Планы на это лето

      Всеми нахваливаемые котлеты на проверку оказались не так хороши, как ожидал Сережа. А может, их вкус омрачало присутствие нежелательного персонажа за столом. Разговор с Олегом ровным счетом никак не изменил отношение Разумовского к приставучей девчонке, которая сейчас сидела напротив его друга и о чем-то самозабвенно рассказывала, неотрывно глядя на Волкова. Олег явно дал ему понять, что Настя его не интересует, но демонстративно игнорировать ее было бы очень некрасиво, это понимал даже Сергей. Но вообще, он в любом случае мог больше уделять внимание ему, своему лучшему другу, а не этой... Которая сейчас сидит и усиленно стреляет глазками, от чего Сережу натурально затошнило. Не уходил из-за стола исключительно из-за того, что намеревался остаток дня провести с Олегом. Он подозревал, что у Насти похожие планы, а поэтому не собирался просто так отдавать ей желаемое.              – Олеж, какие планы на день? – он решил перевести внимание друга на себя, деловито нанизывая на вилку маленький кусочек котлеты и отправляя его в рот.              – Особо никаких. А что, есть предложения? – друг немного наклонил голову вбок и лукаво посмотрел на него.              – Ах, Волче, для тебя у меня всегда только одно предложение руки и сердца, – нарочито томно ответил Разумовский, хлопая длинными светлыми ресницами и закусывая губу.              – В таком случае, мой ответ ты уже знаешь, – в тон ему ответил Олег.       Для них такие шутки были совершенно естественным делом. В детском доме их практически сразу же начали травить за слишком близкую, по мнению других ребят, дружбу. Сначала они пытались с этим бороться. Точнее Олег, который кидался в любую драку, чтобы защитить друга. Сережа за Олега тоже всегда рвался в бой, но выходил победителем гораздо реже. Вскоре они поняли, что кулаками делу не особо выходит помочь, поэтому стали вести себя как те, кем их обзывали. Это была идея Разумовского, которая, на удивление, сработала. Сначала детдомовская шпана почти озверела от такой наглости, но постепенно все поняли, что друзья таким образом измываются над идиотами, и как–то постепенно травля сошла на нет. Возможно, этому все же посодействовали навыки Волкова, который с 9 лет увлекался борьбой и мог незамедлительно прописать в нос любому, кто осмеливался открыть рот в их сторону. Обидчики ушли, а вот привычка в шутку флиртовать друг с другом осталась.              Настя всех этих любопытных фактов не знала. Ее лицо вытянулось, она уже даже не пыталась скрыть эмоции удивления, граничащего с ужасом, когда переводила взгляд с одного парня на другого.              Сережа, предполагая ее реакцию, повернулся к ней с самодовольной улыбкой.              – А у тебя какие планы, Насть?              Она все еще ошарашенно смотрела на них, потом смущенно уставилась в свою тарелку и пробормотала в ответ что–то по типу "Не знаю, думала сходить на какой–нибудь кружок...". Олег тоже заметил эту реакцию девчонки, но почему–то предпочел не развеивать ее предположения относительно природы его отношений с другом.              Разумовский удовлетворенно хмыкнул и уже было повернулся к Олегу, чтобы сказать что-нибудь, что вообще убьет несчастную Настю, как вдруг его окликнули.              – Сережа, приятного аппетита тебе и твоим товарищам, – к столу подошла Света и приветливо улыбнулась ребятам. – Ты после обеда снова пойдешь в художественную аудиторию?              За всеми событиями Сергей совсем забыл о плакате, который увлеченно рисовал два часа назад. Он задумчиво укусил щеку изнутри и бросил взгляд на Олега. Тратить время на рисование он уже не планировал.              – Ммм, пока не знаю, возможно, завтра закончу.              – Без проблем! – всё так же улыбаясь, ответила Света. – Я просто директору рассказала, что у нас такой замечательный патриот–активист в лагере появился, который сам вызвался помочь в подготовке к празднику. Твой плакат очень ждут! – с этими словами Света попрощалась и отошла.              Олег за его спиной прыснул.              – Сергей Разумовский у нас теперь патриот-активист, значит?              Сережа повернулся к Олегу с нечитаемым выражением лица. Вот по такой глупой случайности его маленькая ложь всплыла, да еще и с такими подробностями.              – А что, я ведь и в самом деле патриот, – недовольно пробурчал он, потягивая из трубочки яблочный сок. – и уж явно побольше многих.              – Так что, мы сейчас идем в художественный класс? – Олег продолжал веселиться, развернувшись на стуле всем корпусом к Сергею.              – Зачем? – Разумовский непонимающе нахмурился.              – Как зачем? Буду любоваться тем, как ты рисуешь. – друг обворожительно подмигнул ему. – Ну а что, планов у меня все равно никаких нет, так хоть компанию тебе составлю. – Он прищурился, а потом добавил с усмешкой. – Кто знает, может быть, ты наконец нарисуешь меня, как одну из своих французских женщин.              Настя, которая все это время молча наблюдала, должно быть, уже умерла от смущения и негодования. Потому что от последней фразы смутился даже Сережа, у которого в принципе был иммунитет к дружеским подкатам.              – Досвистишься, Волче, правда возьму и нарисую.              – Буду с нетерпе... – закончить фразу Олегу не дала Настя, которая шумно отодвинула стул и встала из-за стола.              – Я пойду, ребят. Хорошего вам дня. – Она даже не подняла на них глаза, схватила поднос с посудой и практически побежала из столовой.              Сережа удовлетворенно поджал губы, глядя ей вслед.              – Ну смотри, что ты сделал, Олеж. Бедную девочку до нервного срыва довел, наверное.              – Не притворяйся, что ты не будешь этому радоваться, Патрикеевна. Сам ведь это все начал, чтобы выпроводить ее.              – Но я хотя бы про французских женщин не начал заливать, в отличие от некоторых. – Сережа легонько пихнул друга плечом.              – А с чего ты взял, что я заливал? – как-то уж слишком серьезно ответил Олег.              Сережа почувствовал, что к лицу прилил жар. Настин след уже простыл, а он продолжает шуточки свои шутить?              Или всё-таки не шуточки?..