Hard Reboot

Впереди меня — лишь пустота, неизбежный путь ко дну

Я хочу, чтобы ты смеялась, когда умру, когда умру.

— Капитан Шуггазум, Капитан Шуггазум! Сейчас, перед таким великим праздником, пожалуйста, расскажите нам ещё что-нибудь о ваших планах на будущее! Кто-то ткнул микрофоном ему в самое лицо. Вспышки от телекамер уже почти ослепили. Сказать по правде, окружённый разгорячёнными журналистами на крыльце мэрии, Клэйтон чувствовал себя немногим лучше животного, что загнали в клетку. Зачем только согласился дать пару слов о жизни родного города? Снова. Сильнее угнетало только то обстоятельство, что сегодня страдать ему приходилось в одиночку. Мандарин, когда узнал, куда пытался его позвать товарищ по тренировкам, лишь разочарованно махнул рукой: «Своим призванием спасать Шуггазум и я без того дорожу, — были его слова. — Вот только для того, чтобы ещё сильнее опозориться перед камерами да нелепыми зеваками и выгородить тебя на своём фоне, возьми кого-то другого. Со мной подобная затея не выйдет! Не знаю, например, спроси Отто — ему к разным конфузам не привыкать». Однако, техник целый день сегодня был занят (не только пресса дружно готовились к грядущему торжеству), да и сам Клэйтон хорошо понимал — при всей своей большой любви к зелёному обезьяну — что это будет отнюдь не то твёрдое плечо, на которое он бы хотел положиться. — Э-эм-м, знаете, на самом деле я не большой любитель загадывать наперёд, — супер-герой постарался, отчаянно выдавив самую широкую и самую фальшивую свою улыбку. — В курсе ведь, как говорят? «Хочешь рассмешить бога — просто дай ему узнать о своих планах». — На самом деле планы же грандиозные, верно я говорю? — рядом с ним, радушно улыбаясь, стояла госпожа Шенко, украдкой подталкивая того в бок. Потому что всё это чёртово интервью накануне приближающегося Дня Города было её идеей. Такое чувство, словно эта сумасбродная женщина отчаянно пытается сжить меня со свету своими идеями. Чем дольше ему приходилось с ней работать, тем чаще Клэйтон размышлял таким образом. — Я думаю, всем крайне интересно было бы услышать, как за последние четыре года упал уровень местной преступности, стоило вам лишь вернуться в строй. Верно я говорю? — Что, опять? — Капитан Шуггазум тихо вздохнул. Толпа же подле него, напротив, одобрительно зашумела. — Мне всё равно не кажется, что без команды супер-обезьянок — настоящих защитников города — я смог бы столь же сильно блистать в своём деле. Ведь именно они по-прежнему оказывают просто неоценимую помощь в борьбе с нашей главной угрозой. С ужасным Королём-Скелетом. — Правильно ли я понимаю, что после вашего успешного возвращения вы всё чаще раздумываете о том, чтобы уйти обратно на пенсию? Тогда что же подвигло вас вернуться обратно? А какие поводы были уйти? Клэйтон до боли сжал зубы: вот ведь скользкая гадина. Чего эта особа от него добивается?! Нет, так дело не пойдёт. Спокойно, спокойно. Нельзя позволять ей и дальше управлять этой беседой. А значит… супер-герой вновь широко улыбнулся, обернувшись к «старой подруге»: — Сейчас я всё чаще размышляю о том, нужна ли будет Шуггазуму в будущем моя помощь. Уход с моей должности… был вызван крайне личными обстоятельствами и оказался поспешным решением, сейчас мне это хорошо ясно. Однако, как ваш добрый друг, я не могу не уделить внимание также и всем вашим заслугам. Повисло недолгое молчание. От Клэйтона не ускользнуло, как миловидное личико госпожи Шенко на мгновение вытянулось. — Я говорю о том, что с вашей новой программой помощи… как там она называется? «Старая Фирма»?.. — искренне попытался припомнить супер-герой. — Бездомных в нашем городе стало значительно меньше. Да что уж там говорить: за последние пару месяцев я даже, кажется, не встретил ни одного. — «Добрая Ферма», — с явной неохотой ответила госпожа Шенко, чуть закатив глаза. — Мой благотворительный проект называется «Добрая Ферма». И он не заслуживает подобного внимания! Я просто выполняю свою работу по улучшению состояния населения, как и любой добропорядочный гражданин. — Ну что вы, дорогая. Не скромничайте. Работа с маргинальными элементами, на мой взгляд, требует не меньших усилий и почестей, чем всё то- — Нет, это просто мой долг, — в голосе Шенко что-то решительно звякнуло. — Ведь я — патриот своей родины. Не сделавший, в отличие от вас, ничего необычного. К тому же, всем нам как-то нужно кормить своих детей. Вы меня понимаете? Вот и всё. Она взглянула на него с такой приторно-сладкой улыбкой, что Клэйтона чуть замутило.

***

— Всё вроде бы идёт, как обычно. Я и не знаю, Антари, чего ещё такого тебе рассказать, — Спаркс сидел возле панели управления Супер-Роботом и тихо говорил в передатчик, попутно тыкая пальцем игрушечную собаку-болванчика (он понятия не имел, откуда она здесь взялась), забавно качающую головой. В какой-то момент его голос вдруг предательски дрогнул. — Да что всё обо мне. А у тебя там скоро ли «выпуск»? Легко, вообще, получается грызть гранит науки с этими, как их… с Мистическими Воронами? — Они — Веронские Мистики, — чинно ответил друг с лёгкой ноткой укоризны. Несмотря на многие и многие миллионы световых лет между собеседниками, связь во время разговора оказалась почти безупречной: лишь лёгкие помехи иногда врывались в их диалог. — Моё обучение здесь не только и не столько про обретение новых знаний. Оно, скорее, про познание самого себя. И про укрепление связи с Силой Примата сквозь тонкую пелену мира. Пилот нервно рассмеялся: — Но ты так и не ответил на мой главный вопрос, дружище! Домой-то когда?.. Стало ли что-нибудь известно? Мы все очень скучаем тут без тебя. Антари обучался у ордена Веронских Мистиков уже два с половиной года. И почти столько же времени Отто упорно старался отладить работу автопилота в головном отсеке Супер-Робота до совершенства. Что получалось у него с переменным успехом — но главное, город пока что стоял на том же месте. — Сейчас, по смелым прогнозам наставников, срок моего оставшегося обучения может занять ещё три или четыре года. Но также мне хотелось бы тебя обрадовать, дорогой друг: по случаю приближающегося Дня Города на Шуггазуме и в качестве поощрения за мои успехи мне было разрешено покинуть обитель ордена на пару дней. Ты можешь передать эту новость другим — я прилечу домой завтра, думаю, во второй половине дня. На несколько мгновений со стороны Спаркса повисло молчание. Потом пилот, набрав побольше воздуха в грудь, ответил: — О-о-о, так ведь это прекрасно! Я очень рад. Правда. И скоро обрадую остальных! Даже без всяких шуток. Жду не дождусь увидеть вместе с тобой парад! — он проводил взволнованным взглядом летящую по ту сторону, за бортом стаю голубей. Примат нервно закусил губу. — В этом году, вроде как, юбилей, так что зрелище обещает оказаться особенно- — Нет. Спаркс, подожди. …Антари тихо сказал это, когда собеседник уже почти прервал связь. Пилот чуть прикусил язык. — Что такое? — его палец застыл возле передатчика. Рука немного подрагивала. — Твой голос выдаёт некоторое беспокойство, мой друг. Всё ли в порядке? — задумчиво протянул чёрный примат. — Ну-у… я — х-хорошо, — уклончиво сообщил Спаркс. — Просто очень скучаю! — Дело ведь в Мандарине? — мудрец словно прочитал его мысли. Хотя, это оказалось не так уж и сложно. — Недавно я с ним разговаривал, и в ходе нашей долгой беседы он пообещал мне- — Да! Ага. Точно-точно. Недавно он… — пилот тяжело вздохнул. — Скажем так, снова обидел Нову. Сорвался на неё или… они повздорили. Потом она дала ему мощный отпор, а подробностей я толком не знаю. Мы мало обсуждали пока тот инцидент. «Я знаю только то, что это было ужасно». Впрочем, «обидел» Нову — ещё мягко сказано. И хоть всё внутри Спаркса вновь негодующе трепетало от одного только воспоминания о произошедшем на этой неделе, расстраивать своего близкого товарища он не хотел. Антари и так все беды каждого всегда брал на себя! Когда ему пришлось на время оставить команду, он мог лишь понадеяться на благоразумие, собранность и самостоятельность каждого её члена в отдельности. К тому же, в ситуациях, касающихся Мандарина, на помощь теперь, как ни странно, часто приходил Клэйтон. Однако, расслабляться нельзя. На сей раз что-то явно пошло не по плану, и испытания Новы на прочность низкими температурами едва не закончились плачевно для всего Супер-Робота. Впрочем, главному виновнику «торжества» тоже крепко досталось. — Я не смогу всегда быть рядом, как бы мне ни хотелось. Оберегай её, Спаркс. Пожалуйста. И постарайся не допускать конфликтов: вы одна команда. — Д-да, конечно! Ну, разумеется, — снова сказал пилот. Снова дрогнувшим голосом. Лжец, лжец… сейчас он готов был просто сгореть со стыда на месте. Не защитил её. И даже толком ничем не помог, хотя недавно так хвастался перед ней своей силой! — Я слышу мало уверенности в твоём голосе. — Я буду помогать! — Вот так-то лучше, — в голосе Антари отчётливо прорезался намёк на улыбку. — Удачи тебе, Спаркс. Мы с вами скоро увидимся. Не теряй головы. На этой оптимистичной ноте его верный друг и наставник разорвал связь. Пилот лишь с облегчением выдохнул. Кто мог не допустить конфликта — он, жалкий трус? Перед глазами снова встала физиономия лидера, перекошенная гневом, и тут же зазвучали в ушах его полные яда речи. А по спине прошёл мерзкий, липкий холодок. Резкий тычок в живот — и мир разом перевернулся. Следующее мгновение. Серый потолок тренировочного зала. Грозно ухмыляющийся Мандарин нависает над ним ужасающей тенью прежде, чем пилот вообще понимает, что его попытка атаковать негодяя и защитить возлюбленную оказалась провалена: — Убогая показуха! Твои слова, твои действия — лишь пустое сотрясание воздуха. Однако, кое-что насчёт Новы сегодня я всё-таки уяснил: в паре из вас двоих слабое звено… точно не она. Мои поздравления. Чувства делают тебя слабаком, братец! Обида и поражение, полнейшая неспособность что-либо изменить. Сказанные лидером слова до сих пор отдавались где-то в глотке гадким солоноватым послевкусием. — Вот видишь? Всё просто замечательно, — сложив руки на груди, с горькой иронией обратился Спаркс к своему внутреннему голосу. И, хотя весь Шуггазум сейчас заботливо окутывала светлая атмосфера приближающегося торжества — то и дело говорили о нём даже на борту Супер-Робота — самому пилоту было явно не до веселья.

***

— Весь город точно на уши встал с этим чёртовым праздником, — всё продолжал ворчать себе под нос Мандарин. Обезьян с явным недовольством смотрел на суетящиеся перед ним группки детей. — Скорее бы уже он прошёл. Какого дьявола они заняли наше место, Клэйтон?! И в самом деле — по случаю приближающегося Дня Города вся старая площадка посреди парка, где пара извечных соперников соревновалась в силе и ловкости вот уже не один год (когда им вдруг хотелось сменить душное нутро Супер-Робота), оказалась бесцеремонно уставлена какими-то пёстрыми баннерами. К тому же, вокруг них теперь суетилась назойливая ребятня. О, обезьяний бог, опять одни неудобства — не продохнуть. Очередной вечер казался безнадёжно испорчен. — Они — всего лишь дети, Мандарин, — слегка улыбнулся ему супер-герой. — Не стоит на них сердиться! Им тоже иногда хочется пообщаться со своими кумирами. А мы — ещё и не самая плохая ролевая модель, к тому же! — Говори за себя. — Что? Повторять Мандарин не собирался. Ему бы, впрочем, и не дали возможности, потому как визжащая ребятня уже оперативно обступила обоих — с мольбой и восхищением в глазах прося теперь то мускулы показать, то сфотографироваться. Супер-герой покорно выполнял их пожелания, а вот лидер приматов почти сразу взмыл ввысь, застыв на почтительном расстоянии над головами собравшихся: он всё ещё терпеть не мог детей. Должно быть, за одним исключением. — Сплошное разочарование. Никто из этих крикливых идиотов и близко не похож на неё, — чуть слышно обронил обезьян, тихо вздыхая. Но он не ожидал, что за всем поднявшимся гамом Клэйтон услышит его: — О ком это ты говоришь, старина? — Не имеет значения… За четыре минувших с последней их встречи года Мандарин уже перестал надеяться снова увидеть Лину. Или отчаянно старался делать вид, что перестал? Он уже устал верить. Так или иначе, чем чаще обезьян о ней думал, тем больше мог срываться на окружающих, не находя в результате себе покоя и, временами, даже сна. Треклятого ощущения стабильности также не прибавляло и чувство нависающей над ним Незримой Длани Судьбы — той штуки, что уже пыталась проворачивать с Мандарином свои грязные трюки. И факт, что этот злой рок уже столь долгое время ни коим образом не давал знать о себе, вовсе не значил, что чёртик из табакерки не объявится вновь. Да, лидер обезьян славился тем ещё параноиком — вот только долгое затишье знаменовало столь же сильную бурю. Всегда. Он чувствовал: скоро она обрушится на его голову. Стоило быть готовым. — Послушай, я ведь тоже не всегда вам обо всём рассказываю, — киборг даже и не заметил, как подле него в воздух взмыл его товарищ по тренировкам. Выпустил в закатное небо облачко пара. — Например, что у меня подрастает дочь. Собеседник ничего не ответил. По правде говоря, это оказался один из тех крайне редких случаев, когда Мандарину стоило немалых усилий скрыть своё удивление. Он отвернулся. — С этими подростками всегда очень сложно, — точно бы не замечая заминки, Клэйтон продолжал говорить. — Всё специально поперёк твоей воли делают. А ты только сидишь да трясёшься, как бы она не влипла в плохую компанию, пока тебя нет, или ещё что похуже. Понимаешь иронию? — Герой, что защищает целый город, не может уследить за единственным человеком? — обезьян чуть усмехнулся. Кажется, до него начало доходить. — Звучит абсолютно в твоём стиле. — Когда любое наше случайное действие получает максимальную огласку общественности, порой тебе приходится себя здорово ограничивать. Из-за работы я крайне редко выхожу на контакт с ней или с её матерью. Представить не могу, что случится, если кто-нибудь вдруг прознает о них, и в их дом нагрянут злосчастные папарацци! Это положит конец всему, что я создал. — Кажется, то, что ты сейчас описываешь, у людей называется «Святой Отец»? — Что? Стой! Нет. Тогда уж, скорее, наоборот. Погоди, — Клэйтон нахмурился. — Откуда вообще идут подобные мысли? — Или воскресший, — Мандарин растерянно почесал голову. — Я слышал в фильме. Но это одна из немногих человеческих вещей, чьей концепции я пока не понимаю. — А! Ты хотел сказать, «воскресный папа?» — Капитан Шуггазум щёлкнул пальцами. — Это когда один из родителей видит своё чадо только по праздникам или по выходным. Обычно в результате развода. Чем-то и впрямь похоже на мою ситуацию. Правда, я всегда старался обеспечивать моих любимых всем, чем только возможно, и оставил для них хорошую финансовую подушку безопасности, если вдруг со мной что-то случится. — И оно ведь случилось, — обезьян усмехнулся. Правда, не очень весело. — Да. За несколько лет моего отсутствия моим любимым девочкам пришлось очень несладко. И если благоверная хоть как-то поняла потом ситуацию и простила меня, то вот дочь… кажется, до сих пор ненавидит своего горе-папашку, — Клэйтон вздохнул, печально опустив плечи. — Слушай, что-то ведь ещё можно сделать?.. — Мандарин с печалью смотрел на тающий алый полукруг заходящего солнца. Он и сам не ожидал от себя подобного вопроса. — Я пытаюсь проводить с ней больше времени, когда могу. Если это не мешает работе. Чтобы заслужить её прощение. Правда вот, в последний раз мы виделись с месяц назад… мне пришлось перенести пару встреч из-за атак Короля-Скелета! А теперь я обещал посмотреть с ней парад ко Дню Города. Послезавтра. Лидер обезьян не ответил. — Я — хреновый родитель, правда? — Клэйтон вымученно улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. Собеседнику не оставалось ничего, кроме как хмуро пожать плечами. Он в этом не разбирался, от слова "совсем". — Знаешь… я ведь многое тебе рассказал. Непозволительно многое. Может, и ты чем таким поделишься? Мне кажется, что-то уже очень давно не даёт тебе покоя! Мандарин на несколько мгновений застыл. Он очень долго колебался, прежде чем сказать: — Лина. Её звали Лина, — необычайно тихие слова потонули в начинающихся сумерках. Слова, разрывавшие его душу вот уже несколько лет. — И? — Мне кажется, это не имеет значения. Я думаю, её давно уже нет, — быстро соврал обезьян.

***

— Следить за культом иногда бывает так утомительно. Дорогая, я дома! — почти пропел господин Шенко, войдя в свой обожаемый кабинет. Он застал жену здесь же, упоённо протирающей его драгоценную коллекцию оружия. Прямо сейчас она усердно полировала снайперскую винтовку, висящую на стене. Жемчужину всей коллекции, между прочим! — Зачем ты так напрягаешься после работы, когда есть прислуга? За что мы только платим нашим чёртовым горничным?! Будь осторожна с этими штуками, милая. Они иногда стреляют, знаешь ли. — Я просто уже не нахожу себе места из-за волнения, мой дорогой, — женщина утёрла вспотевший лоб. Оперлась обеими руками на стол из красного дерева. — Опять тяжелый день в кресле вице-мэра? Спорила с этим сумасбродным стариком из-за новых поправок? Иди ко мне, солнышко. Супруги обнялись так крепко и горячо, будто не виделись уже, минимум, несколько долгих месяцев. — Это всё проклятый Клэйтон меня довёл, — госпожа Шенко печально вздохнула. — Тьфу на него. Он всегда так раздражает. Скорее бы уже окончательно сжить гада со свету! — Уверен, у тебя скоро это получится. Главное — не попадайся ему, персик мой сладкий. А как там сегодня наша славная доченька? — В подвале. Опять играет с едой, вроде. Не проверяла. Но я тебе серьёзно говорю! — женщина отстранилась и возмущённо всплеснула руками. Её симпатичное лицо немного покраснело от гнева. — Мне кажется, он может скоро обо всём догадаться. Он и эти грязные обезьяны, пропади они пропадом! Мы ходим по чертовски тонкому льду, милый. Нам стоит спрятать наше золотце как можно надёжнее, пока она не станет полностью готовой для Него! Да, в общем-то, давно уже стоило. — На этот счёт даже не беспокойся, красавица, — он нежно погладил супругу по атласной коже щеки, и госпожа Шенко вмиг присмирела, смутившись. Смотря на него глазами, полными безумной любви, почти как пятнадцать лет назад. Прямо как старшеклассница. — Мы уже проводим последние приготовления в Диких Землях. Убежище почти готово! Скоро наша Валиночка будет так хорошо спрятана, что её не отыщут даже все поисковые отряды мира.