Планы на это лето

      Дни после допроса потекли медленно и вязко, как густой кисель. Новостей из больницы о состоянии здоровья пострадавшего в пожаре физрука особо не было. С одной стороны, это была пугающая неизвестность, от которой у Серёжи неприятно холодело в животе каждый раз, когда он об этом думал, но с другой – это означало, что он хотя бы жив. Если бы Пётр Васильевич умер, такие вести долетели бы до лагеря непременно.       Сережа, который и до этих событий не отличался компанейским настроем, теперь и вовсе откровенно избегал людей и любые мероприятия, поэтому Олегу приходилось постоянно выдумывать причины и отмазывать его. Когда у Разумовского начинался очередной бзик, из-за которого он ни с кем не разговаривал и лежал на кровати лицом к стене, укрывшись одеялом с головой, он просто оставался рядом, как верный пёс. Несколько раз он пытался поговорить, чтобы выяснить, в чем дело, но, обычно мягкий и внимательный к другу, Серёжа вдруг превращался в ершистого и злобного незнакомца, который разве что не шипел на него и не плевался ядом. Олег быстро понял, что диалога не построить, поэтому оставил попытки разговорить его. Он верил, что Разумовский сам пойдёт на контакт, когда будет готов.       Время от времени Волков перекидывался парой слов с Настей. Последние события установили между ними перемирие, даже Сережа на неё стал реагировать спокойно. Она не поднимала больше тему его отношений с Сергеем, но один раз обмолвилась, что готова выслушать и поддержать, если будет нужно. Олегу не было нужно, как он сам для себя решил, хотя иногда ему хотелось выть волком от бессилия после очередного одностороннего диалога с молчаливой спиной друга.       Олег чувствовал, что над ними собирается огромная чёрная туча, вот-вот грозящаяся разразиться оглушительным ливнем.       – Здарова, пацаны, – в комнату влетел Илья. Как обычно, растрепанный, раскрасневшийся и бестактный. – Че вы тут делаете?       Олег сидел на своей кровати, прислонившись спиной к стене, читал "Орден Феникса". Сережа лежал на своей кровати и игнорировал весь мир вокруг.       – Отдыхаем, – коротко бросил Олег, не отрываясь от книги.       – А че вы с Разумом больше не милуетесь, поругались что ли? – гоготнул сосед, плюхаясь на свою кровать.       Олег вяло перевёл взгляд с "Гарри Поттера" на Илью.       – А ты соскучился что ли? Тебе персонального шоу не хватает? – холодно бросил он.       – Да я за ваши отношения переживаю больше, чем за свои, – попытался отшутиться сосед.       – Были бы у тебя "свои", ты с таким упорством не совал бы нос в чужие, – невозмутимо ответил Олег, переворачивая страницу книги.       – Ну и язва же ты, Волк, - недовольно скривился Илья. – И вообще, хватит делать вид, что вам обоим неинтересны мои свежайшие новости лагеря.       – Это сложно назвать новостями. Так, жёлтая пресса.       Сосед возмущённо открыл и закрыл рот несколько раз, потом насупился и обиженно задышал.       – Знаешь, что? Идите вы нахер оба, – он встал с кровати и по очереди ткнул пальцем в сторону обоих парней. Серёжа, который лежал к ним обоим спиной, наверняка до глубины души оскорбился таким высказыванием. – А я ещё вам хотел рассказать про Васильича.       – В смысле? – Олег напрягся и положил книгу на колени, глядя теперь на соседа.       – А всё, не скажу теперь! – Илья горделиво задрал подбородок, понимая, что теперь владеет по-настоящему ценной информацией.       – Ладно. Спросим у кого-нибудь в лагере, - Олег пожал плечами и уткнулся обратно в книгу. Узнать новости про физрука было необходимым, но он блефовал своим безразличием, чтобы Илья не заподозрил ничего лишнего.       – А вы это ни от кого не узнаете! – победно усмехнулся сосед.       Волков скептично приподнял бровь и посмотрел на него, не говоря ни слова.       – Об этом точно никто кроме меня не знает, потому что я подслушал разговор вожатых, – ответил Илья немного обиженно на эту безмолвную реплику Олега.       Волков тяжело вздохнул, а потом окончательно отложил книгу в сторону и поднял руки вверх в капитулирующем жесте.       – Ладно, Илюх, прости, у тебя самые свежие и актуальные новости, которыми ты щедро делишься с нами, неблагодарными отщепенцами, – монотонно произнес он, словно читал по бумажке. На самом деле извиняться ему не хотелось, Илья и правда обычно рассказывал им абсолютную хрень, но в этот раз информация была важной. Особенно для молчавшего всё это время Серёжи, который наверняка слышал каждое слово из этого разговора и напряженно буравил взглядом стену.       – То-то и оно, – с кислым лицом ответил сосед и уселся обратно на свою кровать. – В наш век информация – самый дорогой ресурс, а вы это вообще не цените!       – Да-да, Илюх, мы поняли, какие мы дебилы. Рассказывай теперь, что разузнать успел.       Илья ещё был недоволен, но всё же решил поделиться сплетнями с нерадивыми товарищами.       – Да говорят, что дядя Петя в больничке оклемался, в себя пришёл. Врачи его чудом с того света вытащили, типа, в рубашке он родился, у него там чето типа 60% поражения лица было, это вообще жесть.       Олег бросил быстрый взгляд в сторону лежащего на кровати Сережи. Он как будто съежился, вжался в кровать напряжёнными плечами.       – Да, ему повезло, что выжил, – мрачно процедил Волков.       Сосед этой перемены в нём не заметил и продолжил свой рассказ.       – Так это ещё не всё! Он, по слухам, не сам там подпалился, прикиньте? Говорят, что его кто-то поджог, но вот кто — пока что не раскрывают. Может, подозреваемых нет, а может, это тайна следствия.       Олег почувствовал, как у него внутри всё холодеет. Когда они думали о физруке, у них не возникало мысли, что он может выжить и, тем более, рассказать кому-то о той ночи. В картине мира Олега это было невыгодно для самого физрука, ведь его уделал какой-то сопляк, к тому же, при дальнейшем распутывании этого грязного клубка могли вскрыться не самые полезные для него факты.       Волков постарался взять себя в руки, в первую очередь ради Сережи, который на своей кровати аж дернулся, но не встал, только сильнее вжался в подушку.       – Бред какой-то. Если верить этой теории, поджигатель — это кто-то из лагеря?       – Ну я тоже не особо в это верю, – Илюха задумчиво почесал затылок. – хотя, может с кем-то из руководства не поделили чет? Личные счёты, все дела.       Олег неопределённо хмыкнул, не сводя взгляда с напряжённой Сережиной спины. Хотелось, чтобы сосед поскорее убрался из комнаты и оставил их вдвоём.       Илья ещё немного посидел, но ему быстро надоел односторонний диалог с помрачневшим Волковым и Разумовским, который вообще не подавал признаков жизни.       Как только за ним захлопнулась дверь, Олег молниеносно оказался на кровати друга.       – Сереж, ты как?       В ответ тишина. Спина напряжена, тело словно каменное.       – Повернись ко мне, пожалуйста... – тихо попросил Волков, осторожно поглаживая по спутанным рыжим прядям и неподвижным плечам.       Разумовский никак не реагировал на него, поэтому Олег наклонился вперёд, пытаясь заглянуть в лицо друга. Стеклянные глаза Сережи были распахнуты, на щеках – мокрые дорожки от слез.       – Серый, ты слышишь меня? – Олег начал говорить громче, подозревая, что Серёжа вообще не тут. Его отсутствующий взгляд в стену пугал.       – Надо было сразу же сдаться полиции... – прошептал он наконец сухими обескровленными губами.       Волков не выдержал, сгреб друга в охапку и поднял, усаживая его окаменевшее тело на кровати, а сам опустился на колени перед ним на полу.       – Нет, мы всё сделали верно. Не смей даже думать о том, чтобы кому-то рассказать, слышишь? – он поднял лицо Разумовского за подбородок и заглянул в его глаза. – Мы будем придерживаться нашей версии. В конце концов, ещё не известно ничего, может, это просто домыслы? Его самого в любом случае не погладят по головке, если вся правда вскроется.       Серёжа наконец осмысленно посмотрел на него.       – Олег, ты не должен вообще принимать во всём этом участие, – выдохнул он шёпотом. – Зачем я тебе такой нужен – преступник и псих, у которого в голове живет чудовище, в любой момент способное выйти наружу?       Олег тяжело вздохнул. Разумовский уже не в первый раз заводил эту шарманку.       – Если для тебя наши отношения — это недостаточное обоснование, то я даже не знаю... – он устало потер переносицу, потом снова посмотрел на друга. – Считай, что я с тобой исключительно из бескорыстной любви. К деньгам, разумеется. Которых у тебя сейчас нет, но обязательно будут в будущем. Я очень дальновиден, инвестирую в своё будущее.       Серёжа наконец тихо хихикнул, от чего Олег облегченно выдохнул, хотя чувство надвигающейся бури у него только усилилось. Огромная чёрная туча над ними продолжала сгущаться, и это невозможно было не чувствовать.