Hard Reboot

Парочка застыла около огромных расписных металлических ворот, ведущих на территорию фешенебельного особняка. Хозяева этого места неподалёку от центра Шуггазума явно не скупились на красоту своих владений. — Что ж, вот и она, прямо за этой оградой, — дрогнувшим голосом произнёс Мандарин. — Резиденция Шенко. Даже у меня немного дыхание замирает всякий раз, когда я сюда возвращаюсь, — с неуверенной улыбкой поделился он. — И ноги подкашиваются. Так что не подведи меня! Из-за закрытой непроглядным забором территории доносились отголоски басов от громкой электронной музыки, перемежающиеся с чьим-то звонким смехом. На город незаметно опустилась темнота: вечер пообещал быть тёплым и томным. Сейчас Чиро всецело обратился во внимание и слух — он напряг память: сколько капитан себя помнил, на этом месте находился только старый пустырь. Даже странно немного. Что станет с этим особняком через несколько лет? И почему?.. О том, как именно ему вернуться назад, в своё время, он сможет подумать чуть позже. В более располагающей обстановке. — Почему-то твоя важная-важная встреча пока больше похожа на простую вечеринку у бассейна, какие я видел во всяких шоу, где люди развлекаются! — поделился Отто. — Только ещё дороже, наверное. — Поверь, мой наивный друг: все по-настоящему значимые решения и договоры принимаются и подписываются именно в таких, закрытых от глаз посторонних, местах. А остальное — это лишь пыль в глаза. Для народа! Вот именно так и работает мир людей, — гордо сказал Мандарин, нажимая на кнопку звонка. — М-м-м, понятно. А что ты сейчас пытаешься сделать? — техник ещё раз взглянул на своего друга. Он ведь даже и не заметил, когда именно у того в зубах появилась странная дымящаяся палочка со скверным запахом. — Все успешные люди так делают. Ты не знал? — Но ты даже не человек! А мне тоже нужно будет что-то подобное, чтобы меня туда приняли? Где-то внутри вдруг напрягся Чиро, заранее готовый оказывать активное сопротивление любым вредным привычкам. — …нет. — Мандарин явно думал над ответом куда дольше положенного. — Это только для по-настоящему важных персон. — Хорошо. Я уже испугался… — Вот этим ты мне и нравишься, Отто! — вдруг сказал шестой обезьян, выпуская в ночное небо тёмное колечко дыма. — Среди всех них. — Что? — Не важно. Не заморачивайся. Знаешь? — Мандарин вытащил изо рта сигарету и несколько раз втянул носом ночной аромат. В слишком, слишком некомфортной близости от товарища. Чиро даже невольно поёжился. — Даже воздух здесь словно бы пахнет как-то иначе. — Что ты хочешь сказать? Я недавно помылся. Собеседник собирался что-то ответить, но их разговор прервал серый робот в костюме дворецкого, появившийся, когда ворота открылись: — Доброго Вам вечера, Господин Мандарин! Мы все очень рады Вас видеть. Пройдите, пожалуйста. Госпожа Шенко назначила вам визит через тридцать минут! Я отыщу Вас, чтобы напомнить, а пока можете наслаждаться едой и напитками возле бассейна. — У-у-у, класс! Вечеринка, вечеринка! Я сейчас покажу вам, как прыгаю бомбоч-, — Отто рванул было в ворота, следом за Мандарином, когда механический дворецкий преградил ему путь. — …что? — Сожалею, но с животными сюда нельзя, Господин Мандарин! Это частная вечеринка. — Он не животное, — мрачно ответил роботу Мандарин. — Это мой брат. Который с этого момента всё-таки начнёт вести себя подобающе. Ведь начнёт же, верно я говорю? Обезьян многозначительно показал товарищу зубы, и техник сник. — Приношу глубочайшие извинения за возникшее недопонимание. Проходите, пожалуйста, Мистер Брат. Я желаю Вам приятного вечера. Отто вошёл следом, машинально обхватив себя за плечи. Музыка и смех теперь стали куда отчётливее и намного громче. Чиро ненароком обратил взгляд в далёкое тёмное небо, попытавшись отыскать на нём Рейнджер-7, верный спутник планеты: хоть что-то неизменное и в знакомом, и в чужом ему мире. Увы! Огромное тёмное облако, слишком уж сильно напоминающее череп, уже почти «проглотило» луну.

***

— Слушай, — едва они отделались от назойливого робота, как Мандарин обратился к товарищу. Двое как раз подходили к бассейну, где танцевали полуобнажённые люди и играла музыка. Лидер команды обезьян выглядел крайне серьёзным, если не сказать «взволнованным». — Мне очень нужно будет сейчас… найти кое-кого. Останешься тут на время один? — Конечно! — Отто был искренне рад перспективе «веселиться без ограничений от старшего», как он сначала подумал. — Можешь на меня положиться! — Я очень надеюсь, что ты не влипнешь в очередную историю, — Мандарин искренне взглянул в глаза товарища, тем самым отбивая у последнего всякий пыл и задор. — На кону стоит моя репутация. Так что, пожалуйста… будь осторожнее. И, ах да, если странные люди вдруг начнут лезть к тебе и предлагать нечто, очень похожее на сладости, но не сладости, ни за что не бери! — обезьян призадумался. — Нет, лучше вообще ничего не бери. Кроме того, что лежит в общем доступе, на столах. Ещё остерегайся алкоголя. Ты всё понял? — Да, разумеется! — И ты мне обещаешь? — Обещаю, — Отто неуверенно почесал затылок, глядя, как его друг очень быстро уходит. Техник заметно погрустнел. — Я теперь даже не знаю, что мне, вообще, можно-то… — Не волнуйся, я за тобой прослежу! — это опять начал беседу Чиро. — Может, подойти вон к тем ребятам? — Отто указал на сборище подростков чуть в стороне: видимо, дети богатых родителей, также пришедших сюда. — Кажется, они там во что-то играют. Им весело. … … … — Они не то, что не приняли нас в свою игру… они нас даже не поняли! — Извини, Отто. Я позабыл, что переводчики с обезьяньего на человечий у нас нынче — прерогатива для избранных. — Это большая проблема. — Ох-хо-хо, — Отто обернулся на голос, и Чиро моментально узнал его обладателя. К своему большому несчастью. — Неужели эти твердолобые Шенко всё-таки прислушались к моим советам и раздобыли животное для утех? — Я — не животное для потех, дядя! Я — самый настоящий представитель команды обезьянок! — гордо ответил техник, уже и позабыв недавний разговор о переводчиках. — Слыхали про такую? Пока один из них рассерженно представлялся, другой по-прежнему пытался отойти от лёгкого шока. Ведь тот высокий худощавый мужчина, что стоял на расстоянии вытянутой руки, немного согнувшись к ним… был либо точной копией уже знакомого Чиро Куратора (очередным предком или каким-нибудь братом), либо же им самим. Тот же старомодный костюм, та же бородка и та же манерность в каждом его движении… разве что, седины в волосах поменьше. Мужчина отхлебнул немного игристого из бокала. — А как не слыхать. Но это будет великой честью, сделать тебя, маленький юный друг, одним из первых посетителей моей недавно открывшейся школы груминга. Первое посещение за счёт заведения. Вот визитка! Отто растерянно любовался на разноцветную карточку, сжатую в тонких пальцах незнакомца. Вроде бы, угощением она не была. Выходит, можно и взять?..

***

— А груминг… это ведь… что-то про животных, если я правильно помню? — нерешительно спросил техник у себя в голове. Видимо, гадая, брать или не брать подарок. — Да. Там, действительно, есть животные… — мрачно ответил Чиро, вздохнув. Некоторые темы вспоминать всё ещё не хотелось. Ни в этом, ни в каком другом времени или месте. — Ну, я так и понял, ага. — Похоже, где Джайрус Кринкл учился, этот тип преподавал. — Что?.. — Что?!

***

— Постойте! — Отто вдруг взглянул на своего собеседника новым взглядом, когда до него всё-таки дошло. — То есть… вы меня понимаете? — Ну, разумеется, милый мой! Ещё как понимаю. У меня в распоряжении столько заводов, музеев и пароходов, что на один-то жалкий переводчик смогу, хм, насобирать, — Куратор игриво хихикнул. — Хотя, средняя стоимость подобного девайса — не жалкой фальшивки, а именно оригинала! — где-то как пять или шесть зарплат обычного работяги. Поэтому не каждый сможет похвастать! А средний человек и вообще призадумается, надо ли оно ему. — Вот оно как… — протянул обезьян, призадумавшись. — Ладно! Было приятно потолковать с тобой, но надо привлекать больше новых инвесторов. Именно за этим я здесь! Увидимся, — мужчина послал воздушный поцелуй собеседнику и растворился в многоголосой и многоликой толпе. — От этого типа… у меня всё время мурашки по коже, когда его вспомню, — мрачно протянул Чиро. — Постой! Вы знакомы? Откуда?! — Долгая история, Отто. У нас ещё будет время, — уклончиво сообщил капитан. — А-а. Ну, хорошо. Они постояли так ещё какое-то время. Кругом танцевали люди, шумела музыка, но Чиро заметил, что его друг, который, как говорится, «всегда самый первый за любую движуху», сейчас, когда ему выдалось и место, и время для этого… что-то вовсе не спешит веселиться на полную. — Что-то случилось, Отто? — Меня очень печалит тот факт, что мы спасаем наш любимый город, а пообщаться в нём можем лишь с парой людей. И то не всегда самых приятных. — Так измени это. Сделай уникальный переводчик! Я знаю, ты сможешь, — Чиро и сам поначалу не понял, что именно он сказал. — Только не через сколько-то там лет, а сейчас. — А слушай, я ж и вправду могу! Только тут надо подумать, — техник вдруг оживился. — Просто столько интересных идей каждый день в голову приходит, что я что-нибудь всегда забываю… — он задумчиво рассматривал картонную визитку в своей руке. — У тебя есть, чем записать это? — Да, всегда с собой ношу. Но сегодня забыл. Прости. — А! Ты же голос в голове. Точно. Извини! — впрочем, долго унывать у Отто времени не было. Это же Отто. — Тогда, может быть, сходим в особняк и там попросим кого-нибудь? Ну, или сами поищем…

***

Между тем. — Вот ты где! Я уж боялся, что не найду тебя. Вдруг чужая смена будет или… вроде того? Втайне он опасался кое-чего куда более страшного. Невысокая рыжеволосая девочка-служанка, ещё совсем ребёнок, занятая активной протиркой столов, тут же обернулась на вошедшего в пустой банкетный зал. Им оказался не кто иной, как Мандарин. Девочка тотчас же обняла обезьянку. На бледном, болезненном лице появилась улыбка: — Я ведь знала, что ты сегодня придёшь! И ждала тебя. Ма-, — она вдруг запнулась. — Мадам Шенко очень много о тебе говорила в последнее время! — Вот как. Ну, стараюсь не подводить, — он осторожно отстранился от неё. — Как ты здесь, Лина? Почти все слуги сейчас на улице, где идёт торжество. Думаю, мы тоже сможем проскользнуть наружу и повеселиться немного — никто не узнает. — Не могу, — она печально помотала головой. Ноги её вдруг подкосились, и малышке буквально пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Она перевела дыхание. На лбу выступил пот. — На людях мне быстрее станет плохо. Так госпожа говорит. И она… запрещает мне выходить куда-либо без её ведома. — Может быть, тебя к лекарю отвести? Ты плохо выглядишь. — Мне не стоит отвлекаться от работы, Мандаринчик. Так бывает несколько раз на дню. Это пройдёт, как всегда проходит! К тому же, лучшие доктора уже есть здесь, в распоряжении господ Шенко. — … Что-то в сердце у обезьяна болезненно сжалось при единственном взгляде на несчастную подругу. Он заприметил эту девочку где-то год или два назад, в один из самых первых визитов в особняк Шенко. Она была тогда в окружении других слуг, и… всё бы ничего, но она ответила на случайную его фразу. Этого без переводчика прежде не мог сделать никто, кроме членов команды. Вскоре, воодушевившись перспективой найти нового собеседника, Мандарин её выследил. Кажется, она тогда занималась какой-то грязной работой на кухне. Девочка сначала отнекивалась и делала вид, что не понимает его. Но потом всё-таки сдалась и представилась Линой. На вопрос, почему в таком юном возрасте она уже занимается такой грязной работой и законно ли это (больше обезьян не встречал слуг-детей), Лина ответила, что серьёзно больна, а благочестивые господа Шенко любезно пообещали оплатить самого хорошего доктора, если она изволит им за его услуги сполна отработать. Уж чего-чего, а денег и влияния этой паре богатеев точно не занимать. На другой вопрос, а именно: «как это она его понимает?», Лина рассказала, что дело в Силе Примата, до сих пор как следует не изученной. Маменька говорила, что благодаря этой силе один малыш из ста тысяч, родившихся на Шуггазуме, может обрести умение понимать братьев наших меньших. В основном — обезьянок, потому что они по линии эволюции ближе всего к человеку. Правда, она не сказала, что в довесок победителю такой лотереи может достаться ещё и смертельная болезнь, убивающая его в столь раннем возрасте. Или это просто была карма, перешедшая от родителей? Но такими сложными вопросами девочка не задавалась. — Во-от, а теперь я закончила! — она протёрла самый последний стол в банкетном зале и лучилась радостью — насколько это было возможно в её состоянии — утирая с лица бегущий пот. — Ты ещё больше исхудала… — в бессилии что-либо для неё сделать, Мандарин лишь сжал дрожащие кулаки. — Эти богатеи не обманывают тебя? Может, лучше сбежим вдвоём?! Я доставлю тебя на Супер-Робота… мои братья поймут, и мы- — Госпожа Шенко уже нашла мне лучшего доктора. Всё дело в том… он весьма редко бывает на Шуггазуме. Но риту-, ах, прости, — она прикрыла рот нежной ладошкой. — Операция назначена. Уже совсем скоро! Мы потом сможем станцевать и у меня уже не будет такой отдышки, и темнеть в глазах тоже не будет. Честно-честно! — Я надеюсь на это… — обезьян выдохнул. — Потому что если вдруг тебя- Он запнулся. Девочка приподняла любопытный взгляд больших изумрудных глаз на него: — Что? — Нет. Ничего. Ничего такого. — Всё будет хорошо, Мандаринка, — она положила бледную ладошку на его плечо, а затем вдруг куда-то направилась. — Я кое-что хочу показать тебе! Сейчас приду. Прошло чуть меньше минуты беспокойного ожидания, и Лина вернулась в банкетный зал с большой — особенно, по сравнению с самой девочкой — коробкой в руках. — Я как-то обещала показать тебе мою коллекцию, помнишь? Недавно её закончила: места здесь больше нет. Скоро придётся искать и подготавливать другую коробку. Крышки у короба не было, и Мандарин с небывалым интересом заглянул внутрь. А там его взору предстало ни что иное, как- — Я назвала это Коллекцией Редчайших Бабочек Шуггазума! Какие они красивые. Увы, пока тут не все… — внутри коробка оказалась разделена на несколько секций. В каждой покоилось красивое насекомое, приколотое ко дну. Лина восхищённо указала на нижнее тельце, в левом углу. — Смотри, смотри, вон та ещё трепыхается! Ну, я её, считай, перед твоим приходом приделала! Разве не мило, скажи?! При виде её невинной улыбки что-то в груди у лидера обезьян потеплело и словно окончательно растаяло. Да, порою он тоже умудрялся находить в подобных зрелищах крупицы успокоения. Правда, другие члены команды не могли понять этого, и потому иногда Мандарин, к своему греху, представлял, как он- …картина умиления вынуждена была прерваться раздирающим горло и душу чудовищным кашлем девочки. Порой, в моменты вроде этого, Лина невольно забывала: из-за болезни ей нельзя надолго повышать голос. И вот теперь она расплачивалась — несколько ярко-алых капель украсили вдруг хрупкие тельца мертвых бабочек. Но разве же от этого они не стали только прекраснее?

***

Два нерешительных стука в дверь. Он сделал глубокий вдох, точно перед погружением в ледяное озеро. Несмотря на внешние лояльность и дружелюбие, эта женщина всё время вызвала у него неприятный холодок где-то под кожей. Хотя, до сих пор обезьян толком не мог сказать, с чем это связано. — Входи, дорогой Мандарин, — госпожа Шенко ожидала гостя у себя в кабинете, сидя в уютном кресле за столом из красного дерева. Она неторопливо отложила в сторону какие-то бумаги, которые совсем недавно просматривала. — Ты пришёл даже чуть раньше назначенного. Молодец. Как тебе здесь? — Как всегда, всё на высшем уровне, — очень быстро солгал собеседник, стараясь как можно дольше не отлеплять вежливую улыбку от своего уставшего лица. Ведь, на самом деле, он даже толком и не изучил само мероприятие, пока находился здесь — чинно распивать коктейли у барной стойки и наслаждаться местным ассортиментом хаус-музыки просто не было времени. Да и с кем? Он не хотел бы вовлекать в такую распутную жизнь непутёвого Отто. Паренёк слишком чист, к тому же... Мандарин явился сюда ради другого. Или ради другой. Правда вот, сообщать об этом главной организаторше всего вечера будет, мягко говоря, неосмотрительно. Так подсказывало его нутро. Госпожа Шенко ответила ему дежурной улыбкой. Глаза не улыбались: — Ты пока оправдываешь наше доверие, дорогой. Можешь не стесняться и угощаться всем, чем захочешь! Это же и твой праздник тоже? Я неспроста решилась подарить тебе переводчик. Считай, что это была безвозмездная оплата нашего будущего с тобой сотрудничества, и очень тесного. Ибо город нуждается в тебе сегодня, как никогда, милый! После пропажи нашей главной защиты и опоры в лице Капитана Шуггазума настали весьма смутные времена, очень тёмные. Госпожа поправила непослушную копну длинных, до середины спины, распущенных русых волос. Она была молодой женщиной — как сейчас говорят, в самом соку — невысокой и чуть полноватой, но, при этом, весьма и весьма привлекательной. «Наверняка имеет целую кучу любовников», — так думал Мандарин. Хотя, до него как-то доходили слухи и о существовании маленькой дочери у миссис Шенко. Но обезьян их почти сразу отмёл, так как ни намёка на существование какого-нибудь богатенького ребёнка в пределах поместья он пока не обнаружил. А был здесь уже несколько раз. — Не так давно вы обещали лично познакомить меня с мэром… — припомнил вдруг обезьян. — Чтобы напрямую обсуждать проблемы этого города! Я думаю, ему полезен будет взгляд со стороны. Внимательный прищур тёмных глаз изучающе скользнул по Мандарину. — Ах да, — вдруг сделала слишком грустную мину госпожа Шенко. — Я всё помню. Увы, но он сегодня никак не сможет: я уже рассказывала тебе, милый, насколько это занятой человек? Вот опять. Его участия снова потребовали в другом месте. Он упорно ищет дополнительную защиту для города, знакомится с важными людьми, покупает ресурсы. Только ты не волнуйся — будет время, и я непременно вас с ним познакомлю. Ему тоже не терпится. Вот в последнее верилось плохо. Мандарин уже пытался навести контакты с главой города самостоятельно, даже не один раз: в основном, мэр либо находился в разъездах, либо никого из посторонних к себе не принимал, и нужно было записываться заранее. А без переводчика сей процесс оказывался весьма затруднительным. Сложно, крайне сложно добиться аудиенции с кем-то из высших органов мира людей, когда ты всего лишь животное. — Я буду надеяться на вашу помощь. Очень буду надеяться, — тихо сказал обезьян. — Кстати, как обстоят дела с твоими братьями на том большом Роботе? — госпожа Шенко внимательно взглянула в его глаза. — Другие обезьянки всё ещё от чистого сердца готовы помогать этому городу, как и ты? — Да. В этом мы с ними сходимся. Хотя, некоторые из них… — решился поделиться с женщиной Мандарин, пускай и весьма неохотно. — …не всегда поддерживают отдельные мои решения, госпожа. — Это немного печально слышать, — Шенко склонила голову. — Грустно, когда в команде раздор. Но знай, что ты в любую минуту сможешь на меня положиться. Мы ведь с тобой — боевые товарищи, верно? Снова сухая улыбка. — Да. В отличие от них, вы всегда помогали мне. Делом или хорошим советом. Ваша поддержка неоценима. — Я понимаю, — Шенко сложила руки в замок и задумалась. — Скоро у меня может появиться возможность достать ещё переводчиков. Я смогу дать твоим братьям возможность участвовать в делах нашего города. Но пока только некоторым из них, кому ты пожелаешь. Двум или трём. — Я… спасибо, но я пока… я просто… — Мандарин вдруг осёкся. Он невольно представил, к какому это может привести расколу внутри самой команды — иметь уже не один, не два, а сразу несколько голосов. Упорно противоречащих, перебивающих друг друга, чуть что. Но главное, всё-таки, было даже не это. Где-то внутри опять засвербело знакомое, странное, горькое чувство. Что это значит — «перестать быть единственным любимым сыном»? — Что-то не так, милый? — кажется, искренне заволновалась чуткая Миссис Шенко. — Да. Просто я думаю, что мои младшие собратья ещё не до конца готовы… на этот полноценный контакт. — Как пожелаешь. Значит, пока что мы будем рассчитывать только на тебя, дорогой. Не подведи наш город. И не подведи меня лично. — Слушаюсь.