Моему дорогому Ф.

      День жаркий ужасно, солнце печет с самого утра и даже не думает прекращать, а ведь время давно перевалило за двенадцать. Из занятий осталась заключительная лекция по Истории магии, дальше — подготовка к экзаменам и сама экзаменационная неделя. А потом каникулы.       При одной мысли о долгожданном отдыхе Минхо улыбается, как дурак, и еще больше вытягивается на пледе под раскинувшейся над ним густой кроной дерева.       Конец четвертого курса. Неужели от его обучения в Хогвартсе не пройденной осталась меньшая половина? Помнится, он словно только вчера впервые увидел величественный древний замок, приплыл к нему по Черному озеру вместе с десятками таких же как он первокурсников и прошел распределение от Шляпы. И только вчера уселся за длинный стол Когтеврана на праздничном ужине, а потом совершенно случайно познакомился с Со Чанбином — смешным задиристым слизеринцем, который до сих пор обожает капать ему на мозги.       Да, четыре года прошло… Первые два совсем незаметно, будто ловец их команды по квиддичу промчался мимо на своей скоростной метле. Третий же получился чуть более занятным благодаря еще одному знакомству с человеком с другого факультета: на этот раз с пуффендуйцем. Наверное, не найди его тогда Феликс, Минхо бы так и продолжил вечно засиживаться за учебниками и понемногу совсем закрылся бы от других. А ведь к тому все и шло.       Как бы Минхо ни делал вид, что его устраивает почти полное отсутствие друзей и знакомых, как бы ни кичился тем, что ему это не нужно, ведь у него есть книги, частое одиночество все равно давило на него невидимым грузом. И дело было не в том, что с ним не хотели общаться, — наоборот, как и говорил Чанбин, люди тянулись к нему, просто Минхо сам невольно их от себя отталкивал. Чанбин эту его «проверку» прошел. Феликс тоже. И, честно говоря, Минхо ни разу об этом не пожалел.       Они не стали друзьями не разлей вода: все-таки учились на разных курсах и на разных факультетах, интересы и окружение имели тоже разные. Однако незаметными стараниями Феликса в конце концов им удалось немного сблизиться. Пуффендуец действовал мягкой силой — время от времени просил помочь с домашкой, звал на неофициальные общефакультетские сборища по типу игры с фейерверками, в плюй-камни и волшебные шахматы, подлавливал Минхо в совятне и в коридорах, по пути к теплицам и просто во внутреннем дворе, если замечал его шатающимся в одиночестве.       К теплицам Феликс относился с особенным трепетом. Как-то раз он вытащил Минхо из библиотеки прямо перед Зельеварением и позвал с собой, чтобы показать, как красиво разрослась алихоция, которую он вырастил сам. Закончилось все тем, что на Зельеварение Минхо опоздал, потому что добрые минут двадцать вместе с Феликсом катался по полу теплицы, безудержно смеясь.       Такие редкие встречи и небольшие совместные моменты сделали третий курс Минхо более насыщенным и запоминающимся. Четвертый же вновь нагнал немного меланхолии: у Феликса появилось больше занятий и он с головой ушел в учебу. Смекнув, что свое свободное время можно забить тем же, Минхо последовал его примеру.       Меньше возможностей видеться у них стало еще и потому, что Феликс начал пробоваться в пуффендуйскую команду по квиддичу. Взять на какое-то место его не взяли, но после этого спорт из его жизни не ушел. Договорившись с какими-то старшекурсниками, он взялся за индивидуальные тренировки и был намерен в следующем году точно стать охотником.       В общем, Минхо теперь чувствовал себя намного лучше. А еще — тоже потихоньку пытался вносить свой вклад в их пока еще недодружбу.       Тем не менее в этот самый момент ему положена передышка. Преподаватели так загоняли их за последний месяц учебы, что даже когтевранцев от заданных эссе, практики и прочего уже воротит.       Минхо закидывает руки за голову, прикрывает глаза и глубоко вдыхает теплый летний воздух. Июнь нынче просто прекрасный — никаких тебе резких смен погоды, никаких дождей, гуляй сколько тебе влезет. И сколько позволяет плотное расписание. Впрочем, Минхо оно больше не волнует, всего-то и осталось что сдать экзамены.       Феликсу они тоже, кстати, предстоят. И не простейшие тесты, которые дают первокурсникам да второкурсникам, — на третьем году обучения все становится серьезнее. Но, может быть, им удастся увидеться и лично обсудить все это перед разъездом по домам на каникулы.       Невесомая дремота накатывает на Минхо мягкой, как пуховое покрывало, волной. Он поддается ей, веки его тяжелеют, тело расслабляется… И именно в таком состоянии его находит сова с привязанным к лапке письмом.       Золотистая неясыть с пронзительным мелодичным клекотом пикирует на него со стороны башни совятни. Заслышав ее голос, Минхо тут же просыпается — сонливость как рукой сняло — и принимает сидячее положение. Мышцы спины отзываются на резкое действие слабым нытьем.       Сова делает несколько кругов, плавно снижаясь, и в конце концов опускается Минхо на согнутое колено, больно вцепляясь в него когтями. Когтевранец морщится, бурчит себе под нос скомканные ругательства, но письмо осторожно отцепляет и в качестве награды кидает сове кусочек сэндвича, который утащил с обеда.       — Что за срочность? — спрашивает он вслух, разворачивая свернутый в маленький свиток пергамент. Никаких опознавательных знаков на нем нет, кроме подписи в самом конце. По ней Минхо сразу с изумлением понимает, кто ему написал. «Моему дорогому Минхо,       Привет! Прости за ошибки и прости за то, что так неожиданно отсылаю тебе это письмо. Крис строго запретил мне отвелкат отвлекаться от подготовки к экзаменам, и мне пришлось просить кое-кого помочь.       Перейду сразу к делу, я знаю как ты не любиш долгие распя распенания распинательства. Скоро ведь летние каникулы! Я не успел спросить как ты их планируешь провести. Мне недавно писали родители, они решили снова снять домик на берегу моря в Сиднее (я тебе рассказывал, что я оттуда родом? Если нет, то расскажу при встрече!) и сказали что я могу пригласить туда своих друзей. Поэтому пишу тебе спросить: хочешь поехать со мной в Австралию?       Ответ жду как можно скорее, можешь отправить вместе с Авророй (это моя сова). Лучше не ждать того момента как закончаться экзамены, мне надо еще будет написать наше решение родителям.       P.S.: Мне кажется, что ты откажешься, но постарайся согласиться. Такой шанс выпо выпадает раз в жизни!!!       P.P.S.: Все друзья, которых я уже спрашивал, отказались. У Криса тоже запланирована семейная поездка. Пожалуйста, поехали со мной, ты не пожалеешь!       P.P.P.S.: Я правда очень хочу, чтобы ты поехал. Твой дорогой Ф.»       «Моему дорогому Минхо… Твой дорогой Ф.»… Кажется, и в первом своем письме-валентинке Феликс везде прибавлял «дорогой», верно? Интересно, он пишет в таком тоне только Минхо или кому-то еще?..       Минхо перечитывает письмо раза три, чтобы точно убедиться, что глаза его не обманывают.       Феликс зовет его провести с ним летние каникулы?       В Австралии?       У Минхо перехватывает дыхание. А когда градус удивления снижается, грудь заполняет обжигающее тепло.       Они с Феликсом знают друг друга не так долго и явно не так близко, чтобы писать такие письма, но он все равно это сделал! Позвал Минхо с собой!       Не понимая до конца, чему именно так радуется, Минхо быстро тянется к своей сумке, тревожа неясыть — Аврору, — и достает кусок пергамента. Потом уменьшает его с помощью заклинания, хватает перо и… Его рука в нерешительности замирает над поверхностью бумаги.       Что ему написать в ответ? Разве он может вот так просто согласиться?       Противоречивые мысли сбивают его с толку.       С одной стороны, все кристально ясно: родители Феликса не против, чтобы их сын привез с собой школьных друзей, эти самые друзья (по крайней мере, те, о которых слышал Минхо) не согласились по разным причинам, а сам Феликс наверняка продолжает предлагать всем совместный отдых и вот предложил Минхо. Почему бы не поддержать его идею? Отец с матерью вряд ли воспротивятся этому, напротив, скорее максимально быстро соберут ему вещи, выставят за порог и помашут ладошкой — счастливые, что их отпрыск-затворник наконец-то решился выйти в свет.       Но с другой, откуда Минхо знает, что все это взаправду? Что Феликс опять не ввязался в какую-то авантюру с добродетельными однокурсниками или просто не пошутил? И что его собственные родители точно будут за то, чтобы отпустить его в совершенно другую страну.       Спустя минут десять наевшаяся, но уже без какой-либо ноши, Аврора улетает восвояси. Минхо провожает ее погрустневшим взглядом, комкая в ладони пергамент.       Дневной сон ему так и не удается. Посидев под деревом еще немного, он собирает свои вещи, упаковывает плед обратно в сумку и возвращается в здание. Вечно прохладные коридоры остужают не только тело, но и эмоции.       Минхо останавливается в холле. Повсюду снуют ученики, предвкушающие каникулы, то и дело слышатся разговоры о летних поездках и праздниках.       Письмо Феликса, аккуратно сложенное, прожигает карман брюк.

***

      Отряд пуффендуйцев-третьекурсников по подготовке к экзаменам обнаруживается в библиотеке. Ищет их Минхо непозволительно долго — сначала торчит у входа в их гостиную, вылавливая старосту или хоть кого-нибудь, потом пытается отыскать профессора Стебль, а не найдя ее, носится по всем этажам, надеясь наткнуться на их следы.       Судя по всему, Феликс в своем письме не врал, говоря, что Крис запретил ему отвлекаться от учебы. Этот самый Крис — Кристофер Бан, гриффиндорец с четвертого курса, с которым Феликс почему-то частенько ошивается, — встречает Минхо серьезным взглядом и с кругами под глазами. Кажется, он тоже «в восторге» от близящихся экзаменов.       За его спиной за несколькими столиками сидят ученики младших курсов всех факультетов. Больше всего здесь желто-черных и красно-золотых галстуков, потому что, например, когтевранцы предпочитают заниматься чисто своими компаниями или по одиночке, но и они вместе со студентами Слизерина среди остальных присутствуют. Кристофер как будто кружок по подготовке к экзаменам решил открыть — ведет себя как курица-наседка.       — Ты к Феликсу? — с ходу спрашивает гриффиндорец.       Минхо заторможено кивает, выискивая взглядом Феликса. Заметив это, Кристофер как специально сдвигается в сторону и закрывает ему весь обзор.       — Извини, мы пока заняты. Он занят особенно. Через два дня зачет по Защите от Темных искусств, а у него знаний — мизерное количество. Он тебе не рассказывал, насколько плох в Защите?       Минхо пораженно хлопает глазами, опешив от таких новостей. Опять же, они с Феликсом еще недостаточно близки, чтобы знать друг о друге столько подробностей.       — Нет, не рассказывал, — качает он головой и снова выглядывает из-за спины гриффиндорца. — Но мне правда нужно с ним…       — Минхо! Привет! — раздается знакомый звонкий голос, и Феликс собственной персоной выбирается из-под защиты Кристофера. Кристофер в бессилии закатывает глаза и прикладывает одну руку к виску, будто его мучает головная боль. — Ты получил мое письмо? Аврора успела тебя найти?       Вытащив из кармана то самое письмо, Минхо помахивает им в воздухе, вымученно улыбаясь.       — Кажется, ты сильно занят, — заговаривает он и делает шаг назад. Уверенность стремительно его покидает. — Ну, не буду мешать…       Кристофер приоткрывает рот, чтобы сказать что-то очевидно поучительное, но Феликс решает все сам. Не оглядываясь, выныривает из-под руки своего самопровозглашенного наставника, хватает Минхо за рукав рубашки и утягивает прочь от зубрящих третьекурсников.       Они выбегают из библиотеки под недовольное ворчание мадам Пинс и Кристофера, снова по-дурацки счастливые, и в конце коридора их все-таки пробивает на смех.       Минхо хохочет свободно, радостно, забывая обо всем на свете. Феликс утыкается руками в свои колени, чуть не падая, и выглядит таким прекрасным и забавным в цветных лучах солнца, пробивающихся сквозь витражное окно.       Когда приступ смеха исчерпывает себя, Минхо отходит к низкому подоконнику и приземляется на него, откидывая голову назад.       — Я прочитал письмо, — выдыхает он, дыша все еще чуть неровно. Глядит на пуффендуйца из-под полуопущенных век. — Я не знаю… Не знаю, смогу ли…       — Ты не хочешь ехать? — задает Феликс прямой вопрос. И опять этот его взгляд: в самую душу, не таящийся, не прячущийся.       У Минхо во второй раз за день перехватывает дыхание.       Он протяжно вздыхает, отворачивается к витражу. Сжимает в руках успевшее помяться письмо.       Чуть помедлив, Феликс присоединяется к нему на подоконнике. Садится напротив, сгибает коленки так, что их ноги слегка соприкасаются.       — Если не хочешь, просто скажи, — спокойно говорит он, и Минхо может поклясться, что на его лице, если посмотреть, можно будет отыскать тень улыбки. И Минхо находит в себе силы ответить Феликсу открытостью на открытость: смотрит сначала исподлобья, но потом расслабляется даже и на самом деле замечает, что уголки чужих губ слегка приподняты. — Я же не заставляю. Ехать туда надо с желанием, иначе никакого наслаждения от отдыха не получишь.       Минхо молчит, разглядывая его. Разглядывая блондинистые волосы, веснушки, из-за частого нахождения на солнце ставшие еще более яркими, пребывающую в полном беспорядке рубашку и мягкую темную жилетку с гербом Пуффендуя. Галстука на шее нет — он запрятан в один из карманов и опасливо оттуда выглядывает самым желто-черным кончиком.       — Я хочу. — Слова находятся проще, чем Минхо ожидал. — Хочу, просто не был уверен, что ты тоже правда хочешь, чтобы я поехал с тобой.       — Но я ведь написал постпостпостскриптум, — хмурится Феликс, почесывая руку, и склоняет голову на бок. — Или нет?       — Написал, — подтверждает Минхо.       — Тогда проблема решена? Ты все-таки согласен? — Феликс так и начинает светиться изнутри. — Пожалуйста, скажи, что согласен!       Минхо не сдерживается и опять начинает смеяться — сначала тихо, прикрывая рот тыльной стороной ладони и фыркая, а потом все громче и громче, пока не заражает своей смешинкой и Феликса.       Ну а что? Замечательно звучит: летний отдых в Австралии!