Я = ты

      На следующей неделе мне нужно было уехать на презентацию в Коннектикут. Милейшая божья дыра, до которой черт возьми сколько добираться. Не самое лучшее время для поездок дальше супермаркета, но труба звала и выбора не оставалось. Энди решили не тревожить — во-первых, просил Итан, во-вторых, я и сама не хотела рушить идиллию с его новой девушкой, того и гляди сегодня-завтра Джил сделают предложение и парня будет уже не спасти. Ну к черту.       Пришлось нанять соцработника, потому что Коннектикут — это не отвернуться и хоп, ты уже дома.       Ее звали Алиша, милейшая черная женщина без определенного возраста. Двадцать, тридцать, сорок пять?! Черт ее знает, но она клятвенно обещала мне, что в случае чего — привяжет Итана к кровати, если надо. Такой вариант не устраивал только его самого.       — Бред, — повторял он.       — Бред не бред, а я скоро вернусь и по возвращению я хочу поесть с тобой мороженого, а не заказывать гроб.       — Дура.       Я подмигнула ему, мимолетно коснулась его плеча и тут же убежала за маленьким чемоданчиком.       — Сам дурак, — передразнила я. — Вернусь через три дня. И ты поведешь свою подругу есть мороженое после долгой дороги. Ладно?       — Ага, — буркнул он. — Ты какое любишь?       — Ванильное с ликером.       И хлопнула дверью. Гораздо проще, чем долго расшаркиваться. Я вообще планировала уехать пораньше, чтобы не вести этих тупых разговоров, переливая из пустого в порожнее, но не смогла проснуться по будильнику. Ну конечно.       В самолете я сьела неприличные три пачки невкусных орешков, просто потому, что никак не могла уснуть. Обычно я спала в самолетах, машинах, автобусах, но сон больше не шел. Сразу по прилету я позвонила Алише, а после презентации — скинула ей несколько смс. И каждый раз боялась, что мне не ответят или ответят не то, чего я жду.       Сам день прошел ожидаемо пресно. От нервов мне откровенно хотелось нажраться, но я боролась с этими мыслями. Завтра мне вылетать, и такие перелеты с похмелья — дело поганое. Потому я четко решила — ограничусь колой. В минибаре было все кроме колы.       Пришлось спускаться вниз.       Пока я сидела и медленно цедила колу через соломинку, ко мне подсел какой-то мужик. По привычке я думала, что хочет попросить автограф, но, похоже, слишком зазналась. Писатели — не кинозвезды и никому, кроме их узкой аудитории особо не сдались. После выхода фильма весь мир будет знать Роберта Сантьяго, а мое имя будет ничем больше, чем упоминанием «по мотивам».       — Скучаешь?       — Да нет, — я пожала плечами.       — Эй, — он щелкнул пальцами на бармена, за что я уже готова была залепить ему. Одна из моих напарниц в баре после такого вылила на гостя его напиток и тут же уволилась. И я ее чертовски понимала, — ром с колой для прекрасной дамы.       — Слушай… — я облизала губы. — Не стоит. Правда.       Я хотела рефлекторно схватить свою сумку и тут же свалить в номер, но со мной даже сумки не было. Все в номере оставила — телефон, часы, даже обувь. Пришла в бар в отельных тапочках.       Кто станет знакомиться в баре с девушкой в отельных тапочках?       — Да ладно тебе, — он поддталкивал мне напиток. — Просто посидим, — он поднял руки вверх, — ничего такого, я приличный парень. Просто не люблю пить в одиночку. Пьешь в одиночку — тогда это уже алкоголизм. А еще как бы нет…       — Ладно, — буркнула я и пригубила напиток.       — За знакомство, — он коснулся своим стаканом моего, — Коллин.       — Иззи.       — Ну что ж, Иззи, как поживает такая милая девушка в этот дождливый вечер?       Мы болтали ни о чем в самом углу бара. О ценах на бензин, о ранних сумерках, о козле-начальнике Коллина. Он был совершенно непримечателен — в толпе я бы и вовсе его не узнала. Он походил на офисного клерка или супервайзера средней руки в отеле или магазине. Оказался водителем.       Я соврала ему, что я — простой продавец в магазине электроники и приехала в Коннектикут, чтобы навестить тетю и уже уезжаю.       Со временем один стакан превратился в два, в три, в четыре… К полуночи я была уже вполне добренькая, а вот Коллин — почти трезв.       По пьяни и от нервов мне жутко хотелось курить, ни в баре ни в отеле сигарет не оказалось — никто же не хочет рак легких, не правда ли?.. Коллин тоже не курил.       — Могу отвезти до ближайшей заправки. Она всего в пяти минутах.       — Давай, — ответила я.       Если напилась, какая разница, выкурю ли я сигарету или нет? Если и помирать от рака легких, цирроза печени или нервов — так с музыкой. Мне чертовски хотелось успокоить нервы всеми доступными способами.       Мы оказались в его машине. Он довез меня до заправки, но сказал, что не стоит курить на заправке и разрешил курить в машине. Минуты через две после сигареты меня стало развозить, руки — такие мягкие, будто ватные, перед глазами пелена.       — Отвези меня назад…- промямлила я.       Мы остановились на парковке. Я потянулась к ручке двери, но сил не хватило даже, чтобы открыть ее.       Блядь. Приехали. Моя остановочка.       Коллин перелез с переднего сидения на заднее.       Рука на коленке.       — Мы далеко от отеля.       Рука поднимается выше по бедру.       — Да брось ты, всего в двух шагах.       Рука нагло лезет в трусы.       — Я… не хочу. Слушай, слушай… — облизываю губы, — ты неправильно меня понял.       — Не придумывай. Хочешь — вставай, уходи. Я не держу.       И снова поднял руки вверх.       Твою мать.       Я пытаюсь встать. Ром против. Думаю, в моем стакане был не только ром, может, транки, клофелин — чем сейчас травят?       Ноги ватные. Руки — тряпки. Я не вижу очертания.       Палец отодвигает трусы и ласкает меня насухую.       — Убери руки… — бормочу.       — Сама убери. Тебе же нравится, маленькая похотливая сучка, — шепчет он мне на ухо. — Маленькая похотливая сучка сама просится ко мне на ручки.       — Я не…       — Ч-ч-ч… — палец приложен к губам. — не переживай, я умею обращаться с женщинами.       — Гори в аду.       Шею обжигает пятерня. Пальцы уже внутри. Сухие, грубые. Жжется.       — Не смей так со мной разговаривать, дрянь!       Плюю в лицо. Не попадаю.       Пощечина.       Разворачивает, как резиновую бабу. Ставит раком. Рвет трусы. Больно.       Я кричу. Пытаюсь плакать. Звать на помощь.       Слез нет. Голоса тоже. Открываю рот, но вылетает только воздух. Сухо. Я ничего не могу сделать. Дура, черт возьми, какая же я дура…       — Пожалуйста…       Хнычу.       Без церемоний вставляет по самые яйца. Жжется. Боль приходит не сразу. Потом окатывает.       Голова упирается в стекло. Закрыто. Нашариваю ручку. Заблокировано.       Фонарь горит. Парковка пустая. Кругом глухомань.       Никто не придет.       Дышать нечем.       Ритмичные толчки разрывают изнутри.       — Хорошая девочка, — приговаривает.       Тянет за волосы. Упираюсь.       Вырывает клок.       Не могу пошевелиться.       — Покажи как ты любишь папочку, детка.       — Пожалуйста… Послушай, у меня есть деньги…       — Сильнее? Конечно, милая. Конечно. А твои деньги я и так заберу. Сука.       Харкает на пол.       Толчок. Ещё один. За ним ещё. Я считаю.       Он не может кончить.       Снова хватает за волосы. Разворачивает.       Проводит пальцами по губам.       Кусаю. До крови.       Теплое металлическое разливается во рту.       Щиплет.       В нос бьёт запах пота и стыда. Потом кулак.       — Пожалуйста.       Рот занят. Воздуха не хватает. Дергаюсь, как перевернутый жук.       Дышать!       Кусаю.       Удар.       Пихает в самую глотку.       Разрезаю руками пустоту.       Удар.       Правый глаз не видит.       Тошнит.       Захлебываюсь. Во рту горько.       Слышу, дышит глубоко.       Заботливо закрывает мне рот.       — А теперь глотай, вот так. Хорошая девочка.       Гладит по шее как собаку, которой дали таблетку.             Я сглатываю и больше нахожусь не здесь.       Сознание то пропадало, то возвращалось. Свет через маленькую дырку в багажнике мелькал перед глазами, как старая пленка. Звуки походили на пожеванную виниловую пластинку. Гул мотора, кажется, мы на магистрали. Темнота. Тесно. Душно.       Багажник. Тело больше не слушалось даже чтобы ударить по крышке собственного гроба. Так тупо. Все закончится так тупо, прямо как в моих худших фантазиях, вот только тогда, когда уже не нужно.       Я не могу сдохнуть так тупо… Только не сейчас.       Мы ехали долго. Хотелось пить.       Когда сквозь шелку в багажнике задребезжал утренний свет, по ногам потекло теплое. Не удержалась. Не думаю, что он будет против.       Кругом деревья. Ни души. Дороги не слышно. Лес. Глухой, мать его, лес. Я так хотела услышать дорогу, но слышала только треск сухой коры дерева, пригвоздив к которому меня драли уже в безсознанке. Кроны деревьев, облака, ветер… все слилось в один водоворот, пока мой мир не слипся в одну точку.       — Смотри, что ты заставила меня сделать, чертова сука!..       По голове огрели чем то тяжелым. Точка была невозвратной.