Sorry, I Cat Speak

      Внезапное исчезновение Поттера вызвало панику во всей школе, как и следовало ожидать.       В основном девчонка Уизли плакала и оплакивала исчезновение своего «парня», как будто ничего не произошло два дня назад в библиотеке, и Дракония тоже поверила бы ей, если бы не стала свидетельницей произошедшего собственными глазами.       Но это длилось недолго.       Накануне Рождества большая часть школы буквально сверлила Уизлетту взглядами и оскорбляла ее, затеяв кровную месть, когда стало известно, что именно она стала причиной внезапного исчезновения Поттера после своего визита в кабинет директора, о чем рассказала Лаванда Браун и одна из близняшек Патил; что-то о ссоре, которая началась, когда Уизлетта поведала Макгонагалл о том, что произошло в тот день в библиотеке, а единственной реакцией Грейнджер была пощечина рыжей девочке.       Но на этом сплетни не прекратились: к полудню «Пророк» написал очень подробную статью о причине исчезновения Поттера и возможных причинах, назвав в основном Золотое трио и добавив в качестве бонуса Уизлетту.       Это очень забавляло Драконию и в равной степени удовлетворяло ее. Уизлетта была одной из многих, кто наблюдал, как Драконию преследовали и подвергали физическим нападениям, а затем стояла в стороне с улыбкой и ничего не делала, она и ее брат. Их бездействие настраивало многих людей не только против самой Драконии, но и против слизеринцев в целом, легкой добычей всегда были беззащитные и уязвимые молодые первокурсники.       Это была карма в чистом виде, и в лучшем случае было приятно наблюдать, как Уизлетта сжалась, когда кто-то наложил проклятие на ее тарелку, чтобы ее содержимое растеклось по всей ее школьной мантии.       Как тяжело было Драконии признать, что Поттер победил, несмотря на свое отсутствие.       Внезапно её охватила меланхолия, когда Дракония подняла взгляд и увидела хаотичный стол Гриффиндора. Поттера всё ещё не было, и без него Зал казался странно пустым и унылым. Она почувствовала, как в груди что-то сжалось от этой мысли, но не желала признаться даже себе самой, как сильно она скучает по его несправедливо наблюдательным зелёным глазам и его странному, навязчивому поведению, и насколько спутанными, противоречивыми стали её мысли и чувства из-за его отсутствия.       Осознав это, Дракония перестала есть в Большом зале.

***

      Наступил канун Рождества, но о местонахождении Поттера не было никаких вестей, и большая часть школы отправилась домой на зимние каникулы.       Дракония пришла в Запретный лес после полуночи, с алкоголем, согревающим ее тело и затуманивающим голову. Это был прекрасный вид: звезды, скрытые за белыми облаками, и лунный свет, сверкающий на замерзшем снегу. Ее утешало то, что украшения и праздник не дошли до Запретного леса, эта мрачность соответствовала ее тайным мыслям. Ранее она попробовала другой способ, написав простой вопросительный знак с одним словом «где?» в своём письме и отправила его Поттеру с помощью совы. Полупьяный разум Драконии был уверен, что письмо вернётся, исписанное чернилами и объяснениями.       Как же увлекательна была магия, позволявшая отправить сову, зная, что, где бы ни скрывался человек, письма дойдут до него.       Но, к ее разочарованию, сова вернулась с письмом, которое не только осталось без ответа, но и не было вскрыто. Печать Малфоев так и не была снята с письма. Это испортило ей рождественское настроение, и Дракония обнаружила, что допивает остатки полупустой бутылки дорогого, насыщенного вина, которое ей подарил Блейз вместе с прекрасной парой жемчужных сережек в итальянской серебряной оправе.       Через некоторое время ей пришлось спуститься к главным воротам, огибая тенистый край Запретного леса, чтобы обрести покой и тишину. Погода была прекрасная, хоть и морозная, как раз для похода туда и обратно в деревню: вниз по пологому горному склону, а затем снова вверх.               Взглянув на луну в небе, Дракония прошла некоторое время с метлой в руке и почувствовала себя до смешного безрассудной, одновременно смутно довольной, но всё же не совсем удовлетворённой.       Ночь оставила Драконию в чувстве невероятного одиночества и глубокой тоски. Поместье больше не казалось ей домом или безопасным убежищем, а Хогвартс стал лишь горьким напоминанием обо всех её грехах и решениях, о которых она сожалела. Весь остаток года ей предстояло провести без друзей, их подарки и письма доводили её до слёз, настолько сильно она скучала по ним всем – особенно по Блейзу, который был ей ближе всех, как брат, которого у неё никогда не было.       У Драконии больше нет дома. Нет друзей, с которыми можно было бы проводить праздники, нет больше возможности притворяться частью счастливой, идеальной маленькой семьи, которую её родители хотели видеть после войны. Осталась только она сама и её мысли, да ещё разум, поддавшийся алкогольному безрассудству.       И вдруг ей захотелось почувствовать себя свободной.       Дракония так давно не летала на метле, и вино действительно помогло ей расслабиться, было приятно ощущать, как холодный ветер обвивает её тело и развевает волосы. Она не могла сдержать улыбку, расползающуюся по её лицу, даже если пыталась, потому что, по правде говоря, Дракония не боялась полёта. Нет, она боялась отпустить, но этот факт был забыт под воздействием алкоголя.       Ветер хлестал и завывал ей в лицо, когда она еще сильнее прижалась к метле, провоцируя ее подняться чуть быстрее, чуть выше, и все это время она радостно кричала, не беспокоясь о том, что через несколько часов ей придется много часов летать без защитных чар.       Уже почти рассветало, когда она почувствовала себя достаточно уставшей, чтобы проспать остаток зимних каникул. На обратном пути в вверх, к окраине Леса, настроение Драконии улучшилось, и она тихо напевала себе под нос, когда услышала это. Протяжный, мягкий звук мяу раздавался у её левого плеча, многократно отдаваясь эхом среди деревьев.       Дракония резко остановилась, метла потеряла равновесие и она врезалась в дерево. Вскоре девушка оказалась лежащей на спине, а под ней находилась сломанная метла. Головная боль, которую она пыталась избежать, резко обострилась от жёсткого удара головой о землю, смягчённого лишь травой.       Дракония заморгала в шоке, не в силах понять, что произошло, и упала ли она на самом деле со своей метлы из-за проклятого дерева, когда снова услышала это странное мяуканье, и подумала: «О, это не вина дерева, это вина мяуканья!»       — Мряяууу, мряяууу! —  снова услышала она, на этот раз достаточно громко, чтобы звук пронзил череп, и заскулила. Видимо, Драконии достаточно было лишь заскулить в ответ, чтобы кот прекратил своё странное мяуканье. Она пробормотала проклятие, встала и обнаружила, что метла сломана пополам. Дракония на мгновение пожалела о метле, которую украла из чулана, метла была хорошая. Оставалось надеяться, что никто не заметит её отсутствия до следующего семестра, когда будет достаточно времени, чтобы незаметно ее заменить. Придя в себя, Дракония пошарила по карманам мантии в поисках палочки, радуясь, что она цела, и направилась к источнику странного мяуканья.       Как и ожидалось, это был кот. Из-за снега цвет его шерсти почти не был виден, но было ясно, что у существа тёмный оттенок меха. Возможно, коричневый или тёмно-серый.       Дракония сделала два шага и почувствовала, как её переполняет жалость. Бедняжка был один и дрожал, наполовину спрятавшись за стволом дерева.       Волшебная палочка Драконии осветила пару широко раскрытых, светящихся зелёных глаз, которые, стоило ей приблизиться, оказались одновременно уязвимыми и настороженными, готовыми нанести вред при необходимости. Сердце Драконии слегка ёкнуло, когда существо посмотрело на неё в ответ. Оно повернуло голову, прежде чем издать тихое мяуканье, которое было глубже, чем она ожидала, зрачки снова расширились. Это был довольно большой и очень мокрый кот. Дракония видела, как он съеживался по мере того, как громче становились её шаги.        Дракония тихонько заворковала, когда кот начал извиваться и громко рычать, почуяв неведомую опасность. Он выглядел испуганным, и сердце Драконии сжалось – она ненавидела видеть страдания животных. Она мягко успокоила его, удивившись, когда кот перестал рычать, как только она подошла достаточно близко, чтобы поднять в воздух ветки дерева. Это заставило кота зашипеть, прижать уши и показать острые клыки, сверкнувшие в свете палочки Драконии. Девушка сочувственно поморщилась и медленно, осторожно ступая, приблизилась к нему, снова удивившись его размерам.       Это был очень большой кот. Огромный и тощий, он доходил ей почти до живота, когда она стояла. Кот пристально посмотрел на неё. Дракония медленно подняла руку, давая животному возможность отодвинуться, прежде чем погладить мягкую шерсть между его ушей, нащупав под пальцами тонкую неровную кожу. Она потрогала её большим пальцем и поняла, что это шрам.       Что-то кольнуло её в глубине сознания, – мысль о Сами-Знаете-Ком. Впрочем, вскоре эта мысль растворилась, она была слишком пьяна, чтобы сосредоточиться на чём-то столь мимолётном.       Через мгновение Дракония наложила Облегчающие чары и подхватила его обеими руками под живот, восхищаясь этими широкими, круглыми, поразительно зелеными глазами, которые напомнили ей глаза Поттера. Она тяжело сглотнула, отгоняя непрошеные мысли, хотя неприятная тяжесть в груди не исчезла.        Дракония не видела никаких видимых повреждений, кроме раненого левого бедра, но это было бы легко исправить. Она болезненно прикусила губу и стиснула зубы под его весом, даже несмотря на то, что заклинание всё ещё действовало.       Кот со шрамом на голове издал слабое рычание, затем резко мотнул головой, разбрызгивая капли воды и хлопья снега прямо на лицо и волосы Драконии. Она ахнула, задохнувшись от неожиданности, и чуть не уронила существо на землю, но затем громко рассмеялась от восторга и поднесла кота ближе для нежного поцелуя в его темный, маленький, холодный нос, чувствуя, как кошачьи усы покалывают ей щёки и губы. Кот внезапно замер, пристально глядя на Драконию с нечитаемым выражением лица, а затем издал очаровательное полумяуканье-полуписк, словно от смущения. Он выглядел почти как человек, и Дракония с трудом подавила желание поцеловать его снова.       — Извини, — ехидно сказала Дракония, улыбаясь. Ее речь была невнятной и смазанной, сильнее обычного из-за алкоголя. Если не обращать внимания на то, как тяжело и неровно звучали буквы на её языке, то слова были почти неразборчивы.        Кот вздрогнул от звука её голоса, тревожно навострив уши и сосредоточив взгляд. Улыбка Драконии исчезла при виде его реакции. Мучительная боль в груди вернулась. Она знает, как глупо звучит её речь, почти по-детски для её собственных ушей.       — Извини, я не могу говорить, — проворчала Дракония, чувствуя себя нелепо, почему она должна объяснять свою неспособность правильно говорить именно коту, как будто тот мог её понять. Слова Драконии звучали подозрительно похоже на «извни, я, ногу, говори» для её собственных ушей.              Она съежилась, когда ее голос разнесся в тишине ночи, а алкоголь придал ее речи еще более нечеткие интонации. Дракония прижала кота к груди и крепко обняла его, когда подул порыв ветра, чувствуя, как грудь кота благодарно заурчала у нее на груди, пытаясь зарыться еще глубже в изгиб плеча и шеи Драконии в поисках тепла.       Дракония снова заворковала и нежно погладила его по влажной голове, когда подул очередной порыв ветра. Она накинула половину своих одеяний на тело кота, кроме его головы, которая была скрыта у неё на шее, а усы щекотали нежную кожу под ухом. Как ни странно, красавец не возражал, когда Дракония начала чесать его за ушами. Глаза кота затрепетали, и он тут же замурлыкал, приятно вибрируя на её груди. Дракония опустила голову, позволяя губам коснуться его шерсти в ещё одном томительном поцелуе между ушами, над шрамом.       Она была ласковой пьяницей, подайте на нее в суд.

***

      На обратном пути в общежитие было очень холодно, руки начали неметь под тяжестью кота, и Дракония задумалась, почему бы ей не наложить простое заклинание левитации. Она дважды споткнулась, поднимаясь по лестнице к общей гостиной восьмого курса, и была одарена тишиной и покоем из-за отсутствия студентов и однокурсников.       Кот тихо зарычал, когда Дракония, добравшись до своей комнаты, случайно встряхнула его раненую задницу и попыталась схватить палочку, чтобы открыть дверь. Она успокоила его и нежно погладила за ушами, а затем икнула так, что сама чуть не рассмеялась.       Портрет, висевший на внешней стене ее комнаты, слегка приоткрыл рот от удивления, а затем угрожающе нахмурился, устремив на нее обвиняющий взгляд. Дракония нахмурилась в ответ. Это был довольно красивый портрет, если не считать невыносимого волшебника внутри него, который постоянно совал свой кривой большой нос не в свое дело.       — Эту зверюгу нельзя пускать на территорию такой древней и традиционной школы, как Хогвартс, леди Малфой, — протянул сэр Николас Воробей Третий, наклонившись над рамой и стараясь не задеть свою длинную светлую бороду.       Наконец она освободила руку, чтобы достать палочку, пошатываясь под растущим весом кота на левом плече, но быстро написала пароль на маленьком гноме, высеченном на стене рядом с ее дверью.       Дверь открылась, и она споткнулась, входя в комнату, но не прежде, чем показала сэру Николасу два пальца и хлопнула дверью, игнорируя его возмущенные крики.       Дракония переместила ноги на край кровати и, насколько это было возможно, осторожно опустила кота на мягкий матрас, а затем вздохнула с облегчением и потрясла руками, чтобы избавиться от онемения. Ее темные одежды теперь были запутаны вокруг огромного, черного как смоль кота. Он грубо мял мягкость под своими лапами, показывая белые, большие когти, которые должны были бы... напугать Драконию, но, кроме этого, он не двигался.       Дракония опустилась рядом с существом и моргнула, глядя в эти зеленые глаза.       — Больно? — пробормотала она сочувственно, разглядывая рану с жуткой обидой. Хвост кота напрягся, а уши угрожающе приподнялись, когда он зарычал. Это был глубокий, резкий звук, который заставил вибрировать матрас под ними, и Дракония вдруг вспомнила, что у кота когти больше половины ее пальцев, она недоверчиво моргнула, но осталась неподвижна.       Как такое милое, красивое животное могло иметь такие грозные, страшные когти? Она была очарована, а может, это было влияние вина.       Дракония с беспокойством выдохнула и подняла палочку, пытаясь вспомнить что-нибудь из своего последнего урока по Уходу за Волшебными существами, но ничего не пришло на ум, ведь последний раз она посещала этот урок три года назад, и опыт был довольно неприятным. Тело кота снова напряглось, и он отступил с предупреждающим шипением, когда Дракония провела палочкой возле раны, но она проигнорировала это. Она не знала, делает ли алкоголь в крови ее более смелой или более глупой, и решила сосредоточиться на окровавленной ране, окруженной спутанной темной шерстью, которую она, насколько это было возможно, аккуратно сбрила простым заклинанием. Кошачьи уши прижались к голове, и он жалобно мяукнул, но больше не шевелился.       Дракония принялась накладывать невербальные исцеляющие чары, бездумно кусая губу. Чары для восстановления мышц, сухожилий и сращивания разорванной кожи, для ускорения выздоровления, чары, чтобы ускорить приток крови к заживающей ране. Она практиковала их все много раз и могла утверждать, что к настоящему моменту достаточно хорошо с ними знакома, поскольку много раз обращалась к ним после того, как на нее накладывали режущее проклятие или другие заклятия, которые вызывали раздражение, покраснение и жжение кожи, однако ничто не могло сравниться с прошлым годом.       Дракония запомнила все заклинания и чары исцеления, известные в книгах и журналах, даже заклинания для уменьшения шрамов редко требовали более нескольких попыток. Они были проще, чем она ожидала, когда практиковала их без слов, - в отличие от защитных или атакующих заклинаний, которые было сложнее сотворить без голоса, - но также требовали большего внимания, терпения и мягких движений палочкой.       Кот издал слабый звук, когда кожа срасталась, а затем отрастала сбритая шерсть до своей прежней длины. Он мяукнул, сбитый с толку своим теперь зажившим боком, и сдвинулся, вставая и потягиваясь, все еще запутавшись в одежде Драконии.       — Теперь ты чувствуешь себя хорошо? — пробормотала она и потерла уставшие глаза. Дракония не заметила, как поздно стало, пока не произнесла заклинание Темпус и не удивилась, увидев, что уже четверть третьего ночи. Она зевнула, почувствовав, как радушно приветствует ее кровать, и Дракония едва удосужилась снять одежду, оставив её рядом с обувью и школьной мантией, прежде чем забраться под одеяло. Заклинание очищения, которое она произнесла над одеялом, напугало кота, о котором Дракония уже успела забыть, и она вздрогнула от внезапного появления морды животного над собой, хвост кота двигался возле ее ног.       Дракония медленно моргнула, глядя в эти глубокие зеленые глаза, а затем сдвинулась под весом кота, заметив, что его черная шерсть была грязной и неухоженной, вероятно, из-за того, что он пролежал под деревом Мерлин знает сколько времени. Она отказывалась обнимать грязное животное, поэтому Дракония наложила на него сильное очищающее заклинание, и его шерсть внезапно вздыбилась, чистая и блестящая в мягком свете свечей, красивого угольно-чёрного цвета.       — Ты наверное проголодался, — внезапно сказала Дракония, нахмурившись. У нее нет ничего, кроме недоеденного сэндвича с индейкой и одного яблока. Кот мяукнул, спрыгнул вниз, после чего встряхнул все тело и с любопытством зашагал вокруг кровати.       Дракония села на локти, едва удерживая себя в вертикальном положении. Затем она попыталась призвать недоеденный сэндвич, но просчиталась. Она притянула тяжелый учебник, который, если бы она не успела вовремя увернуться, с сильным ударом сбил бы ее с ног.       — Похоже, я пьянее, чем думала, — сказала она и попыталась призвать сэндвич еще раз, но на этот раз его содержимое шлепнулось ей в лицо.       «Определенно пьянее, чем я думала», — хихикнула она про себя, снимая с лба половинку листа салата.       Вдруг кот снова прыгнул на кровать рядом с ней и начал лизать и кусать разбросанные кусочки индейки на ее ключице и шее. Дракония громко рассмеялась, почувствовав щекотку, и попыталась отодвинуть морду кота от себя и собрать разбросанные кусочки мяса.       В конце концов ей пришлось произнести еще одно заклинание очищения, прежде чем она уснула, думая о горячей ванне и мокрых, огромных котах. Последним, что она почувствовала перед тем, как погрузиться в глубокий сон, было ощущение тепла, физического и тяжёлого, устроившегося на ее груди.