История Майкла

      Очнулся я только вечером, обливаемый холодным потом. Перед глазами всё ещё стояла картина с пятью сломанными, словно старые игрушки, детьми и жуткая улыбка неизвестного человека. Хотя почему неизвестного? Форма, знакомые черты лица, да и фамилия на бейджике ясно указывали на то, что неизвестным работником был никто иной, как мой отец.       Если так вспоминать, в том письме, из-за которого я спустился в подземный комплекс пиццерии отца, которую он хотел открыть после разрыва с дядей Генри, он упоминал, что его в чём-то обвиняли. Был 85-й год, и как раз в то время, судя по газетным заголовкам, и закрылась старая пиццерия Фредди, откуда переехали сюда старые аниматроники, что сейчас пылятся в комнате «Запчасти и обслуживание».       Может, обвиняли его как раз в убийстве? Да, разумеется, это всего лишь сон… Ну а если быть точнее, то видение в состоянии, близком ко сну. Но ведь я уже видел подобные сны, верно? И из них узнал о том, что случилось с сестрёнкой. При этом вскоре выяснилось, что всё то, что я видел во сне, было чистой правдой. Тогда почему бы и этому видению не быть таковым?       Именно эти раздумья посещали меня, пока я брёл в сторону пиццерии. Прямо перед ней я снова встретился с тем парнем, Винсентом. Он отдал мне ключи и, поморщившись, видно, от моего запаха, направился прочь. А я же стоял перед входом, не решаясь открыть дверь. Ещё и той аниматроники с вывески и плакатов так и сверлят своим бездушным взглядом.              Помотав головой, я всё же вхожу внутрь и быстро иду в сторону своего места, стараясь не смотреть на аниматроников, что выступают на сцене. Но сгнившей кожей чувствую, как их сканеры следят за мной. Да ещё и противное чувство при взгляде на подарочный уголок. Перед глазами снова мелькает тот дождливый вечер и мой самый страшный кошмар.       Но у этого сгнившего тела были свои плюсы. Я мог спокойно выбрасывать любые мысли из своей головы. Именно так я сейчас и сделал. Добравшись до своего рабочего места, я плюхнулся в кресло и закрыл рукой глазницы. Сами же глаза уже давно сгнили, но я продолжал видеть маленькими белыми точками в темноте провалов на моём лице. Точно такие же, что были у аниматроников…       И вот я снова на сцене, смотрю от лица Фредди на пустые залы. А рядом со мной Чика и Бонни. На этот раз они стоят намного ближе и смотрят так, будто в чём-то обвиняют. В пустых провалах, на месте которых обычно механические глаза, сейчас горели маленькие белые точки.       Отвернувшись от них, я посмотрел прямо. И увидел то, от чего к моему горлу, несмотря на полное отсутствие внутренних органов, начала подступать тошнота. Старый, весь облезший, сломанный, будто без эндоскелета костюм сидел на полу предо мной. Несмотря на то, что краска почти полностью стёрлась или выцвела, я всё равно видел потусторонний золотой блеск от этого медведя.       Это был тот, кому я когда-то отдал младшего брата. Тот, кто навеки стал символом моего самого страшного греха. Тот, кого я столько раз видел в своих кошмарах. И прямо сейчас он сидел передо мной. Фредбер. Золотой медведь.       — Это я! — снова раздался тот голос. И снова не было понятно, откуда он идёт или кто это вообще говорит. Но сейчас же это был не тихий шёпот, а крик. Будто он пытался докричаться до меня…       И снова звонок Ральфа вырвал меня из этого кошмара. Глубоко внутри разлилось тепло от звука его голоса. Хоть что-то стабильное в этом ужасном мире. Его задорный, но в то же время нервный голос оказывал на меня странное воздействие.       — Алло-алло! Вот видишь, я же говорил, что не будет никаких проблем! Э-э… Фокси когда-нибудь появлялся в коридоре? Скорее всего, нет. Просто интересуюсь.       Да нет, приходил вчера, пялил на меня своим взором. Благо твой совет с фонариком пригодился, и я смог его отогнать.       — Как я сказал, Фокси был моим любимцем. Они пытались переделать Фокси, знаешь? Ну, они думали, что первый был слишком страшным, и не стали переделывать его, они сделали нового, более привлекательного для детей, и поставили его в детский уголок — мне показалось, или в голосе моего управляющего прозвучала грусть, будто ему не хотелось терять старого лиса-пирата? — Но дети в наши дни просто не могут держать руки при себе. Сотрудники должны были собирать нового Фокси после каждой смены. Так в конце концов они прекратили это делать и бросили его, сделали игровой уголок «разбери и собери». Малышей оставляли, они развлекались… Ну, ты знаешь! Теперь это просто беспорядок из частей. Э-э… Я думаю, что сотрудники прозвали его «Мангл».       А, так вот что за куча металла с маской лисы лежит в «Детской бухте». Переключившись на нужную камеру, я снова увидел этого аниматроника, чья безжизненная маска смотрела прямо в камеру. Если бы могли, то наверняка бы по коже пробежали мурашки. Немного вглядевшись, я понял, что в этой комнате как-то много проводов, что с потолка свисают. Небезопасно это, однако…       — О, подожди, перед тем как уйти, э-э, я хотел бы рассказать о сплетнях, которые ты, возможно, слышал в последнее время. Ты же знаешь, местные слухи приходят и уходят, и редко когда что-то значат — голос Ральфа стал намного более нервным, чем обычно — Я уверяю тебя, что всё, что бы ни происходило там, и как бы трагично то ни было, оно не имеет ничего общего с нашим заведением. Это всё слухи и сплетни. Люди пытаются сделать деньги… Ты понимаешь… Э-э, охранник не сообщил ничего необычного в течение дня.       Это он о той истории со старой пиццерией? Наверняка… Будто бы специально на столе, кроме всего прочего, лежали старые газеты. Пропажа детей в старой пиццерии Фредди Фазбера, расследование с обвинениями в сторону одного из владельцев, Уильяма Афтона. Которые, однако, вскоре были сняты из-за отсутствия доказательств.       — Ладно, удачи, я поговорю с тобой завтра — быстро попрощавшись, закончил запись Ральф.       А тела так и не нашли… И спустя пару недель ту старую пиццерию закрывают из-за жалоб посетителей на странный запах и отвратительный вид роботов. Хм… Вот это наиболее подозрительно. Особенно если вспоминать, что я, пробегая мимо комнаты, где находили старые аниматроники, как раз из того ресторана, чувствовал сладкий аромат гниения…       Остатки мозга и разума почти пришли к самому логичному выводу, но тут я услышал самый неприятный звук. То, как аниматроники сходят со сцены. Тут же включив камеры, я принялся отслеживать их перемещение. Двигались они достаточно медленно, но в условиях не такой уж и большой пиццерии они могли достичь офиса очень быстро.       Не забывая проверять шкатулку, я смог прожить два часа. Той Чика и Той Бонни заглядывали пару раз, да и Мальчик с шариками из вентиляции глядел, но ничего особо страшного не было. Видимо, уже успел привыкнуть к виду этих аниматроников. Я было уже хотел расслабиться, но тут по всему зданию раздался громкий скрежет.       А за ним ещё один и ещё. Будто нечто старое, ржавое пыталось двинуться. Тут же схватив фонарик и посветив им в конец коридора, я увидел страшное. Дверь комнаты «Запчасти и обслуживание» медленно открылась, и из неё вышел старый Фредди, с таким же облезшим «костюмом», сквозь дыры в котором был виден давно не смазываемый эндоскелет. Он некоторое время осматривался, после чего посмотрел прямо в мою сторону.       Глаза его сильно отличались от тех, что были у Той аниматроников. Это были не глаза самого костюма, а того, что было под ним. Холодные, металлические, серебряные глаза, глядевшие будто сквозь меня. Казалось, что в них не было никакого разума, они были мёртвыми. Но это не помешало аниматронику двинуться в мою сторону.       На максимум подкрутив музыкальную шкатулку, я тут же напялил маску Фредди, ожидая, пока старый аниматроник дойдёт до помещения охраны. Каждый его шаг отдавался грохотом и громким скрежетом деталей внутри. И чем ближе он подходил, тем больше казался.       Несмотря на то, что внутренних органов у меня не было, я всё равно чувствовал оглушающий стук сердца и быстрое дыхание, будто этим старался успокоить свой разум от того монстра, что шёл ко мне. Если бы мог, я бы сейчас очень быстро дышал, стараясь справится с паникой. И тело, будто пытаясь воспроизвести рефлекс, усиленно сжимала мышцы горла, нагоняя воздух внутрь пустой грудной клетки.       И вот, он стоит прямо посреди офиса. Квадратная голова упирается в потолок, а пустые глаза смотрят прямо на меня. С такого расстояния я могу увидеть почти стёртые бурые или зелёные следы от подтёков, которые оставались в тех местах, где обшивка крепилась к эндоскелету. Ходячий труп. Точно такой же, как и я. Просто он заперт в аниматронике, а я нет…       И этот сладостный аромат гниения, от которого тянет или тошнить, или потерять сознание. Но ни то, ни другое мое тело не в силах делать, так что оставалось лишь слышать его и чувствовать, как он затуманивает мой разум. Думать… Тяжело…       В этот же момент с двух сторон послышался шум из вентиляции. А вскоре к старому Фредди присоединились его друзья. Старый Бонни, что смотрел на меня красными глазами эндоскелета, ведь маска у него была сорвана и видны внутренности с кучей проводов и металлических деталей. Старая Чика, что разинула свой клюв на меня. Правда, учитывая то, что челюсти у неё были сломаны, так раскрыла она свою пасть и выставив в стороны руки, у которых были отломаны кисти.       Я просто замер от страха, не понимая, что мне делать. Аниматроники застыли и просто стояли передо мной, сверля своими пустыми глазами. Я чувствовал, как они заглядывают прямо в душу, и ясно понимал, что маска, скорее всего, меня в данной ситуации не спасёт. Но тут вдруг они все вместе задвигались, при этом не сходя со своих мест.       Они крутились, двигали руками и головой. Я, окутанный страхом, первые несколько минут не мог понять, что происходит. Готовился уже встретить свою очередную, надеюсь, окончательную смерть, но потом понял. Не знаю почему, но у них активировалась программа выступлений. На правильность моей версии указал и ужасающий скрежет, что одновременно начали издавать голосовые модули роботов.       Я мог угадывать только некоторые слова среди этой какофонии. Особенно ужасно звучал Бонни без лица, что неудивительно. «Мы каждой ночи ждём», «Здесь застряли», «Контроля», «Эту роль» и так далее. Вскоре, однако, они закончили и двинулись обратно в свою комнату. А я смог выдохнуть, точнее, расслабить остатки мышц груди, выпуская воздух.       Но тут же опомнился, проверив шкатулку и заведя её, после чего принялся внимательно следить за другими аниматрониками. Похоже, привлечённые этим «выступлением», они стали ещё более активными. Той Чика и Той Бонни, а также присоединившийся к ним Той Фредди то и дело заглядывали ко мне, вынуждая напяливать маску. Да и старый Фокси пару раз стоял в коридоре.       Благо хоть мой главный кошмар в виде Марионетки так и не показывался из своей коробки. Если вид аниматроников, даже таких пугающих, как старые, я ещё мог терпеть, то вот её взор я вынести не мог. Слишком много боли в душе он вызывал. Ночь, дождь, задворки пиццерии и тело одного из самых близких людей…       Последним, что я увидел, перед тем как прозвучал долгожданный будильник, оповещающий меня о конце моей смены, было странное движение проводов рядом с Мангл. Никакие аниматроники туда не заходили, так что задеть их не могли. Странно… Но да ладно, самое главное, что моя смена закончена и я могу идти домой.       — Джереми! Постойте, пожалуйста! — уже на выходе меня окликнул охранник дневной смены. На бейджике у него красовалась фамилия Коутон. Голос его я не мог не узнать, так как слышал его каждую ночь. Старый добрый Ральф.       — Да? — напрягая горло, я смог выдавить из себя одно единственное слово.       — Большое спасибо, что откликнулся на нашу вакансию. Раньше не мог об этом сказать. У нас из-за негативной репутации прошлого заведения очень большие проблемы с персоналом, особенно с охранниками. Так что ещё раз спасибо — нервным голосом, к которому я успел привыкнуть, протараторил парень ненамного старше меня.       Я лишь кивнул, понимая, что не смогу ничего сказать, после чего развернулся и направился в сторону дома. Джереми Фицджеральд. Именно под таким именем я устроился на эту работу. Не хотел, чтобы меня ассоциировали с одним из основателей этого места. Узнав о том, что творил мой отец, моя настоящая фамилия стала мне настолько противной, что я и секунды не мог её терпеть. А Джереми? Ну был такой парнишка, один из моей компании. Интересно, как он сейчас поживает?       Добравшись до дома, я снова грохнулся в своё старое, уже пропитанное трупным ядом, который я некоторое время источал, кресло и постарался снова погрузиться в то состояние, которое лишь отдалённо можно было называть сном. Именно в нём я мог хоть немного отдохнуть от тех мыслей, что постоянно терзали мой искалеченный болью и смертью разум.       Но, будто не желая дать мне избавления, мозг снова погрузил меня в очередной кошмар. И взирал я на мир глазами того, кто меня сильнее всего сегодня напугал, — Старый Фредди. И стоял я, как ни странно, в своём собственном офисе. Попытавшись сдвинуться хоть на шаг, я понял, насколько это трудно. Конечности почти не двигались, видно, насквозь проржавели.       Предо мной же стояла Марионетка, своим печальным взглядом взирающая на меня. После чего развернулась и скрылась во тьме коридора, будто призывая идти за ней. Скрипя шарнирами, я и сделал это, двигаясь вперёд, попутно заглядывая в комнаты. И то, что я увидел в одной из комнат для вечеринок, я увидел маленькое тело черноволосой девочки. Казалось, из-за белого, как мел, лица, в ней совсем не было крови.       Отвернувшись, будто желая не видеть этот ужас, который всё равно застрял у меня в голове, я двинулся дальше, вслед за призрачным образом Марионетки. То тут, то там я смог увидеть ещё четыре тела. Девочка и три мальчика. Тех же самых, что видел в кошмаре с Фокси. Но почему? Почему снова? Я брёл за куклой, силясь найти ответ на этот вопрос.       — Спаси их — прозвучал тихий шёпот с той стороны, куда ушла Марионетка. И он был очень похож на то, как рассказывала секреты мне на ухо Чарли.       Но тут я заметил движение сбоку от себя. Голова аниматроника медленно повернулась, успев увидеть человека в фиолетовой форме с золотым значком охранника на груди и безумной улыбкой. Он вставил специальный ключ, отключавший аниматроников, в нужный паз, и я почувствовал, как моё тело медленно отключается. Последнее, что я услышал, был его голос. Голос моего отца.       — Ты не сможешь.

Продолжение следует…