Sorry, I Cat Speak

      В течение следующих нескольких недель Поттер не появлялся так часто, он перестал неожиданно поджидать ее каждый раз, когда она была одна. Они дважды учились в одной группе и делили котел, а во время еды украдкой поглядывали друг на друга. Дракония не могла не подозревать его, потому что, хотя он и перестал беспокоить ее в коридорах, его присутствие само по себе было настойчивым, иногда она чувствовала жар его взгляда на своей спине, следящий за ее движениями. Куда бы она ни посмотрела, там был Поттер, наблюдавший за ней, но он не приближался, а просто смотрел.       Дракония не понимала, в чем заключалась эта одержимость ею, но это начало раздражать ее и вызывать дискомфорт, и она все чаще представляла себе, как открыто выкалывает ему глаза. Иногда она мечтала о том, как целует его, чтобы он выплеснул все свои эмоции. По крайней мере, это прекратило бы его пристальное внимание, а также причинило бы ему соответствующие мучения, боль и, ну, ужас.       Удача, как оказалось, была тем, чего ей очень не хватало. Так что, естественно, это произошло снова.       Как только Дракония достигла вершины лестницы, ее ноги внезапно запутались в каких-то заклинаниях, которые заставили ее оступиться рядом с лестницей, она потеряла равновесие и начала опасно падать. Ее сумка отлетела в сторону в безуспешных попытках ухватиться за стену, рассыпав повсюду пергаменты и перья.       Дракония вскрикнула от ужаса, внутренне выругалась и сжалась, готовясь к удару и боли. Вместо этого она врезалась в крепкую фигуру, которая схватила ее за талию и оттащила от лестницы.       Дракония напряглась, на мгновение осознав, что руки незнакомца обхватили ее слишком крепко и интимно; одна рука лежала на ее пояснице, она чувствовала горячее дыхание незнакомца у своего левого уха, и ее тело невольно вздрогнуло.       Дракония на мгновение поблагодарила свою удачу за то, что она не разбилась насмерть, и успокоила свою тяжело вздымающюся грудь, проглотив комок в горле. Руки, обнимавшие ее, немного ослабли, но рука на пояснице осталась, теплая и сильная. Дракония глубоко вздохнула и замерла, почувствовав знакомый запах сосны и свежескошенной травы, наполнивший ее обоняние.       — Ты в порядке? Ты была на волосок от смерти, Малфой. Тебе нужно быть более осторожной, — прошептал голос Поттера ей на ухо, и она мгновенно попыталась отойти на несколько шагов от теплого тела Поттера с покрасневшим лицом, но он не отпустил ее. Вместо этого он помассировал кругами уязвимую часть над поясом ее юбки подушечкой большого пальца, она подавила желание поддаться прикосновению и ожесточила свой взгляд.       Конечно, блядь, это Поттер, который был достаточно добр, чтобы не стоять в стороне и не смотреть, как она падает на смерть, как поступил бы любой нормальный человек. Но нет, Поттер снова должен был прыгнуть и спасти ситуацию. Спаситель однажды, спаситель навсегда, чёрт возьми.       Дракония заставила себя высвободиться из его объятий и сильно прикусила нижнюю губу, пытаясь проглотить следующие оскорбительные слова, которые, как она знала, прозвучат невнятно и нелепо. Вместо этого она посмотрела на Поттера строгим взглядом, который не возымел никакого эффекта, поскольку ее лицо покраснело сильнее, чем волосы Уизли, под влиянием искренней заботы Поттера.       Когда она посмотрела на него глазами, требовавшими ответа, чтобы узнать, почему! Чтобы Поттер объяснил свои поступки! Он выглядел удивленным точно так же, как и она. Как будто его действия потрясли и его самого. Единственная проблема заключалась в том, что Поттер не выглядел ничуть обеспокоенным, нет. На самом деле, он выглядел очень довольным собой.       Дракония отвела гневный взгляд от ярко-зелёных глаз Поттера, перевела его на свои разбросанные вещи и подавила желание ударить кулаком по самодовольному, тёплому выражению его несправедливо красивого лица. Ей пришла в голову мысль проклясть его за эти эмоции, и её покрасневшее лицо потемнело.       Сердце громко стучало и Дракония поспешила поднять упавшие книги, но Поттер наклонился и помог ей собрать перья, которые откатились на несколько футов.       Как это по-джентльменски с твоей стороны, хотела она презрительно заметить. Но вместо этого Дракония выхватила предложенные перья из его протянутой руки и отказалась признать, насколько похожим было это действие на то, что произошло несколько месяцев назад, когда Поттер вернул ей ее палочку. Дракония поправила сумку и поспешила мимо, задев плечо Поттера, игнорируя покалывание тепла на своем теле там, где были руки Поттера.       — Что, даже спасибо не скажешь, Малфой? И вот так ты благодаришь меня за то, что я снова спас твою снобистскую задницу? — крикнул Поттер ей вслед, но в ответ получил только средний палец. Да, это ее благодарность и оплата.       Это был не очень тихий и спокойный год, поскольку Поттер появлялся то тут, то там и смотрел на нее своими зелеными глазами; и делал ее год еще хуже, потому что она не могла вынести того, что не в состоянии понять, что творится в голове этого парня. Было совершенно нелогично, почему он вдруг заинтересовался ею именно сейчас. Зачем эти прикосновения, или любопытство в его глазах. И не потому, что она что-то замышляла, нет, он выглядел по-другому, тогда. Теперь он как будто хотел узнать ее целиком и полностью.       Это не прекращалось: вопросы, поддразнивания или насмешки, нелепые попытки привлечь ее внимание или заставить ее кровь кипеть от гнева и раздражения, и самое ужасное то, что он всегда знал, когда Дракония попадает в беду. Не то чтобы ей нужна была его помощь с кучкой четырнадцатилетних пуффендуйцев, но суть оставалась прежней. Поттер вторгся в тихий пузырь, который она возвела вокруг себя с тех пор, как вернулась в Хогвартс. Он приставал к ней с абсурдными и глупыми вопросами на Трансфигурации, выкрикивал язвительные комментарии, чтобы вывести её из себя, оскорбляя всё подряд: начиная от того, как Дракония заплетает свои волосы, заканчивая тем, как она выводить буквы «Т» и «Р» во время уроков. Он нежно улыбался ей, когда она исправляла один-два момента на Зельях. Улыбка Поттера была столь же действенна, как Инсендио Максима, наполняя её огнём, способным вскипятить котлы с зельями.         Он всегда был рядом, к большому раздражению своей девушки.         Дракония однажды больно пронзила его руку острым пером, когда он коснулся ее руки на зельях, потому что этот ублюдок поставил себе задачу сидеть рядом с ней на каждом уроке и быть к ней как можно ближе. Абсолютно всем, даже профессорам, было наплевать, что Избранный-ублюдок-который-выжил мешаетей сосредотачиваться на парах. Дракония презрительно фыркала, усмехалась и хмурилась ему в лицо каждый час их совместных занятий, когда ловила его на том, что он смотрит на нее ясным, наблюдательным взглядом. Чаще всего он улыбался ее реакции и продолжал намеренно смотреть на Драконию, просто чтобы позлить ее. Она отказывалась слишком много думать о Поттере, находящемся рядом. Если бы Дракония позволила себе лишние размышления, она бы думала о том, как Поттер стал заметно выше и привлекательнее с прошлого года, как непристойно красивы его зеленые глаза, и как его непослушные волосы просто умоляют, чтобы их нежно расчесали пальцами. Или о том, каким подтянутым он стал: эти сильные предплечья и рельефные мышцы.         Это заставляло её чувствовать не только частые приступы гнева и мучительное желание совершить убийство. Дракония могла признаться в безопасности и уединении своего сознания, что впитывала внимание Поттера, как губка. Эти прекрасные, уникальные изумрудные глаза, следящие за каждым её движением и наблюдающие за каждым её шагом, лишали её дыхания, словно она летала весь день и всю ночь.         Дракония мечтала лишь о том, чтобы её грубых жестов и бесстрастного выражения лица было достаточно, чтобы остановить Поттера, что бы он ни делал или чего ни надеялся добиться. Она, честная перед Салазаром, считала, что битва с Волан-де-Мортом как-то повлияла на мозг Поттера. Не только физически, но и психически. Она видела доказательства того, что с Поттером не всё в порядке. Его взгляд, несмотря на напряжённость, был усталым, в нём было столько всего. Движения чаще всего были вялыми, словно на плечи навалилась тяжесть, которую было невыносимо нести. Общение Поттера с поклонниками и друзьями состояло из неловких жестов и вежливых улыбок, которым не хватало искренности.         Драконию поразило ужасное осознание того, что Поттер, возможно, увидел в ней нечто похожее, что сделало его одержимым.       Но что-то предпринимать было уже поздно.

***

        Похоже, ее сокровенное желание все-таки исполнилось за неделю до Рождества. Не так, как она ожидала, и не то, чтобы это вызвало у нее чувство радости, а скорее совсем наоборот.        Дракония услышала это в библиотеке. Она готовилась к последним экзаменам перед зимними каникулами, когда какой-то шум из коридора отвлек её от происходящего. Он эхом отозвался от полок с книгами и древними пергаментами вокруг Драконии. Она нахмурилась и тщетно попыталась отгородиться от него. Она захлопнула учебник и встала. Табуретка, на которой она сидела, резко царапнула пол, и Дракония поморщилась, но звуки снова стали гораздо громче прежнего. Она смутились, когда ее уши уловили крики и громкий плач. Кто-то кричал, и звук разносился по всей библиотеке.       Дракония оглядела пустые столы и табуреты и подумала, кто, чёрт возьми, мог затеять ссору в этот предсумеречный час. Уже так поздно, что даже мадам Пинс еще не проснулась. Она потёрла свои сухие глаза и встала, любопытство пересилило желание выучить наизусть все заклинания из «Продвинутых чар». Она прокралась в класс после комендантского часа, желая закончить повторения и учёбу в ночной тишине, подальше от нежелательных посторонних или приспешников Смита.         Сцена, открывшаяся ей, была почти комичной: раздавались гневные крики Поттера и приглушённые всхлипы Уизлетты. Поттер выглядел диким: чёрные кудри ниспадали от чёлки до шеи и плеч, щёки покраснели от гнева, а угловатая челюсть была крепко сжата. Он выдавливал слова сквозь насмешки, которые казались обидными.       Поттер стоял, сжав кулаки, посреди разбросанных книг и пергаментов, его магия пылала так, как не горели его глаза. Должно быть, они наложили на себя какие-то заклинания, скрывающие тайны, потому что каждый раз, когда кто-то из них что-то говорил, слова выходили неразборчивыми, но было уже поздно, Дракония заметила их. Она спряталась за полкой и, слишком любопытная и потрясённая, с открытым ртом наблюдая, как Уизлетта нежно подняла руку, чтобы дотронуться до подбородка Поттера, и он мгновенно успокоился.         Это действие вызвало в ней какое-то горячее и кипящее чувство. Дракония с силой сжала лямки сумки, и на мгновение ей захотелось вернуться в безопасное место, к столу и учебникам.       И тут, каким-то чудом, Поттер встретил её взгляд. Стеклянные, большие, изумрудно-зелёные глаза, обрамлённые длинными, красивыми тёмными ресницами, моргнули, и Дракония затаила дыхание, задаваясь вопросом, не следует ли ей почувствовать неловкость от того, что ее поймали на подслушивании частной беседы, хотя она и не могла ничего понять. Она удивилась, как Поттер вообще её заметил, но, с другой стороны, нельзя было обвинить Поттера в отсутствии идеального, ловцовского, зрения.       Взгляд Поттера посуровел, но он не отводя взгляда отбросил руку Уизлетты, словно желая доказать свою правоту.        Он отвёл взгляд, когда лицо Уизлетты исказилось и превратилось в отвратительный оскал. Внезапно они снова разразились гневными словами, несколько окон распахнулись от волны жара, вызванного магией Поттера, а затем - пузырь заклинания приватности вокруг них лопнул, и слова стали слышны.         ― …как и все остальные! Как ты могла? Ты принимаешь решения, исходя из своих потребностей, и не думая о моих? Я не хочу, чтобы ты решала, что для меня лучше! Это моя чёртова жизнь! ― голос Поттера так напугал её так, что она вздрогнула. Он был хриплым и дрожащим, а горло болезненно сжималось при каждом вдохе.       ― Я хочу, чтобы у нас была семья!         ― У тебя уже есть семья!         ― Нет! Ты никогда не понимал, что для меня значит новая семья, вдали от всего этого! Это как... как... ― Уизлетта внезапно замолчала, широко раскрыв глаза, а лицо Поттера стало мучительно уязвимым. Он недоверчиво моргнул, глядя на нее, прежде чем что-то изменилось в его глазах, проснулось что-то темное и опасное, и вместе с этим изменился язык тела Поттера.       Он выпрямился, глядя на свою, как он надеялся, уже не девушку.       ― Я не понимаю, потому что у меня ее изначально не было, верно? Ты это хотела сказать? — спросил он, и его голос был ледяным, холодным и яростным.        ― Это правда! — закричала Уизлетта и тут же поняла, что перешла черту, поскольку ее лицо побледнело настолько, что веснушки почти не были видны.       ― Убирайся с глаз моих, пока я не сделал что-то, о чём потом пожалею, — прорычал Поттер, и воздух вокруг них застыл. Он задрожал от нескрываемой ярости. Воздух вокруг него, казалось, был освещён зловеще потрескивающей магией.       Сердце Драконии замерло: она никогда в жизни не слышала в голосе Поттера такой ярости, даже когда он сражался лицом к лицу с Тёмным Лордом. Он выглядел готовым убить настолько, что Уизлетта в страхе отступила и наткнулась на упавшую книгу. Она тяжело упала на колени с громким стуком, но вскоре начала бормотать слова, которые лишь разжигали ярость Поттера. Но Уизлетта тут же выбежала из библиотеки, снова спотыкаясь по пути.       Возможно, в другое время Дракония посмеялась бы над её реакцией. Но она этого не сделала, её внимание было сосредоточено на Поттере.       Его тело заметно поникло, как книги и пергаменты вокруг него. Поттер оглядел беспорядок, который он устроил, с тихим осознанием в глазах, прежде чем взглянуть на неё и сделать шаг ближе.       ― Почему им так трудно это понять? Разве я недостаточно пожертвовал? ― его голос звучал хрипло, измученно, и сердце Драконии болезненно сжалось. Она поняла, что Поттеру, вероятно, нужна какая-то помощь, которую она, несомненно, не могла бы предложить, даже если бы захотела.       Дракония вышла из своего укрытия, Поттер наблюдал за ней, чего-то ожидая, его налитые кровью глаза делали зелёные зрачки ещё более смертоносно-изумрудными, чем обычно, и на мгновение она поняла, что он ничего не сделал, но она уже была поймана в ловушку его взгляда. Она сжала руки, желание протянуть руку и разгладить его нахмуренный лоб, успокоить его было настолько непреодолимым, что ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться, зная, что Поттер никогда не обрадуется такому жесту.       ― Иногда мне хочется… хочется быть кем угодно другим, только не чертовым Гарри Поттером, ― отчаяние в его голосе было душераздирающим, словно на дворе второе мая, и Хогвартс пылал вокруг них. Это казалось неизбежным.         Дракония пожалела, что у неё не хватило смелости заговорить, даже зная, что это было бы нелепо. Видя, как Поттер сгорбился, когда он повернулся и пошёл прочь от неё, в пустой коридор, а затем из библиотеки, где рассвет проникал сквозь окна и освещал пустые столы. Дрожащим кулаком она несколько раз начертила круг в центре своей груди, указывая в пустое пространство перед собой.         Мне жаль.              И это был последний раз, когда кто-либо, включая ее саму, видел его.