Стань моим тихим местом

Зимний воздух в школьном дворе был колючим даже сквозь куртку. Последние уроки прошли, и ученики выбежали на улицу, потемневшее от приближающихся сумерек небо хмуро нависало над головой. Первые снежинки кружили в свете фонарей. Рюджин, прислонившись к холодной кирпичной стене у входа, закурила. Дым вырывался клубами и тут же растворялся. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, толпилась ее компания. Бан Чан, засунув руки глубоко в карманы, что то бормотал про сложную контрольную. Хенджин, не в силах усидеть на месте, лепил снежки и кидал их в стену. Черен и Юна стояли, тесно прижавшись друг к другу, разглядывая что то на телефоне Юны и время от времени хихикая. — Ну и мороз сегодня, — Черен потерла руки в тонких кожаных перчатках, — хоть бы автобус побыстрее пришел. — Могла бы, как некоторые, надеть перчатки потеплее, — не поднимая головы от телефона, сказала Юна, глянув на Черен. В этот момент дверь скрипнула и открылась. На пороге, неуверенно озираясь, появилась Йеджи. Она была закутана в слишком большое для нее пальто темно-синего цвета, на шее — длинный, самодельный на вид шарф. Ее покрашенные в блонд волосы, чуть взъерошенные ветром, выглядели слишком ярко на её фоне. В руках она несла стопку книг, видимо из библиотеки, прижимая ее к груди. Хенджин первым ее заметил. Его лицо расплылось в знакомой Рюджин ухмылке. — О, смотрите кто вылез из норы, — громко сказал он, чтобы все услышали. — Думала, мы уйдем? Йеджи вздрогнула, словно от щелчка, и попыталась пройти быстрее, уткнувшись взглядом в асфальт. — Эй, я с тобой разговариваю, — Хенджин сделал пару шагов вперед, перегородив ей путь не полностью, но достаточно, чтобы создать неловкость. Рюджин, не отрываясь от сигареты, наблюдала. — Отстань, — пробормотала Йеджи, пытаясь обойти его с другой стороны. — Заговорила наконец то — воскликнула Черен, отрываясь от телефона. — Мы уже думали, что ты сердечный приступ словила, — она сделала задумчивое лицо, — с твоим то сердцем, наверное, страшно даже на улицу выйти. Правда? Йеджи не ответила. Ее пальцы, длинные и бледные, так сильно сжали книги, что костяшки побелели. Она просто стояла, опустив голову. — А почему у тебя шарф такой…странный? — вступила Юна, ее голос звучал слишком ядовито. — Это бабушка связала? Или ты сама? На уроках труда решила выделиться? Рюджин докурила сигарету, раздавила окурок и наконец оторвалась от стены. Она медленно подошла к ней. Йеджи, почуяв ее приближение, инстинктивно отпрянула назад, настороженно смотря на нее. Ее глаза были широко открыты, в них читалась готовность принять новый удар. Рюджин остановилась прямо перед ней и оглядела ее с ног до головы. От обуви до кончиков светлых волос. Молчание натянулось, как струна. Даже Хенджин притих, ожидая, что скажет Рюджин. — Книги то тяжелые, — наконец произнесла Рюджин, ее голос был ровным, без эмоций. — А у тебя, как мы знаем, со здоровьем не очень. Упадешь сейчас посреди улицы, голову разобьешь об лед. Кто потом будет нас развлекать? Йеджи заметно сглотнула, но не ответила. — Что, даже спасибо за заботу не скажешь? — Рюджин наклонила голову набок. — Невежливо как то, мы же переживаем. — Да брось ты ее, Рю, — лениво сказал Чан. — Она даже слова сказать не может. В этот момент с неба начали падать капельки. Холод пробирал уже до костей. — Да пошла нахуй эта погода, — буркнул Хенджин, подняв воротник. — То дождь со снегом, то просто снег. Автобус, кстати, подъехал, пойдёмте. — Ура, — без энтузиазма протянула Юна. — Поехали, а то я сейчас в ледышку превращусь. Компания, стала собираться. Рюджин бросила на Йеджи последний взгляд. Та все так же стояла, прижав книги к груди, как щит. — Ладно, — Рюджин повернулась к друзьям. — Пошлите, надеюсь там хотя бы тепло. Она пошла первой, не оглядываясь. За ней потянулись остальные. Их смех и жалобы по поводу контрольной и дурацкой погоды постепенно затихли, растворившись в наступающих сумерках и шуме приближающегося автобуса. Рюджин, уже садясь на свое место у окна, увидела в окне одинокую фигуру около двери. Йеджи все еще стояла на том же месте, маленькая и уже промокшая, будто ждала, пока они окончательно скроются из виду, чтобы пойти домой. Автобус тронулся и Рюджин оторвала свой взгляд от окна, надевая наушники. Дождь стучал за окнами автобуса, превращая мир за стеклом в размытое акварельное пятно. Рюджин, прислонившись лбом к холодному стеклу, наблюдала, как капли стекают вниз, словно спеша куда то. У нее в наушниках играла музыка, бит должен был заглушить все внутри, но сегодня что то не срабатывало. — Рю, ты в порядке? — Черен ткнула ее локтем в бок, заставив вздрогнуть. Рюджин вытащила один наушник. Шум дождя и смех друзей обрушились на нее. — Нормально, — буркнула она. — Просто скучно. — Скучно? Так давай развлечемся, — Хенджин, развалившись на сиденье напротив, хихикнул. Его глаза блеснули знакомым Рюджин огоньком озорства, которое обычно предвещало неприятности для кого то другого. Бан Чан, сидевший рядом, лениво улыбнулся, а Юна, крася губы, вопросительно подняла бровь. — Над кем? — спросила Рюджин, хотя ответ был очевиден. — Ну, над кем всегда? — Черен фыркнула. — Наша любимая блондинка сегодня на физре чуть не сдохла, когда училка заставила бежать. Лицо белее пудры Юны стало. Обычно такие слова вызывали у Рюджин едкую усмешку, желание добавить что то колкое. Сегодня же в груди что то неприятно кольнуло. Она вспомнила, как Йеджи, опершись о стену, судорожно хватала ртом воздух, а учительница кричала на нее, что она симулянтка. Рюджин тогда просто прошла мимо, нарочно задев ее плечом. — Кстати, о нашей Йеджи, — Черен достала телефон, и ее пальцы быстро заскользили по экрану. — Смотри, что я нашла, тебе понравится. Она прислала Рюджин ссылку. На экране светилось название «Тихое место». Рюджин скривилась. Слишком пафосно. — Открой, там новый пост, — Черен почти прыгала от нетерпения. Рюджин открыла. Это был простой блог, без какого либо дизайна. Сплошной текст, изредка фотографии. Первый же пост, который она увидела, был свежим, сегодняшним. «Сегодня опять дождь. Кажется, он идет внутри меня тоже. Врач сказал, что показатели стали хуже. Он долго смотрел на кардиограмму, потом на меня, и спросил: «Йеджи, что происходит? Стресс?» А что я ему скажу? Что каждый поход в школу для меня как выход на минное поле? Что я заранее знаю, в каком углу коридора они будут меня ждать? Что смех за моей спиной стал привычным фоном к моей жизни? Я молчала. Он выписал новые таблетки, они больше и горче прежних. Иногда мне кажется, что мое сердце — это маленькая, испуганная птичка, которая бьется в слишком тесной клетке, а они каждый день трясут эту клетку. Сегодня трясли особенно сильно. Завтра среда. Клетку опять будут трясти, надеюсь, птичка выдержит. Хотя бы еще один день». Под постом уже были комментарии от «анонимных» пользователей. Рюджин сразу узнала стиль своих друзей. Друзья смеялись, тыкали в экраны, придумывали новые комментарии. Хенджин уже диктовал Черен очередной «шедевр». А Рюджин не могла оторваться от текста. Она читала и видела не просто жертву, не просто объект для насмешек, а Йеджи. Ту самую, с милыми кошачьими глазами, которые на одной из старых фотографий в блоге смотрели прямо в камеру с какой то наивной, незащищенной нежностью. На том фото она улыбалась, прижимая к щеке найденного на улице котенка. «Он тоже одинок, но мы теперь вдвоем». — Рю, ты че зависла? Напиши что нибудь, — Черен вырвала у нее из рук телефон, собираясь что то написать сама. — Отдай! — голос Рюджин прозвучал громче, чем она планировала. Все замолчали, удивленно уставившись на нее. Черен, поджав губы, протянула телефон. — Я…сама придумаю, — пробормотала Рюджин, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Не лезь. Она сделала вид, что печатает, глядя в экран, но вместо нового комментария листала вниз. Старые записи. «Сегодня мама плакала из-за счетов за лечение. Пришлось наврать, сказав что я чувствую себя лучше.» «Сегодня нарисовала картину, она вся в синих и серых тонах. Учительница похвалила, но сказала, что не хватает цвета.» Рюджин вдруг осознала: она знала, о какой картине речь. Йеджи несла ее по коридору, и Хенджин толкнул ее. А Йеджи упала и случайно продырявила холст. Автобус резко затормозил на ее остановке. — Выходишь? Или продолжим читать, — сказал Чан, в его глазах читалось легкое непонимание. Рюджин, не отвечая, засунула телефон в карман куртки и выскочила под дождь. Ледяные капли в перемешку со снегом сразу же начали попадать за воротник. Она бежала по мокрым улицам, не замечая луж, не замечая ничего. Она вспомнила глаза Йеджи сегодня на физкультуре. Пустые, слишком усталые. Как будто та самая птичка внутри уже не билась, а просто лежала на дне клетки. Дома, швырнув мокрую куртку на пол, Рюджин снова достала телефон. Блог был открыт, она перечитала сегодняшнюю запись. Потом снова. Ее пальцы сами потянулись к клавиатуре. Она должна была написать что-то. Оскорбление? Насмешку? Она делала так всегда. Это было правилом ее игры. Но вместо этого ее пальцы замерли. А потом начали печатать. Она нажала «отправить», и ее сердце бешено заколотилось. На экране, под постом, среди гадких анонимных комментариев ее друзей, теперь висел один новый, от другого анонима: «Держись»