Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Утро начиналось медленно, почти лениво. За окном стояла ранняя теплая дымка — солнце только поднималось над крышами, бросая бледно-золотой свет в спальню. Шторы чуть колыхались от лёгкого сквозняка, в комнате было тихо, уютно и домашне. Спальня ещё хранила остатки ночного тепла. На их широкой кровати белое одеяло было сброшено в ноги, простыня смята — Со-ён ночью ворочалась, то прижималась к нему, то расползалась по всей кровати, как маленький упрямый котёнок. На тумбе мигал экран телефона Ин Хо — тихое напоминание о том, что сегодня выходной. И ему можно было бы поспать…если бы не одно «но». Ин Хо проснулся от тёплого веса на себе. Со-ён лежала вплотную, почти навалившись на него: закинутая нога лежала у него на животе, её ладонь сонно поглаживала его по боку. Лицо спрятано в его ребрах, дыхание ровное, тёплое. Она сделала тихий, довольный звук — что-то между мурлыканьем и вздохом. Он открыл глаза, моргнул пару раз, пытаясь сфокусироваться. И первым делом услышал, как Руми в гостиной где-то подпрыгивает, шуршит, скребёт когтями по паркета — его явно выпустили. Точнее, он выпустил. Полчаса назад. Или час? Он уже и не помнил. «проказник мелкий», — устало подумал он. Со-ён чуть пошевелилась, потянулась, пальцы скользнули по его животу — неосознанно, лениво, полу-во сне. И в тот момент, когда он хотел осторожно убрать её ногу, она открыла глаза. Сразу. Ярко. С фокусом на нём. — Ммм…проснулся… — её голос был хрипловатый от сна, тёплый. Она медленно подняла голову, глянула на него так, будто он не только её муж, но и завтрак, и кофе, и весь смысл жизни заодно. И без единого предупреждения наклонилась — и поцеловала его. Тихо, медленно, мягко. Ин Хо слегка подался навстречу: — Со-ён… — хрипло. — Угу…доброе утро. Она, будто не услышав, опустилась снова к его губам, уже настойчивее. Коснувшись их носом, тихо выдохнула: — Хотела тебя…обнять…пока не ушёл. — Я никуда не ухожу, — пробормотал он, пытаясь сохранить хоть каплю здравомыслия. — И…Со-ён…не при дочке же… Она на секунду отстранилась, обернулась на маленькую кроватку у стены. Со Ми спала, поджав ножки, обняв своего зайку за уши, тихо посапывая. Щёчки розовые, волосы растрёпаны. Идеальная булка. Со-ён посмотрела…и совершенно спокойно ответила: — Она спит. И снова потянулась к его губам. — Со-ён… — он попытался перехватить её запястье. — Подожди… Но она уже переместилась ближе, чуть приподнялась над ним, волосы упали ему на грудь. Её пальцы уверенно скользнули по его животу ниже…ещё ниже… Он выдохнул, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Со-ён… — уже серьёзнее. — Эй. Эй! Она упрямо продолжала: — А что? Тебе же не на работу. Я — тут. Всё удобно. — Она хмыкнула. — И ты явно в настроении… Он перехватил её руку, медленно, но твёрдо потянул вверх. — Прекрати. Тут ребёнок. Она фыркнула так, будто он сказал ей, что земля плоская. — Ты меня не хочешь… — буркнула она и откинулась на спину, демонстративно отвернувшись. Но ровно на две секунды. Потом снова перевернулась на него полностью — грудью на грудь, бедром на бедро, руки вокруг шеи. Она будто намеренно пыталась занять каждый сантиметр его личного пространства. — Тогда пойдём в ванну… — протянула она, царапнув его ногтем по ключице. — Ну пожалуйста…я хочу тебя. Очень. Он закрыл глаза. Ему реально понадобилось усилие — физическое — чтобы не поддаться. Она наклонилась к его уху, горячим дыханием скользнула по чувствительной коже: — Хочу, чтобы ты меня взял…жёстко…сейчас…ну пойдём…пока она спит… — шёпот был почти неприличным, слишком честным. Ин Хо открыл глаза. Полминуты просто смотрел на неё. Внутренне: Блять. За что мне это… Она склонила голову набок, глядя на него снизу, как настырная кошка: — Ну? Пойдём? Он провёл рукой по лицу. Она победно улыбнулась — она уже поняла, что выиграла. И только собиралась снова поцеловать его… Он смотрел на неё, на её победную улыбку, на тёмный огонь в глазах, и чувствовал, как последние остатки сопротивления тают, как лёд под палящим солнцем. Внутренний вздох, полный фаталистического принятия, был его последней данью здравому смыслу. — Чёрт возьми, Со-ён, — его голос прозвучал низко и хрипло, почти стоном. Этого было достаточно. Она поняла капитуляцию раньше, чем он её озвучил. Мгновенно сорвавшись с него, она схватила его за руку. Её пальцы сжали его запястье с силой, не оставляющей сомнений. — Тогда пошли, — её приказ был шёпотом, но полным безрассудной решимости. Она потянула его за собой, и он, почти автоматически, позволил ей вести. Они осторожно, на цыпочках, пересекли спальню, мельком взглянув на мирно посапывающую Со Ми в её кроватке. Этот мимолётный образ дочери на секунду заставил его усомниться, но горячая рука Со-ён в его руке не оставляла выбора. Она втолкнула его в ванную и тут же захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Глаза её горели в полумраке, освещённые лишь узкой полоской света из-под двери. — Ну? — выдохнула она, вызывающе. И тут в нём что-то щёлкнуло. Иллюзия её контроля растаяла в один миг. Терпение, растянутое до предела, лопнуло, высвободив не ярость, но властную, животную потребность положить конец этому игривому непослушанию. Он сделал один стремительный шаг вперёд. Его руки, сильные и уверенные, схватили её за бёдра. Он приподнял её, и она легко взмыла в воздух, её спина с глухим стуком прижалась к прохладной кафельной стене. Он не говорил ни слова, его действия были красноречивее любых фраз. Одной рукой он удерживал её на весу, а другой, не церемонясь, стянул с неё лёгкие шортики, которые упали на пол бесформенной кучкой. Её трусики он лишь резко отодвинул в сторону, обнажая влажную, готовую к нему плоть. Его собственные штаны были приспущены одним резким движением. Его член, твёрдый и напряжённый, упруго выпрямился. Он провёл им несколько раз по её чувствительным складкам, собирая её влагу, наслаждаясь её сдавленным вздохом и тем, как всё её тело затрепетало в ожидании. — Ин Хо… — успела прошептать она, но это было скорее молитвой. Он не заставил себя ждать. С одним мощным, без прелюдий толчком он вошёл в неё, заполнив её разом, до самого предела. Со-ён резко вскрикнула — коротко, громко, от неожиданности и нахлынувшей волны интенсивного удовольствия. Но звук был мгновенно подавлен его ладонью, грубо прижатой к её рту. — Тихо, — его голос прозвучал прямо у её уха, низко и властно. Дыхание было горячим и прерывистым. — Ты же не хочешь, чтобы дочка проснулась. Она лишь закатила глаза, вся отдавшись ощущениям. Её ноги тут же обвили его талию, пятки впились ему в спину, притягивая его глубже. Он начал двигаться. Не в нежном ритме, а в том жёстком, властном темпе, о котором она умоляла. Каждый толчок был глубоким, уверенным, отдающимся эхом в её напряжённом теле. Она не могла кричать, но стоны находили выход сквозь его пальцы — тихие, прерывистые, полные абсолютного блаженства. — Да… — выдыхала она, её голос был приглушён его ладонью. — Ещё…Сильнее…пожалуйста… Он сжимал её бёдра сильнее, его собственное дыхание срывалось. Он трахал её именно так, как она хотела — без церемоний, с той грубой интенсивностью, что сводила её с ума. Она была его, полностью и безраздельно, в этой прохладной, тёмной ванной. И в этом противоречии — между её сдерживаемыми стонами и его властной силой — заключалась вся суть их странной, страстной и абсолютно идеальной любви. Его ритм у стены был неистовым, яростным, но он чувствовал, как её внутренние мускулы начинают судорожно сжиматься вокруг него, сигнализируя о приближающейся развязке. Вместо того чтобы позволить ей кончить вот так, спиной к холодному кафелю, он резко, почти грубо, вышел из неё. Со-ён издала тихий, полный протеста стон, её тело бессознательно потянулось за ним, следуя за ускользающим наслаждением. — Тише, — его голос прозвучал властно, но беззвучно, лишь горячее дыхание коснулось её уха. Не давая ей опомниться, он развернул её и, с лёгким нажимом ладони между лопаток, наклонил вперёд, заставив опереться о прохладную столешницу раковины. Она беспрекословно подчинилась, её спина выгнулась изящной дугой, представляя ему себя в новой, более унизительной и оттого ещё более возбуждающей позе. Он пристроился сзади, его руки легли на её округлые бёдра, и он снова вошёл в неё — уже не с яростным ударом, а с медленным, почти невыносимым скольжением, заполняя её до самого предела. Она застонала, глубоко и сдавленно, когда он начал двигаться, сначала медленно, почти лениво, позволяя ей прочувствовать каждый сантиметр, каждый мускул. — Ин Хо… — её шёпот был полон мольбы и наслаждения. Одной рукой он продолжал держать её за бедро, а другую поднял к её лицу. Он взял её за подбородок и мягко, но неумолимо приподнял её голову, заставляя её смотреть в зеркало над раковиной. — Смотри, — прошептал он ей в ухо, его губы коснулись мочки. — Смотри, как ты принимаешь меня. Её взгляд, затуманенный страстью, встретился с её же отражением — растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, губы, приоткрытые в беззвучном стоне. И за её спиной — он, его напряжённое, сосредоточенное лицо, его тёмный взгляд, прикованный к месту их соединения. Зрелище было настолько откровенным, таким порочным, что новая волна жара накатила на неё. — Да…вот так… — выдыхала она, глядя в зеркало, её пальцы вцепились в столешницу. Он видел, как её зрачки расширяются, как дыхание срывается. Он чувствовал, как её тело начинает трепетать вокруг него. Она близко. Именно тогда он убрал руку с её подбородка и скользнул вниз, к самому эпицентру её наслаждения. Его большой палец нашёл её перевозбуждённый клитор и начал массировать его твёрдыми, точными круговыми движениями. — А-а-а… — её стон сорвался громче, она зажмурилась, но он снова приподнял её голову. — Нет, смотри. Смотри на нас. Она послушно открыла глаза, её взгляд снова прилип к зеркалу. Одновременно с массирующими движениями его пальца он ускорил толчки, они стали глубже, резче, безжалостнее. Двойная стимулия была невыносимой. — Я…я не могу… — закричала она, но его ладонь снова легла на её рот, подавляя звук. Её тело выгнулось в мощном, почти болезненном спазме, её внутренние мускулы сжали его с такой силой, будто пытались удержать навсегда. Орзм прокатился по ней долгой, сотрясающей волной. Чувствуя, как её пульсация доводит до края и его, он издал низкий, сдавленный рык. Его движения стали совсем хаотичными, животными. Он запрокинул голову, его тело напряглось, и он излился в неё, горячо и глубоко. Они стояли так несколько мгновений, тяжело дыша, опираясь друг о друга. Затем он медленно, осторожно вышел из неё. Переводя дыхание, он посмотрел на её отражение в зеркале — разгорячённое, довольное, абсолютно побеждённое. Уголок его губ дрогнул в усталой, но довольной ухмылке. — Ну что, — его голос был хриплым от напряжения, — я угодил её величеству? Со-ён медленно повернулась к нему, её глаза сияли озорным, совершенно безстыдным торжеством. Ни капли смущения, только удовлетворение кошки, слизавшей все сливки. — Ну… — протянула она, делая вид, что задумалась. — Сегодня так уж и быть…десяточка. Он лишь с насмешливым вздохом закатил глаза, но не смог сдержать ответной улыбки. Она потянулась, с наслаждением чувствуя приятную ломоту во всём теле. — Всё, — с лёгким озорством сказала она, — иди приготовь мне кофе. Я сейчас выйду. И, повернувшись к раковине, чтобы умыться, она оставила его стоять с видом человека, который только что отдал все силы, но был немедленно низведён до статуса личного бариста. Таковы были правила их игры, и он, как ни странно, не променял бы их ни на что иное.

***

На кухне пахло кофе и слегка поджаренным беконом — тёплый, домашний запах, который всегда делал утро спокойнее. Ин Хо стоял у плиты в тёмно-синей футболке, волосы после душа ещё влажные, пряди падали на лоб. Кофемашина тихо урчала, выдавая ему утреннюю порцию эспрессо. На сковороде шипели яйца, белок медленно схватывался по краям. Бекон уже подрумянился — хрустящий, ровный, как он любил. Руми, бодрый как будто не спал всю ночь, с радостным подпрыгиванием вилял хвостом возле мисок. Ин Хо наклонился, насыпал ему корма и добавил немного влажного — сегодня можно побаловать. — На, жуй, — буркнул он, но улыбнулся, когда пёсик сразу ткнулся носом в миску. Едва он успел перевернуть яичницу, как в коридоре раздались маленькие топ-топ — неуверенные, сонные. И через секунду в дверном проёме показалась Со-ён. Она шла босиком, в его серой футболке, которая едва прикрывала ей бёдра. Волосы ещё мокрые, распущенные, кожа чуть розовая после горячего душа. На лице — то самое самодовольное выражение женщины, у которой утро точно удалось. Она выглядела заметно мягче, спокойнее и даже…добрее. Но главное — на руках у неё сидела маленькая Со Ми. Малышка была ещё наполовину во сне, щёчки круглые, глаза блестят, волосики сбились. Она потирала кулачком глаз, зевала так широко, что казалось, будто челюсть вылетит. И тут она увидела папу. И всё — сон испарился. — Па-а! — радостно пискнула она, вытягивая к нему ручки. — Па-па-пааа! Дяй! Дяй! Со-ён фыркнула: — Вот так всегда. А мама — так, носильщик, да? — Но улыбка у неё была слишком довольная, чтобы слова звучали серьёзно. Ин Хо повернулся к ним с такой нежной улыбкой, какую он позволял себе только дома. — А вот кто проснулся! — он подскочил к ним почти мгновенно. Взял малышку на руки, легко, уверенно. — Иди сюда, мой комочек. Со Ми захихикала, схватив его за подбородок, и тут же прижалась к его груди. Ин Хо подбросил её вверх — ровно настолько, чтобы она пискнула от восторга, и поймал. Потом закружил вокруг своей оси. — Ну? Поедешь сегодня в садик? — мягко спросил он, целуя её в щёчку. Малышка тут же нахмурилась, сморщила носик: — Ммм… — и жалобно захныкала. — Со Ми… — он покачал её, прижимая ближе. — Ну-ну-ну, не надо. Там весело. Там детки, игрушки. И ты будешь самой красивой. Она уткнулась лицом ему в плечо, цепляясь за его футболку маленькими пальчиками. — Ммм… Со-ён подошла ближе, похлопав малышку по спине. — Всё, мои сладкие, марш умываться. Ин Хо, почисти ей зубы, а я сделаю ей завтрак. Она слегка притронулась к мужу пальцем — быстро, но достаточно, чтобы он понял намёк. Он скосил на неё взгляд. — Ты сегодня подозрительно добрая, — произнёс он тихо, но с ухмылкой. — Хм…причину ты знаешь, — ответила она так же тихо и дерзко, проведя пальцем по его талии. — Если будешь почаще так выполнять свои обязанности, может, и подобрею… Он вздохнул, будто она только что предложила ему снова забыть о делах и пойти в душ. — Со-ён… — Что? — она подняла бровь. — Я просто намекаю. И повела себя так, будто ничего не происходит. Ин Хо покачал головой, сдерживая улыбку, и направился с дочкой в ванную. Со Ми болтала ножками, уткнувшись папе в шею. — Маа? — пробормотала она, показывая пальчиком назад, куда ушла мама. — Мама готовит, — объяснил он. — Сейчас зубки, и пойдём завтракать. — Дя… — вздохнула малышка, соглашаясь. А тем временем Со-ён уже стояла на кухне — деловитая и неожиданно энергичная. Она достала детский творожок с клубникой, выложила его в детскую розовую мисочку, нарезала туда же свежую клубнику маленькими кусочками, положила несколько половинок винограда без косточек, затем подогрела смесь в маленькой бутылочке. Она даже напевала себе под нос — редкое явление. — Господи, какое прекрасное утро, — усмехнулась она, откусывая кусочек клубники. Аромат кофе доносился с другой стороны кухни. Она оглянулась на сковороду. — Ин Хо, ты у меня такой хозяйственный… — сказала она вполголоса. — И сексуальный-таки… Он, услышав это уже из ванной, проворчал: — Со-ён, веди себя нормально! — Не хочу, — хихикнула она. — У меня сегодня настроение портить твой покой. — Я уже заметил. Она хмыкнула ещё шире. И продолжила выкладывать завтрак дочке с видом самой довольной кошки на планете. Ванная была наполнена мягким утренним светом — солнце уже поднялось достаточно, чтобы полосами падать на белую плитку. На полочке у раковины стояли две маленькие зубные щётки: синяя — с радугой, и розовая с нарисованным зайчиком. Но малышка сидела у него на руках, уткнувшись лбом ему в ключицу, и активно сопротивлялась. — Со Ми, открой ротик, — мягко просил Ин Хо. — Всего три минутки. Быстренько и всё. Она мотнула головой так резко, что темно-коричневые волосики смешно подпрыгнули. — Ня-а! — капризно сказала она, пытаясь оттолкнуть его руку. — Неть! Не! — Почему «нет»? — вздохнул Ин Хо, уже чувствуя, как терпение с утра тает. — Просто почистим зубки… Со Ми снова надула губы — огромные, трогательные, как будто вот-вот заплачет. В этот момент дверь ванной тихо скрипнула, и появилась Со-ён. — Так, — сказала она, скрестив руки на груди, — Кто тут капризничает? Со Ми увидела маму — и мордочка сразу смягчилась, но показывать слабость она не хотела. Она выдала только: — Мааа… — Да, мама. — Со-ён подошла ближе, склонившись к дочке. — А ну-ка, почему зубки не хочешь чистить? Малышка смотрела то на маму, то на щётку. И уже не выглядела такой уверенной в бунте. — Зубику будет ай-ай-ай, — нежно, но внушительно сказала Со-ён, трогая пальчиком щёчку дочки. — Понимаешь? Со Ми нахмурилась, подумала секундочку… и тихо сказала: — Ай-ай… — Вот, — улыбнулась Со-ён. — Поэтому открываем ротик, даём папе почистить, и потом идём завтракать, там твоя любимая клубника. При слове «клубника» у малышки мгновенно загорелись глаза. — Ня? — Ням, — кивнула мама. — Но только после зубок. Со Ми недовольно вздохнула целым телом — как будто ей дали задание на работе — но рот открыла. Ин Хо облегчённо выдохнул. — Спасибо, не знаю чтобы без тебя делал, — пробурчал он, аккуратно чистя малышке зубки маленькой щёткой. — Да она за клубнику душу продаст, — Со-ён улыбнулась и прошла к раковине помыть руки. — Вся в тебя… Он усмехнулся: — Всмысле? — В прямом, ты за ведро крыльев что хочешь сделаешь. — Я хотя бы за крылья, а вот ты за пачку сырных чипсов. Со-ён, оглянувшись, бросила ему быстрый взгляд: — Неправда! Я сама могу купить себе чипсы! Ин Хо лишь вздохнул, и покачал головой. Когда зубки были вычищены, они вышли на кухню. На столе уже стояли тарелки: у Со-ён — яичница с беконом и кофе, у Ин Хо — то же самое, но дополняемое ещё маленькой детской мисочкой с творожком, клубникой и виноградом. И бутылочкой рядом. Со Ми, как только увидела еду, оживилась: — Ням! Дяй! Дяй! — протянула она руки к столу. — Ага, сейчас, — сказал Ин Хо, пытаясь посадить её в детский стульчик. Но малышка сразу же изогнулась дугой, выползла из его рук и схватилась за его футболку. — Ня! Па! На-на! — и уже требовательно тянула руки вверх. — Она хочет сидеть у тебя, — сказала Со-ён, откусив кусочек бекона и покачав ногой. — Привязалась, как обезьянка. — Мне-то нормально, — вздохнул Ин Хо, — но она половину на меня выльет. — Ну ничего, постираем, — сказала Со-ён. — У нас есть стиральная машина, знаешь? Он взглянул на неё так, будто она только что издевнулась. — Это сарказм? — Нет. Правда. — Она улыбнулась, прихлёбывая кофе. — Просто люблю смотреть, как ты возишься с ней…Меня это веселит. Ин Хо сел, держа Со Ми на своих коленях. Малышка сразу заняла позицию маленького царя — ручки на столе, глаза блестят. Он зачерпнул ложечку творожка и поднёс к её губам. Она послушно открыла рот, а потом моментально попыталась ухватить ложку. — Нет-нет, — он увернулся. — Папа кормит. — Дя! — возмущённо сделала она. — Нет, — твёрдо повторил Ин Хо. — Дяаа-ай! — малышка уже тянулась пальчиками. Со-ён, смотря на них, фыркнула. — Ну ты и душный. — Если я дам ей ложку, — вздохнул он, — творожок будет везде. В. Е. З. Д. Е. — Ну да, — признала Со-ён. — Ладно. Держись. Со Ми, не сдаваясь, попробовала второй заход. — Ня! Дяй! — она снова хватала воздух возле ложки маленькими кулачками. — Упрямая, как ты, — сказал Ин Хо своей жене. — Как мы, — поправила она, ухмыльнувшись. — Просто твой ген упёртости победил мой ген адекватности. — Не припомню, чтобы ты была «адекватная», — сказал он, подавая дочке следующую ложку. — Иди ты, — она улыбнулась, отпив кофе, и подмигнула ему. Со Ми тем временем счастливо хомячила творожок, то открывая рот, то пытаясь захватить ложку, то облизывая губы. Немного попало на подбородок — Ин Хо тут же вытер салфеткой. — Ням! — сказала малышка, довольная, как будто она выиграла лотерею. — Да, ням, — ответил он. Со-ён смотрела на них — и в её глазах был какой-то тёплый, скрытый блеск, который она никогда не проговаривала вслух. Это утро у них получилось…слишком хорошим.

***

Ин Хо аккуратно поставил пустую тарелку в раковину, вытер руки о полотенце и подошёл к Со Ми, которая уже вовсю пыталась сбежать от него — наполовину одетая, в одной кофточке и памперсе, с растрёпанными тёплыми волосами. Руми метался вокруг, подскакивая как маленький пушистый мячик, будто подбадривал: давай-догоняй! — Со Ми! — устало, но мягко позвал Ин Хо. — Ну куда ты опять…Иди сюда, папа ещё не закончил. Малышка повернула голову, посмотрела на него очень серьёзным «взрослым» взглядом, сделала шаг назад…И с визгом развернулась, уносясь в сторону гостиной. — Ну конечно… — выдохнул он, потерев переносицу. — Она меня сегодня убьёт. Со-ён тем временем открыла детский розовый рюкзачок с Хеллоу Китти и начала складывать вещи в сад. — Так, что нам нужно… — бормотала она себе под нос. Взяла сменную одежду, аккуратно свернула. Положила пачечку пюре. Маленький пропуск в садик. И последним — мягкого серого зайца. — Без тебя она точно спать не станет. Из гостиной раздался топот, визг, и после — глухое «ух!» будто кто-то кого-то поймал. — Попалась! — победно заявил Ин Хо. Со-ён обернулась: он стоял посреди комнаты, держа дочь под мышкой, как котёнка. Малышка обиженно дулась и пискляво возмущалась: — Ня-я-я! Ммм! — Не «ня», а «одеваться», — спокойно сказал он, усаживая её к себе на колени и беря в руки штаны. — Мы уже второй раунд играем. — Дай-ка я посмотрю на неё, — хмыкнула Со-ён. — Прямо маленькая беглец. В кого такая? Он бросил на неё взгляд со смесью издёвки и нежности: — В кого, интересно…В кое-кого, кто сегодня утром притащил меня в ванну за волосы. Со-ён усмехнулась, не пряча довольства: — Ну так я хотя бы не пищу, когда меня одевают. — Спорный момент, — пробормотал он. Пока Ин Хо натягивал штаны, малышка сначала брыкалась, потом вдруг резко осознала, что сопротивление бесполезно — и просто надулась, морщинки появились на маленьком носике. — Правильно, не надо плакать, — одобрил Ин Хо, застёгивая кнопки. — Вот и умница, — Он встал, подняв её на руки. — Почти готово. — Готово, — поправила Со-ён, закрывая рюкзачок. — Рюкзачок с Хелоу Кити не забудь. Будешь там самым модным, — и засмеялась. Она протянула Ин Хо рюкзак, затем подошла к дочке и взяла за маленькую ручку. — Ну пойдём, булка. Надо одеться красиво — ты же у нас модель. Со Ми уже не капризничала — просто делала вид, что всё ещё обиженной на мир. Со-ён поставила её на пол и аккуратно надела на неё лёгкую розовую ветровку. Малышка нехотя подняла руки, чтобы ей было легче. Потом крошечные белые кроссовки на липучках — она каждый раз пыталась наступить маме на руку. — Со Ми, ну не мешай маме, — смеялся Ин Хо. — Она тебе ботиночки надевает, а ты её атакуешь. — Дяй! — радостно выкрикнула малышка, будто призналась: да, нападаю, и что? Когда всё было готово, Со-ён подняла её, прижала к себе, поцеловала в тёплую щёчку: — Всё, булка. Папа отведёт тебя в садик, будешь там играть, хорошо? Малышка застеснялась и ткнулась лбом маме в ключицу. — Ох, ну не делай так…а то папа сейчас растает и разрешит тебе не идти в сад. А тебе между прочим, булка, надо осваиваться в социуме, — тихо сказала Со-ён. Она осторожно поставила дочь на пол и чуть подтолкнула к Ин Хо. Ин Хо взял рюкзак, затем протянул ладонь: — Ну-ка, Со Ми, давай ручку. Пора. Мы уже опаздываем. Малышка захныкала — тихо и лениво, скорее по привычке, чем по делу. — Не надо капризничать, — мягко сказал он. — Папа же рядом. Пойдём. Она вложила маленькую ладошку в его ладонь. Ин Хо повернулся к Со-ён: — Мы быстро. Если что — позвоню. — Ага, — она провела пальцами по его рукаву. — Всё идите уже. Дайте мне отдохнуть. Он наклонился, поцеловал Со Ми в висок: — Пошли, зайчонок. И они вышли в подъезд. Малышка шлёпала ножками рядом, держась за его пальцы и оглядываясь на маму, будто проверяла — точно ли можно идти. Дверь за Ин Хо закрылась, звук замка клацнул — и тишина разлилась по квартире, как тёплая вода. Со-ён несколько секунд просто стояла посреди коридора, прислушиваясь…тишина. И тут же — искрящийся, плохо сдерживаемый восторг. — СВОБОДА! — выпалила она и подпрыгнула. Она, босая, под музыку собственного хорошего настроения, прошла в гостиную почти пританцовывая, как будто по подиуму. Руми радостно подскочил к ней, и она, смеясь, погладила его по мягкой голове: — Румичка, всё…мама сегодня живёт! Она буквально плюхнулась на диван, откинулась на спинку, вытянула ноги и уже в полёте нащупывала телефон. — Так…где моя кисюня… Одним движением она набрала видеозвонок Чун Хи. Экран мигнул — и вот перед ней подруга, с патчами под глазами, в плюшевом халате, с кружкой чая. Выглядела сонно, но мило. — Со-ён? — хриплым утренним голосом. — Ты чё так рано… — Кис, у меня сегодня был ахуенный секс! — выпалила Со-ён вместо приветствия, сияя как новогодняя ёлка. Чун Хи поперхнулась чаем так, что чуть не расплескала на себя: — Кх—кх—! НИХРЕНА СЕБЕ ЗАЯВКИ… — Она вытерла губы тыльной стороной ладони. — Я ж ещё не проснулась… Со-ён уже каталась по дивану от смеха. — Серьёзно, — продолжила Чун Хи, смущённо, но с хохотом. — Дай угадаю…ты решила поэкспериментировать с БДСМ? Со-ён фыркнула, запрокидывая голову: — Нууу…не. Просто…это было страстно, — Она облизала губы, будто вспоминала момент. В ванной. Напротив зеркала. Боже…ммм… Чун Хи прищурилась: — Ну да, я вижу. Ты прям сияешь, — Сделала паузу, затем хитро. — Дай угадаю…у тебя сейчас те самые дни… — Подняла брови. — …Когда хочется выебать дерево? Со-ён взорвалась хохотом, закинув голову назад и хлопнув пяткой по дивану: — Ахпхпхп! Ну да… — Еле отдышавшись. — Я его прям чуть ли не за волосы в ванну потащила. Он так хотел поспать! Чун Хи покачала головой, ухмыляясь: — Думаю, он не жалеет, — Она отпила чай маленьким глотком. — Лучше провести время с пользой, чем спать, да? — Вот именно, — довольным мурлыканьем отозвалась Со-ён. Потом резко, уже с характерной хищной ноткой. — Ты, кстати, тоже давай наряжайся, — Она прищурилась, облизала нижнюю губу, задержав взгляд на подруге. — Я начинаю возбуждаться. У тебя такая сочная попка, кис… Чун Хи моментально прыснула смехом: — Со-ён, не начинай… Но та продолжила, уже в голос: — Я вылетаю и мчу к тебе. Блииин…Хочу с тобой в душ. Чун Хи закрыла лицо ладонью: — Всё, начинается…Давай, пока! Пока ты не устроила мне разврат в 9 утра! Иди насилуй своего мужа! — Э, куда?! Я не хочу мужа, хочу тебя! — возмутилась Со-ён. — Чун, ну хоть покажи мне свои формы! — Нет! — захохотала подруга. — У нас «лезби-дружественный флирт», а не реальная порнушка! — Покажи! — надулась Со-ён. — Нет. Пока! — Чун Хи отключила звонок. Экран погас. Со-ён, оставаясь с телефоном в руках, ухмыльнулась: — Сучка…ладно. Она раскинулась на диване как королева, довольная жизнью, собой и утренним сексом, ещё с лёгким послевкусием хихиканья после звонка Чун Хи, встала с дивана, потянулась и решительно направилась на кухню. — Так…если дочь в саду, муж тоже где-то, то мама устраивает пир жизни, — пробормотала она сама себе, открывая шкафчик. Оттуда она достала огромный блестящий пакет любимых сырных чипсов. Те самые, которые Ин Хо купил ей вчера. И банку холодной колы из холодильника — банка зашипела в её руке, покрываясь мелкой росой. — Ммм…счастье, — довольно протянула она. Вернувшись в гостиную, Со-ён с разбега плюхнулась на диван, отбросив подушку в сторону. Устроилась на животе, согнула ноги в коленях и начала ими лениво болтать в воздухе — как подросток, который только что сбежал с уроков. Она положила пакет чипсов сбоку, ноут — перед собой, поставив его на маленькую подушку как на подставку. Открыла YouTube. Главная страница тут же завалила её подборкой: «Обзор новой линейки люксовой косметики», «Тестируем хайлайтеры», «Новые палетки для сияния». Увидев знакомую корейскую бьюти-блогершу, она довольно щёлкнула по видео. На экране девушка с идеальными локонами восторженно рассказывала: — …а теперь тестируем новый тон от GlowSkin, он просто божественный… Со-ён раскусила первый чипс. Хруст был такой громкий и такой вкусный, что она закатила глаза от удовольствия. — Боже…надо чаще отправлять мужа и ребёнка вон из дома, они только мешают… — сказала она, не отрывая взгляда от экрана. Руми услышал хруст и немедленно подбежал, уставился большими круглыми глазами. Со-ён, даже не глядя, отодвинула пакет: — Нет. Сырное — нельзя. Даже не проси. — Ммм? — тонко проскулил Руми. — Нет! — но улыбнулась и погладила его по мягкой голове. Пёсик лёг у её локтя, тяжело вздохнув, как будто принял судьбу. Со-ён втыкала в видео, то хмыкая, то делая большие глаза, то комментируя: — Нет, милая, это не божественно, это перебор… — Уф, вот этот реально хочу… — Ой, да ладно, опять эта реклама… Она потянулась за банкой колы, сделала большой глоток — кола зашипела, холод пробежал по горлу. Откинувшись локтями вперёд, она чуть сильнее выгнула спину и снова погрузилась в экран, её ноги продолжали лениво качаться, почти как у ребёнка. Это был идеальный момент. Квартира тихая, мягкий свет утреннего солнца падает через большие окна, Руми дремлет рядом, а она сама в полном дзене — наслаждаясь тем, что ничего не надо делать. Прошёл почти час полного покоя. Со-ён уже лежала на спине, подложив под голову подушку, а ноут буквально держала над собой двумя руками. На экране всё тот же блогер с сияющим лицом что-то восторженно рассказывала про новые патчи. Руми сладко спал, прижавшись к её бедру. И именно в этот момент по квартире раздался негромкий щелчок двери. Кто-то вошёл, снял кроссовки, положил ключи на полку. Знакомые шаги. Ин Хо. Со-ён едва приподняла голову, посмотрела в сторону коридора одним глазком — и тут же легла обратно, даже не притормозив видео. В следующее мгновение с дивана сорвался Руми — маленький вихрь шерсти — и с радостным тявканьем умчался в коридор. Со-ён слышала, как он носится по ламинату, а затем — мягкое напряжённое «эй, тихо-тихо» от Ин Хо и глухие шаги мужских ботинок. Ин Хо вошёл в гостиную, держа в руках две коробки пиццы. Лицо у него было спокойное, но уголки губ предательски дрогнули — Руми прыгал на его колени, пытаясь понюхать коробки. — А что это за коробки в подъезде? — спросил он, чуть приподняв бровь. — Ты уже успела что-то заказать? Со-ён лениво покосилась на него из-за телефона, нарочито медленно отрывая взгляд от экрана. — В смысле…коробки? — протянула она, хитро прищурившись. — Я ничего не заказывала. Ин Хо покачал в руках пиццу. — Уверена? Адрес — наш. Со-ён убрала телефон на диван, сползла с подушек и только тогда заметила пиццу у него в руках. — Ух ты… — она мгновенно оживилась, почти мурлыкнув. — Ты пиццу купил? — Как видишь, — спокойно ответил он, ставя коробки на тумбу. Она подошла ближе, окинула его взглядом, будто проверяя его на благонамеренность. — Надеюсь, они не острые? Я прибью тебя, если это острое. — Одна острая, другая нет, — сказал он, не поддаваясь на провокацию, но уголок губ всё-таки дёрнулся. — Так что насчёт коробок? — Каких ещё… — Со-ён хмыкнула, но уже шла в коридор. Пять коробок среднего размера лежали у двери. Она присвистнула. — Мда…Это либо ошибка, либо я что-то заказывала в прошлой жизни. Ин Хо снял ботинки и подошёл, взяв две коробки сразу. — Давай, занесу. — Какой заботливый, — протянула она игриво, проходя мимо него и слегка задевая плечом. Он только бросил на неё взгляд — короткий, внимательный, и тоже едва заметно тёплый. — Просто быстрее будет. После того как коробки были благополучно перенесены, Ин Хо пошёл на кухню. Пока он раскладывал пиццу на тарелки, Со-ён устроилась прямо на ковре — по-турецки, с канцелярским ножом в руке, волосы у неё чуть упали на лицо. Она ткнула ножом в первую коробку, не глядя. — Давай аккуратнее, — напомнил Ин Хо, ставя тарелки на журнальный столик. — Не порежься там. — Заботишся? — она вскинула взгляд и хитро улыбнулась. — Или тебе просто не хочется потом тащить меня в приёмный покой? — И то, и другое, — спокойно ответил он, но в голосе слышался проснувшийся смех. — И ещё потому что ты орёшь на весь коридор от одного маленького пореза. — Это был большой порез! — возмутилась Со-ён. — Я думала, палец отвалится. — Ты порезалась крышкой от консервы. Она на секунду задумалась. — …Это была очень острая крышка, ясно? Ин Хо тихо фыркнул, но ничего не сказал, продолжая раскладывать пиццу. Со-ён, победно щёлкнув ножом по скотчу, наконец вскрыла первую коробку. — Эй, иди сюда, — она постучала ладонью по ковру рядом с собой, даже не глядя на мужа, уже взяв в руки канцелярский нож. Ин Хо поставил пиццу на столик и скрестил руки на груди: — Я вообще-то хотел поесть за столом. — Не бубни, — Она повернула голову и улыбнулась так невинно, что он уже понял: сопротивляться бесполезно. — Садись. Будем вместе разбирать. — Я не собираюсь сидеть и комментировать твои горы косметики, — пробормотал он, но голос был без раздражения; скорее, привычная капитулянтская усталость мужчины, который женат на Со-ён. — Будешь, — уверенно ответила она. — И кормить меня будешь. И, не дожидаясь ответа, потянула его за запястье. Он только вздохнул, но сел — рядом, так близко, что их колени соприкоснулись. Как только он устроился, Руми немедленно, как пушистый налётчик, плюхнулся ему на ноги, вытянулся и довольно заурчал. — Предатель, — усмехнулась Со-ён. Ин Хо погладил собаку по спине и взял кусок пиццы. — Это потому что ты не дала ему чипсы. Она улыбнулась: — Ему нельзя. — Я констатирую факт. Открой рот. Он протянул ей кусочек пиццы — держал двумя пальцами, поднося прямо к губам. Она лениво, игриво приоткрыла рот и взяла аккуратный маленький кусочек, чуть-чуть зацепив его пальцы губами. Ин Хо хмыкнул, но не отодвинул руку. — Так, — она уже разрезала первую коробку, — что у нас тут… Она подняла маленький чёрный комбинезончик для Руми с капюшоном-динозавром. — Ааа, смотри на это! — Она прижимала лисичью мордочку костюмчика к лицу мужа. — Он будет модным мальчиком! Ин Хо усмехнулся, коснулся пальцами её щеки и сказал: — Ты купила это только чтобы выставлять Руми в сторис. — Конечно, — невинно кивнула она. — У нас должен быть стильный сын. Он не сдержал тихий смешок. А потом увидел вторую коробку, полную косметики. Баночки, тюбики, палетки — будто они размножались там ночью. — …Серьёзно? — спросил он, но мягко, без нотки раздражения. Скорее — искреннее удивление. — Это же тонна. — Это…основы. — Она потянулась к нему, поцеловала в губы — коротко, но с намёком. — Я девушка. Мне нужно быть красивой. Он ответил на поцелуй, чуть дольше, чем собирался, а потом тихо сказал: — Ты красивая и без этого. — Знаю, — дерзко улыбнулась она. — Но косметика делает меня ещё красивее. Третья коробка. Она распахнула её — и тут у Ин Хо заметно смягчилось лицо. — Пижамки… — он взял одну — маленькую, розовую, с зайчиками. Даже провёл пальцем по рукавчику. — Мило, да? — Со-ён смотрела на него, улыбаясь шире обычного. — Ты такой милашка, когда умиляешься. — Это для Со Ми? — спросил он так, будто это было очевидно, но ему хотелось услышать. — А для кого ещё? Для пса? — Она фыркнула. Он положил пижамку на стопку, но ещё пару секунд смотрел на неё. В его глазах была та самая тёплая нежность, из-за которой у Со-ён всегда внутри делалось мягко. В следующей коробке — развивашки, розовый поильничек, силиконовая ложечка в форме сердечка, тарелочка с котёнком. — О, это мило, — сказал Ин Хо. — Она будет в восторге. — Ты тоже, походу… — прошептала Со-ён и, пользуясь тем что он отвлёкся, скользнула ладонью по его бедру. Он накрыл её руку своей ладонью, сжимая легонько — не отталкивая, но и не позволяя слишком разойтись. — Воспользуйся моментом, — сказал он тихо. — Я рядом, но ещё не сдался окончательно. Она довольно улыбнулась и поцеловала его в губы. Последняя коробка — носки для всех и несколько базовых футболок для Ин Хо. — О, футболки, — удивился он. — Спасибо. Это…неожиданно. — Ну а что…ты футболки не меняешь, им уже больше лет чем булке. Я просто удивляюсь как можно так долго носить одну и туже одежду… — она закатила глаза. — Я просто к ним привык, они удобные, — повторил он с лёгкой усмешкой и поцеловал её в губы — уже сам, без её инициативы. Она счастливо, довольно заурчала, как котёнок, и прижалась к нему боком. — Я вспомнила, — протянула она. — Это всё я на прошлой неделе заказала. — Конечно, — вздохнул он. — Ещё бы ты не вспомнила. Но в голосе звучала тёплая, даже домашняя улыбка. Он посмотрел на неё — растрёпанную, довольную, сияющую — и подумал, что эта девушка принесла в его жизнь хаос, но самый сладкий. А Руми тем временем уже крепко уснул у него на ногах, дёргая лапками во сне.

***

Прошёл почти час. Квартира тихо гудела ленивым домашним уютом: из коридора доносилось мерное пощёлкивание стиральной машины, солнечный свет ложился на пол ровными полосами, а Руми растянулся на спине возле дивана, выставив пузико, и похрапывал, как маленький двигатель. Ин Хо сидел за кухонным островком с ноутбуком. Волосы чуть растрёпаны после душа, чёрная домашняя футболка натягивалась на плечах, а на столе рядом стояла его вторая за утро чашка кофе. Он сосредоточенно печатал — это был его единственный шанс поработать сегодня спокойно. Со-ён же, наоборот, совершенно расслабилась. Она лежала на диване на животе, покачивая ногами в воздухе, листала ленту и хрустела оставшимися чипсами. Но через какое-то время ей надоело просто лежать — слишком тихо, слишком скучно, и слишком далеко муж. Она медленно поднялась, будто задумала что-то нехорошее, и направилась на кухню. Ин Хо услышал её шаги, но не отвёл взгляд от экрана — пока. Со-ён, без малейшего предупреждения, нагнулась, втиснулась между ним и островком, и устроилась на его коленях так уверенно, будто это её законное место. Он замер на секунду. — …Со-ён? — произнёс он, лишь слегка вскинув бровь. — Ну хватит сидеть в своём ноуте, — пропела она, мгновенно обвив его шею руками, притягивая ближе. — Давай займёмся более полезным делом… Она наклонилась к его уху и тихо, растягивая слова, добавила: — Дочка в саду… а значит, можно повеселиться… Ин Хо выдохнул — не раздражённо, а с тем самым “да за что мне это” тоном, но уголки его губ всё равно дёрнулись вверх. — Ты сегодня уж слишком любвеобильная, — сказал он, положив ладонь ей на бедро, чтобы она не свалилась с колен, хотя прекрасно знал — она и не думала падать. — Ну да, — она беззастенчиво поцеловала его в скулу, а потом снова в губы. — А что? Тебе не нравится? — Я не говорил, что не нравится, — тихо произнёс он, отвечая ей на поцелуй чуть медленнее, чем она требовала. — Я говорил, что я…работаю. — Вот именно. Хватит, — её пальцы нежно, но настойчиво прошлись по его шее, по линии челюсти. — Ты же видишь, я скучаю… И чтобы доказать, как сильно, она прижалась к нему плотнее, почти устраиваясь у него на руках, как кошка, которая решила, что ноутбук — соперник, которого надо срочно устранить. Он поставил локоть на стол, откинулся чуть назад в кресле: — Со-ён…ты мне мешаешь. — Да ну? — она хлопнула ресницами нарочито невинно. — А мне кажется, я тебе помогаю расслабиться. — Это не то расслабление, которое я имел в виду. — А какое ты имел в виду? — она игриво наклонила голову и провела пальцем по его груди, слегка царапнув ноготочком. — Покажи. Ин Хо закрыл глаза на секунду и покачал головой: — Ты сведёшь меня с ума… — Знаю, — она моментально чмокнула его в губы. Он снова попытался вернуться к ноутбуку — одной рукой он тянулся к клавиатуре, другой всё ещё держал её за талию. Получалось так, будто он одновременно хотел работать и не отпускать её. Со-ён это заметила и довольно усмехнулась: — Видишь? Даже руки сами меня держат. Тебе нравится. — Мне нравится, когда мы этим занимаемся, когда мне не надо работать. — Не-а, — отрезала она, уже медленно опуская ладонь на его живот. — Сегодня я требовательная. Он тихо засмеялся — тот редкий, совсем домашний смех, который бы услышила только семья. — Я заметил. — И всё равно сидишь молча? — она легонько прикусила его нижнюю губу. — Ну…скажи что-нибудь приятное. — Например? Она улыбнулась дерзко: — Например, что ты хочешь бросить этот тупой ноутбук и заняться мной. Он посмотрел на неё долгим взглядом — спокойным, чуть тёмным, слишком честным. — Со-ён… — медленно сказал он. — Я всегда этого хочу. Вопрос в том, когда это можно. — Сейчас можно, — она кивнула уверенно. — Сейчас очень можно. Он закрыл ноут. Просто, без вздоха, без слов. Со-ён сияла как лампочка. — Я знала, что уговорю! — она обвила его шею и притянула к себе, целуя уже открыто, тепло, жадно. А он, наконец, обнял её обеими руками — крепко, уверенно, так, как он делал это только когда сдавался полностью. Ин Хо поднял голову от её губ, чуть запыхавшийся, но улыбка упрямо пряталась в уголках рта — та тихая, мужская, которую он показывал только ей. — Слишком ты сегодня активная, Со-ён, — пробормотал он, но голос звучал уже плотнее, ниже. Его руки уверенно обхватили её бёдра. — Раз ты жалуешься — значит, точно хочешь, — прошептала она прямо у его губ, легонько потянув его за ворот футболки. Этого ему хватило. Ин Хо подхватил её под бёдра, поднял так, будто она совсем невесомая, и Со-ён хихикнула, вцепившись руками ему в плечи. — Куда ты меня тащишь? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ. — Ты же сама просила заняться…более полезным делом. Он понёс её по коридору в спальню, аккуратно придерживая, чтобы она не ударилась о стену. Со-ён, довольная, играючи тёрлась носом о его щёку, будто подзадоривала каждую секунду. Едва они вошли в комнату, Ин Хо захлопнул дверь ногой. Следующим движением он уложил её на кровать — не грубо, а быстро, уверенно, будто терял остатки сдержанности. Матрас мягко прогнулся под её телом. Со-ён, не отпуская его, тут же ухватила мужа за рубашку и рывком потянула к себе. — Куда ты? Я тебя не отпущу. — прошептала она, смеясь глазами. — Даже если бы захотел — не дала бы, — ответил он и сам опустился над ней. Он поддерживал себя рукой, чтобы не придавить её, но другой ладонью прошёлся по её талии, медленно, как будто проверяя границы — и уже явно собирался их игнорировать. Со-ён перекинула ноги ему за спину, притягивая ближе. Её губы снова нашли его, и поцелуй на этот раз стал совсем другим — нетерпеливым, глубоким. — Ин Хо…давай быстрее… — выдохнула она, цепляя его за шею. Он тихо усмехнулся, уже совершенно не пряча, как сильно её хочет. — Ты сама начала… — его шёпот был обещанием и вызовом одновременно. Его пальцы, тёплые и уверенные, нашли подол той самой футболки, которую она стащила у него. Он потянул ткань вверх, и она послушно скользнула, обнажая сначала плоский живот, затем — ту самую, чертовски красивую грудь, упругую и идеально помещавшуюся в его ладони. Лифчика под ней и вправду не было. Он не стал медлить. Его взгляд на секунду загорелся тёмным огнём восхищения, прежде чем одна его ладонь сомкнулась вокруг её груди, с лёгким, почти собственническим нажимом. А его губы, тем временем, нашли другую. Он приник к её соску, сначала просто касаясь, а затем захватывая его губами, лаская языком напряжённый сосок. Со-ён резко вдохнула, её спина выгнулась, а пальцы впились в его волосы, прижимая его ближе. — Да…вот так… — её стон был одобрением и просьбой. Она чувствовала, как твёрдая выпуклость в его штанах давит на её бедро, и этого было достаточно, чтобы терпение лопнуло. Пока он был занят её грудью, её собственные руки потянулись к его чёрной футболке. Она стянула её одним резким движением, обнажив знакомый рельеф мышц и шрамы, которые она знала наизусть. Он ответил тем же. Его руки скользнули к её шортикам, и через мгновение они вместе с лёгкими трусиками оказались на полу. Воздух коснулся её горячей кожи, но лишь на секунду. Его пальцы, влажные от её сокровенной влаги, тут же нашли её самую чувствительную точку. Сначала один палец медленно, почти невыносимо, вошёл в неё, растягивая и подготавливая. Затем — второй. Со-ён застонала, её бёдра сами собой двигались навстречу его ласкам. Но этого ей было мало. Слишком медленно, слишком нежно. Её тело требовало большего, требовало его, всего и сразу. — Хватит… — прохрипела она, и в её голосе звучала не просьба, а приказ. Собрав все силы, она резко перевернула их. Ин Хо, застигнутый врасплох её напором, оказался на спине. Она возвышалась над ним, её розовые от возбуждения щёки, растрёпанные волосы и горящие глаза делали её похожей на разгневанную нимфу. Не теряя ни секунды, она стянула с него штаны и боксеры, наконец освобождая его и без лишних прелюдий, опустилась на него, принимая в себя одним плавным, но решительным движением. Громкий, срывающийся стон вырвался из её груди, эхом разнесясь по спальне. Не было нужды сдерживаться — дочка в саду, они были одни. Она запрокинула голову, её шея вытянулась, а тело полностью приняло его. Ин Хо, ловя дыхание, смотрел на неё, заворожённый. Его руки легли на её бёдра, вначале просто придерживая, но затем начав направлять её движения. Его большие пальцы растёрли нежную кожу на её внутренней стороне бедер, прежде чем подняться выше, чтобы снова завладеть её грудью. Он сжимал её упругие груди, лаская соски, наблюдая, как её лицо искажается от нарастающего наслаждения. Она начала двигаться, сначала медленно, привыкая к его размеру, находя свой ритм. Но скоро её движения стали быстрее, отчаяннее. Она подпрыгивала на нём, её ноги упирались в матрас, а пальцы впивались в его грудь. — Да…вот так…сильнее, Ин Хо, пожалуйста… — её голос был прерывистым, она уже не могла формировать сложные мысли, только мольбы. И он слышал её. Его первоначальная сдержанность таяла с каждым её стоном, с каждым содроганием её тела вокруг него. Его бёдра начали встречать её толчки, входя в неё глубже, резче. Нежность уступила место страсти, той самой грубой, животной интенсивности, которую она так жаждала. — Ты…ты сводишь меня с ума… — выдохнул он, его собственный голос был хриплым, полным того напряжения, что копилось всё утро. Он сел, не выходя из неё, изменив угол, и она с криком упала ему на грудь. Теперь он контролировал движение полностью, его руки крепко держали её за ягодицы, помогая ей двигаться вверх-вниз, в то время как его собственные толчки снизу становились всё более мощными и безжалостными. Они уже не целовались, не говорили. Были только звуки — их тяжёлое дыхание, шлёпок кожи о кожу, её сдавленные вскрики и его низкие стоны. Комната наполнилась их совместным экстазом, грубым, честным и абсолютно совершенным в своей животной искренности. Её силы иссякли. Мускулы на бёдрах горели огнём, и её движения потеряли свой былой ритм, став хаотичными и беспомощными. Она просто лежала на нём, вся в поту, её грудь прижималась к его груди, а сдавленные стоны вырывались из её горла с каждым его толчком снизу. Ин Хо почувствовал это. Его руки, до этого лежавшие на её бёдрах, переместились на её ягодицы, крепко удерживая её, пока он сам начинал движение. Он приподнял бёдра и вошёл в неё с новой силой — глубоко, методично, находя под этим углом ту самую точку, что заставляла её вздрагивать и издавать обрывающиеся, почти плачущие звуки. — Вот…вот здесь… — она выдохнула, закатывая глаза, её пальцы впились в его плечи. Но он был безжалостен. Видя, как она уже на грани, он замедлялся, едва не выходя из неё, заставляя её скулить от неудовлетворённости, прежде чем снова погрузиться в неё с глубоким, заставляющим её трепетать толчком. Он растягивал её наслаждение, доводя до исступления, чувствуя, как её внутренние мускулы судорожно сжимаются вокруг него в тщетной попытке достичь пика. — Ин Хо…пожалуйста… — её мольба была почти что стоном, полным отчаяния и желания. Этого было достаточно. С решимостью, рождённой из самой глубины его страсти, он вышел из неё, заставив её издать короткий, полный протеста звук. Но он не собирался останавливаться. Взяв её за плечо и бедро, он перевернул её на живот, и схватив подушку, с которой она только что лежала, он грубо подсунул её под её таз, приподнимая её ягодицы, представляя их ему во всей их смущающей и возбуждающей красоте. — Прогнись, — его голос прозвучал низко и властно, без намёка на просьбу. Она послушно, с лёгким содроганием, прогнула спину ещё сильнее, подставляя себя ему полностью. Вид её упругих ягодиц, влажного, готового для него входа, заставил его сдержанно выругаться. Он встал на колени позади неё, его руки легли на её бёдра, и без предупреждения он вошёл в неё одним резким, безжалостным движением, заполнив её до предела. Со-ён вскрикнула — громко, резко, её крик был смесью неожиданности и невыразимого удовольствия. Он не дал ей опомниться. Оперевшись одной рукой о матрас рядом с её плечом, обвил другую вокруг её талии, прижимая её к себе, полностью контролируя её тело и её удовольствие. Его движения стали размашистыми, грубыми, животными. Каждый толчок был полной глубины, каждый уход — почти полным, прежде чем он снова входил в неё с силой, от которой содрогалась вся кровать. Он больше не сдерживался. Не сдерживал ни свои стоны, ни её крики. Он видел, как её спина выгибается, как её пальцы срывают простыни, и чувствовал, как её тело начинает неудержимо пульсировать вокруг него. Его собственное напряжение достигло пика. — Кончай со мной, — прохрипел он ей в ухо, его дыхание было горячим и прерывистым. Это был приказ, который её тело было не в силах ослушаться. С громким, срывающимся стоном, в котором растворилось всё — и утро, и капризы, и сама её сущность — она рухнула в пучину оргазма, её стенки сжали его в сокращающихся конвульсиях. Её крик стал тем спусковым крючком, что сорвал и его с цепи. С низким, гортанным рыком, похожим на рычание зверя, он вогнал себя в неё глубоко и излился в неё, его собственное тело сотрясали волны удовольствия. Он рухнул на неё всем своим весом, всё ещё находясь внутри неё, его лицо уткнулось в её шею. Они лежали так, тяжело дыша, их сердца отчаянно стучали в унисон. Через мгновение, придя в себя, он с тихим стоном перекатился с неё, чтобы не давить, но тут же притянул её к себе, развернув на бок. Она безропотно прильнула к нему, её спина прижалась к его груди, а нога закинулась поверх его бедра. Его рука легла на её живот, прижимая её ещё ближе. Они лежали в тишине, обнажённые, не прикрытые простынёй, их кожа липкая и горячая. Его пальцы лениво, почти задумчиво, поглаживали её ягодицу, затем скользили вверх, по её боку, к груди, ощущая под своей ладонью бешеный стук её сердца, который постепенно успокаивался. Он смотрел в потолок, его взгляд был отсутствующим, полным того странного, глубокого покоя, что наступает только после такой бури. Она же, вся размякшая и довольная, уже снова была бодрой, её рука лежала поверх его на её животе, её пальцы время от времени слабо сжимались, словно проверяя, что он всё ещё здесь. Её дыхание выравнивалось, становясь глубоким и ровным, и в этой тишине, в этом хаосе смятых простыней и их переплетённых тел, было нечто более интимное, чем сам секс. Это было полное, безоговорочное принятие друг друга — во всей их страсти, их нетерпеливости. Воздух был тёплым, тяжёлым, а у Со-ён на лице сияла такая самодовольная улыбка, будто она выиграла чемпионат мира по соблазнению собственного мужа. Со-ён перевернулась на живот, подперев щёку ладонью, и уставилась на Ин Хо тем самым хитрым взглядом, который всегда означал одно: она сейчас будет его подкалывать до победного. — Ну да…не хотел, да? — протянула она, выгнув бровь. — Такой упрямый сидел за ноутом…а в постели, по-моему, был совсем другой ответ. Ин Хо закатил глаза, но уголки губ всё равно дёрнулись. Он лежал на спине, пытаясь выглядеть серьёзным, но вид у него был слишком довольный, чтобы это получалось. — Ты была слишком навязчива, вот и всё, — ответил он, но голос звучал низко, устало и…явно весьма удовлетворённо. Со-ён усмехнулась, дотянулась и лениво провела пальцем по его груди. — Ага. Навязчивая. Но почему тогда у меня внизу так приятно ноет? — поддела она и сделала вид, что задумалась. — Наверное, потому что мой муж — маньяк в постели. Он повернул голову в её сторону: — Со-ён… — предупредительно, но уже сдавшийся. — Мне кажется, такого страстного секса у нас не было с момента появления дочки, — заявила она серьёзно, как будто подводила итоги научного наблюдения. Потом махнула рукой и добавила. — Боже, это лучший день в моей жизни! Ин Хо тихо фыркнул. — У тебя странные критерии лучшего дня. — Ты просто завидуешь моей способности наслаждаться жизнью, — довольным голосом ответила она, снова улыбнувшись во всю. Потом ткнула его пальцем в бок. — Тебе вообще повезло, что сегодня я добрая. — Добрая? — переспросил он. — Это то, что ты называешь добротой? Со-ён с важным видом кивнула: — Да. Добрая. И очень щедрая. Так что можешь благодарить судьбу, что мой муж сегодня получил премию в натуральной форме. Двойную причём, не забывай про ванную. Ин Хо, несмотря на попытки держаться серьёзно, отвернул лицо, чтобы она не увидела, как он улыбается. Но она увидела — конечно же увидела — и ещё больше расплылась в довольной ухмылке. Она потянулась, и снова перекинула ногу ему на бедро и тихо, почти мурлыча, добавила: — Ну? Что скажешь? Не зря я тебя от ноутбука увела? Он, наконец, сдался и положил ладонь ей на талию: — Не зря. Со-ён победно зажмурилась. — Вот видишь? Я говорила. И в тишине спальни стало понятно: день действительно был удачным…по её версии точно. Они всё так же лежали на взъерошенной кровати — ленивые, расслабленные, переполненные той тёплой интимной близостью, что бывает только после хорошей, долгожданной близости. Со-ён проводила пальцем по линии его ключицы, как будто невзначай, но слишком уж целенаправленно, чтобы было случайностью. И вдруг, не меняя ленивой интонации, она выдала: — Вечером, когда уложим дочку…хочу третий раунд. В твоём кабинете. Прямо на столе. Ин Хо приподнял голову и посмотрел на неё так, будто не был уверен, что правильно услышал. — Господи, Со-ён…ты сегодня меня добить решила? Она возмущённо фыркнула, подтянулась ближе и легонько стукнула его пальцем по груди: — Я хочу секса! А ты, милый мой, как муж должен исполнять свой супружеский долг! И не бурчи! Ин Хо тихо рассмеялся — такой низкий, довольный смех, которым он смеялся только с ней. — У тебя что, овуляция? Со-ён мгновенно застыла. Глаза прищурились, на лице вспыхнуло смущение, которое она, конечно же, попыталась скрыть. Она схватила ближайшую подушку и шлёпнула его ею по плечу. — Да! И что? — буркнула она. — Могу себе позволить насиловать мужа минимум по три раза в эти дни! — По три? — он поднял брови, будто серьёзно считал варианты. — Что-то скромно…давай пять? Она попыталась выглядеть грозно, но вышло только мило и чересчур довольной собой. Ин Хо рассмеялся ещё громче, притянул её к себе за талию и поцеловал в лоб — долго, мягко, так, как он делал это редко и только когда был особенно счастлив. — Ладно, насилуй, — сказал он с тихой улыбкой. — Я не против. Со-ён фыркнула, положила голову ему на плечо и совершенно беззастенчиво скользнула ладонью по его груди: — Ещё б ты был против… Он притянул её ближе, обнял обеими руками, будто хотел спрятать внутри себя, и сказал: — Сегодня у кого-то реально крышу снесло. Она совершенно спокойно ответила: — Угу. И что ты собираешься с этим делать? Ин Хо выдохнул, уткнулся носом ей в волосы: — Приготовиться к вечеру. Со-ён довольно улыбнулась, как кот, получивший целую миску сливок. — Правильный ответ. Они ещё лежали, лениво переплетясь ногами, когда тишину вдруг пронзило резкое: — БЛИН! Со-ён подскочила, как будто её кто полотенцем мокрым хлопнул. — Ин Хо, мы совсем забыли! Булка же в садике! Её пора забирать! Ин Хо замер на секунду, словно его только что выдернули из параллельной вселенной. — Чёрт. Точно. После этих слов он взвился с кровати так резко, будто на полу было пламя. Со-ён распахнула глаза — и начала смеяться сразу, без паузы, так, что аж воздуха не хватило. Ин Хо, в свою очередь, устроил настоящее шоу. В одну секунду он уже натягивал боксеры — криво, но лишь бы быстрее. В следующую — схватил джинсы со спинки стула, запрыгнул в них буквально на бегу и чуть не потерял равновесие. — Осторожнее, папаша! — выдохнула Со-ён, держась за живот от смеха. — Ну вот, тебе смешно? — бурчал он, тщетно пытаясь застегнуть молнию одной рукой, второй уже на ощупь выискивая толстовку. — Мы опаздываем! А ты…хихикаешь! Это прозвучало так обиженно-наигранно, что Со-ён засмеялась ещё громче. — Опаздываешь ты, а я дома подожду. Ин Хо наконец выдернул толстовку со стула, натягивая её через голову чуть ли не задом наперёд. Руми, услышав суету, начал царапаться в дверь, и как только Ин Хо открыл ему, тот начал носится вокруг него кругами, думая, что это новая игра. — Руми, не мешай! И так времени нет! — выдохнул Ин Хо, пытаясь попасть рукой в рукав. — С собой его возьми, пусть прогуляется, — Со-ён, лежа в постели, наблюдала всё это с таким счастьем на лице, словно смотрела лучшую комедию года. — Боже, почему это так смешно… — шептала она сквозь смех. — Потому что ты садистка. — бросил он, наконец прорвавшись в рукав и выпрямившись. — Ладно. Я за дочкой. Постарайся не заснуть тут, — он перевёл взгляд на щенка. — пошли, Руми. — Не обещаю! — ухмыльнулась она, вытягиваясь на простынях с видом богини, которая никуда не спешит. Ин Хо вышел, одел Руми и уже на ходу обул кроссовки, схватил ключи и, открывая двери, крикнул: — Всё, мы пошли. — Возвращайся скорее, нас ждёт стол, — парировала Со-ён. Дверь хлопнула. Со-ён закрыла глаза, раскинулась по кровати и счастливо прошептала: — Нужно позвонить бести, может она снизойдет и перестанет быть жадиной. Я так хочу посмотреть на её формы…да блин я просто хочу её!