Мотылёк

      Не отпуская её пальцев, Драко вёл Гермиону по спящим улочкам Лондона. Он шёл быстро и уверенно, его тёмный силуэт скользил впереди, а она следовала за ним, ощущая прохладу его кожи и странное, щемящее возбуждение от неизвестности. После череды поворотов они упёрлись в тупик, заканчивающийся высокой стеной из рыжего кирпича, покрытую вековым мхом и тёмными подтёками. Драко, не замедляя шага, высвободил руку с палочкой. Одно точное движение — сухой щелчок, и кирпич отъехал, открыв в стене узкую щель. В её чёрной глубине на мгновение блеснули два жёлтых глаза. — Это я, — произнёс Малфой.       Щель закрылась. На несколько секунд воцарилась полная тишина, а потом стена задрожала и начала расплываться, будто её стирали ластиком: швы расползались, кирпичи таяли в воздухе, обнажая пространство, залитое тёплым золотистым светом. Они шагнули вперёд — и мир перевернулся.       Перед ними раскинулась ярмарка, будто сотканная из самой ночи и колдовских снов. Свет и тени сплетались в завораживающий узор: в воздухе мерцали рунные знаки, превращаясь то в стайки светлячков, то в геометрические фигуры из чистого сияния. Над брусчаткой, отполированной до зеркального блеска, висели арки из чарующего неона, переливавшиеся, как крылья стрекозы.       Толпа двигалась единым, пульсирующим организмом. Между прилавками сновали маги в потрёпанных плащах, полукровки с блестящими, словно отполированными камнями, глазами и существа, чьи очертания намеренно размывала магия. Воздух был густым и тёплым, пропитанным сладким дымом жареного миндаля, дурманом экзотических пряностей и огнём. Откуда-то доносился низкий, мелодичный бой колокола, а с другой стороны площади журчала вода фонтана, высеченного из цельного прозрачного камня, где в глубине плавали золотые рыбки с человеческими — мудрыми и бездонно печальными — глазами.       Чем глубже они погружались в сердце ярмарки, тем плотнее сжималась вокруг них живая, дышащая плоть празднества. Воздух вибрировал от гула голосов, обрывков заклинаний и музыки, становясь почти осязаемым. Энергия толпы была пьянящей, опасной, интригующей. Гермиона, с её опытом жизни на грани двух миров, думала, что видела всё, но такого головокружительного разнообразия магических рас, полукровок и существ, чью природу было невозможно определить, она не встречала никогда.       Наконец Драко резко остановился, заставив Гермиону чуть не натолкнуться на него. Они замерли у небольшого прилавка, скрытого под тёмным балдахином, с которого свисали амулеты из перьев и сушёные травы. На столе, покрытом потёртым бархатом, лежала причудливая коллекция: разноцветные камни с внутренним свечением, тусклые украшения, заколки в виде мифических существ. Среди этого хаоса взгляд Гермионы притянул изящный стилет — настоящий миниатюрный кинжал, чья рукоять была усеяна крошечными изумрудами, мерцавшими тусклым светом, и тончайшими рунами, которые, казалось, шевелились на поверхности. Она потянулась, инстинктивно желая ощутить текстуру камня под пальцами. Резкий щелчок, и невидимая игла магического тока обожгла кончики её пальцев. Боль была короткой, но унизительно острой. — Смотреть можно. Трогать — нельзя, — прозвучал хриплый голос.       Только теперь Гермиона различила в глубине ниши, за прилавком, женщину. Она была почти неотделима от теней, закутана в несколько слоёв накидок цвета пыльной охры, увядшего шафрана и тёмного янтаря. Бисерная расшивка на них поблескивала, как глаза ночного зверька. Морщинистая кожа была цвета старого дерева, а глаза… Глаза были ледяного, пронзительного серо-стального цвета, почти идентичные глазам Драко, но подведенные углём, что делало их неестественно притягательными. — Рита, — голос Драко прозвучал с подобострастной лёгкостью, которую Гермиона никогда у него не слышала. — Ослепительна, как всегда. Пропустишь нас?       Женщина — Рита — медленно перевела свой взгляд с него на Гермиону и обратно. — Посторонним здесь не место. — Она не посторонняя. Мы друзья.       Губы Риты искривились в беззвучной усмешке. — Друзья? — она выдохнула, и это слово прозвучало как непристойность. — У тебя нет друзей, Драко Малфой. Хорошо. Но плата прежняя. Я её прочту. — Рита, — его голос мгновенно потерял всю притворную лёгкость, став низким и острым. Он сделал шаг вперёд, заслоняя Гермиону. — Соблюдай чёртовы правила.       Но было поздно. Взгляд ведьмы уже прилип к Гермионе с гипнотической, неумолимой силой. — Руку, дитя, — прошипела она.       Закатив глаза с выражением человека, вынужденного наблюдать за неизбежным идиотизмом, Драко отступил на полшага, сложив руки на груди. Его кивок в сторону Гермионы был не столько разрешением, сколько отстранённым жестом снятия с себя ответственности. Неохотно Гермиона протянула ладонь. Пальцы Риты, тёплые и цепкие, как корни древнего дерева, схватили её с маниакальной жадностью, резко подставив под жёлтый, мерцающий свет маленького бумажного фонарика. В этом свете её кожа казалась ещё более пергаментной.       Острым ногтем, бледным и лишённым какого-либо лака, почти костяным, она провела по главной линии на ладони Гермионы, будто вскрывая невидимый шов. Рита хмыкнула. Воздух вокруг сгустился, и на мгновение показалось, что рунные знаки на прилавке начали медленно пульсировать в такт её дыханию. — Маглокровка с удивительным магическим потенциалом. Красиво. Множество людей, с судьбами которых ты связана. Это, — она вдруг щёлкнула её по центру ладони, а потом щекотно провела ногтем до кисти; тонкая ниточка под её кожей засияла бледно-синим, — твоё магические ядро. Сильное. Похоже на моё. В твоём роду были ведьмы. Далеко, давно. Судьба Дианы. Покровительницы бедных и слабых. Защитницы, — Рита хмыкнула. — Охотницы. Должна была быть сквибом. — Вдруг дёрнув другую её руку, гадалка подставила ладони Гермионы под своё лицо и прижала её пальцы к своему лбу, будто желая помолиться. Её голос звучал глухо, когда она монотонно заговорила: — Никакие вы не друзья. Девчонка использует тебя, Драко.       Рита подняла голову и оттолкнула от себя руки Гермионы. Растерянная рваными фразами, девушка вытерла ладони о платье, делая шаг назад. Ведьма больше не выглядела дружелюбной. — И она, — раздражённо зашипела женщина, махнув подбородком в её сторону, — станет причиной твоей гибели. — Спасибо, Рита. — Драко взял Гермиону за предплечье и потащил за собой к шатру, распложенному за прилавком ведьмы. — Весьма позитивное предсказание. Как всегда.       Драко одёрнул тяжёлый занавес, и они шагнули внутрь. Шатёр оказался обманчиво просторным. Это место напоминало одновременно и приватный клуб, и старинный постоялый двор. В мягком полумраке, освещённом лишь плавающими в воздухе шариками тусклого света, за низкими столиками из тёмного дерева сидели самые причудливые посетители ярмарки. Воздух вибрировал от приглушённых голосов, шелеста, шипения и звуков, для которых в человеческом языке не существовало слов. Мир здесь казался на полшага сдвинутым от реальности — уютным, но чуть опасным, как сон, в котором нельзя быть уверенным, кто ты. — Что это за место? — прошептала Гермиона, заворожённо глядя на потолок, усеянный мириадами мерцающих звёзд. Прямо над их головами — она готова была поклясться — сияло созвездие Дракона.       Мужчина не ответил. Оглядев зал, не отпуская её руки, он пошёл вперёд. Здесь никто не обращал на них внимания. Они миновали несколько колонн, и пространство перед ними сузилось, превращаясь в уединённую нишу. Вдали от посторонних глаз стоял круглый столик, сервированный заранее: два бокала, белые тарелки, вазочка с пышной розой цвета спелой пшеницы. Свет мягко ложился на её лепестки, придавая им почти живое тепло. Драко отодвинул для Гермионы стул. Она села, ощущая, как под ней дрогнула тонкая ткань обивки, и только тогда он отпустил её руку. — Я не совсем понимаю… — начала девушка, но Драко перебил: — Это место свободно от маглов и их технологий. О нём мало кто знает.       Сняв с неё пальто, он щёлкнул пальцами — ткань растаяла в воздухе. То же он сделал со своим, оставаясь в идеально сидящем чёрном костюме. На глазах всё ещё были очки. — Как ты о нём узнал? — Многие из тех, кто здесь бывает, — мои клиенты. — Клиенты? — она сделала вид, что не понимала, о чём он.       По едва уловимому движению его пальцев на столе возник кувшин с красным вином. Следом — тарелки с ароматным ужином, от которого поднимался тёплый пар. Гермиона смотрела, как Драко наполняет бокалы. Его движения были ленивы и размеренны. Он поднял свой бокал, и отражение пылающего вина на мгновение зажгло его лицо мягким алым светом. — У меня столько вопросов, Грейнджер, — протянул он. — Но, для начала, я рад наконец встретиться. Сколько прошло? Два, три года? — Драко сделал глоток, закинул в рот чёрную виноградину и усмехнулся. — Расставание с Ноттом, как ни странно, пошло тебе на пользу. — Он прищурился, оценивающе проведя взглядом по её фигуре. — Выглядишь… дерзко. Может, даже слишком. — Спасибо, — спокойно ответила Гермиона, машинально подтягивая подол короткого платья. — Почему ты в очках?       Он отставил бокал, взялся за приборы и, не глядя на неё, стал методично ковыряться в салате. Несколько секунд — лишь звон посуды и мягкое жужжание зала. — Значит, ты всё ещё в «Хроникл»? — произнёс мужчина наконец, не поднимая головы. — Пэнси говорила, тебя повысили. — Не совсем. Я больше не занимаюсь общественными делами. Полтора года назад меня перевели в криминальные обозреватели. — Она на секунду замялась. — На самом деле я сама попросила. Один из ведущих обозревателей ушёл, а редакции срочно нужен был кто-то, кто умеет работать с документами и не боится вылазок в поле. А чем занимаешься ты? Я так никогда и не спрашивала. — И о чём ты пишешь, Грейнджер? — Ты намеренно игнорируешь мои вопросы? — приподняла она брови.       Он улыбнулся. Снял очки, убрал их в карман пиджака, потянулся, будто расправляя плечи после долгого дня. Свет скользнул по его лицу, зацепил тонкую тень усталости под глазами. Гермиона поймала себя на том, что смотрит слишком пристально. В его движениях всё ещё была привычная уверенность, но под ней — что-то сдержанное, измученное. Когда он поднял взгляд, она заметила: один из его глаз выглядел иначе — радужка побледнела, зрачок посветлел, и от этого лицо казалось чуть более уязвимым. — Я в курсе, зачем ты искала меня, — заговорил Драко, вздыхая. — Вернее… я знаю, что ты искала меня. Прингл прислал мне письмо, — продолжил он, —довольно пространное, кстати. О вашей встрече в «Грызне». — Он откинулся на спинку кресла, потом снова подался вперёд, опершись локтями о стол. — И вот что, Грейнджер, — он чуть наклонился ближе, — не притворяйся. Мне уже скучно от этих идиотских интриг. Мне хватает Пэнси.       Гермиона поджала губы. Второй раз за сегодня её водили за нос. — Поэтому ты предложил уйти? — Да, — Драко кивнул, подтверждая свои слова. — А ещё из-за твоего ошарашенного вида. Паркс явно умолчала о причине праздника. — Видимо, поэтому она игнорировала меня последние несколько дней. — Гермиона небрежно дёрнула плечами. — Итак, Теодор Нотт — отец?       Жалкая жажда сплетен скрутила ей желудок; сердце забилось чуть быстрее. С одной стороны, всё это выглядело нелепо, с другой — с бывшими всегда так бывает. Она коротко хихикнула, будто высмеивая собственную неловкость. Драко вдруг подхватил её смех, его улыбка стала шире, и Гермиона позволила себе рассмеяться сильнее. — Даже не знаю, кто этим кичится больше — Пэнси или Саманта. — А кто такая Катина? — Младшая сестра Саманты, — лениво протянул Драко. — И любовница Нотта. — Любовница? — переспросила Гермиона. — Я точно знаю, что они спят. Или спали. — Он пожал плечами. — Паркинсон знает больше, но никогда не сдаст его.       Гермиона прикусила губу. — Почему? — спросила она тихо. — Они тоже… спят?       Теперь в её голосе не было насмешки. Только осторожность. Как будто каждое слово могло оказаться ловушкой. Она не смотрела на него — сосредоточенно рассматривала бокал, наблюдая, как вино дрожит от лёгкого движения её пальцев. Ей было стыдно за собственный вопрос, но ещё сильнее — за то, как сильно она ждала ответа. — Может, и спят.       Он хотел что-то добавить, но карман внезапно завибрировал. Драко коротко извинился и достал из-под лацкана скрибс — почти такой же, как у неё, — и полностью ушёл в текст на экране. Голубоватое свечение ложилось на его лицо, выхватывая из полумрака резкие, почти эльфийские линии. Гермиона наблюдала, как меняется его выражение — собранное, внимательное, отстранённое. Казалось, она видит совершенно другого человека. Мальчишка, когда-то до боли пытавшийся всем что-то доказать, исчез. Перед ней сидел мужчина — спокойный, уравновешенный, с лёгкой тенью мрака на лице. И, чёрт возьми, это было притягательно. По крайней мере, сегодня у них, похоже, складывался вполне нормальный разговор. Возможно, ей удастся вытянуть из него хоть что-то. — У меня скоро встреча, — Драко убрал скрибс обратно во внутренний карман и снова взялся за приборы. В его голосе не осталось ни тени прежнего дружелюбия. — Твоё переживание о бывшем, конечно, трогательно… — Я не… — …но у меня нет времени на сплетни. Прингл упоминал, что ты интересуешься делом Ямада для «Хроникл». Так вот: всё, что тебе стоит знать — это не твоё дело. И если он узнает, что ты что-то вынюхивала, газета не выйдет вовсе.       Гермиона хмыкнула и откинулась на спинку стула. Из сумочки, небрежно брошенной на пол, выползли блокнот и перо, зависли в воздухе, подрагивая, словно нетерпеливо ждали команды. — Дело не в статье, — тихо сказала она. — А в самом Кенсабуро Ямада. Из-за него гибнут люди. А он скрывает это — оформляет всё так, будто они просто… исчезли. Уехали в отпуск, сменили место жительства. — Она говорила всё быстрее. — Я надеялась, что Джеремайа Прингл на моей стороне. Но, как оказалось, с твоей подачи он потребовал больше денег, чем ему предложили, а не отказался вовсе. И теперь рискует жизнью. — С моей подачи? — Малфой скривился. — Прингл сам изъявил желание поторговаться, Грейнджер. Я не склоняю своих клиентов к тому, чего они не хотят. — Ты защищаешь преступников… — Вау. Кажется, ты ждала этого весь вечер.       Между ними повисла короткая тишина. Гермиона почувствовала, как тепло приливает к лицу; раздражение и стыд переплелись, но отвести взгляд она не могла. — В чём твоя выгода, Малфой?       Блокнот закружил в воздухе, распахнувшись, перо жадно ткнулось в первую пустую строку. Драко проследил за этим движением — и усмехнулся, едва заметно покачав головой. — Рита права насчёт тебя, — кивнул он в её сторону. — Я не верю в предсказания, — отозвалась Гермиона, прищурившись. — Эти линии на ладони — просто складки кожи, результат работы соединительной ткани и мелкой мускулатуры. Их узор так же случаен и уникален, как отпечаток пальца, и не имеет никакого отношения к судьбе, любви или продолжительности жизни. Ничего мистического, только анатомия.       Драко засмеялся. — Извини, забыл, с кем имею дело. — А вот я никогда не забывала, с кем имею дело, — отрезала Гермиона, и слова вырвались у неё резче и громче, чем она планировала. Она осеклась, сжала пальцы на столешнице и продолжила уже тише: — Поэтому я и прошу. Пожалуйста, расскажи мне всё, что ты знаешь о Ямада. — Ты же понимаешь, Грейнджер, что я связан обязательствами. Клиентская тайна, всё такое. — «Ямада-Кардио» твой клиент?       Гермиона ошарашено смотрела на Драко. Он обманывал всех — Кенсабуро, Прингла, её. — Как Джеремайа нашёл тебя? — Я сам нашёл его. — А потом Кенсабуро нашёл тебя?       Драко едва заметно кивнул. — Если он узнает, что ты играешь за обе стороны, — выдохнула Гермиона, делая несколько глотков воды, — он убьёт тебя. — Я всё ещё жду, что он придёт ко мне. — Всё это ты делал намеренно? — Да, Грейнджер. Кенсабуро Ямада —, пожалуй, самый влиятельный человек в стране. В мире. Я хочу работать с ним. Хочу выиграть для него дело. Да, это не совсем честно. Но это — мой план. Когда он поймёт, что я лучший, у него не будет причин избавляться от меня.       Удивлённая его признанием, Гермиона мгновенно поникла. Неужели она никогда не найдёт союзника, и щупальца всемогущего японца доберутся до всех, кого она когда-либо знала? Чего только стоила свадьба Паркинсон с его сыном? Когда Грейнджер узнала об этом из полувизга-полуплача подруги, она осознала, что уже никогда не сможет заручиться её поддержкой. Пэнси до сих пор не знала о её желании разобраться в деле взрывающихся сердец. — Он убийца, Драко, — сказала она, пытаясь сохранить достоинство. — А я, Грейнджер, защищаю преступников, — холодно сказал он. Допив остатки вина, Драко поднялся на ноги. Торопливо вернув очки на место, он щёлкнул пальцами, и их верхняя одежда вспорхнула к нему в руки. — У Прингла завтра встреча с его представителями, — пробормотал он, как бы между прочим, протягивая ей руку. — Встретимся после?       Гермиона невольно задержала взгляд на его пальцах. Стоило остаться в клубе… хотя бы ненадолго. Там можно было бы насладиться встречей с Теодором, но, скорее всего, она стала бы лишь свидетелем счастья новой семьи. И пьяной Паркинсон. — Зачем? — Я покажу тебе кое-что. У меня в офисе.       Она позволила ему помочь с пальто и устало шагнула вперёд. Голова гудела. Драко следовал за ней попятам, осторожно поддерживая её за руку. Заведение, казалось, стало ещё более оживлённым: волшебники, магические существа, смех и разговоры наполняли пространство. В другой день она бы с удовольствием осталась здесь дольше. — Итак? — спросил он, когда они подошли к входу в шатёр. — Я не знаю, Драко… сейчас… не лучшее время, — призналась она. — Потому что ты занята спасением человечества? — Сегодня я видела собственными глазами, что сотворило с человеком механическое сердце, — голос её дрожал. — Пожалуйста, подумай, готов ли ты… нет, неважно.       Она явно заметила, как он закатил глаза. Не ответив, он подтолкнул её к выходу. Если бы у Драко было время, он остался бы с Гермионой, но Цицерон уже ждал его с клиентом, а репутация Малфоя ценилась слишком высоко. Что же до неё… он и так понимал, чего она ждала. Гермиона Грейнджер. Спасительница мира. Как там сказала Рита? Диана? Да, в этом была правда. Её отвага, её стремление к справедливости — даже слегка раздражающие — всё равно вызывали уважение. Встретиться с ней снова после стольких лет было… странно приятно. Особенно когда она ушла с ним прямо на глазах у Нотта. Один — ноль. — Грейнджер, — позвал он. — Номер моего офиса. — Он протянул ей карточку, и она быстро убрала её в карман. — Грейнджер, помнишь Забини? Позвони ему. Его скрибс на обратной стороне визитки. Удивительно, но Блейзи ненавидит Ямада. Он поможет тебе.       Гермиона вопросительно посмотрела на него. Забини был лучшим другом Драко. Он улыбнулся и пальцами изобразил сердечко у груди, а потом вдруг издал короткий писк и развёл пальцы в стороны, словно показывая взрыв. — Кое-кто поставил себе механическое сердце.