Лучшие друзья

Сегодня Джули осталась в Глейде — у бегуньи был заслуженный выходной, чему Томас был безмерно рад. Он так и не нашёл себе друзей, за исключением разве что Ньюта, но тот, как правая рука Алби, был вечно занят управленческой суетой и не мог уделять времени бесконечным вопросам новичка. Зато Джули всегда находила для него минутку. Она никогда не отмахивалась, не отшучивалась, а садилась рядом и терпеливо объясняла. Их беседы обычно проходили либо в полупустой столовой после ужина, либо у догорающего костра, под шёпот ночного ветра. Томас настолько ждал этих разговоров, что даже свою работу на плантациях делал быстрее всех, лишь бы освободиться и встретить Джули у хижин, когда та возвращалась с утренней пробежки. Сейчас они сидели высоко на старом разлапистом дереве на краю Рощи — подальше от палящего полуденного солнца и назойливых взглядов остальных глейдеров. Листва создавала зелёный, шелестящий шатёр, сквозь который пробивались лишь отдельные золотые блики. — Так вы здесь уже целых три года? — спросил Томас, сильнее вцепившись в шершавую ветку для равновесия. — Ага, целых три года, — вздохнула Джули, облокачиваясь спиной на толстый сук. В её голосе звучала не тяжесть, а скорее привычная усталость от этой мысли. — Иногда кажется, что это была вся жизнь. — А кто прибыл самый первый? — не унимался новичок, его глаза горели неподдельным интересом. — Если каждую луну отправляют по одному… Кто же был в самом начале? — Алби. Самый первый. Потом, через месяц, — Ньют. Ещё через месяц — Минхо. А следом… я. — Поэтому вы с Минхо и стали лучшими друзьями? — догадался Томас. — Ну, и не только поэтому, — Джули слегка улыбнулась. — Мы с ним ещё и бегуны. Большую часть времени проводим бок о бок там, внутри. Такое… сближает. — А как ты решила стать бегуньей? — Томас перебил её, наклонившись вперёд. Он уже забыл, что его за эту привычку многие недолюбливали. — Когда стало ясно, что лабиринт надо изучать, а не просто бояться, пошли трое: я, Минхо и… Алби. Остальные, включая Ньюта, остались здесь, создавать порядок, строить, растить еду… — Почему Алби тогда не бегун, если он один из первых вошёл в лабиринт? — снова вклинился Томас. Джули замолчала. Она отвела взгляд, её пальцы бессознательно обхватили ветку. — У него… — она сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Остались не самые хорошие воспоминания о тех первых вылазках. Можно сказать и так. — Она встретила взгляд Томаса и, прежде чем он успел открыть рот с новым вопросом, мягко, но твёрдо добавила: — Но об этом я не могу рассказать. Это знают только Алби, Ньют, я и Минхо. Алби просил не распространяться. Чтобы не было лишних вопросов и… пересудов. Томас нехотя кивнул, с трудом сдерживая бурлящее в нём любопытство. В этот самый момент что-то маленькое и твёрдое со звонким цок ударило Джули по макушке. — Ой… — раздался притворно-невинный голос снизу. — Сорян, подруга. Не в тебя целил, а в салагу. Они оба посмотрели вниз. Под дереввом, уперев руки в бока, стоял Минхо, и на его лице играла самая бессовестная ухмылка. — Ты совсем больной?! — вспыхнула Джули, потирая голову. — А если у меня шишка вылезет? Я тогда отпечаток твоего лица на каждой стене лабиринта оставлю! — Говорю же, мимо целил! А в этого, — он кивнул подбородком на Томаса, всё так же ухмыляясь. — Козёл! — Джули не стала раздумывать. Она нащупала на ветке тот самый камешек и, не целясь, швырнула его в Минхо. Тот легко увернулся, отмахнувшись, как от назойливой мухи. — Ведьма! — парировал он оскорблением на оскорбление. Этого было достаточно. Джули, забыв про все приличия, спрыгнула с дерева, ловко приземлившись на корни. Минхо, захохотав, тут же рванул прочь. Она — за ним, сжимая кулаки в праведном гневе. Томас, оставшись на ветке на мгновение в одиночестве, почувствовал странный укол — не страха, а какой-то щемящей исключённости. Он видел, как они исчезали между деревьями — два силуэта, сливающиеся в одной безумной, но абсолютно синхронной погоне, понятной только им двоим. Не желая оставаться в внезапно опустевшей и слишком тихой чаще, он тоже спрыгнул вниз и побежал следом, стараясь не отставать от смеха и криков, уносившихся вглубь Рощи.