурилась и выдохнула его имя. Его ладонь медленно скользнула вниз, по её талии, по бедру. Он держал её крепко, но нежно, будто хотел, чтобы она чувствовала его полностью. Со-ён в ответ провела ногтями по его спине, оставляя лёгкие царапины. — Старик, — выдохнула она с ухмылкой, — ты издеваешься надо мной… Он чуть качнул бёдрами, глубже, но по-прежнему медленно. Она задохнулась и снова застонала, уже громче. — Я заставлю тебя сойти с ума, — сказал он прямо у её уха, и губы скользнули по шее. Со-ён обвила его ногами крепче, прижала его к себе так, что их тела переплелись ещё сильнее. Каждый миллиметр её кожи ощущал его прикосновение, его вес, его тепло. Они разговаривали шёпотом, между поцелуями и короткими движениями, будто тянули удовольствие, не давая страсти вырваться из-под контроля слишком быстро. Он гладил её волосы, скользил ладонью по животу, по талии, по бёдрам. Она целовала его шею, плечи, оставляя мокрые следы и тихо смеясь, когда он вздрагивал. — Ты…слишком много хочешь от меня, ты забываешь что здесь мы играем по моим правилам, — прошептал он, но двигался чуть глубже, и Со-ён лишь выгнулась, закрыв глаза. — А ты слишком медленно, — парировала она, тяжело дыша. И всё это было не гонкой, а игрой. Движения плавные, растянутые, почти ленивые, но от этого ещё более чувственные. Каждое новое движение вызывало у неё дрожь, каждый её стон отзывался у него в груди. Они переплелись так, что невозможно было сказать, где кончается одно тело и начинается другое. И это было уже не просто страстью — это было чем-то большим. Их игра тянулась — то медленные движения, то замирания, то шёпоты и поцелуи. Со-ён снова усмехнулась, приоткрыв глаза: — Ну что, старик…долго ещё? Улыбка исчезла с её лица, когда Ин Хо резко, неожиданно, глубже и жёстче толкнулся и перевернул её на спину. Она вскрикнула, зацепившись ногтями за его спину. Он продолжал, теперь уже не играя в замедленность, а заставляя её чувствовать каждое сильное движение. — Старик, да? — выдохнул он прямо ей в губы, продолжая тем же темпом. — Ещё раз так назовёшь — я… Она не дала ему договорить — стон сорвался с её губ, тело выгнулось. Она уже не могла ухмыльнуться в ответ, только задыхалась от рваного ритма. Её колкости разбивались о силу его движений, и теперь вместо слов у неё были лишь прерывистые вдохи и дрожь под ним. Он держал её за талию так, что она не могла увернуться, и каждый новый толчок отзывался в ней глубокой, сладкой болью. Со-ён уткнулась лицом ему в шею, кусая кожу от переполняющих ощущений. — Ин Хо… — простонала она, — ты…издеваешься… Он чуть прикусил её ухо и ответил глухо: — Я предупреждал. И ещё быстрее. Она потеряла счёт времени. Всё слилось — движения, горячее дыхание, её крики, его тихие рычания. Это было уже не медленно, не нежно — это была та самая «месть», страстная, безжалостная, но желанная. Когда они достигли пика, Со-ён выгнулась дугой, пальцы её дрожали, вцепившись в него, и только после, обессилев, рухнула обратно на постель. Она тяжело дышала, кожа покрылась испариной, сердце колотилось. Он обнял её, прижимая к себе, и они оба какое-то время лежали, не говоря ни слова. Тишина была заполнена только их дыханием. Со-ён улыбнулась сквозь усталость, но голос был хриплый, севший: — Вот…теперь точно не старик…Убил меня… Он провёл пальцами по её бедру, по её животу, наклонился и поцеловал в висок. — Не жалуйся. Ты сама напросилась. Она лишь фыркнула, закрыв глаза. Внизу осталась тянущая сладкая боль, приятная истома, которая напоминала, что этой ночью они действительно были вместе — полностью, до конца. И даже усталость казалась теперь лёгкой, как будто это не изматывало, а наполняло их обоих.

***

На часах едва четыре утра, когда детскую всколыхнул плач. Громкий, требовательный, полный обиды. Радио-няня на тумбочке ожила треском — и плач донёсся прямо в спальню. Со-ён, полусонная, с лёгкой, довольной улыбкой на губах, повернулась к Ин Хо. Она ещё чувствовала на теле его тепло, внизу тянуло приятной истомой — такой, которая оставляет после себя ощущение, будто её приласкали и «прибили» одновременно. — Ох… — простонала она, прикрывая глаза рукой. — Неужели так быстро? Ин Хо глубоко вздохнул, протирая глаза ладонями. Голос у него хриплый, усталый, но с мягкой усмешкой: — Вот и всё наше спокойствие. Со-ён, всё ещё довольно мурлыкая как кошка, подтянулась к нему, чмокнула в щёку: — Не ворчи…оно того стоило. Он фыркнул, но уголок губ дрогнул. Они оба знали — да, стоило. Плач становился всё громче. Со-ён встала первой, накинув халатик, а Ин Хо пошёл следом. Оба выглядели разбитыми, но одновременно — будто в них всё ещё оставался огонёк от той ночи. В детской малышка стояла в кроватке, уцепившись за бортик, и звала мир на помощь. Щёки мокрые от слёз, губы дрожат, глаза блестят — явно напугана тем, что проснулась одна. — Булочка моя… — Со-ён сразу шагнула к ней и подняла на руки. — Ну что такое?.. Мама тут… Всё, всё… Со Ми всхлипнула, прижимаясь к её шее, но продолжала жалобно подвывать. Ин Хо подошёл ближе, погладил дочку по спинке, потом осторожно поцеловал в макушку. — Ты что, совсем нас потеряла? — тихо пробормотал он. — Вот же мы. Никто тебя не бросал. Малышка чуть успокоилась, но всё равно цепко вцепилась в маму, не собираясь отпускать. Со-ён устало улыбнулась и посмотрела на мужа: — Всё. Без вариантов. Придётся брать её к нам. Ин Хо только кивнул. Через минуту они уже сидели на своей кровати, Со-ён устроилась с малышкой на руках, качая её и тихонько напевая под нос, пока та всхлипывала и утыкалась носом ей в грудь. Ин Хо обнял их обеих за плечи, прижимая ближе к себе. — Ну и семья у меня… — пробормотал он с мягкой усмешкой. — Лучшая, — ответила Со-ён, взглянув на него снизу вверх, и хмыкнула. Малышка постепенно затихала, всхлипы переходили в хлюпанье, потом в тихое сопение. Наконец её веки начали тяжело опускаться, и она уснула прямо на руках у матери. Со-ён аккуратно уложила её между собой и Ин Хо, вздохнула и шёпотом добавила: — Хоть немного, но побыли вдвоём…спасибо тебе за эту ночь. Он посмотрел на неё долго и спокойно, будто хотел что-то сказать, но в итоге просто поцеловал в висок. И они втроём легли в постель, тесно прижавшись друг к другу. Не романтично, не идеально — но настоящее счастье.

***

Утро подкралось нещадно — сначала робкими шорохами, потом уверенным «ма-ма…па-па…», и наконец решительным тыканьем маленького пальчика в щёку. Со Ми, устроившаяся поперёк подушек между ними, бодро проверяла, как быстро просыпаются родители, если аккуратно дернуть маму за волосы. — Ай…булка, не украшай маму, — проворчала Со-ён сипло, прикрывая глаза рукой. Ин Хо уже не спал — лежал на боку, подпирая голову ладонью, и смотрел на своих двух любимых девочек с такой довольной ухмылкой, что всё было ясно без слов. Со-ён нащупала его колено под одеялом, толкнула. — Перестань так улыбаться. У меня всё тело ломит, — Она томно потянулась, поморщилась и шепнула, бросив на него косой взгляд: — И, между прочим, кое-где особенно. Угадай, кто виноват? — Хм… — Он сделал вид, что задумался. — Погода? — Муж! — прошипела она торжествующе, но сразу покосилась на дочку и добавила уже нейтрально, с невинной миной. — Вчера кое-кто перегнул палку с…физкультурой. Ин Хо шикнул мягко, показывая глазами на малышку: — Не надо при ребёнке. — Я же завуалировала, — обиделась шепотом, но уголки губ предательски поползли вверх. — И вообще…«старик», да? — Она изобразила его ухмылку. — Старики так долго не выдерживают. — Ну видишь, доказал что не старик. Он не выдержал и коротко рассмеялся. Со Ми в ту же секунду подхватила веселый тон и застрекотала своим лепетом, хлопая ладошками: — Па-па! Па! — Она полезла к нему, цепляясь за его футболку. Ин Хо подхватил её, усадил на живот, поднял «самолётиком» и осторожно покачал. Малышка захихикала, забыла про мамину причёску и моментально переключилась на папины смешные рожицы. — Вот, — заметил он, кивком указывая на дочь. — Правильная «физкультура». На сегодня только такая. — Ты зануда, — предупредила Со-ён, но гладила пальцем по круглой щеке дочери, и в голосе лилось чистое мёд. — И всё равно виноват. Извращенец…кто это устроил? — Муж, понял, — кивнул он серьёзно, но глаза смеялись. — Приговариваю себя к исправительным работам. Завтрак? — И кофе, — немедленно добавила она. — Большой, как моя ненависть к утренним подъёмам.