Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Со-ён сидела на диване в домашнем топе и свободных шортах, с довольной «я-занимаюсь-делом» физиономией, но в глазах плыл чистейший огонь мести. На экране — какой-то шутер, она ловко перестреливала противников, периодически ругаясь. На полу — Со Ми и Руми. Малышка сидела на мягком ковре, покачивалась на попе, держала в руках плюшевого зайца и периодически наклонялась, чтобы лоб в лоб упереться в Руми, который терпеливо позволял ей тыкать его носом. Со Ми вдруг подняла голову и радостно воскликнула: — Уми! — и захохотала так, что у неё аж нос сморщился. Со-ён только боковым зрением глянула: — Да, да…«Уми»…Не съешь только его, ладно? — И вернулась к экрану. Но игра шла хуже обычного — она думала. О том самом пранке Ин Хо, когда он неделю из себя строил отца года, готового «за вторым». И как она реально поверила. — Ну всё, кобелина…пизда тебе, — пробормотала она, со злостью перезаряжая оружие в игре. — Сейчас я тебе такого второго сделаю, ты потом до старости рождение моей мести вспоминать будешь. На экране её персонажа убили. Со-ён заорала: — ТЫ ЧТО ТАМ СЛЕПАЯ МРАЗЬ, Я ЖЕ НООООРМАЛЬНО ЦЕЛИЛАСЬ!! Со Ми и Руми приостановились, посмотрели на маму, и продолжили свои дела. Они привыкли. Со-ён плотно сжала губы, отложила геймпад и наклонилась вперёд, обдумывая. — Так…Значит, мой дорогой муж решил, что он у нас умнее, да? Думает, если он такой весь взрослый, серьёзный, «я пранки не делаю», то и я не поднимусь на его уровень? Ха! — она откинулась на спинку дивана. — Ща мы посмотрим, кто тут глава семейства, а кто будет плакать над ужином и мыть посуду, после чего драить полы! Со Ми услышала слово «плакать» и, не понимая смысла, повторила: — Па-кай! — Не-не, булка, плакать будет папа, — Со-ён подмигнула дочке. — Мы с тобой будем радоваться жизни. Руми тихо тявкнул. — И ты тоже, Руми, ты у нас соучастник. Со Ми встала, неуверенно переступая пухлыми ножками, подошла к дивану, схватилась за край и полезла к маме. Со-ён подняла её под подмышки и усадила к себе на колени. Со Ми устроилась, уткнулась лбом в плечо матери, прижимаясь как маленький горячий котёнок. Руми вскарабкался рядом и свернулся клубком. Со-ён погладила малышку по спине, и уголок её губ ухмыльнулся по-настоящему злобно-сладко. Она тихо, почти мурча, сказала: — Ну что, милый…думаю, тебе очень понравятся корейские вкусняшки…ты же любишь у нас покушать, кореец недоделанный. Со Ми подняла голову, улыбнулась и радостно сказала: — Ам-ам! Со-ён рассмеялась в голос. — Да, булка, ам-ам…Только папе. Мы такое хомячить не будем. Булочка в ответ обняла маму за шею, всем телом прижавшись. Со-ён сдала позиции окончательно и тоже обняла её крепко-крепко — так, как обнимают когда любят безумно, даже если мир вокруг — цирк. — Вот что я тебе скажу, — сказала она внезапно очень серьёзно, глядя в пустоту. — Мы с тобой и пушистиком — команда. А папа…папа сейчас будет жертвой. Со Ми счастливо захихикала, не понимая, но принимая, а Руми чихнул, будто подтверждая. Со-ён выключила приставку и потянулась, будто сбрасывая с себя остатки раздражения. Идея с пранком уже была полностью сформирована и теперь требовала подготовки. А подготовка требовала похода в магазин. — Так, команда. Мы делаем вылазку, — сказала она, похлопав по коленке. Со Ми сидевшая у неё на руках жевала свой кулачок, и услышав слово «вылазка», ничего не поняла, но по-своему отреагировала: радостно захлопала ладошками и чуть не уронила себя назад. Со-ён перехватила её крепче. — Потише, булка. Головой не бейся — она тебе ещё пригодится людей обводить вокруг пальца, как маме. Со Ми захихикала, не понимая, но явно довольная вниманием. Руми поднял голову, лениво потянулся и спрыгнул с дивана. Было ясно: если семья идёт — он идёт с ними, без вопросов. Со-ён поставила малышку на ковер и встала с дивана. — Давай, начнём с того, что оденемся. Со Ми сразу же сделала то, что делают все дети в мире при слове «оденемся» — развернулась и молча рванула в противоположную сторону. Ноги короткие, шаги смешные, скорость минимальная, но убежала. С видом «догоните если сможете». — Ага…конечно, — Со-ён без спешки пошла за ней. Со Ми заползла под стол, спряталась за ножку думая, что теперь её никто не найдет. Со-ён присела рядом, глядя на неё как хищник, у которого на лице уже написано «я тебя обманом привлеку». — Со Ми. Малышка осторожно выглянула из-за столешницы. — Давай сделаем так. Если ты сейчас не будешь устраивать побег — вечером сок со вкусом персика. Со Ми моргнула. Сок она понимала. Сок — это святое. Она очень серьёзно, деловым шагом, вышла из-под стола и подошла к маме, как будто никакой попытки побега и не было. — Вот так-то, — Со-ён кивнула и поцеловала её в макушку. Она поднялась и прошла в коридор, открыв шкаф, взяла детскую курточку — мягкую, светло-пудровую, с круглым капюшоном, который делал голову Со Ми похожей на маленький персик. Дочь послушно подняла ручки. Они не боролись — договор сработал. — Так, булка готова. Теперь — мама. Со-ён открыла гардероб. Быстро, уверенно. Вытянула длинное светлое пальто на весну, простое, но сидящее идеально, как будто шили на заказ. Под пальто — водолазка цвета молочного чая и широкие брюки. Волосы собрала в низкий хвост, оставив пару прядей обрамлять лицо. Лёгкие стрелки, тушь и тинт — но она всё равно выглядела как человек, которому достаточно просто существовать, чтобы быть красивой. — Нормально. На войну иду, но с хорошей подачей, — сказала она самой себе и слегка улыбнулась. Со Ми попыталась залезть в обувную тумбу, Руми сидел рядом и смотрел на неё строго, как старший брат, проверяющий младшую на адекватность. — Не надо туда. Это тебе не палатка, иногда мне кажется что у тебя мозгов вообще нету, — Со-ён закатив глаза подняла дочку, поставила на сиденье банкетки и надела на неё мягкие ботиночки на липучках. — Всё, модница, готова. Со Ми аж замотала ножками от удовольствия и предвкушения мини путешествия. Руми в этот момент сел у двери и поднял морду — молча, культурно ожидая. — И ты красавчик, — Со-ён наклонилась и застегнула на нём шлейку. — Без тебя мы как без профессионального охранника, — Она выкатилa коляску из прихожей, разложила и посадила туда Со Ми. Та устроилась удобно, обняв своего зайца. — Так. Пакуемся. Телефон есть, ключи есть, ребёнок есть, собака есть. Мозги тоже вроде на месте… — она замолчала на секунду. — Хотя после вчерашнего под вопросом. Закрыв дверь они вышли из подъезда. Весенний воздух был мягкий, чуть влажный, и пах чем-то цветущим. Тепло, но свежо — идеально, чтобы идти пешком. Со-ён вдохнула глубже, улыбнулась чуть шире, чем хотела. — Ну что…идём за “вкусняшками”, команда. Со Ми протянула руку к ветру и громко сказала: — Ам-ам! — Да, булка. Сегодня папе будет очень вкусно. Руми тихо фыркнул. И они потихоньку пошли.

***

Колокольчик тихо звякнул, когда они вошли. Внутри было прохладно — воздух пах кофем, специями и чем-то резким, уксусным, отдалённо напоминающим маринад или кимчи. Со-ён толкала коляску одной рукой, другой поправляя ремешок сумки на плече. Со Ми сидела в коляске, покачивая ножками и глядела по сторонам широко раскрытыми глазами — всё новое, яркое, интересное. Руми шёл рядом, почти касаясь боком колеса коляски, как будто сопровождал делегацию. Ему тоже было всё в новинку. Магазин был неширокий, с высокими стеллажами до потолка. На нижних полках стояли обычные продукты, чем выше — тем страннее. Там были банки с морскими существами, ферментированные овощи в мутных рассолах, коробочки с порошками неизвестного назначения, сушёные личинки на шпажках, даже замороженные бычьи яйца… Со-ён медленно вела коляску вдоль стеллажей, взгляд спокойный, сосредоточенный, как будто она выбирала ткань на костюм, а не ингредиенты для расплаты. — Так…что у нас тут для любимого мужа можно купить… — Мысль была беззвучной, но на лице мелькнула короткая тень удовлетворённой усмешки. Глаза зацепились за небольшие жестяные банки на верхней полке. Она взяла одну. На этикетке — темные, блестящие, хрустящие насекомые, аккуратно уложенные слоями. — Угу, — тихо произнесла она себе под нос. — Первый готов. Со Ми в этот момент дотянулась рукой к полке и ухватила пакет сушёных кальмаров. Со-ён спокойно перехватила маленькую ладонь. — Булка, это гадость, такое можно папаше твоему дать, но не нам, — она слегка наклонилась и коснулась носом щёчки малышки. — Тебе нужно другое. Со Ми тихонько потянула губу и выдала короткое: — Маа — Да, да, мама рядом, — у неё голос стал мягким, почти сонным. — Сейчас найдём твои снеки. Она взяла банку с жуками и положила в корзину, подвешенную на ручку коляски. Потом прошла дальше, в сторону холодильника. Там, среди вакуумных упаковок и контейнеров с чем-то подозрительно вязким, лежали чёрные яйца. Оболочка потрескавшаяся, как поверхность обожжённого камня. Столетние. Она взяла упаковку. Внимательно посмотрела. Никаких эмоций на лице. — И это тоже берём, — Положила рядом с банкой. Руми тихо тявкнул — не громко, просто сообщил, что он всё видит. — А ты вообще молодец, — сказала ему Со-ён без тени улыбки. — Красавчик. Со Ми снова заёрзала и потянулась руками к стеллажу с детскими продуктами. Там были мягкие упаковки со снеками — яблочными, грушевыми, рисовыми. — Вот, — Со-ён взяла две пачки. — Твоё. Малышка сразу оживилась. — Уми! — радостно и гордо. — Уми на поводке. Это снеки. — Но голос у неё был тёплый, даже немного смешливый. — Ладно, можно одну сейчас. Она открыла упаковку и дала дочке. Со Ми с довольным звуком «мм!» засунула один в рот, щеки сразу округлились, как у хомяка. Со-ён посмотрела на неё пару секунд — спокойно, с глубокой этой совсем тихой нежностью, которую она почти никогда не показывает. Потом развернулась к кассе, и когда кассир пробил все товары. Расплатилась. Снаружи воздух был свежий, пах влажным асфальтом и весной. Со-ён толкнула коляску вперёд, волосы слегка качнулись от ветра. Руми шагал рядом. У неё на лице появилась очень медленная, уверенная улыбка. Вкусняшки куплены.

***

Дверь щёлкнула замком, и первым в квартиру вбежал Руми, цокая коготками по ламинату. Со-ён закатила коляску внутрь и закрыла дверь бедром, не отпуская ручку. — Так, дьяволята, приехали, — она расстегнула ремешки коляски, поднимая Со Ми на руки. Та тут же прижалась горячей щекой к маминым волосам, пахнущим дорогим шампунем. Со-ён прошла в коридор, поставила малышку на коврик у стены. — Подними руки, — спокойно, как будто сотни раз в день. Со Ми подняла. Неловко, но послушно. Со-ён сняла с неё курточку, потом шапочку, аккуратно пригладила пушистые волосики, сняла ботиночки на липучках, и только теперь малышке разрешили побежать. Со Ми тут же сорвалась и побежала в сторону гостиной, издавая те самые радостные «ииииии!» которые слышит каждый родитель примерно дохрена раз в сутки. — Вот и всё, — выдохнула Со-ён, скидывая пальто с себя. — Свобода. Она прошла на кухню, открыла шкафчик над мойкой, достала маленький детский поильничек с трубочкой и налила в неё персиковый сок. Со Ми услышала звук льющейся жидкости и мгновенно появилась рядом. — Ма-ма! Ма! — и потянула ручки. — Да, да, я помню, — Со-ён поставила бутылочку перед дочкой на маленький детский столик, а рядом положила пачку свежекупленных яблочных снеков. — На, только не подавись. Иди ешь, и постарайся не облиться. Со Ми кивнула. Развернулась. И со скоростью мини-торпеды убежала в гостиную, визжа и обнимая пачку, как сокровище. Руми побежал за ней следом, хвост вверх, как флажок. Со-ён медленно опустила голову вниз и хохотнула тихо, почти беззвучно. — Ну всё. Минус ребёнок. — Она потянулась, закатывая рукава. — Теперь можно заняться кулинарией. Она поставила на стол пакет с покупками. Вынула банку с жуками. Постучала ногтем по крышке. — Ин Хо…милый мой…ты даже не представляешь, что тебя ждёт, — сказала она абсолютно спокойным, почти нежным голоском. Потом — упаковка столетних яиц. Она придвинула их ближе. Чуть приподняла угол губ. — Так. Режем. Соединяем. Подать «с любовью», — И вот в этот момент в её голове просто щёлкнуло. — Стрим. Конечно. — КАК ОНА МОГЛА ОБ ЭТОМ НЕ ПОДУМАТЬ РАНЬШЕ. — Ох…это будет пиздатый контент, — тихо, довольным мурчанием. Со-ён развернулась и почти побежала в спальню. Взяла со стримерского стола: Небольшую серую камеру, штатив, ноутбук и маленький микрофон с креплением на одежду. И дойдя обратно положила всё это на стол на кухне. Расставила. Включила ноут. Подключила камеру. Проверила кадр. Освещение. Угол. Фон. Всё идеально. Она глянула в отражение в тёмном экране камеры — волосы чуть растрепались на прогулке. Она поправила пару прядей, провела пальцами по губам, возвращая себе свой привычный уверенный, слегка дерзкий вид. — Тааак, — вдохнула она, как перед сценой. — Пранк войны объявлен, дорогой. Она нажала «подготовка к трансляции» — но не запускала пока. Со-ён посмотрела через плечо в гостиную. Со Ми сидела на коврике, Руми рядом. Малышка чавкала снеками и смотрела на собаку, как будто читала ему лекцию о жизни. Со-ён снова улыбнулась — настоящей улыбкой, только для них двоих. Потом вернулась к столу и положила ладони на столешницу. — Ну что, приступим. Запуск. Экран моргнул, и в кадр вошла Со-ён. Она улыбнулась тем самым фирменным ленивым, уверенным, почти хищным выражением. — Всем хай, мои сладенькие, — протянула она, опершись запястьями о стол и чуть наклонившись ближе к камере. — Сегодня у нас не казик, и даже не игры. В чате сразу побежали сообщения: @M0rs: НАКОНЕЦ БЕЗ СЛИВОВ @Jinnie: ОНА СЕЙЧАС СНОВА ПРОЕБЁТ ВСЁ?? @kimCat: ку ❤️ @paprika: ЧТО С ЛИЦОМ ТЫ ТАКАЯ СЧАСТЛИВАЯ Со-ён фыркнула и хохотнула. — Да вы чё, блин. Я вообще примерная жена и идеальная мать. — Она театрально помахала рукой. — Сегодня у нас кукинг-стрим, да-да. Домашняя хозяйка уровень бог. Со Ми в этот момент пробежала в кадре с пачкой снеков и громким «ММММММ!!!» Чат взорвался: @babycore: БУЛКААААААААА @_soomi_fan: ОНА САМЫЙ ЛУЧШИЙ ЧЕЛОВЕК НА ПЛАНЕТЕ @ramenlover: Руми где??? — Уми! — раздалось сбоку, и в кадр на секунду влетел хвост Руми. — Так вот, — продолжила Со-ён, уже повернувшись к столу. — Я решила приготовить ужин для своего любимого мужа. Очень вкусный. Очень…нежный. — уголок губ опасно приподнялся. Она взяла в руки банку. Банку. С жуками. Поднесла к камере. — Вот это. — постучала ногтем по крышке. — Консервированные жуки. Настоящие. Пахнут так, будто их собирали под фундаментом общественного туалета в 35-градусную жару. @deathwish: Я ЧУТЬ НЕ БЛЕВАНУЛ @GOGI: ЗА ЧТО ИН ХО ТАКОЕ @koryoMom: ЭТО КАКОЙ РАЗРЯД ПЫТОК Со-ён поставила банку. Взяла упаковку столетних яиц, показала их крупным планом. — И вот это. Столетние яйца. Знаете что это? Это яйца, которые реально выдерживали хрен знает сколько в смеси грязи, глины, соли и ещё чего-то. — Она скривилась. — Пахнут…ну вы сейчас сами увидите. @live_laugh_lmao: ТЫ СЕРЬЕЗНО ЭТО ХОЧЕШЬ ДАТЬ СВОЕМУ МУЖУ??? @lolol: он тебя убьет Со-ён @M0rs: Я УЖЕ СКАЧУ ОТ СМЕХА ПО ДИВАНУ Со-ён, не меняя выражения лица: — Он заслужил, — Она двинулась ножом по разделочной доске, готовя хлеб, салат, мисочки. — Потому что, мои сладкие… — она продолжала, не глядя, отрезая ломтики хлеба. — Этот гений, этот мученик семьи, решил устроить мне пранк. Целую неделю, мать его, неделю он ходил и ныл: «давай второго ребёнка сделаем…Со-ён…ну пошли…» — Она издала мерзко-милый утрированный мужской голос. Чат улетел: @BEBRA: ПАХАХАХАХАХАХАХАХА @___milk: ОН ЧТО ОХРЕНЕЛ @kiki: БЕДНАЯ ТЫ — Да, — Со-ён приподняла брови. — Он охренел. И чуть не получил сковородкой по лбу. Но! — она подняла палец. — Я женщина милосердная, — Она наклонилась ближе к камере, медленно улыбаясь. — Награда будет ужином. Она взяла банку. Медленно открыла. Запах ударил в воздух. Со-ён зажала нос, откинула голову назад. — ОХ МАТЬ… — она прошипела и сразу захохотала. — Нет, погодите, это охринеть как круто. Это идеально. Тут в кадр снова вклинилась Со Ми. Она подошла, уставилась на банку. Наклонилась. Понюхала. И РАЗВЕРНУЛАСЬ И УБЕЖАЛА, пища как сирена: — Аааааааааааа!! Чат лег: @kimCat: БУЛКА ДАЖЕ НЕ СТАЛА ОБСУЖДАТЬ @TTT: ЭТО ЛУЧШИЙ СТРИМ В МОЕЙ ЖИЗНИ Со-ён, сквозь смех: — Вот, видите? Лайфхак. Если у вас есть ребёнок который мешает вам готовить — просто дайте ему понюхать жуть. Сразу сваливает. Бесплатно. Экологично. Без вреда для здоровья. Она снова взяла нож. Открыла пачку тостового хлеб, и яйца. — Итак. Готовим. — голос у неё был довольный, мягкий, как у человека, у которого наконец появилась возможность отомстить изящно. Со-ён резала столетнее яйцо, морщась, будто оно обидело её лично. За кадром потрескивал тостер. — Ну и аромат, конечно… — пробормотала она и хмыкнула. — Не спрашивайте, почему я это делаю. Это месть. Высшая справедливость. Карма, которая пришла в дизайнерских кроссовках. Чат полетел: @salt_n_salt: МЕСТЬ ЗА ЧТО 😭😭😭 @jen: за второго ребенка???? @zzz_apple: ОН ЭТО ЗАСЛУЖИЛ? Она кивнула в камеру как будто подтверждая: да, заслужил. Тосты выскочили — она ловко подхватила их пальцами. Положила на стол. Открыла чипсы, банку колы. И в этот момент опять в кадр вошла Со Ми: маленькая, шаткая, в носочках, с выражением «я хочу участвовать». — Булка, постой. — Со-ён автоматически перехватила её, отодвинув от банки с жуками. — Это не для детей. И не для взрослых тоже. Это…ну…сейчас папа попробует. Со Ми вытянула губы трубочкой и издала длинное: — Аааааааа? — Да-да, именно. — Со-ён вздохнула. — Идём, давай. — Она подняла малышку на руки, прижала, не переставая говорить в чат: — Так, значит, продолжаем. Пока Булка у нас ведущая этого шоу. Чат отреагировал: @bulkafanclub: ОНА САМА ПРИШЛА НА ЭФИР 😭 @cutecute: ДЕТЁ СТРИМЕР @lolok: ЗОВИТЕ РУМИ ДЛЯ ПОЛНОЙ КОМАНДЫ Со Ми потянулась к столу — Со-ён мягко поставила её на пол. — Так. Чат, задавайте вопросы. Отвечу, пока руки заняты, — сказала она, намазывая хлеб соусом. Первыми всплыли вопросы: @shipqueen: когда вы с Чун Хи поженитесь????? Со-ён расхохоталась вслух, даже чуть прогнулась. — Вы ненормальные, — сказала она, всё ещё смеясь. — Мы с Чун Хи — лучшие подруги. Я люблю её, как…ну, как человека, который единственный не свихнулся рядом со мной. Но, ребят, вы же понимаете… — она выразительно подняла брови. — Мой муж бы, наверное, охренел слегка. НО, я вам по секрету расскажу, в далёком прошлом я некоторое время реально встречалась с девушкой…скорее даже просто страсти крутила. Не спрашивайте как, просто имеется опыт. Чат: @shipqueen: ОН ВАС БОИТСЯ ВСЕХ @domo: У НАС ЛУЧШИЙ ШИП Следующий вопрос: @why_noman: почему ты никогда не показываешь мужа? даже во влогах где он рядом, но не в кадре? Со-ён кивнула: — Потому что это не его мир. — Она перевернула тост. — У него своя работа, своя жизнь. И он не хочет быть медийным. И правильно делает, если честно. Я и Булку стараюсь не светить. Она сама сюда лезет, — она кивнула в сторону, где Со Ми уже пыталась открыть ящик с ложками. — А тыкать камеру мужу в лицо…ну…я же не блогер-мамочка, которая варит суп и говорит о «чае с печеньками». У нас тут, знаете ли, депы, ставки и моральные преступления на кухне. Ни к чему свидетели…Понимаете, тут дело даже не в том что он не хочет сниматься, а просто я не хочу делить свои стримы, медийную жизнь с кем-то…это мой мир, там где я отдыхаю от этих двоих. Чат лег: @ggg: ЦАРИЦА @dogj: Во-во, мужу не место здесь😏💯 Следующий вопрос: @zen: ты веришь в кого-то? Со-ён скривила губы, но мягко. — Нет, — спокойно. — Я вообще ни во что не верю. В смысле в богов. Это всё кажется мне навязанным. В себя верить надо. В голову. И в то, что если ты хочешь жить — ты сам себе жизнь делаешь. Она говорила просто, без пафоса. И тут: @babyapple: а как булка получилась? Она засмеялась и хмыкнула. Посмотрела в камеру прямо, честно. — Честно? Случайно. Я не должна была вообще забеременеть. У меня были проблемы со здоровьем, врачи говорили что шансы почти ноль. И я, кстати, была ярая чайлдфри. Меня очень бесили дети, я шарахалась от них. Но… — она повела плечом, переворачивая яйцо ножом. — Случилось как случилось. И нормально. Да, она меня иногда выбешивает до комы, — на полу как раз Со Ми уронила крышку и довольная сказала «О!». — Но я рада, что она есть у меня, кстати, через пару недель я её сбагрю в сад. Да ей ещё только полтора, но я уже с ней не справляюсь, а муж на роботе до вечера, поэтому сад — это единственный выход, да и впринципе, это круто, у неё там друзья появятся. Чат: @crying: я РЫДАЮ @ohmygod: МАТЬ ГОДА @HAHA: НЕСЁТ ФИЛОСОФИЮ И РЕЖЕТ ЯЙЦО Со-ён вздохнула и улыбнулась: — Всё. Хватит лирики. Возвращаемся к духу мести. Она взяла банку с жуками. Поднесла к объективу. — Муженьку — ужин с национальным колоритом. Со-ён встряхнула банку с жуками, будто проверяла, не сбежит ли кто. Металлический звон отдался на кухне. Чат уже взрывался от ожидания. @chatfreak: ОТКРЫВАЙ ДАВАЙ @bugluvr: ЭТО МОЯ ЛУЧШАЯ ЭРА @rip_inho: МОЛИТЕСЬ ЗА МУЖИКА — Спокойно, мои сладенькие, — сказала она с абсолютно хищной улыбкой, поставив банку обратно. — Мы к этому дойдём. Я оставляю самое вкусное на потом. Она опустила руку в пакет чипсов, закинула в рот, запила колой. В этот момент в чате появился вопрос: @shipqueen: когда ты уже всё таки признаешься мужу что ты лесбиянка? Со-ён поперхнулась колой так искренне, что даже стол еле удержала, чтобы не пролить всё на камеру. — Вы опять?! — выдохнула она и засмелась так, что аж согнулась, ладонью закрывая лицо. — Ребят…ну правда… — она всё ещё не могла остановиться и смеялась, тряся головой. — Сегодня за ужином скажу. Сяду напротив и такая: «Дорогой…кажется, я влюблена в Чун Хи». Он охренеет. Полностью. Чат: @ROTFL: ДАВАЙ МЫ ПОСМОТРИМ @chunhixsoyeon: МЫ ЖДЁМ РАССКЛЕЙКУ Со-ён, отсмеявшись, начала разламывать столетнее яйцо пополам, параллельно читая дальше: @foodlover: твой любимый корейский фастфуд? Она пожала плечом, как будто вопрос был сложнее экзистенциального. — Да я равнодушна. Реально…но вот ттокпокки с сыром, если не адски острые, могу. Это моё слабое место. А так — я вообще как кот — если не выглядит мило, я это есть не хочу. — она глянула на разрезанное яйцо. — Сейчас вот исключение судьбы настигло. Чат: @lol: КОТ УЖЕ В ЛОВУШКЕ @spicylover: ДАЙТЕ ЕЙ НЕОСТРЫЕ ТТОКППИКИ Следующий вопрос: @langlang: Ты только корейский знаешь? Со-ён качнула головой. — Не-а. Я в Англии училась. Английский у меня вообще как родной. Японский знаю — на хорошем разговорном, и французский когда-то учила, но он у меня…как сказать… — она щёлкнула пальцами — «большой умницей быть не может». Чат: @wow: ПОЛИГЛОТ ПРИНЦЕССА @sopeachy: ОБРАЗОВАННАЯ ДЕВОЧКА Со Ми снова ворвалась в кадр — теперь она приволокла Руми, тянув его за ошейник. Пёс выглядел как «я не подписывался на стримы». — Булка, отпусти собаку, пожалуйста, — сказала Со-ён, почти не глядя. — дурдом… Со Ми отпустила, и Руми ушёл под стол, демонстративно обиженный. — Так, — Со-ён хлопнула ладонями. — Теперь самое сакральное. Начинаем собирать сендвичи. Она достала тарелки, разложила хлеб. На один — аккуратно, красиво, почти как кулинарный блогер — положила ломтики столетнего яйца и лист салата, добавила немного майо и снова хлеб. На второй снова открыла банку с жуками. Запах ударил так резко, что Со-ён в камеру просто застыла, моргнув. — Вот это аромат…прям…культурное наследие. — Она засмеялась коротко, будто чокнутая. — Муж оценит. Я уверена. Чат: @rip_inho: МЫ ВЕЧЕРОМ ГОРЮЕМ @bugfan: ЖУКОВ НЕ ОБИЖАЙ @EARTHQUAKE: СМЕРТЬ ПРИШЛА К НЕМУ ТИХО Она выложила жуков на хлеб, аккуратно, словно это были креветки премиум-класса. Поставила обе тарелки рядом. Повернулась к камере. — Ну что, мои сладкие. На этом кукинг-стрим заканчивается. Дальше — наблюдаем реакцию жертвы. Содержимое мальчика будет потрясено, — Она подмигнула и выключила стрим. На кухне стояла подозрительно тихая атмосфера: две тарелки с сендвичами — один «яичный», другой «жучий» — лежали на островке как две противоположные судьбы. Со-ён откинулась на спинку стула, взглянула на них и довольно ухмыльнулась. — Прекрасно, — прошептала она. — Кулинарная любовь. Телефон завибрировал. Она сама первая нажала «вызов». — Мииилый, привет, — протянула она таким слащавым голосом, что даже Руми на полу встрял уши поднял. — Ты скоро? С другой стороны — шум дороги, гул двигателя. — Я уже еду. Минут пятнадцать, может чуть меньше, — ответил Ин Хо спокойно. — Оооо, хорошо. Я тут ужин готовлю, — голос у неё был медовый, обёрнутый в сахар, будто она не пранк стряпала, а вечер любви. — Так тороплюсь, знаешь, очень хочу тебя покормить. Он тихо хмыкнул. — Что-то ты подозрительно добрая сегодня. — Потому что люблю, — сказала она с таким невинным напевом, что сама чуть не рассмеялась. — Угу, и я тебя, — ответил он. — Скоро буду. Она сбросила вызов и вдохнула. — Так, шоу продолжается. Открыла шкаф, достала лапшу быстрого приготовления — острую, ту, которую он любит вечером, чтобы «не заморачиваться». Залила кипятком прямо в упаковке, перемешала соусы, пар поднялся, согревая воздух. Поставила лапшу в глубокую тарелку. Над паром пахло по-домашнему и почти слишком обычным — специально, чтобы контраст с сендвичами был эпичнее. С полки в холодильнике вынула судочек кимчи, сделала аккуратную маленькую порцию в блюдце — ровно так, как он любит, чтобы было «по чуть-чуть». — Чтобы не заподозрил, — пробормотала она, даже довольная тем, насколько всё идеально сходилось. Со Ми в этот момент стояла возле Руми и пыталась надеть ему на голову упаковку от снэков, изображая шляпу. Руми терпел, но с выражением «почему я». — Булка! — сказала Со-ён, даже не глядя. — Собаку не мучай, он тебе не модель. Со Ми пискнула что-то радостное и убежала по квартире, оставив Руми морально раздавленным. Со-ён оглянулась на стол: Лапша — выглядит вкусно, кимчи — аккуратно нарезано, два сендвича — как путь в ад. Она вздохнула, сложила руки на груди, словно вдохновлённый злодей из дорамы. — Ну что, дорогой. Добро пожаловать на ужин судьбы. В дверном коридоре раздался звук замка. Он пришёл. Дверь тихо щёлкнула, и сначала в коридор зашёл не Ин Хо — а холод ночной улицы, который всегда каким-то образом прилипал к его пальто. Тяжёлые шаги, усталое дыхание после долгого дня. Телефон, ключи, пакет доставки в руке. И в следующую секунду по квартире прокатился визг. — Папаааа! Со Ми буквально выстрелила из гостиной, как маленькая ракета, на карабкающихся ножках, чуть не поскальзываясь на носках. За ней, как по сценарию, в припрыжку, с очень важным видом, Руми — хвост поднят, уши насторожены. Он бегал рядом, будто проверяя, что семья в сборе. Ин Хо опустился на корточки и поймал дочь на руки так, будто делал это всю жизнь — легко, уверенно, привычно. Со Ми прижалась к нему, болтая ножками в воздухе, и звонко смеялась. — Привет, малышка, — голос у него был хрипловатым от усталости, но мягким. Он поцеловал её в макушку. Со-ён подошла уже спокойнее. Не бросилась, не прыгнула — просто встала перед ним, и он сам притянул её к себе, прижимая щекой к её виску. Без лишних слов. Она обняла его за талию — мягко…слишком мягко. Он сразу уловил это несоответствие. — Привет, — сказала она тихо, тон чуть мурлыкающий. — Привет, — ответил он и, не отпуская её, наклонился погладить Руми по спине. Пёс закрыл глаза и чуть завибрировал от удовольствия. Только после этого он развернул пакеты с едой, чуть подняв бровь: — Я взял карбонару с токкпоки и курицу в терияки…для нас. Ты же сказала, что меня ужин ждёт, но… — он осмотрел стол. И то, что он увидел, его, мягко говоря, выбило из колеи. Две тарелки. Стол накрыт. Аккуратно, внимательно, ручками его жены, которые обычно ничего не хотят «трогать» на кухне. Он смотрел пару секунд — просто смотрел. — Ты всё таки готовила? Я думал это шутка, — спросил он. Не удивлённо, не с упрёком — скорее осторожно, чтобы не спугнуть. Со-ён улыбнулась. Слишком мило. Слишком ангельски. — Ага. — Она наклонила голову, будто показывая: «ну да, это я». Со Ми в этот момент заметила клубнику в пакете и буквально сорвалась с его рук, потянулась к пакету пальчиками. — Ладно, ладно, — Ин Хо усмехнулся. — Держи…только с мамой поделись. Он достал контейнер с яркой крупной клубникой, помытой, охлаждённой. Со Ми завизжала, обхватила его щёки ладошками и поцеловала в одну. Очень мокро. Очень неумело, но искренне. Он улыбнулся, полностью, глубоко. Та улыбка, которую могли видеть только они. — Поцелуи с соусом слюней. Самое дорогое, — пробормотал он. Со Ми утащила клубнику на кухню, вскарабкалась на стул, как маленький гном-воришка, и сразу начала распаковывать, будто от неё зависела судьба планеты. Родители пошли следом. Со-ён открыла контейнеры доставки — аккуратно, ставя рядом, как будто всё это было частью одного плана. "Хоть что-то вкусное на этом столе" — подумала она. — Я просто подумала… — сказала она, пододвигая ему тарелку с лапшой, курочкой и маленькой порцией кимчи. — …что сегодня хочу позаботиться о тебе. Тишина. Он смотрел на неё дольше, чем нужно. Дольше, чем обычно. Слишком внимательно. — Ты не заболела? Где моя Со-ён? — спросил он тихо. Она кивнула. И улыбнулась снова. — Нет, милый.Со мной всё отлично. Но за её спиной, на столе, всё так же ждали сендвичи с жуками и яйцом. Ин Хо только вышел из ванной, вытирая руки полотенцем, и уже потянулся за стулом, чтобы сесть, но Со-ён тут же резко обернулась: — Эй?! Ты офигел? — и ткнула палочками в сторону коридора. — Иди переоденься! Он замер, будто не понял. — Милая… — протянул он устало. — Имей совесть. Я жутко хочу есть. Лапша меня уже манит… и эти сэндвичи… — Быстро. Переоделся, — сказала она, медленно, с прищуром. Он выдохнул, сдался без боя. — Ладно, понял, — буркнул и пошёл в спальню, снимая свитер прямо на ходу. Как только он скрылся за дверью, на лице Со-ён появилась улыбка. Та самая. Хищно-весёлая, предвкушающая. Она села за стол, начала есть свою лапшу с токкпоки в соусе карбонара и курочку в соусе терияки с кунжутом, которую он ей принёс. Соус тянулся, аромат был идеальный, и даже от одного вида казалось: жизнь удалась. Через пару минут Ин Хо вернулся, уже в домашней футболке и мягких спортивных штанах. Сел напротив. — Всё. Теперь можно? — спросил он. — Можно, — великодушно кивнула она. Он взял палочки, подтянул к себе чашку острой лапши, вдохнул запах и сразу начал есть. Лапша получилась идеальной — привычной, острой, с дымком. Он ел быстро, как человек, вернувшийся с работы голодным до смерти. И ровно в этот момент Со Ми начала карабкаться ему на колени, хватая папу за штанину: — Па! Па! Па! Он даже не удивился — просто поднял её на руки, посадил на колено и продолжил есть одной рукой. — Давай сюда тарелочку, — сказала Со-ён и взяла маленькую детскую. — Булка, это тебе, — Положила ей немного токкпоки и пару кусочков курицы из своей тарелки. Со Ми попыталась схватить палочки…мазнула по соусу…измазала ручку… посмотрела на отца…и гордо попыталась засунуть токкпок в рот сама. — Подожди, маленькая, — Ин Хо мягко придержал её руку и аккуратно покормил сам. — Вот так. Ты ещё маленькая для таких подвигов. — Ма-ма! — радостно показала Со Ми пальцем на Со-ён. — Да, да. Мама тоже ест. Не переживай, — усмехнулась Со-ён, откидывая прядь фиолетовых волос. Пока они ели, она вытянула руку вперёд, демонстративно: — Кстати. — Голос с оттенком пафоса. — Смотри, что я сделала. Ин Хо посмотрел. Длинные, готические, чёрные ногти, блестящие, лакированные. На указательных — металические кресты, а на остальных — мелкие детали и даже цепи. Она шевельнула пальцами так, будто демонстрировала оружие. — …Эм, — сказал он. — Это…сильно. — Сильно красиво, — поправила она, довольная. Он медленно повернул голову к ней. — Как ты живёшь с этим? Ими же глаза выколоть можно… — Во-первых, не выкалю, — она погладила Со Ми по голове кончиками пальцев — нежно. — Во-вторых, это стиль. Он покачал головой и усмехнулся: — Ну, я уже привык. Делай что хочешь. Я сдаюсь. Она хмыкнула, удовлетворённая. — И цвет волос хочу поменять, — сказала она между следующими укусами. — Перекрашусь в чёрный. А вот тут, — она показала примерно десять сантиметров длины начиная от корня, — оставлю ярко фиолетовым. Такой градиент. Красиво будет. Он завис на секунду. — Ты…ещё…фиолетовее хочешь быть, чем сейчас? — Чёрный с фиолетовым — это нежность, — уверенно заявила она. — Ага, конечно, — фыркнул он. — «Нежность». Угу. Тёмная королева парковки „Мосс энд Мун“. Она чуть не подавилась смехом. — Моя фиолетовая жена, — добавил он серьёзным тоном, — я просто предупреждаю, что если ты однажды покрасишься в зелёный — я сделаю вид, что я тебя не знаю. Она медленно подняла бровь: — Серьёзно? — Абсолютно. — Записала. — И снова ухмылка. Они ели. Спокойно. Тепло. Почти семейная идиллия. А сэндвичи всё ещё лежали на тарелке рядом с ним. Ждали своего часа. И Со-ён, глядя на них боковым зрением, уже едва не смеялась. Скоро. Скоро. Ин Хо отложил палочки и собирался сделать следующий глоток, когда Со-ён вдруг взглянула на него остро и сказала: — А почему сэндвичи не берёшь? Ммм? — глаза у неё блеснули. Он пожевал, не отрываясь, и равнодушно отмахнулся: — Очередь ещё не дошла, я на десерт оставлю. Прошло минут пять. Он откусил ещё кусок лапши, потом посмотрел на тарелку с сендвичами и, полузадумчиво, спросил: — А с чем у тебя там? — Два вида, — ответила она так легко, будто рассказывала о погоде. — Один с яйцом, майонезом и листьями салата. А второй — экспериментальный: красная фасоль в соусе с перцем и зеленью. Он усмехнулся: — Красная фасоль, говоришь? Хм, интересный микс. Он взял первый сэндвич, откусил довольно крупный кусок и тут в нос ударил слегка странный аромат — не традиционный вкус яйца, а что-то резкое. Майонез перекрывал большее, и он не стал притворяться, что заметил что-то неладное. Жевал, сделал вид, что всё нормально. — Ну как? — Со-ён наклонилась, глаза весело блестели. — Тебе не нравится? Пересолен? Он лукаво улыбнулся, стараясь не показать сомнения: — Нет-нет, очень вкусно. Ты точно говорила про фасоль? Она кивнула, спокойно сказала: — Да. Всё честно. Сам можешь посмотреть, я тут на кухне стараюсь — а он ещё и возмущается. Он откусил второй сэндвич — и понял, что это уже совсем не фасоль. Сначала вкус был просто неправильный, потом пошла текстура, а затем — хруст на зубах. Он машинально вложил пальцы в рот и вынул тёмную-серую лапку. Присмотрелся — и увидел, что внутри лежали насекомые. Болтливое молчание на пару секунд, потом внезапная рефлекторная волна тошноты. — Чёрт, — вырвалось у него. Он встал, аккуратно поставил Со Ми на пол и бросился в ванную, хватая салфетку на бегу. По коридору донеслись рвотные спазмы — он зажмурился, забегая в ванную. Со-ён громко рассмеялась, не сдерживаясь: — Это тебе месть за тот пранк со вторым ребёнком! — она выкрикнула вслед, потом, чуть успокоившись, последовала к двери и добавила издевательским, тёплым голосом. — Ну как тебе, жуки? Вкусные? Из ванной послышалось, как он, с мукой, через плеск воды прохрипел: — Уйди, женщина! Я ненавижу тебя! — И это взаимно, милый! — она не удержалась и в ответ хмыкнула. — Хочешь водички? — говорила она наперёд, чтобы контроль остался за ней. — Сама пей свою водичку! Что ты туда накапала? Слабительное? — голос был хриплый, но в нём уже слышались смешанные раздражение и смешок. — Ой, не делай из меня монстра, — фыркнула Со-ён и прижала губы к ухмылке. — Это всего лишь виагра. — Она подмигнула в полушутку — на деле там была просто вода, но слово сработало как сабля. Ин-хо вышел из ванной бледный, с выражением мученика, которому только что надели металлические кандалы. Он топнул к столу и вдруг, вместо драматической расправы, взорвался: — У тебя есть три секунды, чтобы убежать, — сказал он, прищурившись и наполовину шутя, — иначе я сейчас этих жуков тебе в одно место запихну. Со-ён фыркнула, схватила подушку, влезла на стул и уставилась на него с хитро ухмылкой: — Эй! За что? Не вздумай подойти, иначе врежу! — она притворно грозила подушкой. — Со Ми, спасай маму! Со-ён тут же слезла и спряталась за дочку. Маленькая Со Ми тут же подтянулась, увидела угрозу маминой позы, и, верно отложив свою клубничку, стала перед ней, прикрывая маму спиной, особо и не понимая зачем. — Я в домике! Отстань! Ин-хо, усмехнувшись, легко подтолкнув дочь в сторону детской зоны: — Давай, зайка, погуляй немного, — ласково сказал он. — Маму надо покормить, она у нас очень голодная. — Он протянул ей поильничек с соком. Со-ми захватила его, визгливо помахала, и его глаза немного смягчились. Пока малышка удалялась, Ин-хо подошёл к Со-ён: шаг был мягким, без злобы, скорее в стёбе и отработке роли мучителя. В ту же секунду она попыталась замахнуться подушкой, но он ловко подхватил её за талию, перекинул через плечо — старый трюк из их бытовой борьбы — и пошёл в сторону кухни. — Отпусти! — верещала она, хихикая, — Я тебя укушу! — Попробуй, — проворчал он, смеясь в ответ. Он усадил её на стул, плотно придерживая за руки, чтобы она не выскользнула. Подхватил недоеденный сэндвич с жуками и, с гримасой торжествующего злодея, попытался сунуть ей его в рот. Она пищала, выворачивая голову в сторону, мотала головой, стараясь не открывать рот. Но сопротивление длиться не могло вечно: он слегка поддал и, увидев её глаза, на полпути остановился, разжал кулак и отставил бутерброд в сторону. — Ладно, — выдохнул он, всё ещё с полуулыбкой и лёгким отвращением. — Я не буду тебя травить…но это самое мерзкое, что я ел в жизни. Как ты до этого додумалась? Она, дыша учащённо от смеха и оттого что чуть не выпрыгнула, отвечала с победной интонацией: — У меня богатое воображение. Это месть. Мы квиты. И да…если ещё раз начнёшь выпрашивать второго ребёнка… — Да это шутка была, никого я не хочу, — перебил он. — …то не удивляйся если после мытья головы твои волосы станут зелёными! — договорила она, не обращая внимание на его фразу. — Понял? Он уставился на неё и в конце концов рассмеялся — глубоким, искренним смехом, который перекрыл и тошноту, и смешное раздражение. — Понял-понял, — сказал он, отводя взгляд на тарелку, где лежал недоеденный «эксперимент». — Квиты. Но если когда-нибудь ещё раз… — он помахал пальцем, притворно грозно. — Я найду способ отомстить. — После чего ты останешься без бошки, — ответила она, и в её голосе уже не было злобы. — А теперь помой руки, и играй с дочкой, твоя очередь, — добавила она тихо, чуть смягчив тон.

***

Прошёл примерно час. На диване была идиллия в самом её странном виде. Со-ён сидела посередине, в позе лотоса, с геймпадом в руках. На экране — динамичный экшен, её пальцы ловко бегали по кнопкам. Руми, распластавшись блинчиком, спал у неё на коленях, положив голову ровно ей на бедро, тихонько похрапывая и иногда дергая ушком. А вот справа…была целая трагикомедия. Ин Хо сидел с видом человека, который прошёл войну, пожар, голодовку и сейчас готов вознестись к высшим силам, лишь бы его перестали морально добивать. Спина прямая, плечи опущены, лицо — каменное смирение. На его коленях, стоя на своих маленьких ножках, сияла улыбкой как новогодняя гирлянда маленькая булочка Со Ми. Она с важностью врача-хирурга, не моргая, наклеивала на папино лицо стикеры Hello Kitty — маленькие, розовые, белые, блестящие. Каждую клеила с тщательностью мастера, хоть и не акуратно. Папина щека — стикер. Под глазом — стикер. На брови — стикер. На виске — стикер. Ин Хо не шевелился. Похоже, он просто сдался. Со-ён посмотрела на них — и захохотала так, что едва не проиграла раунд. Она быстро взяла телефон, поймала момент и щёлк! — фотография века. — Булка украшает любимого папочку стикерами с котятами, — пропела она радостным, почти нежным издевательским голосом, показывая ему фотку. Ин Хо повернул голову к ней настолько медленно, как будто у него на лице не стикеры, а иголки. Глаза у него говорили: «я не знаю, как я до этого дошёл». Он тяжело вздохнул и произнёс, как военнопленный, читающий вслух признание: — Да, Со Ми…очень красиво…Надеюсь, от этого клея меня завтра не посыпет… Со-ён едва сдержала смех: — Привыкай, папочка. Теперь ты не только мой подопытный, но и её. Скоро она тебе макияж делать будет. И ноготочки красить. Он медленно повернулся к ней, приподнял бровь и сказал хрипло, как человек, потерявший надежду: — Только попробуй купить ей набор с детской косметикой… — Куплю-куплю, — сразу ответила она, не моргнув. — Вот подрастёт чуть-чуть — я ей целый чемодан закажу. Ты же хотел дочку? Вот, получай во всей красе. Ин Хо снова вздохнул, но на этот раз в голосе было уже не страдание, а что-то мягкое — тёплое. — Не спорю…хотел, — тихо сказал он. И посмотрел на малышку так, будто она была одновременно его кармой и его счастьем. — И не жалею. Со Ми, не очень понимая смысл, но ловя интонацию, тихонько хихикнула и прилепила ему ещё один стикер прямо на кончик носа. — Да, Со Ми? — произнёс он с покорным теплом. — Тебе нравится мучать папу? Малышка издала довольное «Ааа!» — и продолжила обклеивать его уже над бровью. — Ладно…папа потерпит, — пробормотал он, с философией монаха дзен, пережившего жуков. — После жуков — это цветочки… Со-ён расхохоталась снова и, отложив на секунду джойстик, наклонилась к нему и положила голову ему на плечо. Тихо, уже без издёвки, просто тепло сказала: — Давай, Со Ми. Продолжай украшать папу. Ему очень идут блёстки. Со Ми радостно закивала и приклеила ещё один стикер — прямо в уголок его губ. Ин Хо не стал сопротивляться. Он просто сел ближе, чтобы Со-ён удобнее было опереться, и свободной рукой аккуратно прикрыл её колено ладонью, не нарушив игры, не сдвинув Руми. У него было лицо человека, который официально сдался двум самым опасным женщинам в мире — жене и дочери. И был счастлив.