Моему дорогому Ф.

      Минхо устал.       Второй месяц они довольствуются только этим: мимолетными взглядами, брошенными друг на друга в Большом зале; ничего не значащими касаниями, когда случайно натыкаются друг на друга и спешат пройти мимо поскорее, задевая плечом чужое плечо; молчанием, которое непременно повисает между ними, стоит лишь оказаться наедине.       Это выматывает.       Молчание Феликсу не идет. Он не улыбается больше так тепло и ярко, его улыбки вообще почти невозможно поймать, даже если они обращены совсем не к Минхо.       Минхо знает, почему все так происходит. По крайней мере, догадывается. Легче от этого не становится, но он хоть может сбросить вину на кого-то другого, чтобы самому было проще.       Отдыха в солнечной Австралии не было — его отменили события, на которые никто не мог повлиять, и с июня Феликс с Минхо не обменялись ни единым словом. Оба закрывались, отводили глаза, прятали руки в карманы мантий. Им бы поговорить, но почему-то казалось, что не получится. Минхо казалось, что Феликс даже слышать его не захочет, и потому он тщательно избегал встреч с пуффендуйцем.       Сейчас же неторопливо подходит к концу еще более мрачный, чем обычно, октябрь. На следующей неделе Хэллоуин, а Минхо чувствует себя так, будто ему и костюм никакой не понадобится: по словам Чанбина, он и так на приведение похож.       Феликс все реже попадает в поле его зрения. Это можно было бы списать на то, что сам Минхо проводит за учебой каждую свободную минуту — летом ему сдавать СОВ, но что-то подсказывает, что дело не только в этом.       После Хэллоуина, когда школа снова погружается в серость до Рождества, он узнает, что Феликс не оставил свою мечту играть в квиддич и ежедневно тренировался, чтобы пробоваться в команду факультета. Переборов самого себя, Минхо решает прийти на поле в день проведения финальных испытаний.

***

      Все матчи по квиддичу переносят на конец ноября, вызывая настоящий ажиотаж среди игроков. Капитан Когтеврана рвет и мечет, так громко критикуя директора, что товарищам по команде приходится напомнить ему, почему расписание игр изменили, и он немного успокаивается.       — Для нас это вообще значения не имеет, — подает голос со своего места Джисон, один из охотников. Вальяжно развалившись на диванчике, он поигрывает с миниатюрной моделькой квоффла. — Слизерин полностью в пролете, гриффиндорцы тоже слабые набрались, я видел, как летают их новые загонщики и ловец. Пуффендуй… эти еще даже команду не собрали, все тянут с датой испытаний. Кстати, к ним я тоже думаю заглянуть, посмотреть заранее, что у них да как.       Минхо настораживается, услышав про пуффендуйцев. Значит, они опять отсрочили принятие решения? Возникли какие-то проблемы с обновлением состава игроков?       — Все равно нельзя их недооценивать, — наставительно произносит капитан. — Если матчи начнут происходить слишком часто, в спешке, мы ни подготовиться нормально не успеем, ни оценить ситуацию. И, если ты не забыл, у меня ЖАБА в этом году, я не могу тратить все свое время на тренировки!       Джисон закатывает глаза и пожимает плечами.       После того, как собравшаяся в гостиной команда расходится, Минхо подсаживается к Джисону и толкает в бок — тот уже успел задремать. Разомлевший перед камином охотник вздрагивает всем телом, что-то неразборчиво бормочет и распахивает глаза.       — Ох, Мерлин, не надо так пугать спящих людей, Минхо, — принимается ворчать Джисон, но, заметив на себе серьезный взгляд, садится поровнее и недовольно спрашивает: — Ну, что стряслось?       — Ты ходил посмотреть на тренировки Пуффендуя?       — А тебе это зачем? — Джисон хмыкает, устраиваясь поудобнее, чтобы продолжить свой послеобеденный сон, как только Минхо от него отстанет.       — Разве я не могу беспокоиться о том, сможет ли мой факультет выиграть Кубок по квиддичу? — парирует Минхо, приподнимая одну бровь.       Охотник тут же подбирается, в защитном жесте прижимая к себе темно-синюю подушку.       — Не делай вид, будто тебя это когда-то волновало! — огрызается он. — И вообще, я говорил правду: у нас все шансы стать первыми. Ты все равно в этом не разбираешься, так что не лезь. И не сбивай наш настрой! Мерлин, какие же все нервные стали, я не могу…       Поняв, что большего от него не добиться, Минхо оставляет Джисона в одиночестве ругать тех, «кто обожает совать нос туда, куда не надо», а сам ставит перед собой цель выяснить, в какие дни поле для квиддича бронирует для себя Пуффендуй.       Расписание у них не самое удобное, учитывая занятия Минхо. Они тренируются два раза в неделю: рано утром в среду, когда он отсыпается после выматывающего вторника, и вечером в пятницу, который у него занят Астрономией.       В итоге, выбрав из двух зол меньшее, Минхо готовится потерпеть недосып в начале следующей недели.       Время, как назло, тянется густой патокой, раздражая и заставляя нервничать. Из-за собственной паранойи начинает казаться, будто абсолютно все в этом замке ходят дерганые и напряженные, включая профессоров.       Его пятый курс начался отвратительнейшим образом. Сначала тяжелое лето, за которое почти не получилось отдохнуть, потом все эти волнения в школе, отсутствие рядом Феликса… А ведь тот иногда одним словом мог поднять всем настроение и улучшить атмосферу, как трудно бы ни было. Еще и Чанбин ходил насупленный — от его былого боевого настроя не осталось и следа. Минхо долго не мог взять в толк, как быстро и настолько сильно все могло измениться всего за пару месяцев. Эти перемены его не радовали.       Несколько лет назад он, возможно, и бровью бы не повел. Взял бы себя в руки, эмоции — под контроль и делал бы то, что от него требуется, не обращая внимания ни на какие мелочи.       Но Минхо тоже изменился.       Он больше не беззаботный четверокурсник, не высокомерный третьекурсник, не ученик ни второго, ни первого курса. Все это осталось позади.       За последние годы у него появилось больше знаний, больше обязанностей, больше людей, которые стали ему дороги. У него появился Феликс — второй человек после Чанбина, кто смог с ним сдружиться. И хотя дружба со слизеринцем и дружба с пуффендуйцем значительно различались, близость на таком уровне Минхо больше ни с кем, кроме них двоих, не чувствовал.       А потому — ему сложно это признавать, но он скучает по шуткам Чанбина, по его громкому смеху, по дружеским тычкам, по обеспокоенному выражению лица при взгляде на домашнее задание по Зельеварению.       И он скучает по Феликсу. В этом чувстве куда меньше четкости и определенности, но Минхо ни с чем не может спутать эту сдавленную тоску, сжимающую время от времени сердце.

***

      Минхо приходит на поле для квиддича чуть позже начала отборочных испытаний. Один Мерлин знает, как у него получилось наконец-то попасть туда да еще и к нужному времени, но он смог. Правда, всю дорогу от замка его сопровождал мрачный взгляд Кристофера, который очень неудачно оказался у парадного входа и подробно расспросил Минхо, что между ним с Феликсом произошло. Минхо придумал какую-то неправдоподобную отмазку и сбежал.       К его приходу на поле уже полно народу. Желающих играть за команду удивительно много, однако, наверное, в основном из-за того, что из остальных трех факультетов единственным адекватным соперником может быть только Когтевран. Джисон был прав, утверждая, что в этом сезоне победить им будет проще простого.       Избегая забираться на трибуны, Минхо просто проходит под ними, прячась за ограждением, и находит себе местечко подальше от любопытных глаз. Отсюда его вряд ли увидят, а вот ему обзор открывается прекрасный.       Отыскать сначала взглядом Феликса не получается: чересчур много желтых форменных мантий и метел. Но потом капитанша — высокая девушка со странной прической — принимается называть имена, разделяя толпу на несколько групп, каждая из которых соответствует определенной позиции в команде. Как понимает Минхо, все группы должны будут проходить отдельные испытания.       Прищурившись, он все же находит Феликса. Пуффендуец стоит в окружении еще двух парней и одной девочки, о чем-то с ними разговаривая. Выражение его лица сложно прочесть, но пока он поправляет перчатки и перекладывает свою метлу из одной руки в другую, движения у него спокойные, ненапряженные.       Начинаются отборочные испытания. Поле для квиддича разом заполняется криками и шумом, желтые мантии взмывают в воздух.       Минхо сосредотачивается на Феликсе, как только его группа готовится получить задание. В качестве проверяющего у них выступает кто-то из учеников постарше, не в форме для игры, а в обычной школьной — зависает возле трибуны для преподавателей и комментатора и подает сигналы.       Несмотря на то, что сердце у Минхо бьется как не в себя, все проходит относительно гладко. Какой-то неудачливый мальчишка валится с метлы, сбитый непойманным квоффлом, другая девочка врезается в кого-то, уворачиваясь от бладжера. На нижних рядах сидений постепенно набираются две категории игроков: тех, кто прошел первичный отбор, и тех, кто его с треском провалил.       Феликс же летает прекрасно. Насколько Минхо может судить, ему немного не хватает техники, но со стороны выглядит он уверенным и крепко сжимает древко метлы, выписывая в воздухе умопомрачительные трюки. В конце индивидуального испытания ему достается место еще одного успешного претендента в команду.       Погода в этот день летная и слегка морозная. Спортсменам-то все нипочем, они и в форме, и постоянно двигаются. А вот Минхо спустя два часа понимает, что замерз и что сна этой ночью ему все-таки не хватило.       Капитанша Пуффендуя гоняет своих подопечных безжалостно, пока точно не определяет новых игроков для команды. После этого всех отпускают переодеваться и расходиться по занятиям.       Отлипнув от ограждения, Минхо кутается поплотнее в мантию, использует согревающие чары и спешит раньше всех вернуться в Хогвартс. И пускай телу все еще холодно, в глубине души его согревает радость оттого, что Феликс добился своего и получил почетное звание пуффендуйского охотника.

***

      День за днем воодушевление от успеха Феликса на отборочных испытаниях слабеет. Так еще и ноябрь мерзкий и противный: то и дело устраивает сюрпризы в виде внезапных дождей да промозглого ветра.       По вечерам Минхо допоздна засиживается в библиотеке, пока его не выгоняет оттуда мадам Пинс, после чего возвращается в башню Когтеврана и еще несколько часов проводит в общей гостиной. Там уютнее и теплее и нет всевидящего глаза библиотекарши. Зато есть шумные сокурсники, которые болеют за квиддич — они чаще всего капают ему на нервы.       — Ну уж нет, ставлю два галеона на то, что Пуффендуй их в пух и прах порвет. Я же показывал вам колдографию, где их ловец с метлы падает! — запальчиво восклицает Джисон.       — Ой, да замолчи ты, орешь, как соплохвост! Я тебе повторяю: они воспользуются техниками прошлых лет и все равно смогут победить. Уже который год так и происходит!..       В ту же секунду, когда Джисон открывает рот, чтобы продолжить спорить, Минхо захлопывает за собой дверь в спальню и облегченно вздыхает. Этого человека невозможно слушать, не находясь в состоянии опьянения огневиски или еще чего покрепче.       Первый матч в этом году будет проходить между Гриффиндором и Пуффендуем. С одной стороны, хорошо, что Когтеврана это не касается напрямую. С другой, плохо, что у Минхо нет никакой причины идти на этот матч в качестве зрителя.       Чего уж душой кривить — ему хочется посмотреть, как Феликс впервые выйдет на поле в составе своей команды, как взлетит к самому небу и сольется в единый желто-черный вихрь с другими игроками в борьбе против Гриффиндора. Для него это точно станет важным событием, тут и думать не надо. И Минхо не сможет поддержать его в этот момент.       Нет, теоретически — сможет. Но зачем? И как? Они не разговаривают уже пять месяцев, почти полгода. Минхо не может взять и притащиться на первый в жизни Феликса матч по квиддичу и сделать вид, будто болеет за него. Это даже звучит лицемерно.       Минхо опускает полог, скрываясь за тяжелой темно-синей тканью, и откидывается на подушки. Над его кроватью нарисовано несколько светящихся созвездий, приклеены куски пергамента с заклинаниями, которые надо выучить к СОВ. Жаль, что ответов на томящиеся в его голове вопросы там нет.

***

      В день первого матча Хогвартс оживает. Квиддич всегда был константой, поддерживающей дух школы, так что его возвращение знаменует собой надежду на то, что все вернется на круги своя.       Минхо не приходит на завтрак. Занятия до полудня отменены, спешить никуда не надо, поэтому он остается в спальне и даже не слезает с кровати. Как просыпается около шести утра, так и не засыпает больше, балансируя на грани дремы и бодрствования. Зудящая нервозность никуда не девается, наоборот, становясь настойчивее.       Из-за тяжелого балдахина слышно, как по комнате бегают его однокурсники, собираясь на поле. На фоне голосов других парней громче всех Джисон кричит о том, чтобы все, кто поставил на победу Гриффиндора, готовились расставаться со своими деньгами.       После их ухода спальня погружается в тишину.       Минхо закрывает глаза, надеясь уснуть и не просыпаться до самого обеда, однако сон не идет. Ему все чудятся улюлюканья и выкрики болельщиков, шорох мантий игроков, проносящихся мимо трибун, топот ног и хлопки зрителей… И еще этот странный звук, как будто кто-то стучит в окно.       Распахнув веки, Минхо сползает с постели и, чуть не падая, подбегает к окну. За резными прозрачными витражами сидит Аврора — та самая золотая неясыть Феликса! Она снова принесла письмо, но на этот раз в клюве, а не на лапке. Клювом-то Аврора и старалась до него достучаться.       Быстро открыв одну створку, Минхо пропускает сову внутрь, но та выплевывает на пол письмо и тут же улетает, срываясь с карниза вниз и распахивая в полете свои большие крылья.       Когтевранец разве что не разрывает пергамент, разворачивая его и жадно вчитываясь в косые строчки. «Моему дорогому Минхо,       Сегодня первый в этом сезоне матч по квиддичу, ты знаешь? Наверное да, но я все равно напомню. Тебе нет смысла приходить, твой факультет же не играет, я понимаю, но некоторые идут просто отвлечься и отдохнуть. Этот год какой-то мрачный, ты так не считаешь?       В общем приходи, если хочешь. Меня приняли в команду, я тоже буду играть. Надеюсь, что не свалюсь с метлы. Твой дорогой Ф.»       Из-за охватившей его дрожи Минхо и не замечает, что письмо написано практически без ошибок, а почерк отправителя стал куда аккуратнее. Не замечает и того, что манера кажется чуть более сдержанной, чем он привык. Зато глаза сразу прикипают к первой и последней фразе — Феликс не изменил их, оставил прежними. Это просто вежливость или знак, что он не в обиде на Минхо?       Это не важно, не сейчас. Сейчас нужно срочно одеваться и бежать на поле для квиддича.

***

      Пуффендуй выигрывает со счетом 270–120 после того, как их ловец выхватывает снитч прямо из-под носа ловца Гриффиндора. Отрыв относительно небольшой, но игроки в желтых мантиях все равно сбиваются в плотный шар, а с трибун к ним стекаются их однокурсники, чтобы окатить шквалом поздравлений.       Минхо стоит на самом верхнем ряду, издалека наблюдая за празднованием победы. На душе у него снова тепло, и этому не помеха ни порывы ветра, ни начавший накрапывать дождик.       Феликс совсем теряется в толпе пуффендуйцев. Зрители стекают со ступеней и устремляются к замку, команды тоже уходят переодеваться.       Одним из самых последних Минхо спускается вниз и в нерешительности замирает возле раздевалки Пуффендуя. Оттуда доносятся бодрые возгласы и непрекращающиеся разговоры, иногда перебиваемые окриками капитанши, которая пытается донести до всех, что расслабляться нельзя, пусть они и забрали эту победу.       Встав около ближайшей трибуны, Минхо наблюдает, выглядывая Феликса, как из раздевалки по двое и по трое выходят игроки. Но тот все не идет. Вскоре показывается и капитанша, вымученная, с влажными от пота волосами и ссадиной на щеке, которую не успела залечить. Перекинув через плечо сумку с формой, она идет было к дороге к Хогвартсу, но замечает Минхо и меняет направление.       — Феликс еще одевается, — говорит девушка, оглядывая когтевранца с ног до головы, и улыбается. — Он хорошо постарался. Попробуй хоть ты это ему в голову вбить, потому что нас он не слушал и все время бормотал о том, какие ошибки сделал. Дурачок.       С этими словами капитанша уходит, а Минхо, чувствуя, как переполнен копившимися внутри эмоциями, за несколько шагов преодолевает расстояние до раздевалки и резко открывает дверь.       Феликс и правда еще там — стоит к нему спиной, застегивая рубашку; перед ним валяется помятая форма. Но он реагирует, оборачиваясь на скрип и звук шагов, и успевает округлить глаза, увидев перед собой Минхо, перед тем как тот со всей силы врезается в него своим телом, заключая в объятия.       С десяток секунд они так и стоят, застыв в странных позах: Минхо — спрятав голову у Феликса на плече и стиснув его в своих руках, Феликс — держа в одной ладони ремень от штанов и так и не застегнув до конца рубашку.       Минхо жмурится, прикусывая изнутри щеку, и дает себе приказ ни о чем не думать. Стискивает в пальцах плотную ткань чужой одежды, впервые как следует вдыхает запах чужого шампуня. И вдруг вздрагивает, когда его обнимают в ответ — неуверенно, но потом все крепче и крепче, пока над ухом не слышится хриплое:       — Я думал, ты не придешь. Как хорошо, что ты здесь…       — Прости, — все, что может Минхо выдохнуть в ответ.       — Это не твоя вина, — вздыхает Феликс, прижимаясь к его виску своим. — Ты ни в чем не виноват. Это я должен извиняться. И… они.       Минхо кажется, что он сам вот-вот задохнется. Он прижимает Феликса к себе, до белеющих костяшек вжимаясь пальцами в спину и в плечи. Ощущает такую же отдачу и почти смеется, когда понимает, что хватка игрока в квиддич и правда довольно сильная. А Феликс гладит его, ерошит волосы на затылке, чуть отстраняется и снова приникает ближе, делясь теплом.       Никто из них не знает, сколько времени проходит, прежде чем они отходят друг от друга. И смотрят, смотрят, смотрят, словно не могут насмотреться.       На лице у Феликса ростком первого весеннего цветка пробивается улыбка.       — Я победил, кстати, ты видел? На своем первом матче!       — Да, ты победил, — кивает Минхо, не в силах оторваться от глаз напротив. — Ты молодец.       Они улыбаются, и на долю мгновения становится легче. Легче, потому что они снова оказались рядом друг с другом.