Настоящее или прошлое

      Хуа Чэн окаменел, услышав это ужасное предположение… Воспоминания, самые сокровенные и драгоценные моменты, которыми он делился с Его Высочеством, теперь могли быть запятнаны тенью сомнения…        Холодный пот проступил на его висках.        Неужели та любовь, которую он с такой страстью и преданностью дарил своему супругу, в его памяти могла быть переплетена с отношением бывшего подчиненного, Фэн Синя?       Представить это было невыносимо. В одно мгновение мир вокруг померк, оставив лишь жгучий страх утраты, потери той уникальной связи, которая, как он наивно полагал, существовала только между ними.       Красные простыни… символ страсти и преданности. Бабочки, отражение нежности и трепета. Та ночь, когда он полностью отдал себя Его Высочеству, поклоняясь ему как единственному божеству. Это была одна из самых прекрасных ночей в его бесконечной жизни, наполненная безудержной любовью и обожанием.       Воспоминания об этом моменте были для него святы, и мысль о том, что они могли быть искажены, разорвала ему сердце на части.       Хуа Чэн сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Злость обжигала изнутри. Он жалел, что не может прямо сейчас взять и разорвать на мелкие кусочки ту мерзкую тварь, что осмелилась осквернить их драгоценные воспоминания с его мужем. Эта мысль терзала и не давала покоя       Тем временем, Му Цин, сдержанный и немногословный, продолжил свой доклад, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение:        — Пэй Мин сказал, что Его Высочеству удалось ранить демона. Рана не смертельная, но по словам генерала, физически это существо достаточно слабо, поэтому сейчас не может прийти в себя.       — Простите меня, — прошептал Се Лянь, и Хуа Чэн моментально обернулся в его сторону. В хрупком тоне супруга сквозила неподдельная боль. — Из-за меня пострадали многие люди…       Хуа Чэн готов был завыть от отчаяния прямо на месте.       Его возлюбленный, Наследный Принц, всегда ставил благополучие других выше собственного. Эта жертвенность была частью того, что он так любил в Се Ляне, но сейчас, когда принц не помнил его, это причиняло невыносимую боль.       Так хотелось прижать его к себе, обнять крепко и шептать слова утешения, убеждая, что во всем случившемся нет его вины, что он ни в чём не виноват. Но Хуа Чэн не мог. Возлюбленный его не помнил, и любое проявление близости могло вызвать лишь испуг и отторжение. Он должен был быть осторожным, терпеливым       — Поэтому мы не знаем, когда тварь придет в себя, чтобы… — продолжал Му Цин, но тут его прервали.       — Я разберусь, — уверенно сказал Хуа Чэн, встав с сидения. Его серебряные украшения, многочисленные браслеты и цепочки, тут же зазвенели, и даже небольшое эхо пошло по дворцу. Алые одежды пульсировали энергией, готовой вырваться наружу. Демон был воплощением силы и уверенности, контрастирующей с общей атмосферой тревоги.       — Его надо не добивать, а… — начал саркастично Му Цин. Он очевидно имел другое мнение на счет дальнейшей судьбы демона.       — Я знаю, — холодно ответил Хуа Чэн, отрезая дальнейшие возражения. В его голосе не было места для споров, только уверенность в правильности выбранного пути.       Хуа Чэн чувствовал, что не мог сейчас долго находиться с Наследным принцем. В этом не было толка, как бы ему не хотелось остаться рядом, укрыть его от любой опасности.       Сердце разрывалось от желания прикоснуться, обнять, приласкать, убедиться, что с ним все в порядке, но он понимал, что сейчас его приоритетом было спасение Се Ляня. Будет больше пользы от того, когда он достанет противоядие и вернет к себе своего мужа, избавив его от проклятия.       — Я разберусь с демоном, а вы поспрашивайте жителей деревни. Возможно, они знают что-то, что поможет нам, — распорядился Хуа Чэн, бросив взгляд на Фэн Синя и Му Цина.       — И без тебя знаем, — фыркнул Му Цин, скрестив руки на груди. Видно, его раздражало, что ему указывают.       Но Хуа Чэну плевать.       Он лишь повернулся к Се Ляню, который все это время молча наблюдал за происходящим… Ему так хотелось много сказать…       Извиниться за то, что подверг его такой опасности. Всех разогнать прочь и остаться наедине со своим мужем, чтобы просто быть рядом, чувствовать его тепло и знать, что он в безопасности. Но сейчас Хуа Чэн должен был быть сильным ради них обоих.       — Берегите себя, Ваше Высочество… Я скоро вернусь. — произнес он бархатным голосом, эхом отдававшимся в высоких стенах дворца.        Затем демон развернулся и, не проронив более ни слова, покинул покои, растворившись в тенях коридоров.       Оставшись со своими подчиненными, Се Лянь задумчиво нахмурил брови:       — Я понимаю… это некрасиво с моей стороны, но Сань Лан… демон? — прошептал он.       — Лучше, он непревзойденный демон, — фыркнул Му Цин. В голосе звучала смесь раздражения и… уважения?       Фэн Синь, всегда более прямолинейный, добавил:       — Как Безликий.       Се Лянь непонимающе моргнул.       — А… это кто?       Му Цин и Фэн Синь обменялись многозначительными взглядами.       — Напомни, сколько памяти он потерял? — Му Цин приподнял бровь, выражая свое недовольство невежеством Наследного принца.       — Третий год, первого вознесения, — ответил Фэн Синь, словно отчитывая статистику о состоянии больного.       Му Цин закатил глаза.       — О, так перед нами сейчас невинный цветок. Совершенно чистый лист.       Се Лянь насупился.       — Му Цин, не сравнивай меня с хрупкой девицей. — В его голосе прозвучала легкая обида.       — Ни в коем случае… — сказал только Му Цин усмехнувшись, а потом обратился к Фэн Синю, — Пэй Мин успел опросить жителей деревни?       — Нет, на них сразу напала тварь, а потом… ты все знаешь.       Му Цин, уже развернувшись в сторону выхода из храма, бросил через плечо короткое:       — Ладно, Ваше Высочество, мы пошли, вы оставайтесь здесь, — и его взгляд, как всегда, был полон решимости и легкого раздражения.       Фэн Синь собирался повернуться в сторону генерала Сюаньчжэня, но не тут-то было       — Подождите меня! — воскликнул Се Лянь и, словно мальчишка, тут же подпрыгнул на месте, подбегая к генералам.       В считанные секунды Наследный принц оказался около бывших подчинённых. Се Лянь смотрел на них юношеским взглядом, готовый вот-вот отправиться на встречу приключениям.       — Не надо, ты уже сходил, — усмехнулся Му Цин. — Тем более, твой муженек нас без головы оставит, если увидит, что мы пытаемся тебя увести.        В его словах сквозила явная, хоть и несколько напускная, опасность.       Се Лянь растерянно посмотрел на товарищей.       — Н-но Сань Лана здесь нет! А-Синь! Скажи ему! — взмолился Се Лянь, явно ища поддержки у своего бывшего.       Его Высочество, не теряя ни секунды, подбежал к Фэн Синю и, к удивлению обоих, взял его за руку. Хватка была легкой, почти невинной, но достаточно сильной, чтобы привлечь внимание.       Пусть рядом и не было Князя демонов, одно лишь осознание происходящего заставило ледяные мурашки пробежать по спине Фэн Синя. Му Цин же, заметив этот внезапный жест, лишь сильнее сжал губы, понимая, что ревновать сейчас — глупо и бесполезно, но чувство собственничества все равно пронзало его.       Наследный Принц, словно уловив его внутреннее смятение, сильнее прижался к Фэн Синю, поднимая свой ясный взгляд на него снизу вверх. В этих глазах не было ни кокетства, ни подвоха, лишь легкая надежда на поддержку.       — Ваше Высочество, — проговорил Фэн Синь, в чьих глазах еще читался шок и полнейшее непонимание. Он не знал, как реагировать, что говорить, чтобы не усугубить и без того странную ситуацию.       В действиях Се Ляня не было ничего непристойного, он просто держал его за руку, не целовал, не обнимал, но сам факт того, что сейчас Се Лянь мог воспринимать любое прикосновение Фэн Синя как отголоски их прошлых отношений, настораживал.       Му Цин не мог вынести, когда эти двое находились так близко друг другу.       — Ваше Высочество, что вы прицепились к этому придурку?! Если хотите продолжить задание, тогда идёмте, — прозвучал резкий голос Му Цина, возвращая всех к реальности.       Оказывается, пока они выясняли отношения, Му Цин не терял времени даром и уже начал чертить сложную схему перемещения Тысячу Ли, готовый немедленно телепортировать их к месту назначения. Его нетерпеливый взгляд говорил о том, что церемонии окончены и пора приступать к делу.       Пока генерал Сюаньчжэнь изображал заклинание, у него в голове прозвучал знакомый голос:       Не боишься, что нам потом устроит Хуа Чэн?       Му Цин преподнёс вторую руку к вискам.       Что он нам сделает? Я вообще-то тоже пострадавшее лицо. На моих глазах моего собственного мужчину держат за руку.       Секундное затишье.       Да ты все-таки ревнуешь?       Пошел ты.       — Вы разговариваете друг с другом? — невинно спросил Се Лянь. Он уже не держал за руку Фэн Синя, но все равно стоял возле него.       — Нет, — хором ответили генералы.       — А с кем?       — С Лин Вень!       — С Пэй Мином!       Му Цин, не дожидаясь дальнейших вопросов и комментариев, закончил чертить светящийся символ и, не оглядываясь, первый прошел в мерцающую дверь, созданную магией телепортации.       Заклинание сработало недалеко от деревни, поэтому богам войны пришлось немного пройтись.       Деревенька, к которой они направлялись, казалась сонной и непримечательной. Несколько десятков соломенных крыш жались друг к другу, окруженные полями, готовыми к весенней посадке. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь утренним пением птиц и редким лаем собак. Ничто не предвещало, что именно это место стало эпицентром столь необычных событий.       Едва троица приблизилась к первым домам, как к ним подбежал юный мальчишка, его глаза горели восторгом.       — О, это же Даос, который сражался с демоном воспоминаний! — воскликнул он, указывая пальцем на Се Ляня, который смущенно улыбнулся — Мы видели как вы бились с той тварью! Это было удивительно!       Вслед за ним, запыхавшись, прибежал еще один мальчик, примерно того же возраста. Му Цин и Фэн Синь обменялись удивленными взглядами, переводя их с возбужденных детей на Се Ляня.       — Да-да! Многим стали возвращаться их воспоминания, когда вы одолели того негодяя! — подхватил второй мальчик, задыхаясь от бега.       — Возвращаться воспоминания? — переспросил Фэн Синь, нахмурившись. Это было неожиданно.       Первый мальчик, перебивая товарища, выпалил:       — Да-да! Я в семье самый младший, и моя матушка помнила моих старших братьев, но не меня, а сейчас она стала вспоминать меня! — его глаза сияли от счастья.       Тут в беседу вклинился второй ребенок, перебивая товарища.       — Жена моего брата тоже! Она не помнила, что вышла за него замуж, а думала, что была в браке с другим!       Если ко всем стали возвращаться воспоминания, то есть шанс того, что и Се Лянь со временем восстановит свою память, без лишних хлопот.       Однако в жизни Его Высочества было не все так просто, потому генералы не спешили радоваться.       — Ко всем вернулись воспоминания? — удивленно и настороженно спросил Му Цин.       Лица детей, полные восторга, омрачил оттенок грусти.        — Не всем… Кто-то до сих пор не помнит, а кто-то полностью запутался в своей памяти.       Му Цин и Фэн Синь нахмурились, в то время как Се Лянь, стоявший, между ними молча внимательно слушал, пока все-таки не подал голос:        — Можете привести нас к старейшине деревни?       Мальчики опустили головы.        — Он… — замялся мальчишка, — демон забрал воспоминания старейшины. И даже, когда вы победили его, он ничего не вспомнил.       Трое богов нахмурились.       — А у кого самого первого забрали воспоминания? — продолжал спрашивать Се Лянь.       Му Цин и Фэн Синь внимательно наблюдали за диалогом. Генералы думали, что скорее всего Наследный принц будет вести себя тихо и непримечательно. Но они совсем забыли, что у Се Ляня с самой юности была тяга к помощи простым людям       — У старейшины… — прошептал один из мальчиков, и в его голосе звучала безысходность.       Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь шелестом листьев и далеким щебетанием птиц. Фэн Синь и Му Цин почувствовали, как в груди нарастает тревога.       — Покажите мне его, — тихо произнес Се Лянь, его голос был полон решимости. Он должен был увидеть человека, чьи воспоминания стали отправной точкой для этой эпидемии забывчивости.       Мальчики, переглянувшись, неуверенно кивнули. Они повели Се Ляня, Му Цина и Фэн Синя по узкой тропинке, петляющей между домами, к небольшому, но аккуратному дому на окраине деревни. Каждое движение, каждое слово детей было пропитано уважением и какой-то потерянной надеждой.       Подойдя к дому, они увидели пожилую женщину, сидящую на крыльце. Она что-то тихо напевала, перебирая в руках старые тряпки. В ее глазах была пустота, будто в них отражалась бесконечная забывчивость.       — Это его жена, — прошептал один из мальчиков. — Она присматривает за ним. С тех пор как старейшина потерял память, он… он стал как ребенок.       Бывшие подчиненные наблюдали, как Его Высочество глубоко вздохнул и шагнул вперед, готовый столкнуться с последствиями деяний демона.       Се Лянь приблизился к женщине, стараясь не нарушить ее хрупкое спокойствие.       — Почтенная, как зовут вашего супруга? — мягко спросил он.       Женщина подняла на него взгляд, но в ее глазах не было узнавания.       — Мой супруг? Его зовут… Я не помню. Я должна помнить, но… — Ее голос дрогнул, и она прижала тряпки к груди. — Я помню только, что он добрый человек. Всегда был добр ко мне.       В этот момент из дома вышел старик. Его взгляд был рассеянным, движения неуверенными. Он уцепился за дверной косяк, словно пытаясь удержаться в этом мире.       — Матушка, кто это? — пролепетал он, глядя на Се Ляня с детским любопытством.       Фэн Синь почувствовал острую боль в сердце. Этот старик, бывший старейшина, хранитель памяти деревни, теперь был лишь тенью самого себя. Бог Войны перевел взгляд на Наследного принца.       Получается, им еще повезло, что память Се Ляня оборвалось на моменте… когда должны были начаться проблемы в Сяньлэ, и вся их жизнь разделиться на «до» и «после».       Се Лянь тем временем подошел к старику и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с его взглядом.       Невольно внутри Фэн Синя что-то ёкнуло. Вроде ничего не изменилось в действиях Се Ляня, но он все больше стал видеть незначительные жесты, в которых прослеживался тот человек, которого он любил раньше…       — Я ваш гость, почтенный. Я здесь, чтобы помочь, — сказал Се Лянь.       В голосе отчетливо слышалась королевская уверенность, она была и у «их» Се Ляня, но не такая яркая… В этих словах было больше юношества, чем спокойствия, осознанности.       Старик улыбнулся, но в его улыбке не было мудрости и умиротворения, только невинность ребенка, потерявшегося в лабиринте времени.       — Помочь? А чем?.. У меня все хорошо, — лучезарный взгляд в сторону женщины, — правда, матушка?       Се Лянь только ласково улыбнулся, собираясь задать ещё несколько вопросов, чтобы продолжить разговор, но…       Тут взгляд старика неожиданно прояснился, словно в затхлый колодец пробился луч света. Его глаза наполнились испуганным осознанием:       — Вновь нападают юнаньци! — от резкого голоса вздрогнули все присутствующие       Се Лянь дернулся от столь неожиданного возгласа, и отступил назад. В то время, как Фэн Синь и Му Цин прикрыли собой детей. Женщина только грустным взглядом смотрела на супруга.       Старик тем временем продолжил говорить:        — Я должен помочь! Должен! Ведь это мой народ!       Се Лянь замер, пораженный внезапной вспышкой сознания в глазах старика. Юнаньцы… это слово эхом отозвалось в его памяти? Почему именно они? Юнань одна из провинций Сяньлэ, они же всегда жили дружно…       — Юнаньцы… — прошептал в полном страхе Фэн Синь.       — Что вы помните о них? — неожиданно задал вопрос Му Цин.       Лицо старика снова омрачилось, словно тень накрыла его разум. Он вцепился в дверной косяк еще крепче, его глаза наполнились страхом.       — Они придут с юга! Но на сей раз я буду со своим народом! Я помогу! Я смогу!       Его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот, и он замолчал, тяжело дыша, словно после долгого бега. Затем его взгляд снова стал пустым, и он пролепетал детским голосом:       — Матушка, я хочу пить.       И старик спокойно поковылял внутрь хижины.       Женщина, что их встречала только удивленными глазами смотрела на гостей.       — На нашу деревню никто не нападал… Тем более Юнаньцы… они же жили больше сотни лет назад, а война с Сяньлэ была еще раньше, где-то…       — Матушка! — послышалось из глубины хижины.       — Прошу простить меня.       Женщина удалилась.       — К-какая война? — в голосе Се Ляня прозвучал неподдельный ужас, его глаза расширились от испуга, и он с тревогой смотрел на своих друзей.       Его взгляд, обычно излучающий доброту и спокойствие, теперь метался в поисках ответа, цепляясь за мельчайшие детали в лицах окружающих. Он жаждал понимания, но находил лишь смутное отражение собственного смятения. Его взгляд остановился на Фэн Сине, как на последней надежде.       — А-Синь, что произошло? Что здесь творится?       Фэн Синь тяжело вздохнул, стараясь сохранить спокойствие.       — Ваше Высочество… вы же помните, что воспоминания у многих людей подвержены искажениям, особенно с течением времени. Не стоит воспринимать все всерьез. — слова звучали мягко, но в них чувствовалась скрытая нотка предостережения, направленная на то, чтобы оградить Се Ляня от возможного потрясения.       — Вот именно, что вы так переживаете, — беспечно сказал Му Цин.       — Что вы имеете в виду? — Се Лянь с тревогой посмотрел на своих товарищей, его брови сошлись на переносице, выражая глубокую озабоченность. — И почему вы так спокойны? Вы что-то знаете?       В глубине его взгляда промелькнуло подозрение, заставляя Му Цина невольно замолчать на мгновение.       Му Цин вздохнул, потерев переносицу, словно пытаясь унять головную боль.       — Ваше Высочество, разум — вещь хрупкая, особенно когда дело касается простых смертных. Воспоминания тускнеют, стираются, смешиваются, обрастают небылицами и легендами. Лучше вам остаться снаружи и побыть с детьми, а мы еще немного поспрашиваем хозяйку.       Му Цин толкнул Фэн Синя в хижину. Наньян напоследок посмотрел в сторону Се Ляня. К нему подбежали дети, начавшие что-то увлеченно рассказывать, лишь благодаря детским громким рассказам Се Лянь отвлекся он мыслей.       Увидев, как лицо Наследного Принца расгладилось и перестало выглядить взволнованым, Фэн Синь расслабился. Се Лянь теперь был погружен в детские истории мальчишек. Теперь Наньян последовал за Сюаньчжэнем.        Му Цин нагнулся ближе к мужчине, а затем сказал тихо, словно боясь быть услышанным посторонними ушами:       — У меня есть теория…       — Какая? — взглянул на него Фэн Синь, его лицо сейчас было полно внимания и любопытства. Он с нетерпением ждал объяснений, способных пролить свет на происходящее.       Хотя… Уже сам обо все догадывался.       — Возможно… старик уловил какой-то отрывок из воспоминаний Его Высочества.       Фэн Синь нахмурился, понимая, что его догадки оказались верны.       — Я тоже так подумал… — признался он.       — Мне кажется, нужно эту информацию рассказать Собирателю Цветов.       — Да…       — …       — Опять я что ли?!