Тропа вслепую

Натаниэль Веснински Абрам — человек, который в один миг потерял всё и одновременно открыл для себя новую, чудовищную жизнь. Тот, кто семь лет бежал, утратив дом, имя и прошлое, но однажды был вынужден вернуться к своим истокам. И вот сейчас, спустя эти долгие годы скитаний, он стоит перед своим отцом. Несмотря на прошедшее время, ноги всё ещё подкашиваются от старого, животного страха, а взгляд с трудом удерживается на знакомых чертах. Натан Веснински — не просто мясник из клана Морияма, убийца, которому безразлична жизнь других. Это человек, который ради работы преследовал свою бывшую жену и собственного сына, чтобы убить их — и не просто убить, а сделать это медленно и мучительно. Всё случилось после смерти Мэри, матери Натаниэля. Её подстрелил один из людей Натана, и она, понимая, что шансов нет, свернула на заброшенный пляж. Даже в такой момент она решила обезопасить сына и не останавливаться там, где их могут легко найти. Она заставила Натаниэля повторить все обещания, которые он давал раньше, заклиная его: не оглядываться, не останавливаться, никому не доверять. Быть кем угодно, только не собой. Он и не думал, что она уйдёт из жизни прямо сейчас, прохрипев что-то напоследок — он так и не разобрал, что именно она сказала тогда. Он сжёг машину, облив её бензином, и закопал кости матери в холодном песке того же пляжа. Пешком, как призрак, он добрался до Сан-Франциско. В его голове застыл только последний образ матери и тот влажный, отвратительный звук, с которым её тело отлипало от окровавленной обивки сиденья. Его бросало в дрожь от леденящего понимания, что теперь он совершенно один, и неизвестно, выживет ли он вообще. А в Сан-Франциско его ждал сюрприз — то, чего он боялся больше всего и от чего бежал все эти годы. Сам Натан встал у него на пути. — Далеко собираешься? — прозвучал до ужаса знакомый голос, от которого сердце сначала застыло, а затем заколотилось с новой, бешеной силой. — Как?.. — это было всё, на что хватило сил у парня. Он инстинктивно сделал шаг назад, но отец резко двинулся вперёд и схватил его за ткань толстовки. — Только попробуй, — прошипел старший. Парень замер: ноги стали ватными, всё нутро кричало «Беги!». Но он стоял. Зачем? Он и сам не знал. — А теперь слушай сюда. Ты ещё будешь мне полезен. Раз Мэри мертва, то будет полегче. У тебя есть два варианта. Либо ты умрёшь прямо сейчас не самым приятным способом. Либо будешь учиться становиться таким, как я. Семья решила, что при должном воспитании из тебя выйдет достойный мясник. И как бы мне ни хотелось, это приказ, который я должен исполнить. Умирать, как я вижу, ты не хочешь. Так что говори быстрее, что согласен. — Хорошо, я согласен, — голос предательски дрожал, но последнее слово вырвалось твёрдо и чётко. Он не был готов морально, чувствуя себя снова тем запуганным ребёнком, которого могут ударить за любую оплошность. Эта встреча похоронила все его наивные надежды на свободу, а когда отец грубо толкнул его в чёрный внедорожник, они разбились на тысячи острых осколков. Он корил себя за малодушие и за этот роковой выбор – вернуться в город, где его могли найти. И даже сейчас, сидя на заднем сиденье, он не сбежал бы, скованный невидимыми цепями страха и долга. На переднем сиденье сидела Лола; сейчас она была тихой, что казалось странным. Он старался отвлекаться, глядя в тёмное окно на мелькающие огни, но краем глаза всё равно следил за каждым движением людей в машине.

***

В доме было неидеально, но отец перестал его трогать. В первые дни он мог внезапно замахнуться, будто по старой памяти, но тут же отбрасывал эту идею и молча уходил в другую комнату, оставляя Натаниэля в полном замешательстве. Сын начал догадываться, что резко случилось с Натаном. В этом точно был замешан Стюарт, брат Мэри. Он приходил нечасто, но после его негромкого разговора с «мясником» отец становился немного добрее и сдержаннее по отношению к сыну. Дни шли, и отношения Натаниэля с отцом понемногу налаживались. Между ними даже могли завязаться спокойные, почти обыденные диалоги – не о работе, а о том, как у каждого прошёл день. Всё было более-менее спокойно. Натан начал учить сына лучше владеть всеми видами оружия, от холодного до огнестрельного. При этом Нат исправно учился на дому и оставался отличником, но ради этого лез из кожи вон – до сих пор подсознательно ожидая, что отец может наказать его за любую ошибку. Самому Натану были не очень интересны академические успехи сына, но когда ему мимоходом сообщали, что тот блестяще справляется, он в глубине души смутно радовался, хотя виду не подавал. Прошла неделя, и началось их первое совместное задание. Натан как опытный убийца не боялся всего того, что происходило, но когда он увидел Натаниэля за работой — хладнокровного и эффективного, — что-то остро и незнакомо защемило у него глубоко внутри. Несмотря на сомнения старшего, младший справился безупречно. — Вау! Да вы как две капли воды, даже кровь на лице почти в одном месте, — хихикнула Лола, показывая на большое зеркало у входа, чтобы они глянули на свои отражения. Натан даже позволил себе короткую улыбку, а вот младший задумался, вглядываясь в своё окровавленное лицо. — Ну, какие успехи у Натаниэля? — так же ехидно спросила Лола. — Отличные. Как я и думал, — коротко ответил Натан, вытирая ладонью щёку. — Ну да, это же твой сын. Убивать - у вас в крови, — бросила девушка и, развернувшись на каблуке, ушла вглубь дома. Натаниэль был уверен, что та направилась в подвал. Он кинул короткий взгляд на отца, который всё ещё смотрел в зеркало, внимательно стирая с кожи засохшие капли крови. Натаниэль помнил, как она брызнула на него от очередного точного удара топором Натана, а сам он испачкался, когда стрелял в какого-то крупного мужчину в упор. Они работали молча, без лишних эмоций, и идеально понимали друг друга с полвзгляда, будто всегда были напарниками. Убивать Натаниэлю не доставляло удовольствия, но в этом был свой странный интерес: ты сам решаешь, когда человек умрёт, а не кто-то другой решает это за тебя. И Нат чувствовал, что хочет принять в себе эту новую способность и научиться ею пользоваться. — Какие эмоции после этого дела? — от неожиданного тихого вопроса Натаниэль резко перевёл взгляд с пола на отца, отчего в глазах на миг потемнело и закружилась голова. — Ничего особенного. Это не первый раз, когда я убиваю, так что я просто делаю то, что нужно, — Абрам неожиданно для себя самого стал спокойнее разговаривать с отцом. Ему уже не хотелось сразу прятаться за маской, он всё чаще открыто шёл на диалог. — Нет страсти к делу? Восхищения тем, что ты можешь то, что другим не дано? — Натан смотрел на него пристально, изучающе. — У меня нет прямого желания рубить дальше, нет страха, что это случилось. Можно сказать, что мне всё равно, — пожал он плечами. — Это даже хорошо. Ты хотя бы не больной псих, — усмехнулся отец, и в его усмешке впервые прозвучало нечто похожее на одобрение. — А как прошло твоё первое задание? Или убийство? — Натаниэль спросил это так внезапно, на такой чистой импульсивности, что даже не подумал перед этим о последствиях. Натан замер, и младший уже мысленно пожалел о своём вопросе. — Я убил впервые в семь лет – это была самооборона. Семья нашла меня лет в пятнадцать. Первое задание было простым: убить одного мужчину. Я справился, но когда вернулся домой, чувствовал только полное опустошение и дикий, ничем не прикрытый страх. Тогда я вспомнил своё первое убийство, — «мясник» говорил странно тихо, без привычной угрозы в голосе, почти задумчиво. Таким отца Натаниэль видел впервые. — Лучше иди в душ, ты сейчас чумазый, как поросёнок. — Ты не лучше, — Натаниэль неожиданно для себя закатил глаза и ухмыльнулся. — Спокойной ночи, пап. Младшему так хотелось произнести это «пап» так, чтобы тот точно услышал, вложив в это слово всё, чего он был лишён все эти годы. Но сразу же после ему стало дико страшно, что отец сейчас же обернётся и сделает с ним что-то ужасное. В голове уже закрутились обрывки мыслей о побеге. Этот человек всю жизнь уничтожал его как личность, и вот он его так просто простил? — Спокойной ночи... — голос Натана прозвучал непривычно удивлённо и чуть растерянно. — Сын. Это добавление добило Натаниэля окончательно. Он, потупив взгляд, молча кивнул и поспешил уйти в свою комнату. Когда старший остался один в прихожей, его внезапно осенило. — Вот теперь я понял, как это – быть отцом... Ой, какой же я даун, — он с силой потер переносицу, а затем накрыл рот ладонью. Натан вдруг с пугающей ясностью осознал, как жестоко облажался, что творил, когда заставлял маленького Абрама учиться убивать животных и расчленять их, как годами бегал за своей женой и сыном. Стюарт был прав: Натан поймет, что натворил, только когда настанет тот самый момент. И вот сейчас он стоял и смотрел на пустую стену, где когда-то висела их общая семейная фотография – где на каждом лице была хоть какая-то доля настоящего, а не наигранного счастья. А теперь ему стало стыдно смотреть в глаза повзрослевшему сыну и просто говорить с ним. Натаниэль в это время уже стоял под горячими струями душа и пытался разобраться в своих чувствах по поводу задания. В принципе, ничего особенно страшного он не ощутил, к такому его психика была полностью готова, так что проблем с этим вроде бы не предвиделось. Вытирая волосы насухо полотенцем, он поймал своё отражение в запотевшем зеркале. Волосы заметно отросли, и Нил задумался о стрижке под Wavy/Curly Mullet, только челку решил оставить подлиннее. Надо будет снова поговорить с отцом о своей идее, хотя этого сейчас совершенно не хотелось. Продолжая вглядываться в себя, он заметил, что корни стали прорастать медного цвета вместо прежнего тёмно-коричневого. Но так как краска была качественной и дорогой, сходить с волос она будет ещё очень долго. Если вообще сойдёт, и не придётся ждать, пока всё окончательно отрастёт. Выходя из ванной, он с удивлением осознал, что живёт здесь уже больше недели, и вроде как всё было спокойно. Он успел расслабиться, позволил себе назвать отца «пап», и тот, кажется, тоже начал смягчаться. Нат, конечно, на всякий случай уже спрятал одну из своих тревожных сумок в потайное отделение под полом кровати. Он оглядел свои обитель, комната, как он всегда любил, была светлой и большой. Открыв шкаф, он мысленно сделал ещё одну заметку, что нужно вернуть себе свой привычный стиль в одежде. И обязательно купить специальные ремешки для ножей и отмычек — на грудь, ногу и предплечье. Натаниэль выбрал серые спортивные штаны и чёрную свободную футболку. Выключив свет, он упал на кровать, лениво накрывшись одеялом с ног до головы. Он уже почти провалился в сон, как вдруг откуда-то изнутри поднялась какая-то непонятная, тревога. Грудь скрутило холодным спазмом. Он встал, щёлкнул замком на двери, лёг обратно и укутался одеялом плотнее, пытаясь загнать прочь назойливое чувство. Натаниэль был готов в ту же секунду схватить сумку из-под кровати и бежать – так долго, как только хватит сил. Шагов и посторонних звуков за дверью не было, но Абрам всё равно взял один из ножей шкафа и сел на край кровати, сжимая рукоятку. Он не знал, сколько времени прошло, а подойти к компьютеру у противоположной стены у него вызвало новую волну дрожи. Нат слишком переволновался, раз даже во сне его встретили кошмары. Открыв глаза, парень не мог пошевелиться, словно его придавило невидимой глыбой. Он лишь беспомощно моргал, вглядываясь в расплывчатые силуэты в конце кровати. Он не понимал, кто это: невысокий парень, ростом примерно на десять сантиметров ниже его, и взрослый мужчина повыше. Но ему было всё равно на их рост; он чувствовал только леденящий, парализующий страх и медленную, нарастающую нехватку воздуха. Силуэты стояли корпусом к его кровати, их головы были неестественно повёрнуты прямо к его лицу. Эти ужасные, полупрозрачные тени пугали одним своим видом, но глаз у них не было — только хищные, широкие и сверкающие в темноте ухмылки. Натаниэль просто зажмурился и беззвучно молил, чтобы они исчезли. Открыв глаза снова, он увидел, что мужчина пропал, а парень стоял теперь ближе, почти у изголовья. Он снова зажмурился, из последних сил, и вдруг... провалился в пустоту. Его будто выключили. Нат распахнул глаза и резко вскочил с кровати. В комнате никого не было. Парень тяжело дышал, пытаясь осмыслить, что это только что было. «Сонный паралич», – промелькнула в голове догадка, и он рухнул на спину, закрывая лицо ладонями. Под самое утро он снова заснул, и на этот раз даже снов не было. Утро, как и ночь, выдалось нелегким. Натаниэль заставил себя встать и умыться ледяной водой. Телефона у него до сих пор не было, и узнать точное время можно было только через компьютер, до которого ночью он не смог бы дойти. Нат нечасто пользовался техникой – в основном чтобы созвониться с учителями по домашнему обучению. Так вышло, что, закончив в 17 лет 12 классов [P.s. в Америке 12 классов], Абрам сразу же подал документы на факультет психологии в университет. «Психология мне точно пригодится в этой мафиозной жизни», — с горькой иронией подумал тогда Натаниэль. Сидя на краю кровати, он размышлял, что же случилось ночью. Паника была такой чудовищной силы, что его мозг решил, будто он прямо сейчас умирает. Такое, он знал, бывает, но не часто, а у Натаниэля – впервые. Неужели первое дело так сильно на него повлияло? Размышляя об этом, он пришел к выводу, что дело, скорее всего, не в самом убийстве, а в том, что теперь он делает это вместе с отцом. Он испугался того, что теперь они – одна команда. Ночь Абрам кое-как пережил. Теперь предстояло пережить завтрак. Он не хотел даже видеть отца. То, что Нат назвал этого человека «пап», не значило, что он его перестал бояться. Именно отец разрушил их семью и разбил все надежды сына. Но сразу же за этой мыслью он вспомнил: после успешного вчерашнего «квеста» Семья собиралась дать им с отцом масштабное задание в Японии. Абрам должен был познакомиться с Кенго и его сыном Ичиро...

***

— Доброе утро, — бархатный, привычно хрипловатый голос отца разрезал утреннюю тишину кухни. Натан, не отрываясь от своего занятия, продолжал готовить эспрессо в массивной кофемашине, наполняя воздух густым горьковатым ароматом. — Не совсем доброе... — пробурчал в ответ Нат, лениво тыча кнопку на электрочайнике. Натан развернулся к сыну всем телом, упёрся ладонями в столешницу и вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения. Парень в ответ лишь зевнул и начал загибать пальцы, перечисляя причины своего скверного настроения. — Паника перед сном, из-за неё же — сонный паралич, едва не грохнулся в ванной, поскользнувшись. Ещё понял, что срочно нужны ремешки, как ножны, для ножей. И вернуть себе нормальный стиль в одежде. И телефон, без него совсем трудно ориентироваться во времени... Так что утро, как и ночь, не просто не доброе, а откровенно паршивое. Выслушав этот сонный поток сознания, Натан тяжело вздохнул. Он поднес к губам маленькую чашку с только что приготовленным кофе, сделал небольшой глоток и на мгновение прикрыл глаза, будто отгоняя навязчивую мысль. — Рен отвезёт тебя в торговый центр, — резюмировал он, ставя чашку на блюдце с тихим лязгом. — Я не могу поехать с тобой, так что дам тебе свою карточку, а пока мне нужно доделать отчёт и начать планировать нашу поездку в Японию. Вылетаем уже через две недели. — Хорошо, спасибо. Когда я могу поехать? — оживился Нил. Натан машинально глянул на дорогие матово-чёрные часы на своем запястье. Нил проследил за его взглядом и будто разгадал загадку, которую сам для себя и загадал. Младший обожал часы сколько себя помнил, но никак не мог позволить себе хорошие и не понимал этой своей странной тяги. Теперь же, глядя на отца, он, кажется, начал что-то понимать. — Могу я купить ещё и часы? — выпалил он почти неосознанно. Натан, не ожидавший второго вопроса, на мгновение замер, а потом лицо его озарила мягкая, почти отеческая улыбка. — Давай лучше я дам тебе карточку, которой сам не пользуюсь. Буду переводить на нее средства за выполненные задания. Там хватит на полноценный шопинг, так что можешь не экономить. Покупай все, что нужно, а ремешки я сам куплю. Думаю, в двенадцать уже сможешь спуститься – Рен будет ждать у входа. Легко взмахнув рукой на прощание, Натан направился в свой кабинет, чтобы написать водителю. Абрам остался на кухне один на один со своими мыслями. Покопавшись в холодильнике, он нашёл несколько сэндвичей, разогрел их в микроволновке, заварил себе чай – крепкий, без сахара, который он никогда не любил. Затем быстро переоделся в что-то более подходящее под его стиль, мельком окинул свой образ в зеркале в прихожей и вышел из дома. Машина отца, была образцом незаметной роскоши: снаружи — обычная, ничем не примечательная иномарка, внутри — салон, отделанный дорогой кожей, с идеальной шумоизоляцией и приятным запахом чистоты, именно таким Нил помнил своего этого человека, Натан не любил показывать как он живёт, и таким образом скрывая. В торговом центре Натаниэль не спеша бродил по бутикам, выбирая строгие чёрные брюки, рубашки и несколько простых галстуков. Именно минималистичный стиль всегда привлекал его. Не забыл он и о повседневной одежде — спортивных штанах, простых футболках и просторных худи с капюшонами. Рен терпеливо следовал за ним на почтительной дистанции, забирая многочисленные пакеты, чтобы они не мешали парню. С одеждой было покончено. Оставались часы и аксессуары – его давняя слабость. К нему сразу же подошла консультант – улыбчивая девушка с вьющимися каштановыми волосами, убранными в строгий хвост. — Здравствуйте! Могу я вам чем-то помочь? — вежливо поинтересовалась она. — Да, мне нужны наручные часы, — ответил парень, вежливо улыбнувшись в ответ. — Конечно, пройдемте, пожалуйста, — она жестом указала путь и повела его к длинной стеклянной витрине. — Вас интересует какая-то конкретная модель или хотите посмотреть ассортимент? — Думаю, посмотрю, — Натаниэль медленно прошелся вдоль витрины, и его взгляд сразу зацепился за одну модель с серебряным корпусом и необычным ремешком. Девушка, заметившая его интерес, тут же оживилась: — Хотите, я достану их для вас? Модель очень интересная, одна из наших новинок. — Давайте, я бы с удовольствием посмотрел поближе. Она бережно, извлекла часы из витрины. Натаниэль взял их в руки — они оказались на удивление тяжелыми и приятно холодными. Ремешок был сделан в виде тончайшей сетки, сплетенной из серебряных звеньев, напоминающих кольчугу. Циферблат украшали изящные римские цифры, а на задней крышке была выгравирована надпись логотипа редкой швейцарской марки. Он разглядывал их, завороженный игой света на гранях. — Я беру их, — твердо заявил он, наконец оторвав взгляд от часов и посмотрев на консультанта. — Отличный выбор! Эта модель у нас эксклюзивная, всего три штуки поступило, — пока она говорила, она аккуратно установила точное время, упаковала часы в бархатный футляр, а затем в плотный бумажный пакет, перевязанный шелковой лентой. — Что-то еще желаете? — Да, меня интересуют цепочки и, возможно, кожаные браслеты, которые можно комбинировать с этими часами. В итоге Натаниэль выбрал три серебряные цепочки разной длины и плетения, а также кожаный браслет, сплетенный из трех полос тёмно-коричневой кожи. С покупками в руках он вышел из отдела и, ленясь ждать медленный эскалатор, спустился по широкой лестнице. Он уже собрался было выходить из торгового центра, как вдруг вспомнил о телефоне. Зайдя в первый же электронный магазин, он без долгих раздумий выбрал смартфон матово-чёрного цвета с серебристой окантовкой – ему была важна лишь функциональность и связь. Наконец, он вышел на прохладный воздух и направился к машине. Вернувшись домой, Натаниэль разложил покупки по полкам в шкафу, переоделся в домашние шорты и мягкую футболку и приняся изучать новый телефон. Быстро освоившись, он от скуки принялся подкидывать гаджет в воздух и ловить его. Внезапно устав от безделья, он решил пойти на кухню, заварить чаю и, возможно, застать отца, который в это время обычно готовил себе очередную порцию кофе. Быстрыми шагами он спустился вниз и застал Натана стоящим у панорамного окна. Нил прошел мимо, собираясь включить чайник. — Вода только что закипела, — тишину разрезал знакомый хрипловатый голос. Было непонятно, отчего он осип – то ли от недавнего спора по телефону, то ли от долгого молчания. Натаниэль молча налил кипяток в маленький глиняный заварник, куда заранее насыпал травы – он терпеть не мог пакетированный чай, и, к его удивлению, его отец, казалось, разделял это предпочтение. — Завтра я покупаю билеты в Японию, — без предисловий начал Натан, не отворачиваясь от окна. — Кенго хочет перенести наше знакомство на неделю раньше. Натаниэль замер с горячим заварником в руке. — Через неделю мы уже должны быть там? — и сейчас он был бесконечно рад, что его голос не дрогнул и звучал ровно, почти бесстрастно. — Верно, — наконец обернулся отец. Его лицо было серьёзным. — Ичиро хочет лично познакомиться со своей будущей правой рукой. Прошу, не делай глупостей. Я беспокоюсь, что с тобой могут сделать, если что-то пойдет не так. — Уже успел привязаться? — с лёгкой насмешкой хмыкнул Натаниэль, стараясь скрыть внезапное напряжение. — Я понял, что творил все эти годы, и теперь хочу всё исправить. Насколько это возможно. — Мэри не вернуть, — тихо, но чётко сказал Натаниэль. В кухне повисло тяжелое, давящее молчание, сквозь которое был слышен лишь гул ночного города за стеклом. — Спасибо, — тихо, почти сдавленно произнес Абрам. — Спасибо, что я успел вовремя. И не закончил дело до конца.