Неправильные звезды

Вечерняя изморось окутывала бетонные стены, превращая их в призрачные силуэты. Ржавые балки скрипели от ветра, и каждый скрип эхом отдавался в Руслане, в его ссохшихся нервах. Ему было семнадцать, и он искал это место не для романтики подростковых пиздостраданий, а для тишины, что позволяла ему не слышать собственный мозг. Мысли о самоубийстве, старые, въедливые, сегодня были особенно настойчивы, нашептывая утешения в пустоту. Руслан сидел на холодном блоке бетона. Его черные, растрепанные волосы спадали на глаза. Пирсинг в носу казался холодным и чужим на его побледневшем лице. Мешковатое худи, которое уже было потрепано годами, скрывало не только худобу, но и свежие, тонкие порезы на предплечье. Он только что закончил, пытаясь заглушить накатывающую волну отчаяния, и теперь чувствовал лишь притуплённую боль и привычную пустоту. Рука, небрежно опущенная, немного кровоточила, оставляя темное пятно на рукаве. Ему было всё равно. Он не был жалким, не позволял себе плакать или молить о помощи. Он просто существовал, пряча свои проблемы глубоко внутри, под маской отстраненности. Это место было его единственным убежищем от мира и от самого себя. Тишину в которую был погружен Руслан, разорвали грубые голоса. Он напрягся. Нет. Не хотелось сейчас ни с кем пересекаться. Из-за стены показались четыре силуэта. Впереди шел Даня, чья развязанная походка и широкая спина выдавали в нем очередное мамкино быдло. На нем была олимпийка Адидас, какие то потрепанные треники, и та самая, наглая, уверенная ухмылка, которую Руслан видел сотни раз на лицах тех, кто считал себя хозяевами жизни. Глаза Дани мутные, видимо уже от принятой дозы, жадно осматривали пространство. Его друзья - такие же, как он, - шли чуть поодаль, смеясь и толкая друг друга. "Это кто такой хорошенький у нас?" Протянул один из компании, заметив Руслана. "Ждешь кого-то? Или у таких как ты, в порядке вещей сидеть в подобном говне?" Руслан не шелохнулся. Он продолжал смотреть перед собой, игнорируя их, будто их и не было. Это молчание было его единственным оружием, его способом сохранить хотя бы капли достоинства. Но для Дани это было равносильно вызову. "Блять, к тебе обращаются!" Голос Дани был резким. Он сделал несколько шагов вперед себя. "Глухой чтоли? Или совсем ахуел?" Руслан медленно повернул голову к нему. Его глаза, обведенные черной подводкой, как у какой-то дешевой бляди, были бездонно черные и холодные. В них было только безразличие граничащее с откровенным презрением. Этот взгляд, полное отсутствие реакции, буквально взбесило Даню. "Ты хули на меня так смотришь сука?" Даня рванул вперед, схватив Руслана за руку. Руслан выдернул её сразу же, неприятно поморщившись. Даня почувствовал на руке что то липкое, и взглянув увидел уже почти засохшую кровь, которая оставила на его ладони след. "Это что нахуй?" Руслан наконец ответил. "Не твое дело." Это было все. Последняя капля. Ответа Даня ждал, но не такого. Не от "этого", который сидел и резал себе Вены как плаксивая сучка. Все это было вызовом его авторитету, его "пацанским принципам". "Какая же ты сука!" Кулак Дани быстро нашел челюсть Руслана. Удар был сильным, сбивающим с ног. У Руслана в глазах сразу мир поплыл, но он не издал ни звука. Лишь стиснул зубы, его глаза горели ненавистью, такой же чистой и жгучей, как у Дани. Остальные из компании тут же подключились, начав бить Руслана ногами куда попадут. Это была не драка, а скорее избиение. Руслан не защищался даже, да и не мог. Он просто принимал удары, пытаясь прикрыться лишь руками. Он чувствовал как каждый удар сотрясает его тело. В его голове звучал лишь скрежет, заглушающий все, кроме одного: не сломаться. Не дать им этого увидеть. Он чувствовал вкус крови во рту, но не позволял себе и слезинку проронить. Он понял, что это именно то, чего они ждут. Даня не останавливался. Он поднял Руслана на ноги и снова ударил, уже в живот, заставляя того согнуться пополам,задыхаясь. В этот же момент рукав худи сполз выше, обнажая предплечье, и Даня увидел это. Множество шрамов - старых, новых, свежих. Они покрывали практически все запястья, не оставляя на нем живого места. Секундное замешательство промелькнуло в глазах Дани. Это не было похоже на "показуху". Это было что то более серьезное, что Даня знал, но видел в другом лишь как "слабость".       В его голове звучал лишь скрежет, заглушающий все, кроме одного: не сломаться. Не дать им этого увидеть. Он чувствовал вкус крови во рту, но не позволял себе и слезинку проронить. Он понял, что это именно то, чего они ждут. Даня не останавливался. Он поднял Руслана на ноги и снова ударил, уже в живот, заставляя того согнуться пополам,задыхаясь. В этот же момент рукав худи сполз выше, обнажая предплечье, и Даня увидел это. Множество шрамов - старых, новых, свежих. Они покрывали практически все запястья, не оставляя на нем живого места. Секундное замешательство промелькнуло в глазах Дани. Это не было похоже на "показуху". Это было что то более серьезное, что Даня знал, но видел в другом лишь как "слабость". "Что, сучка, режешь себя?" Произнес Даня, отталкивая его от себя с новой силой. "Совсем ебаннутый?" Руслан упал на пол, и на этот раз не смог уже подняться. Мир начал расплываться в черные пятна. Он слышал отваленные голоса, чувствовал пинки, но боль уже становилась чем-то абстрактным. Последнее что он увидел перед тем как вовсе потерять сознание, был искажений яростью, но какую-то долю секунды странно потерянный взгляд Дани. И в этот момент Руслан почувствовал к нему не просто страх, а глубокую, пронзительную ненависть. Ненависть к тому кто посмел увидеть Руслана на сквозь.

***

Когда Руслан пришел в себя, вокруг снова была тишина. Он лежал на том же бетоне, но теперь каждый сантиметр его тела ныл. Голова раскалывалась. Он пошевелился, почувствовав резкую боль в ребрах. Медленно он сел. Все тело кричало от боли, но внутри Руслана нарастало другое чувство - холодное, твердое. Ненависть. Ненависть к Дане, к его друзьям, к этому миру который даже умереть ему не давал в покое. Он не был жалок. Он был разочарован и зол. И он не забудет. Ни единого удара. Ни единого слова.

***

В это же время, в нескольких улицах от заброшки, Даня сидел на лестничной клетке, вдыхая дым сигареты. Эйфория от ранее принятой дозы почти сошла, оставляя после себя привычную пустоту и скрежет на душе. Он чувствовал привычную боль в костяшках Кулаков, но кое-что было иначе. Перед глазами стоял не "пидор", которого они "проучили", а его взгляд, и главное, эти руки. Это не было похоже на дешевую показуху. Даня чусствовал к себе отвращение, но быстро загнал его глубоко внутрь. "Слабак. Сам себя режет. Чего его жалеть?" Твердил внутренний голос, подкрепляя "пацанские принципы". Но навязчивый образ Руслана, почему то не отпускал.

***

Руслан медленно поднялся. Каждое движение было мукой. Он хромал, но двигался вперед, прочь от этого места, которое больше не внушало спокойствия. Он не знал куда идет, но знал одно: он ненавидит Даню всей душой. И эта ненависть впервые давала ему какую-то цель. Может быть, отомстить за это. Ненависть была яркой вспышкой, оставившей после себя кровавый след и чувство глубокой, непреодолимой вражды. Для Руслана это было вторжение куда то глубоко, для Дани - мимолетное, но тревожное зеркало его собственных проблем.