Переполох в гильдии

Праздник только начинался... Убедившись, что Штраусы достаточно «разогреты», Кана пошла на второй круг. — Девочки, а ну‑ка ещё по одной! — она снова наполнила кружки Люси, Эльзы и Венди. Люси уже слегка покачивалась, но упорно пыталась что‑то записать в дневник. Эльза, обычно строгая, теперь громко хохотала над любой шуткой. Венди, покрасневшая, пряталась за чашкой, но всё равно улыбалась. Леви, которая к тому моменту успела перебраться к Джету и Дрою, тоже не избежала внимания Каны — та ловко подлила и ей. Оставив девушек, Кана двинулась дальше — к столику, где всё ещё сидели Джет, Дрой и Гажил. Вид у всех троих был весьма одухотворённый: Гажил что‑то горячо объяснял, размахивая рукой, Джет кивал, периодически вставляя замечания, а Дрой то и дело пытался перебить обоих. — Ну что, ребята, как настроение? — с ухмылкой спросила Кана, не дожидаясь ответа подливая всем по полной кружке. — Давайте‑ка добавим огонька! Джет и Дрой переглянулись, но отказываться не стали — кружки опустели почти мгновенно. Гажил лишь хмыкнул и потянулся за следующей порцией. Не успела Кана отойти, как издалека донёсся знакомый грохот: Нацу и Грей снова начали выяснять отношения. Стол опрокинулся, стулья полетели в сторону, а вокруг уже начала собираться заинтересованная публика. Но Кана оказалась быстрее всех. — Эй, вы! — она стремительно подлетела к спорщикам и швырнула между ними две новые бутылки огненной воды. — Если уж драться, то хотя бы с достойным поводом! Нацу и Грей переглянулись, схватили бутылки и… выпили. А потом ещё. А потом начали спорить, кто выдержит больше. Кана довольно потирала руки, наблюдая за тем, как соперники всё активнее подкрепляют свои аргументы новыми порциями напитка. Убедившись, что драка успешно трансформировалась в соревнование, Кана направилась в угол, где расположились Штраусы. Лисанна, Мира и Эльфман всё ещё пытались игнорировать окружающий хаос, но Кана не собиралась их щадить. — Штраусы, вы что, думаете, вам можно отсидеться? — она поставила перед ними три новые кружки с загадочным напитком. — За единство семьи! Эльфман, не раздумывая, опрокинул свою порцию. Мира вздохнула, но последовала его примеру. Лисанна, улыбаясь, подняла кружку: — За гильдию! И кружки снова опустели в мгновение ока. Кана удовлетворённо кивнула — вечер явно удавался. На втором этаже гильдии, в укромном уголке, куда доносился лишь приглушённый гул веселья, расположились громовержцы. Фрид, Лексус, Ёлочки и Бухлоу устроились вокруг небольшого столика, наблюдая сквозь перила за буйством внизу. Ёлочки, слегка наклонившись к Бухлоу, задумчиво провела пальцем по краю кружки: — Смотри, как всё меняется. Ещё час назад гильдия была почти тихой, а теперь… — она обвела взглядом царящий внизу хаос, — словно море перед штормом. Сначала лёгкая зыбь, потом — вал, который сносит всё на своём пути. Бухлоу усмехнулся, проследив за её взглядом. В его глазах заплясали озорные искорки: — А разве не в этом вся прелесть «Хвоста Феи»? Здесь даже тишина — лишь затишье перед бурей. Никогда не знаешь, что случится в следующую минуту. Именно это делает гильдию живой — пульсирующей, как сердце. — Живой, но не всегда управляемой, — хмыкнула Ёлочки, однако в её улыбке промелькнуло явное удовольствие. — Иногда мне кажется, что мы не члены гильдии, а смотрители зоопарка, где все звери вдруг решили поменяться местами. Тем временем Лексус, откинувшись на спинку стула, не сводил взгляда с Люси, которая, слегка покачиваясь, пыталась что‑то записать в дневник. Рядом Эльза заливалась смехом, а Венди, прячась за чашкой, всё же не могла сдержать улыбки. — Знаешь, Фрид, — тихо произнёс Лексус, повернувшись к соседу, — Люси сегодня… словно светлячок в этой кутерьме. Все мечутся, кричат, а она — будто тихий огонёк, который не гаснет даже в вихре. Фрид приподнял бровь, криво усмехнувшись: — Ты всегда замечал то, что другие пропускают мимо глаз. Может, стоит подойти и сказать ей об этом? Или боишься, что твой грозный образ рассыплется, как песочный замок? Лексус фыркнул, но в его голосе прозвучало непривычное смятение: — Возможно. Но сначала нужно дождаться момента, когда она не будет занята борьбой с собственным дневником. А то, не дай бог, решит, что я пришёл её высмеивать. — Ой, да брось, — вмешался Бухлоу, лениво крутя в пальцах пустую кружку. — Ты у нас мастер многозначительных взглядов. Достаточно просто постоять рядом с величественным выражением лица — и она уже будет думать, что ты произнёс целую речь. Фрид хмыкнул: — А ты, Бухлоу, как всегда, эксперт по чтению между строк. Может, тебе тоже стоит подойти к кому‑нибудь? Вон, к примеру, Миражанна сегодня в ударе — кто знает, может, именно ты станешь героем её следующего рассказа. Бухлоу театрально вздрогнул: — Упаси меня небесная магия от такой славы! Я предпочитаю оставаться в тени — там безопаснее и закуски ближе. Разговор шёл размеренно, вполголоса. Громовержцы наслаждались редкой минутой спокойствия, наблюдая за разворачивающимся внизу безумием. Они чувствовали себя немного отстранёнными от общего веселья — словно стражами, охраняющими хрупкий баланс между порядком и хаосом. Но тут на лестнице послышались уверенные, чуть притопывающие шаги, и в поле их зрения возникла Кана. В руках она держала внушительную батарею бутылок, а в глазах горел знакомый озорной огонёк — тот самый, от которого обычно начинались самые безумные приключения. — Ну что, герои, — с широкой ухмылкой объявила она, с грохотом вываливая добычу на стол, — думаете, можете тут сидеть в стороне и смотреть, как остальные веселятся? Не выйдет! Сегодня каждый получит свою порцию безумия — по заслугам и талантам! Ёлочки медленно подняла бровь, изображая ледяное спокойствие: — Кана, мы и так прекрасно проводим время. Наблюдаем, анализируем… Можно сказать, выполняем важнейшую миссию — следим, чтобы гильдия не развалилась на части от переизбытка веселья. — Анализировать будете завтра! — перебила Кана, уже ловко разливая напиток по кружкам. — Сегодня ваша миссия — расслабиться и получить удовольствие. А если откажетесь… — она сделала многозначительную паузу, — придётся применить особые методы убеждения. У меня ещё остались те самые настойки, от которых даже каменные статуи пускаются в пляс. Бухлоу, не сдержав смеха, поднял свою кружку: — Что ж, если настаиваешь… За гильдию! За её безумие, её хаос и её необъяснимую магию, которая заставляет нас возвращаться сюда снова и снова! Через полчаса картина кардинально изменилась. Фрид, вооружившись карандашом, увлечённо выводил на столе замысловатые узоры, бормоча что‑то о «скрытых символах» и «знаках судьбы». Лексус, несмотря на немалую порцию выпитого, сохранял внешнюю сдержанность, но взгляд его уже слегка затуманился. Он почти не притрагивался к разговору, лишь изредка кивая в ответ на пылкие речи Бухлоу. Тот, воодушевлённый атмосферой, без устали что‑то рассказывал, размахивая руками и пытаясь вовлечь Лексуса в беседу. Но тот лишь рассеянно улыбался, а его взгляд то и дело скользил в сторону Люси, сидевшей возле бара с подружками. В глазах Лексуса читалась тихая задумчивость, словно он видел что‑то недоступное остальным. — Ты только послушай, — горячился Бухлоу, наклоняясь к нему, — я тебе точно говорю, в прошлом году я чуть не… Лексус кивнул, едва уловимо улыбнувшись, но мысли его явно были где‑то далеко. Он снова посмотрел на Люси — на то, как она смеётся, как свет падает на её волосы, — и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, почти нежное. А Ёлочки… Ёлочки куда‑то исчезла, растворившись в общем веселье внизу — судя по вспышкам смеха, она уже затевала какую‑то авантюру с Нацу и Греем. Кана, удовлетворённо наблюдая за результатом, подняла свою кружку: — Вот это я понимаю — команда! Теперь вы не наблюдатели, а полноправные участники вечера. Кто сказал, что громовержцы не умеют веселиться?