Планы на это лето

      Серёжа лежал на кровати, уткнувшись лицом в грудь Олега. Он вдыхал родной запах и чувствовал себя спокойно. Руки друга бережно гладили его по голове, а губы периодически целовали в макушку или висок. Впервые за долгое время ему было хорошо. Олег всегда действовал на него успокаивающе, словно у него была какая–то сверхспособность, из–за которой он умел подобрать самые правильные слова и действия. Сергей чувствовал, как его веки тяжелеют и он медленно погружается в сон, но, внезапно, его выдернул из полудремы голос друга.       – Что? Олеж, что ты сказал? – сонно моргая, спросил он, отстранившись от груди Олега.       – Я просто удивился тому, как ты спокойно засыпаешь, – ответил друг. В полумраке комнаты его лица не было видно.       – Это просто всё ты, с тобой так хорошо и спокойно, что я легко вырубаюсь, – зевнув, буркнул Серёжа и снова уткнулся лицом в футболку Волкова.       – А я думал, что ты просто конченный психопат, которому плевать на то, что он убил человека. Или почти убил.       Серёжа дёрнулся, как от удара, сразу же подскочил на кровати. Он никак не ожидал от Олега таких слов. Как он мог такое сказать, если сам недавно убеждал в обратном?       – Волч... Что ты такое говоришь... – растерянно пролепетал он, пытаясь разглядеть лицо друга.       – Я говорю правду, которую ты не хочешь принимать, – голос Олега был странным, угрожающим. Непохожим, чужим.       – Но... Я ведь не помню ничего... Ты сам меня убеждал, что я не виноват... – от ужаса Серёжа не мог нормально говорить, а поэтому шептал.       – А тебе только это и нужно было, да? Услышать, что ты не виноват, чтобы расслабиться и забить на это, жить дальше, как ни в чем не бывало? – он засмеялся, и от этого смеха у Сергея по спине пробежал холодок.       Это не мог быть Олег.       – Олег такого не мог сказать. Кто ты? – Разумовский медленно встал с кровати и попятился назад.       – Ты прав. Никакого Олега тут нет, да и не было, – с кровати поднялся большой тёмный силуэт. Голос теперь даже отдалённо не напоминал Волкова.       Серёжа снова испуганно попятился.       – Кто ты?!       Непонятное существо метнулось к тумбочке и щёлкнуло включателем настольной лампы, а потом молниеносно ринулось к Сергею.       – Что, забыл уже меня совсем?       Разумовский в ужасе отшатнулся, когда увидел перед собой собственное, немного повзрослевшее лицо, перекошенное гримасой злобы.       – Нет, это не можешь быть ты, тебя давно нет, ты ушёл! – Сережа упёрся спиной в стену и медленно сполз вниз, сжимаясь в комок и пряча своё лицо в коленях. – Уходи, уходи, уходи!       Он почувствовал, что рядом с ним опустилось что–то большое, на плечо легла когтистая рука.       – Я никуда не уходил насовсем и не уйду. Теперь точно нет. И никакой Олег тебе больше не поможет, – раздался над головой зловещий шёпот.       – Нет, пожалуйста, уйди! Ты мне не нужен и никогда не был нужен! – взмолился Серёжа, боясь поднять голову и увидеть пернатого монстра со своим лицом.       – Ошибаешься, – голос Птицы звучал теперь словно в его голове. – Я спас тебя, и всегда спасал, когда у тебя силенок не хватало.       – Нет, я со всем справлюсь сам! – он наконец осмелился поднять голову. – Уходи, я в тебе не нуждаюсь!       – Правда? – Птица хищно ухмыльнулся. – А что ты скажешь об этом?       Он хлопнул в ладоши, и Серёжа вдруг оказался в другой локации. Это была та самая опушка леса рядом с сараем.       Он растерянно огляделся. Вокруг были сгущающиеся сумерки, но он очень скоро увидел физрука и... самого себя. Он словно стал сторонним наблюдателем недавнего диалога.       Вот он блефует, физрук снова угрожает ему, хватает за плечо. Продолжает говорить страшные вещи, озвучивает свои планы. Надо вырываться и бежать, давай же, Разумовский, беги, он ведь сейчас...       Слишком поздно, Пётр Васильевич говорит про его маму, а затем хватает за горло. Серёжа из воспоминаний пытается вырваться, лягает ногой физрука, но тому всё равно. Он сильнее сжимает тонкое горло в своих руках, заставляя парнишку издавать страшные хрипы.       Сережа-наблюдатель не понимает, как он может помочь, но он чувствует, что должен. Подбегает, пытается ударить физрука, но руки проходят через его бесплотное тело. Это воспоминание, с ним нельзя ничего сделать, только наблюдать.       – Ну что скажешь, я тебе всё ещё не нужен? – раздаётся за спиной голос Птицы.       Сергей оборачивается.       – Не нужен! Убирайся прочь! Я сам со всем справлюсь! – он истерично кричит на пернатого монстра и оборачивается к физруку, снова пытаясь сделать хоть что–то, но все его попытки тщетны.       – Я могу помочь. Тебе стоит только попросить, – Птица уже стоит рядом и безучастно смотрит на обмякшее тело Разумовского из воспоминаний.       – Не смей! Я сам вырвался и смог убежать! – Серёжа не верит в эти слова, но принимать помощь от птицы он не хочет.       – Глупец, – коротко бросает Птица, а потом просто исчезает прямо у него на глазах.       Сергей растерянно оборачивается на физрука, который в этот момент уже прекратил душить его версию из прошлого. Как только его безвольное тело опускается на землю, глаза вдруг распахиваются. Но это больше не Серёжа.       Он наблюдает со стороны словно в замедленной съемке, как Птица, завладевший его телом, резко вскакивает с земли, а потом с размаху бьёт основанием ладони в кадык не успевшего соориентироваться физрука, наносит ещё несколько ударов в разные части тела. Пётр падает на землю, как марионетка, а Птица, не обращая на это внимание, наносит ещё несколько ударов. Потом хватает его за волосы и тащит к сараю. Тот оказывается не заперт, видимо, Пётр постарался, поэтому монстр свободно в него заходит, сначала деловито осматривается, переворачивает бутылку с жидкостью для розжига, стараясь брать её исключительно через кусок какой–то ткани, которую он отыскал там же, затем снова подходит к физруку. Начинает шарить по карманам, находит зажигалку и пачку сигарет. Поджигает одну сигарету, ждёт, когда она немного истлеет, сбивает пепел на штаны физрука, а потом кидает её в лужицу на полу сарая. Дожидается, пока огонь разгорится, и только потом затаскивает туда за шиворот Петра Васильевича, кидая его лицом прямо в разгорающееся пламя. Во время всех этих действий он умудряется испачкать руки обо что–то, Серёжа не успел заметить, как это произошло, скорее всего ткань была в мазуте или чём–то вроде того.       Он всё это время молча наблюдал, скованный ужасом, но не мог даже пошевелиться. Птица методично и целенаправленно избил живого человека, а затем отправил его на верную смерть в огне. Серёжа пытался убедить себя в том, что всё это – страшный сон, этого не было, это всё не могли сделать его руки. Но тёмные синяки на шее, чёрная грязь под ногтями и реальный пожар в лесу говорили о другом. Это действительно сделал он, Серёжа.       Каким бы подонком ни был Пётр Васильевич, отвечать он должен был по строгости закона. Сергей разделял мнение о том, что над поверженным телом преступника должно стоять только государство. Он не был государством, равно как и Птица. Он не имел права делать это все.       Но теперь его руки были в чужой крови.       Он молча смотрел в спину уходящего Серёжи из воспоминаний и не понимал, что ему теперь делать? Идти сдаваться в полицию? Или ложиться в дурку?       – Ну что скажешь, это ты сам со всем справился или все–таки я помог? – раздался снова голос Птицы.       С Серёжи словно спало оцепенение. Он в ярости обернулся к чудовищу и схватил его за воротник чёрной одежды.       – Сволочь! Какая же ты скотина! Это всё ты, ты его убил! Моими руками! Ты – монстр, а не я! Уходи, я не хочу тебя больше никогда видеть!       Птица заливисто рассмеялся ему в лицо.       – Вот такая у тебя благодарность, да? Я тебе жизнь спас, если ты не заметил.       – Лучше бы я умер, но всего этого не было бы! – в истерике кричал Серёжа.       – То есть ты ставишь свою жизнь ниже этого урода? – Птица откровенно издевался над ним.       – Я ничью жизнь не ставлю в приоритет! Каждый человек заслуживает жизни, а не вот этого, – он указал рукой на горящий сарай, где языки пламени уничтожали всё, до чего могли дотянуться.       – Забавно, а ведь он твою с лёгкостью был готов забрать. Ну и идиот же ты.       – Ты не мог просто отбиться от него и сбежать? – обессилевший Серёжа отстранился от Птицы, у него больше не было желания выплёскивать на него свою агрессию. – Зачем нужно было делать именно это?       – Я сделал так, чтобы хоть раз в жизни ты не бежал от опасности, а встретился с ней лицом к лицу и дал отпор, слабак, – злобно процедил Птица.       – Это сделал ты, а не я! Не пытайся навесить это на меня! – рявкнул Сережа, который снова завёлся.       Внезапно Птица оказался прямо перед ним и заглянул в глаза, чуть наклоняясь к его лицу и безумно улыбаясь.       – Вот только не забывай, что я – часть тебя. Ты от этого никуда не сбежишь. Потому что я всегда вот тут, – он ткнул когтистым пальцем Сереже в висок, от чего у него сразу же потемнело в глазах, а безумный кошмар, наконец, закончился.       Сережа, сдерживая сдавленный крик, рывком сел в своей кровати, сбрасывая остатки сна и заставляя проснуться лежащего рядом Олега.       Его сердце бешено колотилось, лоб и ладони были влажными, а дыхание никак не получалось восстановить.       – Серый, ты чего? Кошмар приснился? – тихо спросил сонный Олег. Он тоже сел в кровати и, потирая глаза, обеспокоенно посмотрел на друга.       – Олеж, – дрожащим голосом прошептал Сережа, к горлу которого уже подступали слезы. – Я всё вспомнил.