История Майкла

      Снова ужасный вечер, когда я пробуждаюсь от очередного кошмара об этом ужасном месте. И вместе с тем всё полнее становится картина произошедшего 2 года назад. Того самого инцидента, из-за которого закрыли старую пиццерию. И в котором, я уверен, участвовал мой отец — Уильям Афтон.       Марионетка. Она заперла души детей, убитых моим отцом, в этих роботов, из-за чего они продолжают пытаться поймать меня. Ведь я так похож на него. И даже несмотря на мой нынешний внешний вид, они всё равно чувствуют мою связь с ним и поэтому охотятся. Но ведь только души, верно? Тогда почему они выглядят так? И их запах…       Его я узнаю где угодно. Ведь это мой запах. Он наполняет всё моё существование и является тем, что отпугивает случайных прохожих от того места, которое я всё ещё называю моим домом. Настолько сладостный, что заставляет терять сознание, аромат гниения. Простым мусором его не объяснить. Только смертью…       А значит, эти роботы как-то связаны с ней. И если вспомнить старые газетные статьи, что детей тогда так и не нашли, и моё видение… Вывод только один. И он настолько ужасающий, что даже думать о нём не хочется. Ведь такая участь намного страшнее любой смерти. Марионетка привязала к аниматроникам души. Тела же туда поместил мой отец.       Образ скрюченных, покрытых кровью и неизвестной зелёной жижей аниматроников снова предстал перед моим взором. Тело скрючилось в ужасно болезненных попытках симулировать тошноту, но внутри меня уже давно ничего нет. Так что они были бессмысленны и только причиняли мне лишние страдания.       Я попытался отвлечь себя мыслями о том, что это лишь видения и они могут не соответствовать действительности. Но остатки мозга подкидывали мне воспоминания о произошедшем там, в подземном комплексе. Мои кошмары ещё при жизни показывали, как именно Бейби схватила Элизабет. И после Эннард (или разум Бейби в нём) подтвердили это. Так что просто отбросить эту версию не получалось.       Возможно, вообще, на меня просто вот этот старый дом так влияет. Пропитался весь моим смрадом, вот и влияет на меня так. Или же само моё гнилое тело оказывает своё воздействие? Я не знаю… Ну и чёрт с ним. Мне надо на работу. А обо всём этом можно подумать и потом.       Весь путь до пиццерии я проделал, предаваясь воспоминаниям из детства. Это единственный лучик света, который у меня был и который помогал мне справиться со всем этим. Можно сказать, что именно благодаря ним моё сгнившее тело всё ещё двигалось. Снова поймав ключи от Винсента, который, кажется, уже привык к моему поведению, но явно не запаху, я запер это помещение, оставшись один на один с аниматрониками.       Но вместо того, чтобы направиться к своему рабочему месту, я побрёл в сторону комнаты с металлической дверью. «Запчасти и обслуживание». До полуночи, а значит, и активации старых аниматроников, ещё целых полчаса, так что я должен успеть. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянул внутрь, нащупав на стене выключатель. Щёлк, и помещение, наполненное разными деталями, проводами и всем прочим, озарилось белым светом от ламп.       И, конечно же, главными звёздами этого места была четвёрка старых аниматроников. Сейчас, когда они не угрожают моей жизни, я мог детально их рассмотреть. Время явно не пощадило ни одного из них. Искусственный мех высох и выцвел, в костюме виднеются дырки, а эндоскелет местами покрылся ржавчиной. Так печально смотреть на тех, кто когда-то был любимцами детей…       А сейчас они лежат здесь, как сломанные куклы. Точно так же, как и там, в моём кошмаре. Скрюченные, искалеченные, застывшие. Забытые… Подойдя поближе к старому Фредди, заводиле, который всегда радовал детвору своими песнями, я увидел лишь старого аниматроника, на груди у которого виднелись едва различимые багровые подтёки.       И запах… Всё это говорило о том, что я оказался прав. Когда отец убил тех пятерых детей, то он запихнул их тела в аниматроников. Надеюсь… Потому что представить вариант того, что он запихивал их, пока они были ещё живыми, мой разум просто не может. Или, наоборот, он способен на это, но тот ужас, который они испытывали от этого, просто перегружает меня, заставляя мозг, или что там от него осталось, отключаться.       Вздохнув, я провёл рукой по старой обивке, будто бы желая успокоить души внутри этого металлического тела. Но, понятное дело, нельзя вот так исцелить ту боль, которую они испытывают. Лишь освобождение способно упокоить их души, но как это сделать, я не представлял.       Однако вместе с тем цель найти отца становилась всё более и более ясной. Не только ради Элизабет, Кэсса и Чарли, но и ради убитых им детей. В последний раз оглянувшись на детей, я выключил свет и покинул комнату обслуживания, собираясь снова противостоять этим проклятым созданиям.       Расположившись в своём кресле, я прикрыл глаза рукой. Но на этот раз никаких новых видений не было, так что спустя пару минут из забытья меня вытащил звонок Ральфа. И сегодня, как ни странно, он был ещё более нервным, чем раньше. Похоже, у них там реально сейчас серьёзные проблемы…       — Алло, алло? Эй, отличная работа, пятая ночь! Эй, следите за всем этой ночью, хорошо? Насколько я понимаю, здание закрыто, никому нельзя входить и выходить, знаете ли, особенно в отношении… предыдущих сотрудников.       Уж не про моего ли отца он говорит? Просто, учитывая, что он натворил, я бы совсем не удивился, если бы ему на милю запретили приближаться к заведениям этой компании. Тем не менее, двери я закрыл, так что внутри сейчас только я и аниматроники. И так должно оставаться…       — Когда мы всё уладим, мы можем перевести тебя на смену, должность только что стала… доступной. У нас пока нет замены вашей смене, но мы работаем над этим — сказал Ральф после минутной заминки.       О, то есть меня могут перевести на дневную смену? Что-то не нравится мне эта перспектива. Особенно учитывая состояние моего тела. Не распугаю ли я остальных посетителей? Да и его слова, что должность освободилась… Не знай всего, я бы мог подумать, что у них дневной охранник умер. Хотя… Кто их знает.       — Мы попытаемся связаться с первоначальным владельцем ресторана. Думаю, это место называлось… Семейная закусочная Фредбера или что-то в этом роде. Он был закрыт несколько лет назад, но я сомневаюсь, что мы сможем выследить кого-нибудь — спустя ещё пару минут быстро сказал мой единственный за многие годы собеседник.       Не получится. Ничего у вас не получится. Дядя Генри после того, что случилось, просто заперся у себя в доме и практически с внешним миром не контактирует. Лишь что-то чертит у себя в кабинете. Иногда мне казалось, что мы похожи. Оба опустошены изнутри. И если я в буквальном, физическом смысле — у меня не осталось органов, то вот он в психологическом плане.       — Ну, просто выдержите еще одну ночь! Держитесь! Спокойной ночи! — закончил свою запись Ральф. И тебе спокойной ночи, старина.       Мне предстояло пережить ещё одну ночь. Сегодня и завтра доработать, и моя неделя закончится. А чего я, собственно, добился за это время? Ведь сюда пришёл ради того, чтобы отца найти. А, как оказывается, его давно здесь не было. Но зато я смог точно узнать, что он был виновен в смертях детей пять лет назад.       Но тут, пока я проверял камеры и заряд шкатулки, мой разум пронзила ужасающая мысль. Освободилась… Должность освободилась… Кто-то вмешался в программу той аниматроников. Мог ли быть это? Нет, это невозможно. Он бы не стал… Хотя это ведь он. Он бы сделал это. Отец был здесь. И намного ближе, чем я думал. Но теперь его уволили и его следы теряются.       Опоздал. Он ведь был совсем рядом… Но теперь я снова не могу его достать. Я ведь сюда и устроился, чтобы добраться до него. Ведь эта сеть пиццерий — это единственное, что меня с ним связывает. И теперь снова провал.       Плевать. Просто плевать. Я всё равно до него доберусь. Чего бы это ни стоило, сколько бы лет на это ни ушло, я найду тебя, отец, и тогда ты отплатишь за всё, что сделал. А сейчас мне надо просто доработать оставшиеся дни. Но, к моему удивлению, в отличие от вчерашней ночи, аниматроники ко мне каждые пять минут не заходили. Более того, они даже на камерах особо не появлялись.       И это пугало больше всего. Как с пауками — страшно, когда ты его видишь. Но намного ужаснее, когда ты теряешь его из виду. Тут то же самое. Сколько я ни проверял камеры, их не было. Будто бы они попрятались от чего-то. Так что мне оставалось лишь снова и снова закручивать музыкальную шкатулку, лишь бы не встретиться с ней взглядом, да прислушиваться к звукам и проверять камеры на всякий случай.       В очередной раз проматывая все камеры по кругу, что-то привлекло моё внимание, но лишь на мгновение. Промотав ещё пару камер, я остановился. Мозг наконец обработал то, что увидел, и заставил вернуться на камеру «Запчастей и обслуживания». Но там ничего не было. Тем не менее прошедшие два года научили меня доверять таким вещам. Так что я, недолго думая, сделал ещё несколько кругов по всем камерам. И на третий или четвёртый круг я смог увидеть его.       Там сидело что-то. Опутанное проводами, как и старый Фредди, да и поза была похожей, наверное. Я говорю так, потому что просто не мог чётко его разглядеть. В одну секунду он был полупрозрачным, а спустя мгновение, казалось, затягивал весь свет вокруг себя. И лишь проклятый фиолетовый цвет, который преследовал меня всю жизнь, можно было увидеть. Тень, вот как это существо или явление можно было окрестить. Тень, что приняла облик Фредди и сидела на том же месте, что и он.       Я некоторое время вглядывался в него, но так и не смог понять, чем оно является. А стоило мне переключить камеру, как эта Тень Фредди исчезла и больше не появлялась, сколько бы раз я не смотрел на эту камеру. Вместо этого по офису, казалось, прошлась волна холодного ветра. Несмотря на то, что все окна в здании были закрыты и никакого сквозняка и быть не могло.       Осторожно отодвинувшись от монитора, на котором показывалось изображение с камер, и оглядев офис, ничего не обнаружил. На первый взгляд. Но стоило мне отводить взгляд, как на краю зрения проявлялась очередная Тень. Она была похожа на ту, что была в мастерской. Но на этот раз стояла в полный рост в левой части комнаты. Когда же я прямо смотрел на то место, где оно должно было находиться, то ничего не видел.       При этом, как и Тень Фредди в «Запчасти и обслуживание», эта тень просто стояла, не двигаясь, совершенно не проявляя агрессии. Так что, несмотря на то, что само её присутствие заставляло фантомное сердце биться быстрее, отдавая шумом в отсутствующих ушах. И при этом краем глаза следил за этим созданием.       Это был кролик. Чем-то напоминал Той Бонни или его старую версию из другого ресторана. Но было одно отличие: на руках у него было пять пальцев. Точно так же, как и у старых, наверняка уже разобранных, пружинных костюмов. И при этом Тень Бонни была намного более чёткой, чем собрат из мастерской. Может, из-за того, что она стояла прямо здесь.       Я постоянно чувствовал присутствие этого создания. Его взгляд на мне, хоть и глаз у него не было, как и других отличительных черт на морде. Холод, что, казалось, исходил от него. И едва уловимый запах. Не гниения или сырости, как раньше, а чего-то другого. Железа, ржавчины… Или чего-то очень похожего.       Но вскоре, точно так же, как и появившись, эта Тень исчезла, оставив меня совершенно одного. Причем, когда говорю, что был полностью один, я имею в виду абсолютно один. Сколько я ни вглядывался в камеры, никого не было. Я даже рискнул подняться на ноги и с фонариком осмотреть помещение. Пусто. Полностью.       Но ведь, когда я сюда приходил, все из них были на своих местах. И той аниматроники, и старые, я их всех видел своими глазами. А сейчас они куда-то пропали. Я даже был готов с руководством связаться, сообщить об этом. И для этого вернулся в офис. Заходя в комнату, мой взгляд бездумно скользнул по золотой обивке костюма, что без внутреннего эндоскелета лежал в углу, после чего я сел в своё кресло.       Принялся проверять камеры и подкручивать шкатулку. Аниматроников на экранах всё также не было, лишь помехи становились с каждым мгновением всё сильнее. Да уж… Я уже потянулся к телефону, дабы набрать номер Ральфа, хоть и стыдно было бы его будить в 4 часа утра, как моя рука замерла. Что-то было неправильно, очень неправильно…       Точки моих глаз тут же забегали по офису, пытаясь найти источник моего страха. Постер, тёмный коридор, туннели вентиляции по бокам, золотой костюм, телевизоры, рисунки детей, человечек из бумажных тарелок — ничего. Так… Успокойся, Майкл, успокойся. Просто осмотри комнату ещё раз и убедись в том, что всё в порядке…       Медведь. Золотой медведь. Старый костюм золотого медведя, сидящий в углу. Его пустые глаза смотрели прямо на меня. Скрюченный, без эндоскелета, он сидел прямо тут, будто бы всегда находился здесь. Но нет, его здесь не было. Он как-то появился здесь… Наверное… Мой мозг просто отказывался обрабатывать информацию, которую видел через давно отсутствующие глаза.       Точно такие же пять пальцев. Это не просто Золотой Фредди. Это Фредбер. Один из старых пружинных костюмов, которые, как я полагал, должны были давно быть разобраны. Но вот один из них сидит прямо передо мной. Перед глазами вновь пронёсся кошмар, в котором он был в точно такой же позе. А за мгновение до этого там стояла черноволосая девочка, что яростно шептала.       — ЭТО Я! — снова прозвучали эти слова. Но сейчас они уже не звучали в моей голове. Они, словно гром, пронеслись по всему зданию. В них звучала самая настоящая, сжигающая ненависть и агония. И направлена она была прямо на меня. Я просто застыл, не в силах сделать ничего. Потому что помнил этого аниматроника. И то, что произошло с ним 4 года назад. Точнее, что я сам сделал.       Боль и ненависть (как моя собственная, так и души, что находится там, внутри) сковали меня, и мне лишь оставалось наблюдать за монстром, что сидел передо мной. Секунды растягивались в минуты, а они в часы, но ничего не менялось. Робот всё также смотрел на меня, а я не мог отвести взгляд, съедаемый болью.       Но стоило мне моргнуть, как он тут же исчез. На том месте, где мгновением раньше сидел аниматроник, чья шкура хоть и выцвела, но всё равно продолжала испускать золотистый свет, теперь ничего не было. Просто пустое место, которое выглядело ужасно неправильным. Будто бы из картины вырвали кусочек, без которого она выглядела неполноценно.       Вместе с этим вернулись и звуки окружающего мира. В том числе и шкатулка, чей заряд подходил к концу. Быстро переключившись на нужную камеру, я увидел её. Марионетка стояла рядом со своей коробкой, выбравшись из неё, и смотрела прямо на меня. В её взгляде, в этих маленьких белых точках, точно таких же, как и у меня, виднелась ужасная, прожигающая тоска. И всё.       Прозвучал резкий звон будильника, и Марионетка, будто бы услышав его, бросила прощальный взгляд на камеру и вернулась в свою коробку, будто и не покидала её. Я несколько секунд продолжал смотреть на камеру, игнорируя противное дребезжание часов. Но тут их прервал другой звук. Тот, который не должен был здесь раздаваться.       Звонкий смех. Детский. Но понять, мальчику он принадлежал или девочке, я не мог. Зато слышал, откуда он доносился. Из тёмного коридора, который был прямо передо мной. Именно туда мне сейчас нужно будет направиться, дабы покинуть этот склеп. Пару минут раздумий, и я щелкаю новым фонариком.       На мгновение в коридоре я вижу просто огромную голову Фредбера, на чьих зубах видна кровь. Но фонарик мигает, и этот образ, видение, галлюцинация пропадают. Лишь пустой, слегка пыльный коридор. В который я, совершенно не думая, направился. Слишком много сегодня произошло, чтобы волноваться из-за такого.       Спустя мучительные полчаса я добрался до дома, окунувшись в привычный запах сырости, древесной гнили и моего собственного гниения. После чего, как и в прошлые дни, просто упал в кресло, стоящее перед старым, уже разбитым телевизором, и попытался как можно скорее отпустить своё сознание.       Чтобы спустя мгновение оно одарило меня новым видением. И стоило мне только понять, где я находился, как тут же осознал, что увижу далее. Небольшое помещение, уставленное столами, за которыми в праздничных колпаках сидели дети и поедали пиццу. А в углу, рядом с входом, высилась большая гора коробок с подарками. И транспарант на всю стену: «С днём рождения, Чарли!»       Это был он. Один из самых ужасных дней в моей жизни. Чёрт возьми, я даже себя видел в компании Элизабет и Кэсседи. Какие мы тут счастливые… Сейчас мир передо мной я видел глазами Фредбера, который в тот день в режиме аниматроника ходил по ресторану и раздавал тортики детям. Спринг Бонни же стоял на сцене и выступал с какой-то детской песней. В тот день отец, который обычно выступал в этом костюме, по какой-то причине отсутствовал и попросил дядю Генри заменить его.       Несмотря на всё моё желание пойти против программы, буквально прокричать о Чарли, которую забыли на улице. Я видел её за стеклом, её прямые каштановые волосы и заплаканное лицо, когда она стучалась, пытаясь привлечь внимание. Но ничего не помогало, я продолжал, как чёртов робот, коим и являлся, ходить по пиццерии и раздавать тортики.       Проходили минуты. Дети продолжали веселиться, не замечая, что главной виновницы торжества не было на месте. Сама же девочка стояла, прислонившись лицом к стеклу, и уже даже не плакала. Вода стекала по её потускневшим волосам и серой футболке. Она стояла и не могла понять, почему её выгнали с собственного праздника.       Но тут всё изменилось. Я увидел яркий свет фар подъезжающей машины. Фиолетовой, как и сама ночь. Заметив это, Чарли повернулась, и на её лице промелькнула тень улыбки. Ведь это был дядя Уильям, друг её отца. И теперь она сможет вернуться и снова веселиться, как раньше.       А я же смотрел на всё это и не мог ни сдвинуться. Потому что понимал подсознанием, что сейчас произойдёт. Разум пытался отрицать это, говорил, что такого быть не может, что всё не так. Но короткий блеск на лезвии ножа показал то, что мозг, его жалкие остатки, просто отказывались принимать.       Чарли быстро опала на землю. Но, не дав ей коснуться асфальта, отец подхватил её на руки и принялся поглаживать по волосам, будто желая успокоить. После чего понёс на задворки пиццерии, где, как я знал, спустя пару часов её найдут, уже остывшую. А Уильям, как ни в чём не бывало, зайдёт через главный вход со своей привычной широкой улыбкой, сказав что-то об ужасном дожде за окном.       Моё тело замедлялось. Каждое движение становилось всё тяжелее. Казалось, все шарниры, все детали ржавели с невероятной скоростью. Я видел, как Марионетка покинула заведение. Она отправилась искать ту, которую должна была защищать. Чтобы совсем скоро слиться с ней в одно создание. Тело куклы и душа бедной девочки. Именно Чарли была ею. Каждый раз, когда она смотрела на меня, это был её взгляд. Сейчас я наконец это понял.       А спустя мгновение я оказался в тесной комнате. И прямо передо мной стояла Марионетка. Она смотрела на меня не с привычной тоской или сочувствием. В её глазах-точках горела злость. Злость на то, что её оставили, злость на то, что о ней забыли. Злость на то, что её не спасли. И стоило мне только двинуть рукой, как эти эмоции вырвались, и она с криком бросилась на меня. Сознание быстро потухло, оставляя мой разум окончательно разорванным.

Продолжение следует…