История Майкла

      Боль. Это то чувство, которое сопровождало всю мою жизнь последние два года. Даже несмотря на то, что всё моё тело сгнило, а вместе с ним и нервные окончания. Лишь высушенные мышцы и органы на старых, пожелтевших костях. И отвратительный, но при этом сладковатый запах гниения, от которого никак не избавиться.       Но всё оно болело. И измученное не-мёртвое, но и не-живое тело, и душа, проклинаемая сама собой за все прошлые грехи. Даже несмотря на то, что Эннард тогда убил меня, я всё ещё продолжал своё существование на этой земле. Смерть даже в чём-то помогла мне. Исчез тот раздражающий звон и туман в голове, которые были моими вечными спутниками. Мысли очистились и стали чёткими и острыми, словно лезвие ножа.       Вместе с всем этим я продолжаю помнить всё, что было. Всю ту боль, через которую прошёл или которую принёс. Чувства вины, отчаяния, ненависти к себе всё ещё наполняли меня. Или я так думал. Быть может, они были всего лишь воспоминаниями о прошлом и я сам заставлял себя их испытывать, дабы поддерживать в себе подобие жизни? Ответа я не знал, да и особо не хотелось задумываться.       Хотя, если смотреть со стороны, в такого рода существовании были и определённые плюсы. Мне не нужно было есть и спать. Да и я одним своим внешним видом отпугивал всех людей. Ночь стала моей стихией. Я бесцельно бродил по городу, пугая пустыми провалами на лице случайных полуночников. Удовлетворения это не приносило, однако это хоть какая-то деятельность, вместо простого нахождения в доме и покрытия пылью.       Как бы я не хотел, но все ниточки, ведущие к моему отцу, полностью оборвались. После новости об его обвинении и закрытии той старой пиццерии Фредди в 1985 не было ничего. Ни в нашем городе, где когда-то стояла Семейная Закусочная Фредбера и Мир Пиццы Цирковой Бейби, ни в другом, где располагалась Пиццерия Фредди Фазбера. Она была открыта новыми владельцами, которые выкупили бренд у дяди Генри после того, как он потерял дочь.       Кстати, насчёт него. Я несколько раз наведывался к его дому. И старый друг моего отца выглядел, мягко говоря, не очень. Вечные круги под глазами, усталый и истощённый вид, неубранный дом и вечно заваленный какими-то чертежами стол. Я пытался подобраться поближе, но он постоянно чувствовал моё присутствие. Так что на следующий день я решил прекратить наблюдение. Не стоит портить психику старику. Тем более после того, что с ним случилось. Те деньги, которые компания выплатила мне за первые четыре смены в «Развлечение и Аренда Цирковой Бейби», я оставил в его почтовом ящике. Они мне не нужны, а так хоть помогу ему как-то.       Воспоминания о той трагедии, даже несмотря на моё нынешнее состояние, всё равно заставляли в самой глубине того, что осталось от моей души, чувствовать боль. Вспоминаю свои отчаянные крики и рыдания и смотрю на них будто со стороны. И за этим наблюдать труднее всего, ведь я понимаю, что с этим маленьким мальчиком в будущем не случится абсолютно ничего хорошего.       А ведь, даже несмотря на то, что после «смерти» мой разум очистился, многие мои воспоминания сокрыты туманом. В том числе и те, что были связаны с Чарли. Самые тёплые и светлые моменты из моего детства. Когда было солнечно, весело и никаких проблем не существовало. Но от той памяти и эмоций осталось только эхо, а все дети, которые веселились на той солнечной поляне, в тени высокого дуба, который рос между участком нашей семьи и семьи Эмили, мертвы.       Даже если бы я попытался намеренно вспомнить те эмоции, то ничего бы не получилось. Кажется, за прошедшие четыре года я вообще разучился чувствовать что-то кроме боли и вины. А после «смерти» проснулась новая эмоция — гнев. На отца, который всё это начал, и на себя самого. За то, что повёлся на уловки Эннарда, за то, что не смог спасти сестру. За то, что тогда сделал с Кэссом. За всё это.       Жил я в нашем старом доме, который без должного ухода быстро приходил в негодность. Крыша протекала и покосилась, а какие-то дети выбили окна, пытаясь выгнать отсюда призрака бывшего жильца. То есть меня. Правда, стоило взглянуть на них без маски, как они тут же, рыдая, уносились прочь. И снова тишина. Самое комфортное для меня состояние. Именно в нём я мог спокойно лежать и пытаться вспомнить то тепло, которое мне дарила Чарли.       В тех же случаях, когда мне была необходимость оказаться под светом солнца, которое, казалось, стремилось выжечь меня как аномалию, которая не должна существовать в нашем мире, я старался как можно меньше показывать своё тело. Маска Фредди на лицо, кофта с капюшоном, перчатки — всем этим я пытался скрыться от подозрительных глаз остальных. Однако от запаха было никуда не деться. Да и видно было всё равно шею да пустые глазницы.       Так что я старался шариться возле помоек, дабы хотя бы запахом не выделятся среди местного контингента. Даже несмотря на отсутствие необходимости в еде и сне, я всё ещё продолжал выполнять эти действия. Быть может, делал это чисто для того, чтобы продолжать сохранять лично для себя иллюзию того, что всё ещё жив. Или же потому, что только во снах я мог забыть о том, чем я стал, и вспоминать...       И снова ужасный осенний день. Это время года я больше всего ненавидел. Холодный ветер проникал сквозь дырки в крыше и приносил промозглый дождь, который ускорял разрушение и так доживавшего свои дни дома. И, как назло, мне было необходимо сегодня выходить на улицу ради добычи еды из мусорок. Недалеко есть пекарня — именно там я и подбираю, ведь они часто выкидывают чёрствый хлеб в конце дня.       Я прятался в подворотнях, но то и дело сталкивался с разными людьми. Первой их реакцией всегда было удивление от моего вида: парень лет 20 в маске аниматроника. Но потом они слышали мой запах и видели скованность движений, будто кукловод управлял, и тут же старались убежать. Наверняка они думали, что я какой-то наркоман или того хуже.       Присев в переулке за пекарней, я облокотился на стену. Ещё одной проблемой моего тела стала невозможность закрыть глаза. Просто потому что у меня их и не было. Лишь пустые глазницы и маленькие белые точки в них. Я видел всегда. Ни закрыть глаза, ни прикрыть рукой. И это приносило мне страдания.       Смотря вокруг, я внезапно нахожу на земле рядом с собой газету. Она то ли вчерашняя, то ли сегодняшняя. Уже успела промокнуть и частично порваться. Но не это привлекло моё внимание. А большое рекламное объявление по центру. На фото рядом с ним были видны знакомые аниматроники, но в другом, более детском виде: Фредди, Бонни и Чика. А рядом текст.

ТРЕБУЮТСЯ РАБОТНИКИ

Грандиозное переоткрытие!!!

      Винтажной пиццерии дали новую жизнь! Приходите к нам, чтобы стать новым лицом Пиццерии Фредди Фазбера! Что может пойти не так? 100.50$ в неделю! Звоните 1-555-FAZ-FAZBEAR.       Ха. Они снова решили открыться. Видимо, хотят обелить свою репутацию, стирая события двухлетней давности из той старой пиццерии. И для этого решили использовать новых аниматроников. Ну что же, мне такое на руку. Все эти пиццерии связаны с деятельностью отца. Быть может, там я смогу найти зацепку, чтобы понять, где он сейчас.       Впервые за два года у меня появилась цель. То, что может заставить моё тело двигаться против воли смерти. Наконец-то у меня появился шанс найти отца. И я его точно не упущу!

Продолжение следует...